Эхо церемонии 2/7 "Борьба с самим собой"

Тьма. Перед лицом мелькает огромный желтый глаз Вейгара, будто заглядывающий в ее самую глубину и накрывающий ее своим покрывалом тьмы. Они изучали тактику и технику её способностей, прикидывали способы исполнения, наблюдали за её битвой с огромным созданием. Смотрели на карту мира и определяли местоположение недостающего артефакта, что охранял огромный дракон. Самка видит где оно находится, буквально светящаяся точка на темной карте, при определённом наклоне головы. Сокровище прикопано землёй прямо за драконом у кромки воды. Там их два. Гигантская ящерица спала, пока Повелитель зла крался мимо неё, обходя мифическое чудовище, стараясь не издавать звуков деталями латных доспехов. Скользил мимо молодняка дракона, но со всей эффективностью уничтожал тех, кто заметил его. - Если хочешь перекусить, то могла бы просто пойти с ней. Но Самка скучающе помышляла, "она" пойдёт в ту часть, которая расположена вне её формации. "А. Ясно" домыслил ей Вейгар. Самка сидела с Вейгаром и кем-то ещё. Всё еще темно, но уже при свете пламени. Он рассуждал о затратах. Она смотрит на автомат с игрушками, на чьих плюшевых животиках были вышиты различные вещи вроде грибов, ягод, звёзд и многих других, самых разнообразных. Она не будет просить о тратах. Посторонними глазами, можно было увидеть несколько версий происходящего, но чем внимательнее смотрел посторонний, тем ужаснее всё выглядело, а текст искажался до абсолютного ужаса. С каждым усилием внимания, видимое превращалось из визуальной кожаной мешанины в массу изнаночной плоти, и так до костей с остатками жил, вен и мяса. Она поморщила нос от отвращения. Самка слышит как окружающие спорят о том, что же на самом деле они видели. Самка продолжает спать, периодически будто влюбленно и тихо причмокивая от тьмы супруга. Вокруг начинают ползти слухи, будто Лорд Вейгар подсел и стал злоупотреблять влиянием магии Леди, как наркотиком. ILLIIUM & Vilisa - YAGA Она открывает глаза во сне, спустя время. Кто-то проходил мимо и пошутил про уязвимость Самки к домогательству, что слегка разозлило её. К ней кто-то пришёл, хотел сказать что происходящее - жестокое безумие, но тьма внушает ему кошмар... Его глаза и рот зашиваются плотной мешковиной, а взгляд теперь лишает чувств "на него смотрящего, лицо в лицо". Самка молча сочувствует и проходит мимо. На Самку набрасывается дух воды, журча ей о метках тьмы. Метки загораются будто рунное письмо, красным и жутким свечением на его груди. Их было пять, но Самка стала расшифровывать их в порядке 2,3,4,5,1 Поглощение Поглощение Поглощение Молчание Кошмар И Самка сдувает одну из меток.

***

Она смотрит на мраморного духа. Его тело обрамлено в бело-черные узоры, постоянно движущиеся, будто чернила по молоку. Он тычет пальцем в её лоб, с ухмылкой что-то выведывая, внимательно заглядывая в глаза. Самка знает, что его преемники распадаются во мнениях, не разделяя его учения. К нему приходит другой дух, того же рода. Больше похоже на женскую энергию. У них завязывается беззвучный диалог о наследниках, который вводит его в частичный шок, практически провоцируя спор. А Самка, в этот перерыв их беседы, заходит в комнату, где жила пожилая женщина, древняя и могущественная, старшая их духовного рода. Самка помнит, что изредка бывала здесь... Женский дух зашёл вслед за ней через несколько секунд. Похожа на маму. В коридоре сна послышались звуки сопротивления, по ощущениям совершенно бессмысленного. Будто кто-то кого-то несколько раз сокрушительно ударил. Теперь в комнату зашла та самая пожилая женщина, что обитает здесь и первые несколько секунд игнорирует присутствие Самки, как совершенно неважного существа в её глазах. Но внезапно хватает её сильной ладонью за нагрудный воротничок. Бабушка. - Приношу свои извинения. - тут же выпалила Самка со спокойным и беспристрастным смирением. И мраморная женщина с угрожающей ухмылкой оценила её взглядом. А затем отпустила. Теперь Самка, под её надзором, корректировала потоки воды, буквально пальцами настраивая два одновременных потока. Было необходимо добиться одной струи, пресекая раздвоения русла. Она занималась этим спокойно и сосредоточенно, но второе русло постоянно подтекало и капало на колени. Что-то из этого дало некий ответ предку. Самка открыла глаза. Она смотрит через щель деревянной пристройки и видит как кто-то стоит на страже у ворот, но медленно оборачивается, ощущая её активность. Он скоро придёт... Она просто села и смиренно стала ждать, зная что нет смысла бежать. Лучше ждать. Перед ней сидит несколько духов, которые будто пришли её проведать. Но говорят неважные вещи. Заходит заклейменный водный дух, он окутан темной энергией и его духовный взор светится переливчатыми бликами воды. Он внезапно выстреливает в Самку каким-то ритуальным скопом розовой воды, небрежно, но решительно взмахнув рукой. "За что?" по простому спросила Самка. "За любовь" будто ответил он ей, но его речь была полна какого-то глубокого отчаяния и пустоты. Ей казалось, что она умерла.

***

Это было ужасно. На грани. В разуме Самки закопошилось длительное и мучительное сопротивление, которое длилось несколько часов. Она пыталась поставить все на свои места, будто вытягивая из себя нити на которых были начерчены скрытые обрывки памяти, связывала и сплетала, чтобы починить. Прерывалась на отдых в состоянии прострации, а потом снова лезла туда, где казалось всегда надо быть покорной и смиренной. Перед бабушкой. Древний дух вастайского племени Весани строгий и почти сварливый, как и подобает могуществу, которое сохранялось с живущей о ней памятью. За эти часы Самка мысленно стискивала зубы, злилась, плакала, еле сдерживала собственную истерику, лишь бы опять не развалиться на маленькое пушистое и беззащитное существо. Это было не настоящим стечением времени, а то, что подавлялось в промежутке между тем, как бабушка отпустила ее нагрудный воротничок и как следила за ее тренировками. Казалось, будто не хватало важной детали, которая пролетела мимо, потому что она так этого хотела тогда, во сне, в мире духов, вроде фразы "поскорее бы это закончилось". Те самые безудержные и ужасные аттракционы, о которых она думала, когда философствовала о качелях. Самка все-таки спорила со старшей. На свой страх и риск. Учтиво, но порой сквозь зубы, вроде и кланялась, но из принципиального укорененного уважения, ведь иначе было нельзя. Она делала это, потому что витал страх в воздухе, напряжение, разочарование, где Вейгар давал задний ход их брачным узам, от чего Самке хотелось рвать на себе волосы и выдирать память когтями. Она только и делала, что трясла головой, да фыркала, насильно отбрасывая образы в голове, сопротивляясь рвению истерить. Она ведь рассказывала бабушке о Вейгаре, в одном из снов. Что изменилось? И она вспомнила. Бабушка, которая смеялась и плакала вместе с ней, когда Самка рассказывала свою историю в стихах, то была бабушка по папиной линии. Она была мягче, ее тронула повесть, ведь эта история и стремление, обернутые в творчество, что так ценились в племени Лотлэн, были бесценны. Их вес не вызывал сомнения. Решимость непоколебима. Но вот, разум Самки сплетает недостающие фрагменты и возникает картина. "Пища превыше всего" доносился смысл старших слов "Скупость и экономия, прямой путь к хрупкости и слабости" Мать Самки стояла в стороне и почему-то лишь умилялась упорству дочери. "Я нарожала чудесных котят, целых три!" выпалила Самка, импульсивно показывая цифру на пальцах "И собираюсь нарожать еще больше в будущем!" Она чувствовала себя не как струна, а уже как пласт стали, невыносимо упорный и подверженный вибрациям эмоций. Брала себя в руки, стискивая ладони в кулаки и выдыхала, хватаясь за собственную узду терпения и сдержанности "Я злюсь. Но из кожи вон лезу, чтобы держать себя в руках" мрачно за ухмылялась она, старательно изображая учтивость. "Уловки" с устрашающей насмешливостью подчеркнула старшая. "Старание в проявлении уважения, не смотря на гнев" будто поправляла ее Самка "За которое я могу и заработать наказание, но от своего отступаться не буду" с чем-то глубоким громыхнули ее последние слова. В какой-то момент бабушка действительно ударила ее, но удар был такой странной и страшной силы, что момент затерялся где-то между строчками диалога, будто дух выбило из сознания напрочь. Но она все еще стояла здесь. И продолжала. "Ты ведь любила дедушку" без сомнений умозаключала Самка. "Несомненно" как-то довольно раскатилась мысль старшей, с наплывом неестественно широкой улыбки чернил по движущемуся мрамору. "Не будет такого, чтобы я любила копию того, кого любила ты. Это невозможно" констатировала Самка факт. И мраморная фигура старшей слегка расплылась в жутковатом довольстве, будто наконец-то услышала что-то действительно весомое, в отличии от всех ранее сказанных слов. Мать качнулась на месте, будто ее эти слова тоже глубоко тронули, до очередного, странного умиления. "Если бы не это стальное упорство" слышалось довольное мышление, залитое древним ехидством с искренней сладостью, будто томной и покрытой медом "Ты бы не продержалась" И казалось, бабушка говорила обо всем. О прожитых тысячелетиях, об этом споре, о жизни с темным колдуном, о изощренных усилиях для создания потомства, и о продолжении стоять на своем. Это было сродни признанию. А в добавок к этому, она получила пару маленьких воспоминаний, которые когда-то выбросила. Будто предки подкинули ей их обратно. Это снилось ей в период кошмаров беременности. Как бабушка почти поспорила с ней, что их любовь с Вейгаром продлится не больше трех месяцев и Самка сделала вид, что соглашается с ней. Но глубоко внутри, знала, что солгала ей, искренне нагло, в лицо. И желала преодолеть этот предел. Как бабушка посоветовала ей не заниматься готовкой. "Это не твое". И Самка кивнула, соглашаясь. Но солгала, ведь готовить она все равно будет, время от времени. Самка не верит всем словам своего предка, ведь уже не раз шла против ее воли с успехом. Как и в ситуации со скверной, которой она желала покрыть весь мир, еще когда была жива в древние времена. И в коридоре, такой же мраморный дух, который изучал ее взглядом, тыча пальцем в лоб - это дед. Так или иначе, он тоже был из рода Весани, но пошел против своей супруги, потакая внучке, за что бабушка и отмудохала его в коридоре. Пусть это и было сюрреалистичным представлением духовного взаимодействия, которое разум осмыслял как мог. Что за учение такое, в котором его потомки расходились во мнении?... Папе, в этом плане, повезло больше, хотя вполне вероятно, что он был бы не прочь ощутить волну любимого насилия со стороны супруги.

***

Самка открыла глаза, лежа в своей постели светлой комнаты. То чрезвычайно угнетающее состояние отпустило ее, почти внезапно, словно она лезла через гору надрывая мышцы сквозь слезы и стиснутые зубы, и наконец перелезла, спустилась, выдохнула. Буквально несколько минут назад, ей казалось... что все не просто плохо, а пиздец как хуево, иначе не выразиться. Но сейчас отпустило. Она припоминала, как Вейгар просто советовал ей отдыхать, в промежутках между сновидениями. Повелитель зла полагался только на себя. Даже не рассчитывал на то, что супруга полезет переваривать и выруливать ситуацию, вел свою войну, свою игру, по своим правилам и планам. Думал, что все что нужно супруге - ждать и отдыхать, а он брал решение проблемы на себя. Но у Самки извелся дух, в возмущении, в сопротивлении, в гневе. И решительности, даже не смотря на трудоемкий эмоциональный процесс. Вейгар успел выслушать внутренний и долгий конфликт супруги, где они почти пассивно сталкивались мнениями разумов. Как только она уловила его послабление в мыслях о браке, ее развезло от ярости. Если бы это было физическим проявлением, то даже в этом случае было ясно - супруга сдерживается непомерным образом. Желания рвать, метать, бить, грызть, кусать, отбрасывались ею как трепкой шерсти от воды. Старательно, многократно, настойчиво и упорно, но страдание было ощутимым и очень грузным. Он в очередной раз впадал в шок от ее целеустремленности и решимости любить его. Казалось, будто она угрожала ему за одни только мысли о принижении значимости брачных уз, словно это было самым настоящим преступлением, самым подлым, жестоким и наиотвратительнейшим с его стороны, за которое она была готова ударить его. Но мысленно только кричала, даже не замахнулась. Постоянно встревало убеждение любви и уважения, где она не желает ему вреда, как когда-то уже мыслила супругу. Мысленно Вейгар пытался убеждать ее, напоминать, что в замке все в порядке, когда она усомнилась в его честности. Что с потомками все хорошо, все целы и невредимы. В целом, он сам признался, что скрывает от нее свои планы и труды в хитростях. Но даже это не перебило ее уверенности в браке. Одновременно и искренне трогательно, и безумно, и упоительно. С одной стороны Самка расслабилась, от того что ей полегчало. А с другой, не теряла какой-то бдительности. В том промежутке эмоциональных переживаний, практически не было сомнений, любовь к супругу - это единственное за что она держалась, на чем зиждется ее старание. "Если бы не любовь, я бы не прилагала столько усилий" вспомнила она еще одну фразу, которую сказала старшей. Самка перевернулась со спины на живот и утомленно вздохнула. Мелькнуло маленькое сожаление, мол жаль она не проснулась в спальне Вейгара. Повелитель зла все также продолжал сидеть в ее комнате. На осознанную мысль и бодрость супруги, только растекся на стуле в молчаливом обожании, слегка опьянённый этой безустанной любовью с ее стороны. Самка тихо и коротко хмыкнула, лениво поластившись о подушку и пытаясь не возбудиться... Из всего что ей вообще приснилось, самое сладенькое было просто спать под покровом тьмы Вейгара, где пахло покоем и знакомым запахом супруга, от чего она причмокивала, будто от удовольствия. Она проспала больше половины дня, часов четырнадцать или пятнадцать, и еще парочку часов выносила себе мозги усердными попытками поставить самое важное на свое место. Со стороны супруга еле уловимо колыхнула тьма, но больше ничего Самка не почувствовала и не поняла. А Вейгар... просто закончил одну из своих изощренных работ. _______________________________ Совпало так, в моменте тьма разверзлась. Из мира духов, ковыляя в брешь, перетекает мрамор градиентом. То предок, что был под Серым человеком. "Кабы кузнец увидел, что вы натворили, ха-ха! Он бы решил его с ума стравили!" глаголит мрамор, формы обретая и не давая слова, вновь мысли открывает "Коль ты одним потоком в идеале не владеешь, из двух один, подвластный вам обоим, прозреешь. И кара, и награда, бабушку ты знаешь. Коль уж судьбу такую избираешь..." Старуха голову слегка склонила, прислушалась к материи вокруг строптивой. "Затьём охвачены мотивы..." сквозь зубы процедила, но вдруг опешила, повременила "... Иль родом всем его сплотили? Бездарных звуков логику и хитрость извратили" Она оскалилась сурово, но за спиной перетекало боле молодое, мраморное поле. То мать проследовала в щель, почуяв духом дочь, и кое-что другое... "... Два голоса в одном, души две будет. Один другого не забудет. В разлуке долгой, дикий голод мукой будет" возобновила речи предок, пугая внучку будто на последок. Но вздохом эхо раздается, чернилам мрамор еле поддается "Уже не раз себя сплетали! Со всех сторон прощупали, наизучали..." она внезапно отвлеклась "А НУ-КА ЗАМОЛЧАЛИ!!!" Глазам не верит Самка, очи лупит, на заднем фоне, родители ее... ну, что-то мутят. Друг друга духом жгут, но кубарем катились наслаждаясь мукой. Как-будто радость после длительной разлуки... "Сделаем вид, что пролетела муха..." уводит мысли Самка глухо. "И почва есть, и нити корни, он тебе таинство из тьмы, ты ему свет открыла непокорный... Какой задорный" улыбкой изгибаются узоры, где черно-белый мрамор, будто чернила в молоке разводят. Картину Самка помнит... "Размяла тьму, забыла снова... Ты знаешь, он делал тоже, слово в слово. Твой свет помял и запустил по новой. Друг друга стоите... Здоровы" нахмурились чернильно брови. Прищурил Повелитель взгляд из желтых глаз. Он изучает, нет ли хитростей, проказ? Он не глупец, поверить в слово, чей род прославился лжецами пророческого дара слова, где пища главное условие. Старуха мраморным оскалом, не лыком шита, природу знает. Но внучка, духом, уже возможностей лишает. Где щели для ходов бывали, уже везде, они вдвоем, все залатали. Хотя того не знали. Предчувствие покой ей дарит. Но тишину вдруг стоны нарушают. И старшая, без слов, по направлению шагает. Скрипит зубами. И Самка ловит миг зрачками острыми умело. Животик теплый будет, белый, как чрево для живых плодов, нет наилучшей схемы. А в отражении - химера. "Смело..." поднялись брови, удивленно, очумело. Сон утонул. Но на фоне, будто под наблюдением предков племени Лотлэн, Самка смутно слышала их пение.

***

Самка, сквозь полу-сонные веки ночи видела, как на краю кровати появилась игрушка. Плюшевый йордл сидел, животик его был бел, шерстка песочного цвета, торчали лапки, а по бокам от головы торчали большие ушки, где кисточки ушей свисали. Она сонно и коротко пронаблюдала за игрушкой, замечая в ее груди внутреннюю магическую пульсацию, будто маленький алый камень... мило хмыкнула и перевернулась на бочок. Но через минуту открыла глаза вновь. Игрушка сидела уже перед её лицом, меньше чем в полу-метре. Самка сонно наблюдала за красным свечением, которое мягко пульсировало у игрушки в груди, рассеивая приглушенный свет по пузику и подбородку. И мило улыбнулась. Перевернувшись на другой бочок. Но через минуту-две, очнулась снова... К лицу подплыло нечто, что коралловой губкой-актинией, мягко приложилось к лицу, будто в объятии... Вроде и приятно, а с другой стороны... Самка подносит руку к лицу и отлепляет сущность. Ощущает, как оно легонько, совсем скромно, присасывалось к ее мордочке, словно детские щупальца спрута, просто чтобы держаться. И на ее лице проступают следы, нежно-розовые, маленькие и круглые. Она небрежно откладывает "актинию" в сторону и меняет положение тела местами, легла головой туда, где были лапы, но на этот раз на живот. И пока она тихонько отфыркивалась, укладываясь поудобнее, от существа-игрушки услышала тихое и полное вины "я не знал что это может навредить..." А Самка дальше спать. Сидели перед ней отец и мать. Мама тихонько, нежно вопрошала "ты мстишь нам?". Самка подняла глаза, глядя в пространство между ними. - Нет. Ты же знаешь, что такое месть. - будто само собой разумеющееся, с почти беззаботным спокойствием ответила она. - Мда... - мягко выдохнула она - Конечно... Ты вообще слушаешь? - внезапно повернулась она к супругу. - Угу. - с улыбкой, будто на автомате выдал Монсеньор, крутя в руках пульсирующий кристалл. Огонь его не жжет, он прямо перед ней, но в памяти крутилось кубарем два тела крутящихся огней. Они ушли, будто по зову, но Самка получает знак, где мысль без слов, секунд на десять, о потомках. И вдруг отводит взгляд. Владимир подходит к прилавку с молочными продуктами и слегка оборачивается на Леди. - Что будете? Я знаю что вам нравится творожок, но какой предпочтёте сегодня? - с бархатистой, снисходительной мягкостью и улыбкой звучит его голос. Самка встаёт в ступоре, пытаясь не уронить лицо, немного и тупит, и думает, и... Владимир ее больше не бесит. Ле Блан влезает в происходящее, потеснив Владимира, который отшатнулся и цыкнул от раздражения. - Не можешь выбрать? - достала себе десерт Ле Блан и ехидно ухмыльнулась, когда обернулась к Леди. Самка, стекленеющим взглядом меж них обоих, проигнорировала происходящее, что вызывало у Обманщицы гримасу раздражения, без стеснения. А Самка сделала несколько лёгких шагов, зацепилась за колонну в обороте, и встав за прилавком с комиксами, порхнула выше, как пепел над огнем. Теперь её пальцы скользят по толстым книгам сказок в твердом переплёте, и все они в темных обложках, где нитями вышиты блестящие миниатюры сюжета. Не сказка, но истина. Она порхает над книгами, нащупывая нужную. На фоне, где-то, копошатся два создания. Подходит росомахи дух, пытаясь обратить внимание. - Твои игрушки-обереги, не спрячут тебя от моего нюха! Что за фарс! Она скользнула детским взглядом по фигуре и в руку поместила амулет, что должен был ему башку дурить. То был Сетт. "Зато красиво..." беззаботно подумала Самка, глядя на амулет в виде лохматой головы, с которой уже потерлась краска. Откуда не возьмись, сбегается с десяток темных йордлов. Средь них, для Самки, уже ничего не надо делать. "Отметелить?" раздался мысле-голос из толпы приспешников. Она чуть улыбнулась и пожала плечами, думая, что важнее сейчас другое. Но Сетт и сам отступил, покоряясь старшей воле. Они лежали рядом, в одной постели. Их мысли были косвенным пределом, где для двоих одна здесь тема. Всё ждали, когда отступит чей-то взгляд, чтобы плечом к плечу коснуться тела, и ощутить тепло супружеского беспредела. И нитей линии неоново чертят о радостях забвенных. "Где книга повествует о моменте жизни, что схожа ситуацией с потомком нерадивым, который предпочел прогулки нарративам... Мы только немного подправим" затейливо мыслила Самка Вейгару. Подростковые годы, она едет с учебы, теснилась в уголке, на перилах сидела. Справа две девочки, слева парень. Прогуляла уроки, "Наука, изучающая структуру, общие свойства и методы передачи информации". Получит двойку, но что с того будет? Учитель уже ни на что не надеется. Она посмотрела на время и уже было 15:49. "О-о-ой, бля..." думает она "На тот ли автобус я села". Машина делает поворот, приходится менять свое положение, садится на перилах дальше, парень слева двигается. А потом начинает есть бургер, лопнув упаковку в руке по приколу как шарик, от чего листья салата разлетелись в стороны. Она спокойно отбросила с щеки листик, он засмеялся, спросил у пары в углу "Кто это? Ваша подруга?" Они даже не знакомы. Он взял второй бургер и злорадно ухмыльнулся, с размаху хлопнув упаковкой по колену. Теперь, помимо листиков салата, на шкурку попадает помидор и брызги соуса. Она спокойно, беспристрастно встала, отряхнулась, выбросила что-то в мусор. А хулиган смеется, в затылок тычет пальцем, издевался. Пока не пнул массивный хвост и вдруг замялся. Он резко сел за свою парту и выпучил глаза, видать пыльца внезапно в голову дала. "Думаешь так легко отделаешься? Гондон" сказала она и схватившись руками за парту позади него, два раза вдарила по его спине, но получилось не очень сильно. Дала ладонью подзатыльник, но вдруг вошел учитель. Его лицо слегка измождено, морщинки выдают в себе бывалого воина, а короткие волосы лоснятся серебристой сединой. И тень дрожит за его спиной. - Ну всё, прекратили. Он тебе всыпал, ты ему. В расчете. - Неа! - возмутилась она - Он меня нарочно испачкал, тыкал пальцем, смеялся и даже пнул! Она отвесила пацану по виску дважды, со злостью, а потом ударила носом об стол, но все равно сил было мало, чтобы навредить. А парень продолжал сидеть, застыл от шока, но в мыслях пронеслись вопросы "Кого на самом деле я потрогал?" Учитель подступил пресечь жестокость, но вдруг она ладошку протянула. Схватил ее он за запястье, но хватку ослабил. Ее рука дрожит. - Эти руки даже не тренированы! - возмущенно, с ноткой жалобы воскликнула она - У меня аж ладошка звенит от одних подзатыльников! Он осмотрел ее ладонь, звон утихает. - Куда смотрит твой тренер? - он по простому вопрошает. И двинулся с намерением отыскать ответственного в хрупкости самонадеянной. В ней закипает паника и страх! Расскажет он о случае ужасном! И тренер водрузит на плечи тяжкий крах, стыда и веса для неокрепших лап. Прогулы вскроет на глазах! "Стоит ли вставать?" хихикнула она. "Рекомендую" ответил он. Этот промежуток "спячки" Леди подошел к концу.