Клич полубогу от "Слёз Малуса"

Палма шагала по коридору тяжелой поступью, позабыв о своей грации. Мама изводится и ей это не нравится. Она ищет папу. Очередной поворот встречает ее доблестным стражем в лице Баса Бремени. - Юная леди, - вздрогнул авангардист хмуря брови - Если вам требуется помощь, то практичнее быть скромнее и... - слегка замялся он - Обратиться к Леди. Палма была недовольна. - Девичий водопой - мой! - туманно изрекла она, будто продавливая влиянием самого приспешника. - Решили лишить меня воли своими происками? Пф. - лениво усмехнулся Бас - Успокойтесь. Очень тяжело, знаете ли, успокаивать ваше вредоносное стремление. На авангардиста это не повлияло. Он даже ничего не почувствовал, потому что слишком хорошо успел отработать в себе излишнюю алчность. Перед ним дочь Лорда. В данном случае он лучше отрубит себе руку, чем осознанно поддастся на ее чары. Но юная Леди просто набросилась на него, от чего авангардист ошарашенно выпучил глаза. И получил пару ударов этими деликатными кулачками. - Маловата для таких вещей. - лишь пожмурился Бас с порицанием в голосе - Для нападения нужно быть подготовленным. - слегка оттолкнул он юную леди от себя. Палма отшатнулась. Кулачки слегка звенели от ударов. Она еще никогда никого не била. И это ощущение было очень похоже на мамин урок во сне, где она надавала мальчику подзатыльников. И сердце пропустило один удар. Приспешник расскажет об этом! Ее накажут! Ей будет стыдно! А потом заставят тренироваться?! Она слегка испугалась, что с ладошками что-то не так и осмотрела их, но они были целыми, чистыми и теплыми. Бас Бремени только улыбнулся, умиляясь этой реакции. И с этого момента началась его ошибка. Палма почувствовала это умиление. Как и он почувствовал, что она не постесняется этим воспользоваться. Он только ухмыльнулся и хмыкнул. Она снова замахнулась, но уже весело. Ударила, но грубая ладонь Баса снова оттолкнула ее. И Палма весело рассмеялась. Это превратилось в игру, которой потакал Бас Бремени. Он думал, что она бьет как девчонка и в этом не было противоречий. Просто, пока это безобидно, даже мило и просто весело. Несколько толчков, его мысленный комментарий, что она весьма отважна, но у него возникала тревога. В чем причина подобного поведения? - Страстно желаете вражды с приспешником? - горделиво стукнул Бас себя по груди, будто отдавая честь - Подумайте дважды. - с легким раздражение предупредил он. Палма стыдливо и радостно улыбалась в ответ, во все зубы. И зарядила ему пощечину. Авангардист горделиво вспыхнул, оскалив улыбку, внушая юной Леди страх. Эта пощечина была для него подтверждением - она ищет вражды. Но на данный момент, он превосходит ее как по возрасту, так и по силе. Вот только эта пылкость, это пристрастное желание к битве, являлись и пищей для Палмы. - Крепкий осел. - выругалась Палма, недовольно насупившись и отступив от приспешника. Бас рассмеялся про себя, стараясь держаться достойно. Это оскорбление для него, скорее милые шутки. От этого юная леди выглядит только милее, да и "крепкий осел" скорее похвала, чем то что должно вызывать обиду. - Приказываю принести мне жертву! - внезапно лукаво пококетничала она. "Да с радостью!" вырвалась у него мысль, совершенно спонтанная, неожиданная, и столь обманчиво естественная, словно он просто подыгрывал ей... пока он не ощутил как ноги подкосились. "... Вот черт!" брякнул он про себя. И побледнев просто рухнул на пол коридора. А Палма, с благородным и блистательным триумфом, отчеканила лапами по ковру, грациозно жестикулируя руками в воздухе. Как показывала мама. И этот триумф, этот результат слепого упорства, услаждал ее. То что вызывало у нее злость - растворялось от вкуса победы.

***

Как бы Самка не старалась, но первая дрема вскрыла в ней закопанное. К ней подбегает кто-то из детей. - Мама! Там мусор горит! - Пусть горит... - устало опускает она руки. - Но там же все загорится! Сердце в груди начинает биться тяжелее и чаще. Она вскользь думает что нужно потушить пожар. Перед ее глазами нет пожара, однако... все рушится. Колонны, кирпичная кладка, какой-то мост. Она видит свою маму. Потолок обрушивается, сминая деревянный мост под собой. Ее раздавит. Самка что-то кричит, внутри уже одна паника, страх, руки немеют и дрожат. Но папа подскакивает к ней и водружает на руки, прикрывая своей спиной от обломков. Обвал прервался. На спину отца лишь упала пара каменных обломков. Но Самку просто трясет. "Страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Страшно" Она просто стоит и осознает этот ужас в своих руках. Она карабкается по каменным уступам и напевает те самые строчки. На лице ощущает нотку своего безумия. И все это ради избавления от страха. - Невеста, которую можно укусить. - тихо и мелодично лепетала она. Где-то со стороны она ощущает взгляд Вейгара, полный умиления. - Но пусть боятся, ведь она может раскусить. И его сердце будто пропускает один удар, а глаза выражают пустой испуг. Страх, что она разучится петь. Что вместо песен ей придется прятаться в комнате и лаять, скулить под одеялом. Все потемнело. Она вскарабкалась куда-то наверх. И в этой темноте, усаживается за обзорный кристалл. "Буду стрелять" слепо проносилась ее мысль, подпитанная недобрым раздражением. - Ты хоть водить умеешь? - неприятно оскалилась Самка в сторону новенькой пикси, которую привела Марис. Самка помнила только то, что так получилось... - Что тут уметь? Руль то один. - раздраженно повредничала та. В темноте за ними наблюдают чьи-то глаза. - Будешь учиться прямо сейчас. - строго отрезала Самка. Когтистая ладонь скользнула по кристаллу и окружающая картина поплыла. Стало чуть-чуть светлее, но все равно темно. Они посреди космоса и на них движется многоглавая гидра всех цветов радуги. Длинные шеи, огромные драконьи пасти, длинные, но узкие крылья и хвост, и все ее тело подобно игрушечному механизму. Самка отвечает за дальнобойные орудия, но замечая безалаберное бездействие пикси, начинает командовать: - ВЛЕВО! БЫСТРО! Но руль даже не дернулся, пасти гидры приблизились до упора. - Отмотай. - закатила она глаза. Время мотнулось назад, по этой фейской магии, которой Марис умела зацикливать момент. - ВВЕРХ ДО УПОРА! - снова командует Самка, заранее. Но корабль накоренился вверх совсем чуть-чуть через две секунды. "ГИБЛОЕ ДЕЛО" скалила она зубы про себя. Драконьи головы извивались уже перед лицом, внушая ощущение уничтожения, кристалл гасил картинку, а Самка просто падала от бессилия. Очень хотелось спать. "Нельзя верить..." сквозь зубы цедила она про себя. Она ощутила себя во тьме. Стояла и просто ждала чего-то? Кто-то где-то сидит и ходит поблизости. Ухмылки. Будто молчаливое заседание. - Почему здесь темно как в жопе? - злобно усмехнулась Самка. И сразу после этого вопроса, из темноты выступает черная фигура. Лицо ей не знакомо... А на его голове и вовсе, какой-то платок или чепчик... как у садового гнома. Он хмурит брови, будто оскорбился или был чем-то недоволен. Самка про себя усмехается "Какой человек - такая и жопа. Черная" - Мне нужна новая невеста. Эта сломалась! - недовольно выпалил он, ударив ладонью по столу. Самка взъелась от злости и раздражения, хватая его за голову когтистой лапой. - Я еще не успела побыть твоей! - выпалила она, скаля зубы. Он взвился от злости и возмущения, смешанной с каким-то яростным отчаянием, и начал колотить кулаками по ее ляжкам. Больно, но терпимо. Ее когти стискивают его голову. Она смотрела на него сверху вниз, с презрением и скрытой обидой. Она сидела с Вейгаром за столом, в светлой комнате. В лабиринт каменного духа забрели несколько созданий. Хромой и больной ворон, которого Самка по началу бережно осматривала и передала Вейгару. Повелитель зла покрутил птицу, вытягивал крылья, вскользь осматривал клюв. А потом протянул обратно ей. - Гиблое дело. - безучастно буркнул он. Самка слегка возмутилась. Если дело гиблое, и птицу не вылечить, зачем он отдает ее обратно ей. И когтистая рука сворачивает птице шею, с хрустом шейных позвонков. Клюв издает последние, жалобные и тихие всхлипы, а тело дрожит. Самка бросает тушку на балкон и отрубает птице голову, спокойно возвращаясь обратно. Маленького пса Самка и вовсе не пускает. Создание сидит за стеклом балкона и смотрит на происходящее. На очереди подползал небольшой крокодильчик, размером с багет. - А кто это у нас тут такой хорошенький? - заумилялась Самка, наклоняясь к рептилии и без страха пригладив голову создания. Глаза ящера прищурились от нежности. "Милые. Кишочки" пронеслась примитивная, но милая мысль животного. Это могло прозвучать странно, однако эмоциями, это было что-то вроде прозвища, исключительно лестного, просто формулировка чужеродная. Самка на автомате интерпретировала это как "Милая конфетка", в своем сознании. И хихикнула. Самка осматривает послушную пасть и замечает в ней магическое клеймо. - Твой хозяин тебя бросил? Ай-яй-яй, какой нехороший человек. - ласково почесывала она челюсть рептилии, от чего та заурчала как котенок. Вейгар наблюдал за этим спокойно и внимательно, задумчиво прислоняя латную перчатку к подбородку. "Признаки безумия начались несколько дней назад" помыслил он ей, от чего голова Самки неприятно напряглась.

***

Очнулась она и вовсе, в колыбельной своих потомков. Чувствовала только то, как она заебалась. "Мусор. Ересь. Бред. Чушь. Фигня" забрыкались ее мысли, в немой мольбе отбросить увиденное. "Я и без того уже маленькая, сдулась как воздушный шарик... Почему этот бред продолжает давить?..." Не может толком разобрать что, откуда и почему. Слишком хаотично... Сердце в груди неприятно колотится. "Х-хрень!" отчаянно вспоминала она еще одно слово. Мысли в голове путаются, всплывают спонтанные и глупые. Маленькая лапка уже пытается стряхнуть наваждение физически, теребит ухо. А в детской и вовсе пусто... Фенечка вскакивает на лапы и уже просто чешет себя задней лапой, усердно пытаясь счесать это бремя. Левая сторона. Правая сторона. Она злобно растрепалась всем телом. Внутри разгоняется жар. Ей надоело. В Белой чайной она хотела быть собой, но достаточно сильной, чтобы голос не подвел. И в итоге, сидела там и не Леди, и не фенечка, и не химера. А большая лисица-фенек, до которого она так ни разу и не доросла до конца. "Полубожья кузница" https://suno.com/s/nEkFb6aM0ditNwZd "Раскалится до бела Кузня жаркая одна, Знай своё место Встань на место. Ярким всполохом, Дрогнет молотом, Звон наковальни Куёт металл многострадальный. Если ворохом Прах ест с порохом, Вспыхнет волоком, Гаснет очаг Разожги огонь сгоряча. Что было лишнего упущено Пусть на топливо пущено, Ах, как всё запущенно! Как всё запущенно-о-о! Опорой станет кузнец, Оценит работу творец, Слепой рубит с горяча, Ну а я рублю с плеча! Труд непосильный Позволь осилить, Поставить на места Взяв в руки узда. Наладить скованное Починить поломанное Не отринуть новое Что по праву моё Законное. Обрядовым звоном Скрепи деталь вольную Связь отныне узаконенную Под звон стали раскалённой Костра неимущего, Не будь равнодушным Очаг предоставь Подающим будь Пусть долог будет путь Про добро не забудь Отринь лишнюю злобу Покажи дорогу! (покажи...)" "Бесконечный лес, я боец легковес, цветущий плавец, мистический жрец, порхающий жнец, вестей гонец, дракон хаоса, слёзы Малуса, кровь двух племен, вастайа'ша рей потомок, безумия осколок, провидица дней, мистерий сна, супруга Повелителя зла. Имя мое солнечно, погода безоблачна, три капли в пруду, иду на поводу, сжимаюсь проволокой, цвету звездными осколками, великое множество комнат, пусть будет заготовлено!" Мысли ее текли безудержно и уже почти панически, но каждый титул, который лез в ее голову, так или иначе принадлежал когда-то и где-то ей, пусть даже единожды названный. "Эмпат, протекторат, вестница, кудесница, чудовище, розарий кошмаров поприще" "Жрица благ, тотем и идол, был титул маленькой богини" "Сильная женщина, комедиантка и оценщица, наставница, девушка, Леди, затейница" "Шарлатанка, но милая. Упорная, строптивая, веселая, игривая, любимая, красивая" "Дикая дамочка, дорогуша, мадамочка, мама и мамочка" Она заливисто перечисляла все что могла вспомнить, кивая массивной головой в Белой чайной. "Лес чудес! Хищница, блеск! Древняя, предок, ягодка, непоседок" "Ну и Самка на последок" И лисья голова запрокинулась назад, изрекая из пасти громкое "ХА!" А потом легла, измотанная и уставшая, тихо бормоча: "Самочка, девочка, булочка..." И перебирала она остатки, уже совсем тихо, погружаясь в глубокий сон.

***

Повелитель зла сидел в детской комнате и прощупывал маленькое тельце супруги. В понимании темного колдуна, она испытала смерть. Но дышала. Пальцы прощупывают лапки, бедра, позвонки, шею, уши, виски, животик. Всё. Он делал это спокойно, но мысленно просто просил. Даже в таком, казалось бы, жалком и слабом состоянии, маленькая супруга, почему-то просто изобиловала энергией. Потому он и не тревожился. Мысли ее пробивались обратно и постепенно, по началу неохотно. Было их много, но все они были с ноткой странного воодушевления. Фенечка жаловалась на всё что могла припомнить. Вейгар не прекращал прощупывать ее и слушал, отвечал, просил мыслить ему еще, даже жалобы. Животик теплый и живой, но тело вялое, будто куколка. Она не хотела плакать, потому что на это не было сил. Ей казалось что она все выплакала. Он отвечал на ее мысли спокойно и четко. Для его пристальной и детальной оценки, все с супругой было в норме. Магия, жизнь, их узы, её Белая чайная. И лжи в этом Самка не чуяла. Он рассказал ей, что страдает без нее в разлуке. Точно так-же как и она. Пытался бороться с этим, искал ответы, работал над решениями. Тоже подмечал, что когда они взаимодействуют, все внезапно налаживается, а обиды забываются. А вот в разлуке наоборот. Возникает диссонанс. "Хотите, я стану большой фенечкой?" спросила она у Вейгара в какой-то момент, меняя тему на какой-то, казалось бы, беззаботный лад. "Ох... Боюсь тогда мне не избежать нападений" спокойно жаловался он. "Вы боитесь что я вас скушаю?!" "Разумеется" на спокойно-позитивной ноте изрек он, добавляя "Тебя я бы съел" "Не-е-ет, не съели бы" без сомнений блаженно качала она головой "Я бы вас не съела. Но облизать - обязательно" Вейгар поднес ее к лицу и выдержав молчаливую паузу, облизнул ее мордочку. "О-о-о-о-о" с каким-то экстазирующим млением протянулось в ее мыслях и лапки скромно задрожали "Да-а-а-а-а-а" Он смотрел на нее с какой-то снисходительной мягкостью и влюбленностью. Его рот снова открылся. Он поместил ее мордочку в этот чрезвычайно широкий "поцелуй" и откровенно облизал ее, отдаляясь и причмокивая, будто пробовал супругу на вкус. Это был тихий и неприличный балдёж для Самки, но вслух она только и смогла выдать что какой-то томный и тихий: - Уф... "Мне так лестно твое расположение, но я переживаю за твою бледную слабость" помыслил ей Вейгар, снова укладывая ее на свои колени и продолжая слегка прощупывать тельце. "Еще бы... выдать из себя такую тираду древности и не отрубиться... Пхих!" беззаботно ухмылялась она. "Пророческие песни предвидели восстановительный процесс" с мягким воодушевлением мыслил он ей. Фенечка тихо призадумалась. И в ее разуме вспыхнула красочная картина алой кузни, наковальни и работы молотом о раскаленный метал. Просто вспыхнувшая картинка. "... Вещала я от души. Громко и искренне" подумала она и чуть высунула язык, из какой-то ленивой дурашливости. Вейгар с предвкушением продолжал щупать ее тельце, будто делал массаж. "Вот, может стану я большой фенечкой, лягу на вас, и утоплю в этом пушистом тепле и шёлке" с ноткой мягкой игривости блаженно пролепетала она. "О-о-о" с тихим восхищением протянул Вейгар "Это будет прекрасная смерть" И Самка похихикала про себя.

***

Вейгар постоянно заходил в светлую комнату и укрывал подросшую супругу одеялом, влюбленно глядя на неё. Накануне они просто легли в кровать, просто мысленно пришли к решению заняться обыкновенной любовью. Тогда когда их тела сравнялись по размерам. Лежали на боку, его бедра двигались с разной частотой. Она, иногда ему в такт, тихо постанывая от прекрасной связи. То сжимая простыню, то подушку. В её мыслях скользил нежный факт от контакта, как и его. Время от времени ее мышцы сжимались, стискивая его плоть внутри себя, от чего дыхание Вейгара становилось чаще, а вслух тихо вырвалось взволнованное "ах... как сильно сжимаешь" Глаза его то щурились от блаженства, то вовсе закрывались, изгибаясь от впечатлений. Медленный и ритмичный такт иногда перерастал в воодушевлённый и счастливый скач, но лишь на несколько секунд, сменяясь краткими передышками и слепыми рысканьями темной ладони по кремовой шкурке, схватиться за что-нибудь ещё. Ягодица, бедро, живот, он тянется к её груди. Гладит поясницу, заглядывая на акт близости под хвост и тихо стонет от восхищения, продолжая двигаться. Внутри нее он словно в раю. Звуки влаги сейчас, как симфония, тихая и откровенная, прекрасная. Они были на одной волне. Даже когда это затянулось на пол часа, некий интуитивный расчёт продолжал действовать, просто продлевая это расслабленное соитие, с периодически бойкой активностью, от которой было совсем немного больно под конец, но это была приятная боль. Улавливая мысль супруги об этом, в Вейгаре бурлило счастье. Та боль, что того стоит, которую естественно ощущать, когда так долго, будто до мозолей, натираешь от многократных движений. Её лапы дрожат и сгибаются, когда он делает паузы, тело просто неуёмно восторгается, выражая эмоции от ощущений. Беззвучно стонет и без слов молит о продолжении. "Сейчас кончу" взволнованно затрепыхалась его мысль, и столь не свойское для него слово. Внутри Самки поселилось тихое счастье от этого откровения. Движения продолжались, её мышцы сжимались на последок несколько раз, запрягая его волнение до пиков восторга, пусть это и слегка сбивало с ритма. Волнение трепетало. Он хрипло простонал, выныривая из её лона и осыпая бедро горячими каплями, соприкасаясь плотью с кремовой шкуркой. Всё, внутри и снаружи, успокаивалось, будто все что здесь происходило, достигало своего покоя после бури. Ей не хотелось усердствовать и пытаться достичь своего пика. Достаточно просто вот так лежать. Чувствовать эту усталость, лёгкие натёртости. И млеть. Вейгар лежал и дышал пару минут, пока не сел. На волне странного воодушевления, трепета от влюблённости, он ухаживал за супругой. Вытер густые капли с её бедра, ягодицы, предварительно смочив маленькое полотенце цветочной водой. Она перевернулась на спину, перекатилась по его мысленной просьбе. И раздвинула лапы. Улавливала как он... почти общается с её телом, ему так захотелось. Протирал, поправлял шёрстку, с чувством сладкого удовлетворения и умиления. Этот странный момент, его мысленный вопрос к её промежности "Как тут моя умничка? О-ох, притомилась. Сейчас поправим" был полон тихой и воздыхательной нежности, с игривыми нотами. И Самке это нравилось. Приятно. Ее лицо расплывалось в счастливой и утомленной улыбке. _________________________________________ Вейгар с тихим энтузиазмом и воодушевлением фиксировал обозначенные супругой "статусы" из её прошлого. Первое что особенно привлекло его внимание "Слёзы Малуса". В истории не было зафиксировано подобных имен, однако трактовка с различных языков имелась. Малус (Malus), имеет несколько значений: "Злой умысел" или "Зло/Тьма" на языке мертвых. Род яблоневых в ботанике. И даже в финансовой грамоте - штраф. Созвучие слов на различных языках, даже имело свой особенный смысл - Запретный плод.