Красный перец. Часть 200!

Юные лапы чуть неуклюже рассекали коридор замка на пути к кухне. Маленькая Леди сжимала у груди плюшевого йордла и по привычке, как и по желанию, хотела сделать себе сладкий кофейный напиток. Она усадила свою игрушку на стол, лицом к происходящему, будто позволяла твориться самой безобидной игре, где бусины-глазки могли наблюдать за происходящим, и принималась за известный ей процесс приготовления. Время от времени она двигала табурет, чтобы доставать до необходимых ей ингредиентов или просто не испытывать трудностей из-за роста. С готовым напитком, она садилась за стол и придерживая кружку обеими руками начинала понимать - для такого тела, этот объем для нее... великоват. Но было вкусно, ведь тост тоже казался больше! Детские лапы качались под столом, когда она довольно причмокнула, пережевывая завтрак. Ее следующей беззаботной остановкой оказалась библиотека. Уши Самки уловили оживленную лекцию, вызывая у нее любопытство. В библиотечном зале, подле помоста для вещания, воздвиглась карта Рунтерры, с некоторыми пометками. Чернокнижник, сжимающий в руке длинную указку, с услужливой ухмылкой вещал приспешникам и потомкам Лорда и Леди, о ныне простирающейся территории под движущимся замком и прямо сейчас упоминал о некогда проходящих войнах на указанных пометках. Юная Самка, все еще не расставаясь с плюшевым йордлом, с тихим любопытством устроилась на самой дальней скамье, за спинами приспешников. На краешке, будто не хотела привлекать внимание или отвлекать библиотекаря от лекции. Он называет год и событие, но с легким энтузиазмом переключает внимание на скромно устроившуюся Леди. - Как вы считаете, с какого момента начиналось это событие? - задал он ей вопрос, наводя в ее сторону указку. - Береговая охрана. - тут же посетила ее мысль, пока некоторые приспешники оборачивали свое внимание - В то время, глава морского дозора был вастайским энтузиастом, воздвигший, по нынешним меркам, строгий контроль по наблюдению. Даже контора, то здание, что находилось у самого причала, бросалась в глаза, потому что была спроектирована на его странный вкус и манер. Выбивалась из картины однообразных строений. Она встала со своего места, пока в ее памяти всплывала картина, подходила к карте, не выпуская из рук игрушку, и пальцем указала на определенную точку. - Кричащее своей индивидуальностью здание у самого деревянного причала, стены будто побелённые мелом, с крышей устланной магической свеже-зеленой плесенью и бледно-розовыми колоннами, покрытыми корочкой кристаллизованной морской соли. Небольшие окна полу-арки с чистым стеклом. А вокруг ютились разношерстные и слегка обветшавшие строения, которые сливались с самим деревянным помостом, пропитанным морской солью. Чернокнижник на секунду-две закрыл глаза, пребывая в тихом восторге, тут же возвращаясь к более спокойному тону голоса. - Факты, дополненные уловимой детализацией, подтверждают данное утверждение, изложенное в рукописных источниках. - с ноткой упоения чуть поджались его губы в улыбке, кивком провожая юную Леди Самку, возвращающуюся на избранное ею место - В настоящее время, упоминания о той удивительной береговой охране, остались лишь на бумаге, пропитанной морской солью. Сохранившееся до наших времен, но не удостоенное заслуженному вниманию. Процветающее пиратство, на протяжении веков, оставило от того здания лишь разграбленные и рассеянные осколки по всему миру. - спокойно продолжал он, увлеченный этой темой. Лекция продолжалась и Самка с простым комфортом слушала, что вещает Чернокнижник, пока приспешники источали разнообразные эмоции под впечатлениями. Кто-то со снисходительным пониманием оправдывал про себя ее неразлучное обжимание с игрушкой. Кто-то подавлял в себе умиление. Кто-то просто с одобрением оценил детализованное изложение в ответе. А кто-то задавался вопросом о ее нынешнем состоянии, при котором Леди была равна им по росту. А потомки, в силу своей заинтересованности, как минимум стали свидетелями того, как их мама знала что-то о истории и подавала пример безупречного ответа на заданный вопрос.

***

Самка чувствует, как Владимир тискает её в форме фенечки. Видит, как он подхватил ее на ручки, поднимая повыше перед собой и с балдёжной улыбкой любуется маленьким и милым созданием, таящем в себе жуткую силу. И она ничего не может поделать, допуская эту шалость в его собственной голове. Это его крайне восторженная фантазия, ведь он мечтал об этом с тех пор, как ему не удалось это сделать, встречая осуждение Лорда Вейгара и Зеда одновременно. Чувствует, как Владимир бродит в шатре плацдарма, занимаясь какой-то работой, а на его лице мечтательная улыбка. Он фантазировал о том, как рядом окажутся его ученики, ныне оставшиеся на попечение Ле Блан. Как маленькая фенечка будет рассекать пространство на маленьких лапках, привлекая их внимание. Но они ничего не предпримут! Это он пассивно подмечал фактом, безукоризненным. Его фантазии прерываются ощущением того, как кто-то схватил его за край одеяния и потянул. Глаза алого жнеца на миг опешили, обращая внимание на фактор отвлечения. Маленькая Леди. Самка стиснула край его багрового комзола и слегка нахмурилась. - Алкоголь больше не дари. - коротко заявила она детским голосом. Владимир, держа в руках кипу инструментов, которые он таскал в шатре, хмыкнул про себя, в глубине души мягко очаровываясь этой картине. - Ничего страшного. Вы ведь в порядке. - с мягкой небрежностью оправдался он, качнул головой и двинулся дальше. Она отпустила его одеяние, но двинулась вслед, чуть в стороне. - Я, может, и в порядке, но такие подарки до добра не доведут. - с холодными нотками строгости в голосе вещала она ему. Владимир лишь мягко промычал, принимая этот факт за правду, возвращаясь мыслями к делу. Примерно этого Самка и добивалась. Отвлечь его от столь ярких мечтаний, который буквально отвлекают ее разум, потому что творились они у него в голове с совершенно непреодолимой интенсивностью. А за одно не получить очередную бутылку алкоголя в подарок. Оно ей не нужно. Самка бродила среди первых и очень редких весенних грибов. Потеплевшей весной их редко встретишь, хотя на территории формации всегда тепло. Какие-то природные явления все-равно проклевываются в своей цикличной стадии. Она ловила в детские лапки первых бабочек однодневок, шепотом заклинала их быть сильными умничками и помочь ей, кормила маной с ладошки и выпускала ворох насекомых на свободу. К ней прилетала Марис. Беспокоилась о искренности кутюрье, задаваясь вопросом "стоит или не стоит ему верить". Выслушав душещипательный рассказ об увиденном, первое о чем подумала Самка - тля. И между делом прокомментировав очевидный факт, напомнила о ней. Марис зависла. А Самка просто терпеливо ждала. "Ну не может она быть такой тормознутой..." слегка забеспокоилась про себя Самка. И тут Марис осенило. Для пикси стало очередным удивительным открытием то, что ее возлюбленный, сценический театрал и мастер преображений, имеет свои искренние и положительные чувства. Леди просто радовалась за них, тихо и спокойно. Чуть позже, она брела по коридору к своей комнате, из которой, к ее крайнему удивлению, вышел Изготовитель. Встреча с Леди в коридоре его никак не смутила. Даже наоборот, он с какой-то заговорщицкой затеей улыбнулся, демонстративно отводя взгляд и слегка кивнув головой в сторону, будто давая ей сигнал о негласном подарке в ее покоях. Она проводила его взглядом с легким любопытством, и оживлённо проскакала к комнате, без лишних слов. Ее ладошки распахивают дверцу шкафа, и перед глазами предстает платье. Она берет рукав и подносит ткань поближе к себе. Это было черное кружево, вышитое на прозрачном ситце чрезвычайно кропотливо и витиевато, тонкими узорами, местами чуть шире, будто мазки кисти художника, закручивающиеся в завихрения и языки, разделяясь на множество других ветвей. И это было платье, почти целиком состоящее из этих узоров, не скрывающее тела. Лишь украшало. Ее посетило лишь две мысли: В этом можно сногсшибательно соблазнять. Это она сейчас не сможет одеть. Изделие было настолько крутое, но настолько ситуативное, что она не могла для себя определить - радоваться ей сейчас или расстраиваться. И мимо приоткрытой двери вновь промелькнула фигура Владимира, отвлекая Самку от скользящих размышлений. От Алого жнеца сквозило чем-то странным, чем-то, что будто преследовало его. Намерение на грани опасного риска, щекотливые мысли на грани ссор ради забавы, занятие которое его сейчас увлекало и являлось опасной затеей по ее предчувствиям. Совокупность этих настырных факторов, будто для ее чутья, были сигналом тревоги. Он осторожен, но на грани. Самка вновь проследовала на плацдарм, куда вновь вернулся Владимир. Встает наблюдать за ним издалека, стоя в тени. Алый жнец занимался сортировкой запчастей и элементов предназначенных для конструкции механизмов, вот только его энтузиазм начал переваливать за грани его возможностей. Простая сортировка у него начала превращаться в искусство и зарождающиеся мысли о собственном изобретении. Выглядело пока что никак. Но по мелькнувшей задумке, это должен был быть шутливый пыточный агрегат. Та самая шутка на грани. Он приценивался стальной пластиной с вырезами к пустому воздуху перед собой, и для Самки это выглядело странно... Пока над его головой не скрипнули стальные тросы. Это произошло за секунду. Трехметровый пласт стали с жутким грохотом рухнул прямо на Алого жнеца, сопровождаясь свистом лопнувших тросов, поднимая пыль в воздух. Его фигура замерла на месте, с вытянутыми вверх руками и напряженным взглядом перед собой, будто он осмыслял произошедшее. Точка в которой он стоял, была единственным безопасным пробелом, где в огромной стальной пластине оказалось сквозное отверстие, в которое он попал по счастливой... случайности? - Ты в порядке?! - выкрикнула Самка с ноткой перепуганного волнения, подбегая к жнецу на детских лапках. Для нее это зрелище было неожиданностью! - Ах, - с мягкой сладостью вздохнул он и слегка смущенно улыбнулся, прибирая руки вместе со стальным пластом за спину - Всё обошлось. Юная Самка снова хватает его за край комзола и тащит из обломка, хотя жнецу только и надо что переступить один шаг. Он поддаётся и вышагивает. В его намерениях "держать руки при себе". - Ты рискуешь. - констатирует Самка, стискивая край его одеяния и не отпуская - Это может дорого тебе обойтись. И вызывает лишнее беспокойство. - по детски отчитывала она его. Но Владимир на секунду заплывает в какой-то тонкой и широкой улыбке, не двигаясь с места. "... Хулиганье" внезапно проносится ее мысль о Владимире. Расчет, трюк, обман, игра. Он стоит и светится от глупого счастья, разыграл эту сценку, подстроил ситуацию. Как могли стальные тросы порваться в моменте так, чтобы плита упала плашмя? Чтобы он стоял точно в той точке окошка? Успел вытянуть руки вверх, чтобы его не задело? Тот шлейф "шутки на грани" достиг своей кульминации и испарился, сменяя себя чувством победы и значимости, триумф внимания и чужого беспокойства. Маленькая ладошка отпустила край комзола. И юная Самка протопала лапками в коридоры замка, оставляя Алого жнеца с его триумфом наедине.

***

В очередной раз за сегодня, рассекая коридор замка, путь ее вновь пролегал на кухню. Хочет сделать лапшу, но на этот раз откажется от идеи об остроте в бульоне. Маленькие ладошки месили тесто, под взором глаз-бусинок, как и утром во время завтрака. Неуклюже раскатывала тесто в тонкий пласт, разрезая на макаронины, постоянно двигая табуретку лапами. Ее это не смущало, она просто хотела поесть лапшу и знала как ее готовить. Над куриным бульоном, на первый взгляд, творилось что-то странное. Перемещение замка над морскими берегами обогатило кухню на некоторые несвойственные продукты, которыми Самка стремилась воспользоваться. Грибы, кокосовое молоко, рыбный соус, пара горстей пряностей, креветки, кубики белой репы, а под конец... - Ну, я немножко добавлю... - тихонько прокомментировала она, выуживая маленькую горсточку красного перца. И готовое блюдо она сдобрила мелко нарезанным лаймом, прямо с кожурой. Степень восторга от блюда была запредельной. Лапы, порой, качались так сильно что отбивали такт по скамье. Кусочки кожуры лайма были ярким вдохновением в слегка островатом бульоне. Кокосовое молоко смягчало остроту, придавало приятной жирности и необычайности вкусу. Грибы просто идеально дополняли комбинацию, белая репа давала свой умеренный теплый сок, а креветками юная Самка просто в свое удовольствие чавкала, пока никто не смотрит. Плотное и упругое мяско было для нее прекрасным! Лапша была съедена наравне с ингредиентами, и ее Самка чудаковато накручивала на язык во рту, подтягивая, вместо того чтобы всасывать губами. Потому что не хотела забрызгать себя бульоном. А под конец, маленькие ладошки заливали в рот насыщенный бульон, уже шмыгая носом от соплей. Как бы она не старалась сделать его менее острым, видимо либо ошиблась, либо вот так ей действительно хотелось. Это то, что она считала чрезвычайным удовольствием в данном блюде.

***

Вейгар лежал с супругой ночью, наблюдал ее мимолетные, незначительные сны, а после и воспоминания о том, как она провела этот день. Восторг! Утренний кофе и тосты, супруга ходит с игрушкой, которую он для нее сделал. Это концентрирует ее внимание, будто она не делает это в одиночестве. Она хотела делать всё сама. Спокойное участие на лекции, совершенно тихое и нетронутое время, лишь проблеск памяти минувших тысячелетий. Правда, Вейгара смущало, что супруга прилюдно тискает игрушку, не смотря на собранность. Снова восторг! Это ощущение, это удивление от того, как супруга просто что-то хочет и делает, опять сажает игрушку на стол и переключается на задачу, возится на кухне толкая табуретку, перескакивая от стадии к стадии готовки. Вкус того, что она приготовила. Многообещающий аппетит, но острота и скучный житейский быт. Про Владимира... Очевидный злодей, занятый своими хлопотами, жаждущий внимания со стороны величия. Супруга была чрезвычайно спокойна и сосредоточена, и это, отчасти, не нравилось Вейгару. Не хватает ее шаловливой жизнерадостности... Самка внезапно шмыгнула носом. Щекотно. Острый перец все еще слегка раздражал слизистую. Она садится и сгребает ближайшую салфетку. Нет, несколько. Как новую, так и пару использованных. И торопливо сморкается. Поспешность приводит к тому, что часть соплей растеклась по ладони. Сидит, вытирает. - Ты сама виновата в том, что так получилось. - прохладно констатировал Вейгар, и в его голосе мелькали глубокие тёмные нотки - Вставай на колени к стене. - скомандовал он. Самка, откладывая салфетки, услышала в его словах порицание, сродни наказанию. И просто послушно встает как велено. Колени на кровати. - Руки в стену. - прозвучала очередная команда. Она не сразу поняла к чему все ведет, это оказалось для нее сюрпризом. Тихое клацанье пряжки ремня, шорох мантии. К ее плечам прикоснулась возбужденная плоть, источающая теплое испарение тьмы. Ее лоб мягко уперся в стену, а колени сменили градус наклона, прибирая лапы в стороны. Чтобы Вейгару было удобнее стоять за ней. Плоть деликатно, но в то же время откровенно притирается к бархатной шкурке, прямо под шеей, вдоль позвонков, сопровождаясь периодическими манипуляциями ладони. Без лишних звуков, без стонов. Тьма Вейгара говорила за него. Одновременно холодная и горячая любовь, наказание и награда. Нежнейшее бархатное скольжение. Его плоть замирает, слегка утыкаясь в ее шею, ладонь делает несколько поступательных движений. - Ах... - прозвучал его тихий вздох, скользящий трепетным восхищением и облегчением. Горячий всплеск взбился по ее шее, тут же скатываясь по левую лопатку, скользя по спине и остывая. В ту же секунду, он утопил плоть в ее волосах. Еще несколько импульсов кульминации утонули в этих шелках, слегка прижимая волосы свободной ладонью, будто запечатывая происходящее. Он знает что испачкал ее еще сильнее, но это было новым ощущением. Если бархатная шкурка была такой, какой он успел ее оценить, то в волосах было неприлично приятно, по особенному. Сокровенно. Ей понравилось, пусть начало и было каким-то унизительным. Все что она делала - не двигалась и восхищалась новому опыту ощущений, проявлению это любви и тихой страсти. Бутыль цветочной воды смачивает полотенце вновь, в черных ладонях. Он протирает оттеняющие ее кремовую шкурку пятна скверны. Но Вейгар заметил одну странность: тело супруги, стало подобно раскаленной поверхности для этих капель и дорожек. В воздух тихо вздымался скромный пар тьмы, словно вода испарялась под влиянием высоких температур. Но он все равно ухаживал за ней. Они лежали и отдыхали. Приоткрытые веки Самки наблюдали за окном стремительный восход утреннего солнца, сменяя темное небо на теплый свет за пару минут. И в какой-то момент этой тишины раннего утра, за окном пролетела пикси Марис, заглядывающая в покои Леди. Они встретились взглядами, после чего крылья пикси встрепенулись, выдавая за спиной блестящее облачко пыльцы. - Пусть утро будет бодрым и солнечным! - живенько выдала она, будто только что выполнила роль будильника, с ноткой какой-то тупой неловкости на лице. Захихикала и вспорхнула выше, скрываясь от глаз, оставляя за собой блестящий след пыльцы. "... Ебанутая что ли..." пронеслась мысль Самки, считая произошедшее весьма странным для Марис. Хотя, может она хотела заглянуть к Леди, но обнаружила в ее покоях и полураздетого Лорда Вейгара? Тогда неловкость оправдана. Кремовое тело достигло подростковых лет.