Звон чайного хрусталя

Супруги лежали почти все утро напролет, пока Самка не встала с кровати, жизнерадостно выглядывая в окно. - Можем ли мы сегодня сплестись? - повернул он голову к супруге не вставая с кровати. - Конечно! - с легкой радостью согласилась она, беззаботно подскочив обратно к нему. Она с легкостью пристроилась на своей половине, пока Вейгар молча раздевался. На этот раз они делали это лицом к лицу. Вейгар пристраивался слегка возбужденной плотью к ее лону, а она слегка удивлялась этому серьезному настрою, приподнимая ногу и подстраиваясь под его намерения. Он закрыл глаза так, что она видела только узкие желтые щелочки век. При плавном притирании плоть проникала, податливо проскальзывала внутрь, и в этот момент, его действия и эмоции приобрели нотку безукоризненного стремления. Темное тело выгибалось так, как никогда прежде, стараясь достичь максимального преткновения и глубины, в этой непривычной и немного неудобной позе, с силой держась за ее бедра. И в Самке происходили плавные, но кропотливые переключения в волнении. Она обхватила его ладонями за спину и медленно перевалилась вместе с ним, не размыкая связи. Встала на колени раздвинув их врозь, пропуская его бедра и ноги под собой. Они устроились крестом, где руки выполняли хват опоры друг за друга. На несколько секунд он вжался в ее лоно плотной хваткой, недвижимым давлением внутрь, не размыкая глаз. А она стала медленно, плавно и кротко двигаться ему в такт, каждый раз плотно смыкаясь обратно своей глубиной. Они были как две сплетенные змеи, скованные друг дружкой, движущиеся совсем мало, но с удивительным внутренним усилием. Его возбужденная плоть выскользнула наружу и прижалась к влажному подшерстку у чувствительных мест, так же плотно и напористо, извергая горячий сок и обильно смачивая густую шерсть. Вейгар выгибался без звука, жмуря глаза и не выпуская ее из рук. Когда плоть успокоилась и обмякла, он прильнул лицом к ее нагрудному воротничку, обхватывая руками ее талию. И затих. Самка чувствовала глубокую и насыщенную нежность, вместе с покоем, ощущая под ладонями короткую темную шерсть. Теплую и приятную. Как вдруг почувствовала странные ощущения. Темное лицо слегка закопалось в густоте нагрудного воротничка и буквально присосалось к глубине, посасывая силы. Это внезапно взволновало ее до глубины души, сладко и трепетно, почти жалобно. Этот непривычный, небольшой дискомфорт, скромное всасывание... Она обхватила руками его голову, по началу выгибая шею от ощущений, но потом прильнула губами и щекой к его макушке. "Наконец-то вы попробовали это сделать..." пронеслась ее тихая и взволнованная мысль. Давала ему пить. Вейгар с ноткой жадности почти вгрызся в нее, посасывая потоки магии. И Самка ощутила возобновляющийся пульс его плоти между своих ног. Сначала он подтянулся к ее лицу, которое опустилось к нему. Целовал, постоянно на грани жадности, где зубы снова встречались друг с другом. Рот его раскрывался все шире, откровеннее, язык начинал облизывать. И в какой-то момент, дискомфорт зубов вынудил ее закрыть рот. И ее пасточка погрузилась в эту небольшую и теплую, влажную бездну. Его зубы плавно скользили по короткому бархату, язык по носику и губам, старательно и искренне обвивая каждый сантиметр. Это было приятно. Ее губы совсем чуть-чуть приоткрылись. Язычок скользнул в эти властные покои и кротко, кончиком расчертил несколько направлений по его языку, который будто зверь извивался на встречу от касания, в поиске нового сплетения. Его глаза не открывались. Они оба почти не замечали как отдалились, синхронно переключаясь на новую задачу. Ее рот приоткрылся, когда она встала на четвереньки. В него смело скользнула разгоряченная плоть и стала просто скакать в пасточке, с откровенными хлюпаньями слюны. Самка ощущала как между ног с горячим теплом испарялась тьма, ощутимо влажным пятном шерсти, будто полностью пропитанное. А от Вейгара билось влюбленное отчаяние, на которое она тихо, с ноткой утешения помыслила ему: "Зачем же вы так..." Почувствовала как он уловил ее мысль, но стал биться в отчаянных конвульсиях еще откровеннее, будто это последний раз... Не размыкая глаз. Движения в этом обилии влаги были легкими, податливыми, никакого дискомфорта, только скольжение по языку и губам! И его ладони вжали ее голову, сталкивая кончик ее морды с его пахом, в ощутимом напоре. В рот затекал горячий экстракт любви. И в этой возникшей тишине, слышались ее скромные глотки... Мурашки по телу рассекали по шкурке их обоих. Волнение, тихий и скромный экстаз, отличимый от более ранних совокуплений. Другой, не такой разрушительный. Пока супруга лежала и отдыхала, после того как он вновь поухаживал за ней, Вейгар либо тоже отдыхал, либо лениво размышлял о том, почему для него каждое действие по отношению к супруге - восхитительно приятное. От прикосновений и поцелуев, до проникающих движений и неудержимой кульминации. А супруга, по его наблюдениям, не столько опирается на свои искрометные удовольствия, сколько на его личное. И свой комфорт, особенно придавая значение их связи. Ее воодушевляет его удовольствие, его эмоции, действия. Находит в этом самое красивое и прекрасное. Это то что волнует ее. Но когда ей становится дискомфортно или неудобно - она подстраивается. Сглаживает взаимодействия. Он с опаской ожидал результата проглоченной скверны, не стал формировать из нее безопасные элементы. Но ему очень понравилась поза крест-накрест...

***

В лабиринте каменного духа, Вейгар с Самкой устроились в пустой проекции детской комнаты. Первое о чем пронеслась его мысленная тема: "Степени сопротивления магии" Это вызвало в ней задумчивое внимание. Она слегка потерла пальцами подбородок. Ей безусловно известно понятие "сопротивления" и она ощущает их "степени" в неточных графиках. Будто из совокупности памяти и параметров собственного Я. Она мыслит то что чувствует, прикидывая примерные проценты: Сопротивление тьме 70% Стихийные колеблются от 30 до почти 50%. Сопротивление свету 80% Сопротивление влиянию Бездны и вовсе 20%, что казалось весьма мало, но в оправдание возникало понимание того, что будь оно выше - Самка бы перестала так успешно "перестраиваться" и "подстраиваться" под окружающие условия. Это был фактор пластичности сущности, гибкий и способный на трансформации. Вейгар просто смотрел на нее, округлив глаза. Он воспринимал то что она "видит". И пусть это был не точный график, однако было заметно, как он колебался, будто в любой момент мог изменить свои параметры. У простых смертных, к примеру, как правило, степени сопротивления варьируются от минусовых показателей, до 10-25%, что было высоким показателем среди них. Он попытался почерпнуть этот шаблон восприятия супруги, взглянуть на себя. В отличии от нее, по его знаниям и данному методу, у него была иная картина: Почти все шло вровень, включая сопротивлению свету, но этот показатель был сдобрен буквально блеском звездных нитей, напоминая ему о том сне, где он погрузился в благословенный источник одного храма. От 50 до 60%, за исключением тьмы, которую он некогда просто принял. Около 80%. Он прикидывал мысли на этот счет, с почти синхронной подачи супруги. Разница в происхождении, "пути развития" длинной в тысячелетия, факторы влияния... Пока Вейгар был занят мыслительными процессами, в сознании супруги внезапно разрастались колебания новых строчек. "Чайный хрусталь" https://suno.com/s/1Eoq7grlMioxtZv1 Звон колокольчиков и блеск воды Тернии колкие, шум травы, На участке своём Не сажай лебеды, Или не избежать будет беды. Вынь голову из своей норки, Когтями высеки в подкорке Правила непреложного обета, Ты наложи на чужака вето. Если природа звенит в ушах, Ты поищи секрет в камышах, Извлеки из ошибки урок, Искорени сорняковый порок. Всё что кажется колкостью, Ты одолеешь ловкостью Слова или дела, мысль поспела, Приготовьте подиум Дива подоспела! Вспомни как однажды билось стекло, Из осколков собираешь панно, Если подступишься в этой игре Победа возникнет как искра в огне. Речи беспечные, гул бесконечный, Славится зал где игра - пути млечные, Речка по вечеру, сродни скворечнику, Путник беспечный теряет дар речи. Крики безлики, звон цепей, На чуждых противников свой лиходей, Против соперников проклятой стали Достаточно слова Чтобы прахом вдруг стали. Измени свой тон голоса, Пусть он станет тоньше волоса, Связки почувствуют вибрации, Факт звука и есть констатация. Когда струна недвижима Пространство делает выжимку, Лишь толика колебания Даёт ей имя и название. Сродни неведомым грехам Воображение рисует тут и там, Разум ищет в нитях логику Сея раздолья экономику. Но предоставь смертному угощенье, Кошмар нагрянет и не будет прощения Вреда не наносит, но сеет хаос, Звенит по миру, задевая нравы. Самку отвлекает шум. Ее уши поворачиваются к окнам, за которыми бушует мощный ветер, сквозь который ей слышатся уродливые звуки мертвецов. Булькающие и ехидно пресмыкающиеся, словно где-то под окнами, внушая глубокое отвращение и затрагивающее инстинктивную тревогу. Но чувствует себя все равно спокойно. И окна захлопываются, когда ветер затихает. Она встает с дивана и степенно вышагивает к окну, открывая его. Без тени сомнений вылезает на карниз и ступает по нему, бессмысленно скромно балансируя руками. Вейгар выглядывает ей вслед. Самка движется вдоль стеклянных окон, пропуская без внимания около пяти, заглядывая в шестую, где никого не оказалось, и прошагала по карнизу дальше. В следующем окне, за стеклом, она видит две фигуры. И снова слышит это булькающее хихиканье, но не в воздухе, а буквально в головах. Как бы смешно это не звучало, для Самки эти мысли пахли чем-то богохульным, будто колебля в ней память о священнослужениях. Ее взгляд фокусируется. Марис и... Пикс, в голове которого беззаботно перекатывалась пошлая шутка на грани дозволенного. Внутри Самки разыгралось возмущение, мысли о правах Изготовителя. Как отныне считала Самка - он теперь супруг Марис. Почему она так считала? "Она бы сама так никогда и не сделала выбор" Леди скрестила руки на груди и нахмурила брови, сверля взглядом пикси за стеклом. Привлекая внимание. И смех Марис заглох. Голова повернулась, встречаясь взглядами. Тогда Самка открыла окно и шагнула в комнату, почти пустую, на фоне только возник мраморный фонтан с тихо журчащей водой, но заполняющий своим звуком возникшую тишину. А на фонтане царила белоснежная фигура неточных очертаний. Олицетворение чистоты, но в то же время телесной красоты, если просто скользнуть по ней взглядом. Все что хотелось Леди - отчитать и исправить. Все что произошло дальше, было смутным импульсом в защиту целомудрия брака, от которого внутри закипало. Между ними тремя, по восприятию Самки, завихрилось нечто странное, сродни бесконтактному конфликту или даже битве, но быстро затихло. И все вставало на свои места, будто тема была исчерпана и приведена в порядок. Леди удалялась от них, прибрав руки за спину. По возвращению к Вейгару, она сидела и молча наблюдала за тем, как он обучает Марис пользованию кристаллом, что ей вручила Леди. Самка просто сидела рядом. Повелитель зла чуть ли не кричал пикси прямо в лицо, когда та делала что-то не так, а через секунду сразу успокаивался и подсказывал, тыкая пальцем латной перчатки в ее кристалл. И эта картина вызывала у нее искреннюю улыбку.

***

Лабиринт каменного духа пришел в движение. Повелитель зла выступал по возникающей под ногами новой локации, буквально на глазах. Дух камня черпал очередной шаблон, щедро предоставленный ему для практического разнообразия. Сумрачные острова. Замок пересек удивительную и опасную черту на землях Рунтерры, но Самка не испытывала ни капли страха или тревоги. Территория формации и лабиринта, будто всеядный зверь заглатывали любую добычу и превращали опасность в игру, при этом сокрушая противников. Леди и Лорд выступили на мертвую почву, пропитанную смертью и тленом. Приспешники с мрачным весельем ринулись вперед, особенно в голос ликующий Номер 3, в прыжке вскидывающий руки в воздух, будто прибыл на самую веселую на его памяти игровую площадку. Самка лишь молча, совсем слегка разделяла их радость. Радует глаз их восторг. Они принялись с ажиотажем бороться с возникающими противниками, без страха и с энтузиазмом. Проклятые духи закованные в доспехи, жуткие призраки в старых истрепанных балахонах, источающих запахи тлена и истинного падения души. В сторону Леди несется некий жнец в развевающихся одеяниях древнего жреца, ныне сгнившего. Порхает над поверхностью земли, взмывая посохом в воздухе и подрывая перед ее ногами небольшую область. Ее ладонь делает сдержанный выпад, манипуляцию на подавление, посильное на её территории. Противник прервался, но вознес посох в воздухе, от чего перед Самкой расчертилась эфемерная стена, с цветом и запахом мертвого тлена и гниения. Второй выпад ее руки в воздух и стена тает, разрушаясь и исчезая. Он движется в ее сторону и вокруг него взмывает гибельная аура вопящих и стенающих проклятых душ, но она делает третий выпад и он останавливается, а "омут" душ рассеивается. Он раскидывает руки в стороны, сжимая посох, его мантия развевается под пущенным ветром гнета гибели, раскрывая рот и будто запевая серенаду самой смерти! Но Самка просто открывает рот в ответ и подавляет его своей звуковой волной. Они - будто два зверя демонстрировали свою доминацию. Ее звук раздается на тон выше, смешиваясь с мертвым криком, будто имитируя крик банши, шероховатый и скоблящий слух. Противник остановился и отступил на пол шага назад, не касаясь земли. В его мертвых глазах-огоньках затаилось неверующее удивление, он сжимает свой посох обеими руками, будто ища в нем опору от незнакомой угрозы. Его рот с иссохшими губами, обнажающий мертвенные зубы, вновь открылся, но из него донесся лишь хрип, от чего глаза Самки нахмурились, а тело сделало безмолвный выпад руки. И он умолк. Лишился голоса. И в это мгновение, на лице Леди вспыхивает пугающая черта тьмы, словно тигриные полоски из проклятой стали. Они волнообразно украсили ее церемониальный глаз, подвижно извиваясь от него словно хвосты по шкуре, вдоль виска и по макушке головы, простираясь по шее вплоть до спины, от чего линия волос перекрывалась этими странными проклятыми пластинами. Это была четвертая. "Будет девять, будет конец" холодно умозаключила она. Но конец чего и к чему он приведет, ее разум не открывался. Лишь только мысль о том, что девять пластин покроют ее тело, давало простое понимание - она станет подобием проклятой куклы. Вейгар лишь оценивал происходящее, придерживая руки за спиной. В ее памяти мелькают светлые дни Благословенного острова, процветающая магическая инфраструктура, дороги устланные светлым камнем посреди благоухающей и ухоженной зелени. Все было усеяно тропами, красивыми формами, обрамляясь в изящный слой зелени. И лишь в глубинах, под землей, на спусках круглых залов и винтовых лестниц, таились тайны, блеском благословенных вод давая знать о себе лишь самым внимательным и, казалось, достойным, под строгим контролем и уважением. А сейчас, перед ее глазами лишь мертвое эхо, где почти не осталось света. Воздух переполнен пыльным занавесом, украшая все зеленовато-голубыми свечениями, сочащееся из земли, из руин, зависших в воздухе будто замершее последствие катастрофы во времени. Картус, Певец смерти, вестник и проповедник гибели, призывающий живых к объединению самой жизни и смерти. Но вот, перед ним темный колдун йордл, источающий тьму и саму смерть. А также животрепещущая, но вместе с тем ужасающе древняя сила связанная со смертью... Без страха подвергаемая проклятию Сумрачного острова, будто росписью стали по кремовой шкуре, и ни капли страха, ни капли колебания... Олицетворение достижения того самого "жизнь и смерть". Бесстрашие и могущество. Голос пропал, магия тоже, а крик Леди и вовсе красочно предъявлял доказательства владения "голосом смерти", почти таким же как владеет он сам, вот только... сильнее. Без голоса ему оставалось только думать и, к его сожалению, пресмыкаться. Или ощутить давно забытый страх? Он уже не верил в его существование в своей жизне-смерти. Забвение о котором он когда-то мечтал, сейчас казалось достижимым и это... было совсем не тем, чего ему сейчас хотелось. Его взгляд оценивал место в котором они находились. Все еще земли Сумрачных островов, но магия вокруг была инородной, неподконтрольной и жесткой, будто сам воздух ковал невидимые цепи для пленников. Кроме тех что возникли практически из неоткуда, или тогда, когда полог чужой и невидимой магии накрыл Картуса будто новое небо, или сам туман. Певец смерти бродил будто из немого позволения, удаляясь от двух властных фигур. Пейзаж менялся, но порой повторялся, вызывая ощущение зацикленной ловушки. Несколько часов он рассекал воздух без единого слова, в абсолютной тишине... пока вдруг не ощутил, как его отпустили все эти невидимые оковы, будто его выпустили из плена...

***

Повелитель зла приходил к определенному мнению. Смерть для супруги, самый простой способ вернуться в благое состояние, пусть и влечет за собой вялое последствие, но только по первому времени. Доведение ее до истерик, с целью трансформации - жестокий метод, изводящий ее и не всегда имеющий регулярного успеха. Низкая сопротивляемость магии бездны, а точнее безумию, позволяет ей буквально сводить себя с ума и достигать трансформации. Но с трудом. А если быть свидетелем ее мук, это может показаться хуже смерти. Вейгар, на основе пророческой песни, избирал определенный период для исследований. Он хочет сделать супругу крепче, выносливее, стабилизировать ее психологическое состояние, но пока что в этом лучше всего помогла смерть. Ее вновь зародившееся спокойствие, избирательность в повседневных мелочах, акцент внимания на самом важном. Она испытывает облегчение. Он поглощал ее силы, она отдыхала мирно, успешно восстанавливалась. Пока что все прекрасно и он хочет продолжать. Приятно поглощать... им обоим. Никаких лишних тревог. Не допускать ее переизбыток сил, желательно научиться контролировать ее трансформацию. Он хочет контролировать... и заботиться. Когда супруга маленькая, она просто очаровательна. Хотя он и признавал про себя, что это лишь период исследований. Дети могут быть недовольны таким раскладом, но это поправимо.

***

Самка стала спать без снов. Единственное что еле осязаемо проскользнуло в ее сознании - сюжеты игр, в конце каждой из которых ее ждала смерть. И это теряло для нее смысл. Пока она спала, ее слегка будили исследовательские манипуляции Вейгара. Она чувствовала как он осматривал ее рот и плавно совал палец, ощупывая слизистую. Тянулся вплоть до горла, видимо в поиске изменений после того, как супруга проглотила его скверну. Ведь ее так и не вырвало... Как только палец покинул пределы ее рта, сон оказался сильнее бодрости. Она вновь просыпалась от того же пальца, который теперь чрезвычайно деликатно проникал под хвост, но в начале буквально ощупывал тугое кольцо. Для Самки, это начиналось так, будто супруг извинялся за вторжение, перед тем как начать. И в его действиях, по началу, было лишь исследовательское любопытство, со скромной и нежной стыдливостью. Стянутые мышцы, по началу, не пропускали его палец внутрь, но Вейгара это не останавливало. Он подошел к этому терпеливо и заботливо, массируя и делая пробу входа. Когда ткани начали поддаваться, начинало накатывать волнение... Вейгар закрыл глаза и почти стиснул зубы, пытаясь перебороть внутренний восторг, ощупывая плотность нутра. Самка просто наслаждалась этим, лишь изредка стискивая подушку в руках под своей головой. Лежала на животе. Его палец изучающе прощупывает, углубляясь внутрь, пока не погружается на всю длину. И уже ощущает, как мягкие ткани не просто податливо проминаются на глубине, а казалось, будто превращаются в бездонную бездну. Странное ощущение, но влажное и удивительно приятно тёплое... И он почти в срочном порядке извлекает палец, всё еще аккуратно, но уже гораздо более решительно. Он нашел для себя ответы! Самка ощущает это, и просто расслабляется, вновь погружаясь в сон без снов. Позже, Вейгар заходил в светлую комнату супруги посреди ночи. - Если хочешь поиграть, - раздался его спокойный голос - Ждем тебя в лабиринте. - Хорошо... - сонно улыбаясь и не размыкая глаз ответила она. Пусть супруг и не сказал, но не скрывал что играть они собирались втроем, с Номером 3. Ее это не напрягало. Она мысленно поинтересовалась у него "А зачем вы лазили внутрь?" с какой-то блаженно-смущенной улыбкой на лице. Но Вейгар буквально вылетел из ее комнаты, удивляя этой реакцией Самку. И она вновь уснула.