Кара и награда в одной тарелке!

На утро в ней вздрогнуло разочарование, разбудившее ее как холодная вода в лицо. Мысль о том, что она опоздала и потеряла ценную возможность. Самка села на кровати. Ее тело здорово, форма вернулась к изначальной, но слабость сродни глубочайшей лени, отсутствию энтузиазма, заставляла чувствовать себя никак. В целом спокойно, пустовато, но возможность двинуться куда-то была. В библиотеке шла очередная лекция. Леди степенно просеменила между парой скамей и уселась на свободное место, а если быть точнее, перед Номером 3. Теперь, гению хаоса, вид на лекцию преграждало кремовое тело, которое буквально через несколько секунд осело на месте. Леди уснула прямо тут... Самка цеплялась за смутное понятие упущенного шанса, и данное действие, что почему-то приносило ей толику облегчения и даже радости. Но ее рубило в сон без снов. Снова проснувшись, лапы вели ее по смутному чутью в ранее невостребованный обеденный зал. Сегодня тут были почти все, будто пришли опробовать некое блюдо. Вейгар вел беседу с Номером 3 сидя за одним из столов, когда Самка бесцеремонно устроилась прямо между ними, с сонной, но довольной улыбкой запрокидывая лапы на стол и... опять вырубаясь. В ее разуме закопошились фрагменты, будто выстраивая импровизированное игровое поле, разрастающееся перед ее взором. Мягкий солнечный свет. Прямые линии троп, резко изгибающиеся и пересекающиеся друг с другом. Квадраты вытоптанной земли посреди зеленой травы, которые выглядели как головоломка. Крутые обрывы неестественного происхождения. Ров с рыхлой землей, будто прикопанные раскопки. Угловатые зеленые деревья странной формы, словно их лепили из геометрических фигур. И всё здесь говорило о том, что картина - игровая загадка. Воздух наполнялся запахом озона и повышением статической энергии. Номер 3 уже не мог игнорировать это. Он возник поблизости, рядом с Леди, которая просто стояла перед полем как некий распорядитель. И принялся с любопытствующей улыбкой изучать окружение, вслух удивляясь: - Это для меня? - задумчиво прошелся приспешник к хаотично расположенным квадратам на земле. Леди ничего не ответила, только сонно улыбнулась. Номер 3, с ноткой неуверенности от этого молчания, начинает снова чувствовать тепло от Леди... Оно сродни солнечному свету, который можно просто впитывать из воздуха. Он ощущает как его тело отогревается, будто шкура приходит в порядок. Проплешины, которые он прятал под броней, вновь стали зарастать короткой шерстью, а ее цвет стал более здоровым. Все то время, что он провел в неком изгнании, позволили ему прочувствовать этот контраст, когда Леди располагает, а когда отрицает. Но игра оборачивается будто вспять, предоставляя второй вариант развития событий... Они ходят по любопытным катакомбам, спускаясь все ниже. Многочисленные комнаты. Но чем глубже они спускались, тем сильнее везде пахло смертью. Дымка Сумрачных островов порой вырисовывала предметы обихода, которых уже не осталось, будто дополняя картину эфемерными деталями. Для Номера 3 все выглядит чрезвычайно интересно. Он рассматривает детали архитектуры и узоры, не отходя далеко от фигуры Леди. Рыскает по каждой предоставленной комнате, с легкой и жадной радостью изучая элементы. Этаж ниже предстал перед глазами сущими руинами, пропитанные смертью и проклятием. Тихий гул пространства нарушил звон ржавого лезвия, привлекая ее внимание. Скверный противник вызывал ее на игру, на дуэль, на битву. Он появился на этом проклятом поприще, вынырнув из одного прохода среди других многочисленных. Лицо Леди обрамляется суровым недовольством и она двигается в его сторону, оставляя приспешника без внимания. В следующий же момент, они поднимались на магической платформе вдвоем. Даже этот лифт представлял из себя удивительную деталь древности, где когда-то восседал некий совет. Ее противник с удобством расположился на одном из полу-разрушенных тронов, поигрывая пальцами по каменным подлокотникам, но к нему подошла Леди. Ее кулак несколько раз врезался ему в лицо, а затем когтистая ладонь и вовсе схватила голову в цепкую хватку. И голова противника несколько раз была грубо впечатана в стену, в спинку каменного трона, выбивая из него дух и силы. - Ты слишком большого о себе мнения! - прорычала она ему на ухо, вдарив еще раз и небрежно отпуская его голову, которая повисла на шее без сознания. Номер 3, оказавшийся в конце концов зрителем этой игры, сжимал про себя кулаки и ширился в улыбчивом оскале. "Смело-смело!" скрипел он про себя от восторга, пылко дополняя "Сурово!". А затем образно давился от смущения, искрясь от неловкой улыбки. Становилось более чем ясно, шутки о пошлостях по отношению к себе она встретит с острыми когтями. Он мысленно извинялся перед ней, несколько раз, не теряя улыбки. Это было две игры, два варианта. Повелитель зла, сидя рядом с супругой, ликующе вкинул руки в воздух! Его захлестнуло сюрреалистичное желание показать ВСЕМ что творится внутри его супруги! Его глазами, в ней блистали бесконечные огни и сияние, как млечные пути, как реки звезд! То что она воспринимает как игру фантазий в своей Белой чайной, превращается в способ решения магических искажений, проблем, трансформаций! "Игры важны" Он помнил, как супруга допустила к игре пикси Ирис. Как ее рубило в сон по результату поражения, хотя и подметил ее мысль "Его возможно победить". Импровизированный противник, олицетворяющий собой некую проблему. Одно из созвездий, похожее на упомянутую ими "гидру" и "головы змеи", когда они играли с Ле Блан. Вейгар просто в восторге от пестроты фантазий! В этом кроется не только удивительное воображение сродни развлечению, но и идеи, которые вдохновляют и воодушевляют!

***

Обеденный зал. Всех всполошило новое блюдо Леди, которое она приготовила ранее. То что Вейгар по началу счел чудаковатой бытовой кулинарией, произвело спорный фурор, который натолкнул Повелителя зла на свои кулинарные изыскания. То что приготовила Леди, было богато и насыщенно на вкус, даже для темных колдунов, а поглощение затягивало настолько, что каждая порция съедалась под чистую, после чего каждый страдал одновременно как от удовлетворения, так и от остроты. Все колебались во мнении от "Зачем я это съел" до "Видимо, это было слишком хорошо" Но в тот день, в столовой, миньоны повторили этот кулинарный шедевр с одной отличительной чертой в ингредиентах. И что было странно, никто не отказался от повторной пробы блюда, с щедрой руки Владыки. "То, от чего и плохо, и хорошо одновременно" как когда-то думала супруга. - Предвкушайте кару и награду в одной тарелке! - довольно и сладкоречиво изрек Вейгар перед приспешниками, пока Номер 3 зависал в играх разума с его супругой. Гений хаоса был здесь для того, чтобы проконтролировать ситуацию, если вдруг кто-то из приспешников излишне сойдет с ума, но настойчивое преследование Леди не оставляло иного выбора. Это было уже откровенной провокацией. А Повелитель зла, наблюдал за всеми остальными, злорадно ухмыляясь про себя. Он замечал потерянные в пространстве взгляды. Их глаза искали в воздухе незримое и несуществующее. Первый, кто подметил неладное - Чернокнижник. - Галлюцинации... - пространно констатировал он. Глаза библиотекаря шустро метались от угла к углу, оценивая эффект и степень его интенсивности. Его разум, на волне синхронизации с видениями, вырисовывал в воздухе густое полотно из плавающих рунных символов, которые принимались сплетаться расписной линией, столь несвойственной для рунного письма. Его посетила мысль о тех самых зачаровывающих узорах, о которых ему рассказывала Леди. "Что будет, если грамотно соединить отдельные значения в подобие предложений... Можно ли достичь новых эффектов и будут ли они эффективнее?" Перед его глазами списывались фрагменты, превращаясь из раздельных символов в слова. В каждом слове было сочетание из предоставленных, а связка слов представляла из себя... Пространство размывалось еще пуще. За самим расписным "словом", тающем на глазах, принималась формироваться картина, подвижная интерпретация магического эффекта. Как руны "огня", "контроля", "движения" и "поддержания заклинания", соединенные расписной нитью, воплощали в себе движущийся поток, гибкий и подвластный манипуляции, словно змея на невидимом поводке. Не просто магия огня, а некое создание, марионетка! Он стукнул кулаком по столу перед собой, игнорируя его визуальное полу-отсутствие. - Добавить еще одно! - с шипящим азартом выпалил он, принимаясь играть формулировками в этой галлюциногенной песочнице. Бас Бремени свалился со скамьи на спину, теряя ощущение пространства под собой, вызывая у Вейгара ехидный смешок. Авангардист и вовсе попадал в иллюзорный спор своего разума. Предмет своей теоретической похоти, духа ветра, легкого и податливого, в противовес его жестокому азарту. То что он считал беспомощным и красивым, оказывало на него неожиданно давление, где его будто сдуло потоками этого ветра, закручивая в вихрь и вскружив голову, от чего он просто свалился со скамьи. Его руки пытались схватить фигуру за руку или за ногу, но эфемерная грация растворялась в его когтях, становилась стихией, совершенно неуловимой. Повелитель зла изучал этот момент уже более серьезно, докапываясь до неожиданной сути. В лабиринте каменного духа, некогда ранее, авангардист уже успел властно схватиться за эту духовную плоть во взаимном увлечении, что он воспринял с жадным успехом. Бас мог бы раздробить камень, заразить тьмой воду, сгубить природу, но ветер хоть и подвергался влиянию тьмы, так или иначе развеивался, затихая и возникая вновь со своей природной чистотой и легкостью, неуловимостью. И фантазия Баса Бремени, превращалась в бесконечную игру, где он лишь на секунду ощущал как цепко и крепко схватился за духовную плоть, которая рассеивалась на глазах, возникая вновь с новыми потоками воздуха, которые будто в игривый ответ дули ему то в лицо, то в затылок, время от времени повторяя ураганные завихрения, из-за которых ему приходилось заново оценивать свое смутное местоположение, относительно цели. Для Повелителя зла, который способен считывать мыслительный процесс, этот акт испытаний являлся лучшим наглядным примером результатов его злодейской идеи. Воплощение виденья Леди. Галлюциногенные поганки, тронутые тьмой, стали одним из ингредиентов блюда. Супруге не нужны никакие галлюциногены, чтобы воплощать подобные картины, а вот приспешникам это трудно вообразить. Но сейчас... Вот оно, зрелище. Узоры галлюцинаций, у каждого приспешника, вырисовывались свои, а малая дозировка ограничивала степень их интенсивности. В обеденном зале воцарялся какой-то детский сад из слегка умалишенных, но кто-то лишь разгорячался, уплетая блюдо с жадностью, желая достичь большего эффекта как из любопытства, так и исследовательского рвения. - Дьявол, какие узоры! - воскликнул Изготовитель, вырисовывая пальцем в воздухе формы и завитки - Гениальная идея! - с придыханием ахнул он, бормоча под нос, что это нужно запечатлеть в памяти и не забыть. В разуме кутюрье, раскидывались бесконечные полотна разноцветных тканей, на каждой из которых воцарялись целые пейзажи, эфемерно сменяющие однотонность в градиент рассвета и заката, дополняясь узорами, красками, картинами, которые оседали на поверхности будто исключительные заготовки, он лишь подбирал материал и украшения, воображая технику нанесения, уже предвкушая формы! Он судорожно сравнивал эту галлюцинацию с одним из своих снов, где Леди, голосом Лорда Вейгара, потребовала с него вызывающий черный сексуальный наряд, что послужило ему вдохновением для ее платья, которое он намедни повесил в ее гардероб. Но его внимание резко возвращалось к этому шедевральному пиршеству идей! Трикси не закрывала рта, пялясь в пространство перед собой, лишь изредка тихо вздыхая от удивления. Она видела перед собой узоры в самих зеркалах, которые оставались в ее зеркальном зале. И тут же со скрипом в голосе, срывалась с места, почти пьяно нащупывая абсолютно любое отражение в обеденном зале, устремляя взгляд на стеклянную перегородку, отделяющую кухню одним лишь окошком. Она смотрела в свое отражение, стараясь игнорировать прозрачность стекла. Отражение искажалось настолько, что она начинала видеть странные фигуры прямо за своей спиной, юные и хихикающие, тут-же оборачиваясь, но видела лишь витиеватые очертания приспешников в отдалении. - Какие причудливые видения... - пробормотала она с ноткой цинизма, вновь вглядываясь в отражение. Но фигуры за ее спиной, в этом отражении, удивленно уставились на нее. И рассмеялись. Звонкое и эфемерное эхо их смеха разнеслось по ее слуху, внушая легкий испуг. Фигуры превратились в нее саму, как в ее зеркалах, и стали корчить рожи. Точно также, как они обычно делают... Смех она слышит, а вот речь кажется слишком мутной, хотя их губы двигаются, они точно говорят... И в один момент, отражение будто поглощает ее внимание. Грани реальности размываются, становясь причудливой правдой. Она стоит перед этими странными фигурами в совершенно странной зазеркальной области. И появились голоса. - Прозрела? - прорезался один из их голосов. - Трикси, изощренная и непревзойденная, единственная в своем роде. - Заклинательница зеркал! - Те-е-омная колдунья. - слегка дурашливо протянула одна из сущностей. - Мы договорились называть ее старшей сестрой! - брякнула еще одна. - Да какая сестра? - развел руки один из них - Чем не хозяйка. - Подруга. - скрестил кто-то из них руки на груди. Трикси наблюдала за этой странностью, боясь пошевелиться, пока эти безликие облики повышали градус своих диалогов до бурного гула. Фигуры были нечеткими, напоминающие духовную структуру. Ее взгляд сместился к полу, к стенам, к зеркальным отражениям, в которых эти фигуры принимали очертания ее самой, со всеми ее жестами, характером движений и мимики. И до нее постепенно доходило - это ее зеркала. Эта мысль, вызывала мурашки по телу. Она всегда относилась к зеркалам, как к своей способности, к части своего Я. Ее разум пытался структурировать происходящее, искал взаимосвязи, объяснения. И будто в ответ на эти поиски, она наблюдала в меняющихся отражениях сцену, которую когда-то увидела Леди. Историю о очищении проклятых духов, что были подхвачены магическими ветрами бандлы, оказавшиеся в зеркалах и связанные магией с ней самой, с Трикси. Заклинательница зеркал взвизгнула, как от испуга, так и от восторга, тут же срываясь с места и возжелавшая оказаться в своем зеркальном зале. Но врезалась в дверной косяк. Повелитель зла прижал латную перчатку ко рту и прыснул от смеха, с трудом сдерживаясь и щуря изогнутые глаза. Тенор Ужаса, хватал ртом воздух. Ему казалось, будто он буквально пробует ноты на вкус, судорожно поднося ладони и пальцы ко рту. Ноты которые не слышит слух, но они существуют. В затуманенном пространстве, что начинало пахнуть как шумное закулисье. Лакированные инструменты, их натянутые струны, которые звучат даже находясь в абсолютном покое. Клавиши без движения, но мыслящие о собственном звуке. Воздух, стоящий в духовых инструментах, готовый к движению от малейшего колебания, любого постороннего движения, с памятью о скольжении потоков и прикосновений пальцев для контроля звучания. Затихшие вибрации в барабанах, навсегда запечатанные в них, возрождающиеся от воли исполнителя, возвещающие о своей решимости. Тишина, которая таковой не является. Тишина, что наполняется звуком от одной крохотной мысли... Шерсть менестреля покрывается мурашками, он хлопает глазами, желая исполнить несуществующий звук. Он пытается взять настолько высокую ноту, ощущая как тонко напрягаются его голосовые связки, и пусть слух его не слышит ничего, но перед глазами все... рябит. Будто эта галлюцинация предоставляет факт существования звука без звука! Невидимые колебания! Тенор Ужаса взволнованно давится, попеременно воздыхая от волнения, начиная теряться в желаниях: как-то запечатлеть звук, сочинить о нем строчки, где-то как-то использовать! И пространство перемешивается в хаотичную какофонию, превращаясь в извращенное музыкальное искусство, от чего Тенор скуля прохрипел от нового накатывающего восторга! Кажется даже боль в паху имеет свои ноты! Аколит был лишен возможности насладиться столь материальным угощением, пока Повелитель зла не подал голос, обращаясь к нему. - Просто вылей на лампу, - постучал он пальцем латной перчатки по своему виску - Кто знает, может тебе повезет? - с дружелюбной усмешкой изрек он. Аколит счел это глупой идеей... по началу. Пачкать лампу пищевыми расходниками? С другой стороны, раз Владыка предлагает... Приспешник с абсолютной суровостью навернул миску лапши себе на голову, на стекло лампы, вооружаясь абсурдной решимостью. Ингредиенты безобразно распластались по стеклу, падая на пол, бульон стекал на плечи и грудь, но упорство Аколита не исчезало. Стеклянная поверхность нагрелась, испаряя часть блюда, но в тоже время... Желтые глаза приспешника сначала искривились в недоверчивом отвращении, считая зрительные изменения причиной грязи на лампе, однако эта "грязь" принималась двигаться... Плыть? Дрейфовать? Его глаза неторопливо двигались, оценивая видоизменяющееся пространство. И перед ним... нет, вокруг него, вырисовывалась огромная шахматная доска с фигурами, столь напоминающими ему обитателей замка. Его взгляд зацепился за фигуру Лорда Вейгара, на которого он смотрел перед тем, как навернуть на себя миску с лапшой. И он рванул к ней, с ноткой паники, стремясь поставить фигуру на положенное место! Владыка не должен там стоять, ведь это уязвимое положение для действий врага! Но его лампа встретила некое препятствие, с мягким стуком стали о стекло. И тело уже не двигалось вперед, словно его остановили. - Двигай фигурами не сходя с места. - послышался ему голос Лорда Вейгара прямо перед ним. И Аколит, единожды моргнув, колко напыжился, рыская глазами вокруг. К его удивлению, шахматная доска и фигуры на ней, совершенно непонятным образом выстраивались в старт своей игры, своей новой партии, а черно-белые квадраты под ногами перетасовались, вставая на свои места под иным углом, странным и изогнутым, но позволяющем видеть всю доску сразу! И для приспешника началась не просто игра... Каждый ход шахматных фигур, это скольжение или постановка на новую клетку, вспыхивала в его глазах мутноватой картинкой воображаемых действий. Наступление, отступление, атака, убийства, победы и поражения, тактические маневры! И все обрисовывалось как абстрактное поле битвы, где то тут, то там, творились свои баталии, но являлись частью целой картины.

***

Она лежала с Вейгаром в постели. Его густая тьма крепко спала. В тихих мягких огнях пламени свеч, все обрамлялось ласковым полумраком. Это одна из многочисленных комнат Белой чайной. Единственное, что сегодня случилось - зачатки тьмы будто звери откровенно насрали на пол. Ей нужно всё вымыть, но без увеличения света, этого толком не сделать, а она уже успела вляпаться... Трикси, шагнувшая в этот эпицентр корней тьмы по зову Леди, одалживает у нее кристалл и в прямом смысле вызывает помощника для грязного дела, сразу же возвращая кристалл и удаляясь. Теперь в комнате стало чуть светлее, но только из-за света в коридоре, где теперь какой-то танцующий дух, будто пестрая рыбка в аквариуме, крутился в уборке. Самка сидит с духом камня, укрываясь в темноте, глядя на спящего Вейгара напротив них. - Я почувствовала как у окружающих зарождаются шутки и сарказм в голове. Буквально вот эти щекотливые импульсы разума... И это просто потрясающе! - тихо делилась она с ним. В коридоре уборка подошла к концу, а сам уборщик, внезапно хватается за шею от неведомого удушья, быстро теряя волю к жизни. - Кажется, кто-то скоро отбросит коньки. - с небрежно холодной усмешкой констатировал дух. - Не жалко. Пойдёт на прокорм. - небрежно отмахнулась Леди. Вейгар внезапно очнулся, резко сев на месте своего отдыха. И обратил внимание на труп в коридоре, который просто упал на пол, без признаков жизни. Рыбка попалась в его сети... Но он лишь сонно потёр глаза. - Ай-яй-яй, - с мягкой и мрачной улыбкой покачала головой Самка - Вот бывает же такое. - ласково и саркастично пролепетала она. И супруг хихикнул, тихо, но его смешок прокатился эхом по её глубинам. Он сполз с кровати и направился к телу в коридоре, но из дальнего угла темной комнаты вылезла другая тьма, более эфемерная и неподвластная. И тоже хихикнула, но чуть более жутко. - Можно мне на горшок? - жутковато пропищало создание. - Конечно. - сладко и одобрительно протянула Самка - Садись солнышко. Силуэт маленькой тьмы пристроился на детский горшок, который она сама вытащила цепкой хваткой из-под кровати и устроилась на нем, с прорезающейся улыбкой на лице черноты. - Готовься... - шепнула Леди духу на ухо. Дух камня напрягся, слегка наклонившись вперед. И в неожиданно кульминационный момент, лицо духа, как и всё чему не повезло, внезапно было обдристано под скверный звуковой аккомпанемент, разразившийся по комнате. В то время как Леди, вместо того чтобы сосредоточенно вглядываться для некой готовности, была готова к этому иначе... она вжалась лицом в спину духа и прижала уши ладонями к голове, стараясь укрыться от этого скверного обстрела. Тьма, в самый момент гадости, расхихикалась и растворилась в темноте, становясь частью всего вокруг. Обосранный дух камня и слегка замаравшаяся Леди сидели в секундах молчания. Вейгар был абсолютно чист, его это не коснулось, но он смотрел на происходящее своими желтыми глазами из светлого коридора. - Могли бы... - заговорил дух, стараясь игнорировать несусветный слой отходов на лице - Предупредить иначе? - Грязь она и есть грязь, не так ли? - иронично пошутила она украдкой, разводя ладонями в стороны. Выйдя в светлый коридор, покой тьмы слегка отпускал, и перед Самкой лежал уже не просто смутный силуэт, а духовный зверь-рыба. Вейгаром было решено сберечь существо, однако было уже поздно. Белая чайная оперативно поглощала теоретическую пищу, так что при попытке извлечь духовного зверя из чертогов, на руках у Самки оказался лишь труп, годящийся в употребление. Это внушало ей легкое чувство печали, соболезнования и траура. Но теперь - это еда.

***

На кухне, Леди с тягучей сонливостью и мягкой улыбкой на лице, разделывала красивую красную рыбку, извлекая из нее странные на вид кости. Свежее филе она солила с щепоткой сахара, большего и не хотелось. - Жарить или варить? - послышался за ее спиной голос Праэдор. - Ни то, ни другое. - мягко ответила ей мама. Повисла недолгая пауза и любопытная мордочка дочери подалась вперед, рассматривая процесс. - ... Потому что косточки испортятся? Разварятся? - слегка рассеянно предположила она. - И это тоже. Но я их извлекаю. - мягко поясняла мама - Видишь какие они необычные? Самка поправила пальцем уложенные длинные косточки, которые были похожи скорее на иглы дикобраза, нежели рыбьи кости. Хаотично полосатые. Праэдор с любопытством разглядывала их, но не понимала почему они такие. - Духовная рыба, как и духовные звери, лишь изредка выбираются в материальный мир. Словить такую, весомая удача. Одна из тех рыбок, что полезнее сырой, съедобна. Надо только разделать и сделать ее чуточку вкуснее. - А косточки? - все же поинтересовалась Праэдор, уже предвкушая рыбку и наблюдая за тем, как мама заворачивает кусочки в пергамент - И почему в бумагу? - Косточки ценный материал. Как и любые другие кости духовных зверей. А в бумагу, чтобы рыбка пропиталась. Надо немного подождать. Праэдор сглотнула слюну и Самка прекрасно понимала это предвкушение. Она сама с радостью заглотит это угощение, но хочет дополнить духовную рыбу рисом, как тогда, в день застолья и сдружения с кутюрье. Тем более, что после Ионии, в их распоряжении появился особенный душистый рис, более тонкие зернышки, благоухающие жасмином. - Попьешь кисель? Папа сказал, что он полезен. - поднесла Праэдор ей стакан с густой жидкостью цвета вишни, пахнущей ягодами. - О-о, - мягко протянула Самка - Это хорошо... - пространно протянула она.