Крепкий рассудок 2/3 "Интрига радиопомех"

... Леди, в своей светлой опочивальне, довольствовалась очередной историей. Сказка, как троица гомункулов, чрезвычайно очарованная смертными людьми, стремилась изучить их во всех доступных аспектах. А когда им подвернулись грабители, распространяющие вред в угоду прибыли, по приказу своей Владычицы избавились от неугодных паразитов, но были вольны распорядиться их останками. Они содрали с них кожу и были счастливы как изучить тела, так и предаться радости, ощущая себя ближе к человеку, одевая кожу как одежду. Но мораль была такова "Как бы сильно они не старались, им никогда не стать смертными людьми" Вся мрачность истории была пронизана комичностью их диалогов и реакций. Этот почти детский восторг и неподдельная радость. Избавление мира от плохих людей через жестокость и беспощадность, покрытой юмором. Самка смеялась в голос, не в силах сопротивляться абсурду. Она действительно не ощущала никакого ужаса от этой истории, даже посчитав гомункулов "милыми" и "смешными", пусть их воплощение в мультяшной демонстрации кристалла и выглядело как бодрые трупные ободранцы с острыми зубами и жуткими глазами. Всё перекрывало их жизнелюбие и почти детский восторг. Как и "удивительные" для них открытия в духе "наркотики - это плохо". То что кажется очевидным, на деле, для кого-то, настоящее открытие. Она столько смеялась, что становилось уже не по себе. Она смеётся, живот трясётся, становится немного стыдно, что голосила во весь опор от забавы, но так же и уставала от переизбытка эмоций. - Если чувствуешь себя не очень хорошо, то предлагаю отдохнуть. - внезапно заговорил миньон голосом Вейгара, с какой-то искажённой ноткой трогательной обеспокоенности. И Самка так и делала. Она улеглась на бок, сытая на впечатления. А устроившись поудобнее, со стороны миньона послышалось "ты сегодня такая красивая..." Это прозвучало непривычно. С обожанием. С любовью... И с укором. Будто он делает комплимент и обвиняет одновременно. Она чувствовала, как его взгляд трепетно и взволнованно любуется ею, сидя совсем рядом. Его ладонь податливо ходила ходуном по возбужденной плоти, насыщаясь лишь мирным зрелищем. Но можно было услышать его тихое "ах" Это было его желанием, воображением, не успевшим достигнуть кульминации... "Излиться в пасточку, видеть лицо... Может, на лицо? Нет-нет! Не хочу пачкать! Но может, стечёт по губам..." разыгрывались волнительные мысли Вейгара. Сонно улавливая это плавящее возбуждение обращенное к ней, Самка лениво приподнялась на локте, поднимая голову и просто раскрывая рот, чуть высовывая язык. Это была безукоризненная демонстрации готовности воплотить его желание, с какой-то сладостью в моменте. Томной и волнительной. Вейгар взволнованно поперхнулся воздухом и тут же повернулся телом к этому зрелищу, будто заряженная пушка готовая с запалом и искрами выстрелить горячим огнём. В его мысли скользнуло ещё одно возмущённое негодование, что лицо супруги он категорически не хочет пачкать, и почти сквозь зубы с пылкостью коротко выдохнул от напряжения, ведь неожиданное зрелище и готовность казались просто сногсшибательными... Её открытый рот забрызгало горячими струйками с таким необычным напором, что экстракт чуть разбрызгивался по всему рту... и начинал стекать по тому кончику языка, который она держала чуть высунутым. Вейгар был страстно раздражён и взбудоражен одновременно! Это было безусловно возбуждающе и красиво, но что-то в этом жесте будто обижало его... Будто он хотел пробить её оборону и залить ей всё в горло. Но он вздохнул с облегчением, заряды кончились... И её язык, в этой открытой пасточке, выдал влажную, липкую, сладкую кульминацию - движение. Супруга будто позволила себе искупаться в соках, окатывая язык со всех сторон, будто покрывала его глазурью. Он изогнулся, будто вынырнул из этого небольшого бассейна вверх, и плавным изгибом улёгся обратно. Вейгар взволнованно и коротко простонал, тут же отворачиваясь от этого зрелища! Он упал на кровать, к ней спиной. И чуть скучковался, будто прятал от неё свою реакцию. Слабость, томная и смущающая, согретая этой любовью была мучительно приятной. До стыда хорошо. А Самка сладко засыпала обратно, не беспокоясь о постыдной липкости и влажности на лице. Только облизывалась... Проснулась она неожиданно. Вейгар решительно запрыгнул на её спину, чуть неуклюже скатываясь вбок, ведь супруга уже не могла лежать на животе. Но его это не смутило. "Пришло время покаяться!" с тихой злодейской сладостью пролепетал он, и щекотливо расчертил пальцами по её плечам, вдоль лопаток. И попытался ущипнуть её! Его действия были ей не очень понятны, потому что он будто искал у неё крылья. У Самки их, естественно, не было, так что он просто стянул шкурку пальцами и ущипнул. Супруга тихонько пошипела и по-ойкала, терпя шутливые нападки любимого зла. И Вейгар захихикал. Его настрой менялся, будто раскрывая его истинные намерения - крохотная пробуждающая месть за неожиданно услужливый разврат, превращающаяся в безобидную забаву из любви к ней. Он принимался прощупывать и расчёсывать её спинку, будто искал какие-то огрехи или рисовал неведомые рисунки. Лапы супруги вытянулись по струнке в подобии потягивания. Где-то почесалось очень-очень хорошо, от чего она обомлела в улыбке. Вейгар продолжал изучать спину супруги, будто что-то подковыривал, почёсывал... Он любовался пятнышками на спине супруги, и, в то же время, действительно любопытствовал в каком состоянии сейчас находилась кремовая шкурка. Это было всё то же созвездие Феникса, просто прежде он не интересовался столь досконально потыкать этот причудливый окрас. Супруга лежала с мягкой улыбкой, на деле мирно радуясь этому миротворческому интересу. Это было так обыденно, миролюбиво, немного забавно. Просто. И Вейгар приобнял это кремовое поприще звёзд, замирая в нежном моменте. Никаких следов урона в её пасточке он не обнаружил, тихо исследуя её рот, пока она спит. Исключительная удача! Изначально он хотел пошутить. Заставить её покаяться за то, что она так сладостно смутила его прежде. Ведь по сути, она действительно сделала так как сделала, а потом просто бессовестно уснула, ни сколь не стесняясь... Проснулась, увидела чем он занят, соблазнила его на этот влажный запал. Сущая ловушка для влюблённого супруга в момент слабости! А в добавок ко всему, чем-то её так сегодня увлекала собственная грудь... Он пощипал её, но в ответ услышал только милые "ой-ой". Никаких возмущений или конфликтов, и потому это было так очаровательно! Она снова провела сегодня весь день в комнате, как он и наказал ей. Это было еще одной причиной, по которой Вейгар так сердечно радовался форме послушания, хоть ему и казалось, что супруга того и гляди улизнёт по первому желанию. За всё время, что они провели вместе, он привык ожидать от неё разного рода трюков, где она ныряет по замку то туда, то сюда. А потом бесчинствует во снах, в мире духов или на территории лабиринта. Но всё чаще его любимое сокровище прочно избирает собственные покои под надзором миньонов. Чудачества отпадают под грузом ответственности за растущее потомство и приоритет личных интересов, которые меняются на более сдержанные и благоприятные. И что самое прекрасное - она остаётся в своём уме. Да, ей что-то снится, но всё это либо отчётливые чужие события, в которые она толком не лезет, а просто пассивно наблюдает, не растрачивая силы. Либо краткие, ёмкие отголоски будущего или прошлого. Поэтому Вейгар и желает поощрять подобный подход супруги. Очень хочет.

***

Им снился сон... Они разводили маленький костёр в ночной тишине сада. Он держит в руках шоколадный торт, и в этой застывшей глазури тонут спички. - Не свечки, но попробуем поджечь? - с маленькой шалостью предложил Вейгар. Супруга поддержала его предложение тихой заговорщицкой улыбкой, подсаживаясь к нему поближе. Они увлеченно, пусть и неловко развлекались. Какие-то спички загорались, какие-то тухли, а внешний вид торта почти не менялся, только глазурь местами немного подтаяла. Третья спичка была задута в её пальцах. Задумка забавная, но особого успеха не имела. Слишком много спичек покрыты глазурью и их не поджечь. Они любовались костром. Он был маленький, тлеющий, и развели они его на круглой решётке, чтобы можно было как-то контролировать пламя. Но вот, он погас. Попытка раздуть его обратно не увенчалась успехом у Самки, так что она собирается убрать решётку за ненадобностью. Но опешила. Решётка была выполнена узорным образом - око. Око предвиденья, вот только не её. Самка ощущала, как это было чужеродным элементом, ведь вид глаза абсолютно не подходили ни её стилю, ни её предпочтениям. Даже немного мерзковато... И она отбрасывает решётку в кусты, к стене. Подальше от её глаз. Вейгар расслаблялся, сидя в кресле. Кажется его разморило в самом сне до бессознательного отдыха. Теперь, вместо тёмного сада вокруг них, из сонной неги возникал бассейн. Прямо вокруг Вейгара, будто его перемена состояния влекла за собой иллюзорные изменения. И супруга взяла в руки круглое зеркало. Это её личный предмет. Она метнула его в воду, неподалёку от супруга и мысленно перекликнулась с чем-то внутренним, почти молитвенно сложив ладони и возжелав "всего нам наилучшего". Одновременно с этим, она из трепетной бережливости, будто осознанно избегала заглядывать в будущее самого Вейгара. Чтобы не тревожить никаких бед тёмной магии.       Они спасают котят. Вот она снимает одного котёнка с балкона и просит не выпускать его, ведь когда-то он чуть не упал. Теперь эта некогда маленькая и красивая скотинюка вымахала под два метра пушистой царской роскоши в тёмных тонах, не то с полосками, не то с пятнышками, а может всё вместе. Вот второй, зацепился ошейником за колючую изгородь. Он натягивает шнурок на своей шее, пугая Самку вероятностью удавиться на месте. Вейгар пытается остановить эти необдуманные рвения, но отцовский голос не успокаивает дитя. Но успокаивает мамин. - Тише-тише, солнышко, подожди... Она приседает рядом, укладывая ладонь на загривок, и котёнок послушно подступается к матери, ослабляя натяжение. Ей удаётся снять пару проволочных петель, но третья не поддаётся, пока Вейгар не подступается с плоскогубцами. Одним деликатным и выверенным движением он перекусывает проволоку. Самка нервничала, глядя на это, но всё-таки работа Вейгара была просто безупречна. Был только один минус... Эта проволока являлась ограждением, которое защищает потомков от безрассудного побега, где их могут поджидать реальные опасности. - Надо заделать. - с тревогой в голосе напоминает она Вейгару.       Но сделав пару шагов, с ноткой страха оглядывается. Третий потомок весело скачет прямо по металлической сетке, избирая для себя игры над пропастью, ни сколь не беспокоясь что это может быть крайне опасно. - А ну-ка, немедленно ко мне! - в приказном тоне материнской заботы потребовала она, указывая пальцем себе под ноги. И подхватила малыша, который только с послушным любопытством запрыгал в её сторону. Она заботливо обхватила его у себя на руках и принялась отчитывать. - Не смей так рисковать, это опасно. - с мягкой строгостью качала она пальцем перед маленьким носиком - Если ты упадёшь, будет очень больно и мама будет плакать. А в ответ ей было только детское, изучающее смирение. Они вновь оказываются у бассейна. Вейгар наблюдает за тремя малышами, которые пытаются выплыть из воды. Один уже вылез. - Надо срочно его вытащить! - воскликнул он, но побежал за чем-то, что поможет ему выудить малыша со дна. Он не плавает, а бродит по дну, хоть и пытается вынырнуть. Но Самка дала ему немного времени... Малыш по крупнее плавает и пытается помочь тому что поменьше. Лапы цепляются за берег, но взгляд сверяется с собратом на дне. Он не просто не сможет выпрыгнуть здесь на берег, но и подняться со дна пока не способен. И более крупный, осознав свою собственную неудачу в попытке выбраться самостоятельно, поплыл в другую сторону, туда где ступеньки. Самка бдительно следила и высчитывала, ощущала и взвешивала, на сколько малышу хватает сил и воздуха... Вот, он бредёт по дну, внимательно следя за сестрой или братом, который плывет перебирая лапками. И принимается отталкиваться сам, берёт пример. Один раз. Второй. И на третий выныривает. Вдыхает. Самка ощущает как триумф за его успех, так и страх. Напряжение и тревога. Она идёт вброд, наблюдая за тем, как ступеньки становятся для него очередным испытанием. Он слишком маленький, чтобы забраться на них, а вот малыш по крупнее с успехом выбирается из воды. Её руки поднимают со дна тёмного кроху и усаживают на берег, пока Вейгар кутает того в полотенце. Как вдруг замечает на себе пристальный взгляд третьих маленьких глаз. Маленький, светленький, напуганный, но терпеливый. - Иди сюда! - тихо воскликнула она шёпотом, подбадривая перепуганного котёнка. Она выставляет ладони ему навстречу и он одним решительным толчком достигает материнской безопасности. В его движениях дрожащий, сковывающий испуг, который он мужественно перебарывает только ради того, чтобы крепко ухватиться. И она понимает... Он висел тут давно, терпеливо и тихо ожидая помощи. Выбрал для себя самую безопасную тактику, зацепился за край слива лапкой, поддерживая себя на поверхности воды. Это было шокирующе продуманно и сметливо с его стороны, и искренне поражало её. Но маленькие светлые лапки цепко взбираются прямо на её голову, на возвышенность, самую безопасную точку, подальше от воды. И слезать он, пока что, совершенно не намерен. Самка в стрессе, сидит переживает, упираясь локтями в стол. - У вас просто талант к спасению! - внезапно прозвучал звонкий голос пикси, которую Вейгар позвал на помощь. Это была Марис. Но Леди просто колотит от страха, она лишь обернулась показать это на своём лице, признавая своё искреннее переживание. Да, может она и справилась, но за детей чудовищно переживает. Просто старается как защитить их, так и взрастить в них силы к жизни. - У вас всё прекрасно получается! - подскакивала к ней пикси, стремясь ободрить этот жуткий упадок. Она и сама принималась трепетно переживать за то, что Леди это перепало с такой тяжестью. Но может только сочувствовать и пытаться успокоить. Однако Вейгар с гордостью улыбается, слегка щуря жёлтые глаза. Ведь главное, что все целы и невредимы. Самка же утыкается взглядом в стол. Теперь она водит коготком по маленькому предмету, старательно вырисовывая один и тот же узор. Это был кулон, наполненный жидкостью, но от прикосновения он оставлял чернильный след, который исчезал на глазах за несколько секунд, приходя в исходное состояние. Она рисовала оконную арку, как водится в башнях замка Болхейм, но коготь постоянно рисовал её криво. Марис вывела Леди из сна своей тропой, желая оказать ей свою поддержку. Но оказавшись в семейных покоях духовного слоя просто опустилась в кровать и молча осела в кровати, будто выдохнула после тяжёлого рабочего дня. Самка чувствует, что кутюрье скоро придёт, но пока что она смотрит в угол потолка. Там стоит что-то странное... - Это всегда тут стояло? - с подозрением поинтересовалась Леди у Марис. Но пикси пожимала плечами, не придавая этому особого значения. Это был какой-то наблюдательный агрегат размером с цветочный горшок. Их было два, как и полочки, и выглядели они идентичными копиями друг друга. Он также был связан со звуковыми манипуляциями. Либо записывал, либо мог транслировать, но это всё что Самка могла понять лишь глядя и щупая. Кажется сейчас он не был активен. Как бы Самка его не крутила в руках, её мысли норовили поставить себя на его место... Настырное, упорное, неумолимое желание устроиться на этой маленькой полочке и следить! Будто именно для этого оно тут и стояло. Вот только она не может это сейчас сделать, потому что это не её роль, а лишь отголосок чьих-то намерений. Второй подобный предмет не вызывал у неё подозрений. Вдруг, будто из маленькой корзинки подле кровати, выполз маленький щеночек. Светлый и красивый. Местами его мех был кудряв и мил, чем-то напоминая блестящее пшено по цвету, как и волосы кутюрье. Недавно рождённое дитя пикси и йордла. Они назвали её Мейлис. - Присаживайтесь. - прозвучал мирный, чуть улыбчивый голос Изготовителя, который спокойно прошёл по комнате к дверям своих покоев. Внимание Самки было поглощено малышкой, которая смотрела на неё ошарашенным любопытством. И начиналось сущее безобразие... Малышка сорвалась с места к лапе высокой кремовой Леди, принимаясь присасываться к ее шкурке, смачно причмокивая будто сосала мамину титьку. Самка в юркой и тихой панике заскакала прочь эфемерными прыжками, но всякий раз, как она садится отдохнуть или просто встаёт на месте, малышка срывалась к ней в погоне, предвкушая некое вкусное угощение! - Подождите, - степенным и рассудительным голосом заговорил кутюрье со стороны дверей - Присядьте и дайте ей пристроиться. Посмотрим что из этого выйдет... Изготовитель стоял в дверях, задумчиво потирая подбородок. И вот она села по просьбе кутюрье, как к ней тут же подлетело это маленькое создание, счастливо заваливаясь на бочок и с аппетитным причмокиванием присасываясь к её густому меху на бедре, принимаясь мять когтистыми лапками кремовую шкуру, растопыривая и сжимая пальчики. Изготовитель что-то лепетал, будто замирал на месте, изучая происходящую умилительную картину, будто с кем-то тихо делился впечатлениями. Но Самке было не до этого... - Боже, пожалуйста, будь поосторожней... - тихо почти пищала Леди, опасаясь маленьких когтей, которые выглядели чрезвычайно острыми и крючковатыми. Никогда так отчетливо она не ощущала, что столь махонькие когти могут даже случайно зацепиться за её шкуру и просто из неловкости болезненно покарябать. Маленькие глазки с детским осведомлением будто взвешивали просьбу, и лапки утихали в своём ласковом неистовстве. Но внутренняя природа Леди будто не позволяла этому затянуться! Она пыталась прятаться от малышки Мейлис на полках, на шкафах, перемещаясь по комнате прыжками, но как только она её находила взглядом детских глаз, то тут же срывалась с места и скакала к ней! Носилась как угорелая, хотя казалось, что буквально вчера еще не умела ходить! И вдруг, Мейлис остановилась на месте. Светлая шёрстка пропала, осталась плоть и тонкая кожа, которая смещается по телу, будто по всему её корпусу, от чего глаза его залипают без обзора, а порой и вовсе пропадают в глазницах. Мешает бегать. Для Самки это ужасное зрелище, вызывающее новое беспокойство взамен старого. Но она чувствует, как щенок всегда находит способ вернуть шкурку в правильное положение. Стоит на месте до тех пор, пока не поправит её как следует, будто неудобную одёжку. Кажется, для Мейлис это совсем не беда, а лишь временное неудобство... Быть может смешанная природа йордла и пикси позволяет ребёнку манипулировать собственной плотью или обликом, ведь никакого урона от неё не исходит. Даже страха нету. Только детское непонимание "Почему?" И малышка только чуть весело посмеивается, считая это какой-то игрой. Кутюрье слегка поцыкал, водружая свою дочь на руки и укладывая на шёлковые простыни, пока Марис ошарашенно пялилась на происходящее перед её глазами. Пальцы пикси нежными щипками оценивали подвижность плоти и та будто что-то для себя понимала. - Неподходящее питание, - посетовал кутюрье, отрицательно покачав головой - Будем отучать. Но кажется из последствий мы наблюдаем лишь лёгкую форму безумия... Это позволяло Самке выдохнуть с облегчением и переключиться вниманием на Изготовителя и Марис в целом, вновь обретая серьезность. Их аура была типичной супружеской. Они изрядно друг к другу притёрлись, практически не имея огрехов. Кроме некоторых мелочей... - Она просто одрябла и немного заплыла жиром. - небрежно всплеснул пальцами Изготовитель, добродушно бросаясь колкостью в сторону спутницы. Марис, которая лежала в кровати за его спиной, неуютно поёжилась и тихо усмехнулась, будто утомилась от последних впечатлений. Её задевали его слова, но она ничего не комментировала. А сам кутюрье не стремился её обидеть. Это было просто его типичной колкостью без намерений взаправду как-то оскорбить. Вот только в глазах Самки они оба выглядели потрёпанными, слегка неопрятными и дряблыми. Измученные, почти постаревшими на десяток лет, но счастливые. Мейлис крепко уснула подле своей матери, сладко пыхтя после несвойственной подпитки и поправки собственной шкурки. Утомилась. И Самка кинула в кутюрье ту коробку! На моменте возмущения и негодования, что приспешник будто не замечает за собой своей срамоты, но смеет указывать на огрехи той, что вынашивала его ребёнка! Вот только безупречная шевелюра ловко качнулась в сторону и деревянная штучка отскочила от стены, попадая Марис в голову. - Ай! - схватилась пикси руками за затылок, выпучив глаза на секунду. - Прости пожалуйста! - с импульсом совести испугалась Леди, приложив пальцы к своему рту - Я целилась ему в голову! - Да ничего... - добродушно заулыбалась Марис, иронично потирая ушиб и слегка наклоняясь из-за плеча спутника. Кутюрье лишь усмехнулся, оставаясь совершенно невозмутимым. И Самке так хотелось кинуть ту вторую коробку... но она воздержалась, раз уж первая попытка потерпела фиаско. Возникала странная, слегка напряжённая пауза. Марис хоть и молчала, но в мыслях её начинала раскатываться какая-то тирада, будто жалобный доклад. И она решила кинуть немного другой камень в его огород... - А сам-то ты что? - слегка провокационно съязвила Леди. - Я в полном расцвете сил и как всегда безупречен! - с гордостью заявил кутюрье, вальяжно жестикулируя, выказывая свой нарциссизм в высшей степени. - А вот она так не считает. - будто подковыривала тему собственным когтём Леди, слегка прищурив глаза. - У неё ко мне нет никаких претензий. - с самоуверенностью заявил он. - Нет есть. - возразила Леди. Но вместо того, чтобы озвучить её, она подступилась к ним двоим и выудила из кристалла Марис какую-то будто недописанную строчку. Недодуманную вслух мысль. Изготовитель с опаской привстал с кровати, отступая от Леди на несколько шагов. Буквы легли прямо на покрывало. "Он даже не замечает за собой, как сам превратился в потрёпанного..." А Леди, своим когтём, дописывает предложение за Марис. Быстрым, раскидистым, разношёрстным почерком. "... заплывшего салом мудилу" Про мудилу она хотела добавить от себя, если быть честной. Но кажется ей это просто не удалось. Разум слегка покосился, ведь любая писанина от лица Самки, корёжила её. И Леди отступила на другой конец кровати, присаживаясь на край. Её голова претерпевала что-то вроде помутнений из радиоволн, заставляющих её обронить некоторые фрагменты ближайших секунд. Она переносила это тихо и стойко. Изготовитель подступился к кровати, заглядывая на текст. И с веселым возмущением издал восклицающий смешок. - Этого просто не может быть! - улыбчиво отрицал он, деликатно отмахиваясь руками от изложенного смысла, закрывая глаза на происходящее. Но повернулся к своей спутнице, взглянув на неё со спокойной улыбкой. - Правда ведь, дорогуша? - вытянул он ладонь в её сторону. Но Марис лишь промолчала в ответ и придвинулась к Леди, которая статично сидела, преодолевая свои последствия от изложения. Пикси заняла позицию Леди, без слов подтверждая её мнение и будто уважая смелость, с которой она решила чем-то пожертвовать ради отстаивания достоинства Принцессы Кувшинок. Она слегка помрачнела и пригладила ладонь Леди, в попытке помочь сладить с её слегка удручающим состоянием. - Нет-нет-нет-нет. - негромко заторопился голос Повелителя зла, который просто вбежал в комнату и буквально потянул свою супругу прочь из покоев кутюрье и пикси - На сегодня хватит.

***

Самка проснулась в своей светлой комнате и недовольно перевернулась на другой бок, вредно причмокивая от астральных событий. Но почти моментально находила успокоение в Вейгаре. В простом факте его присутствия, будто одно это создавало для неё нерушимую опору. Переживания практически напрочь отпадали, оставляя после себя лишь короткое умозаключение... "Какое суетливое занятие" негромко посетовал Вейгар, с печальным беспокойством. - Простите. - извинилась она, хотя и не была уверена есть ли в том её вина - Это действительно тревожно, но должна признать, что получилось чертовски полезно. - уселась она на кровати и чуть качнула головой, добавляя - Успех в том, что потомки крепнут. К её личной неожиданности, Вейгар, выдержав какую-то паузу надежды, просто подскочил к ней, ведомый какой-то почти отчаянной тревогой и похотливой жаждой. Но она стремительно сменялась чем-то тёмным, мрачным и почти неистовым... Всё показалось Самке... непонятным. - НИЧТОЖЕСТВА! - почти утробным рыком вырвалось из его рта, а сам он накрыл всё вокруг супруги густым пологом тьмы, будто стремился закрыть супругу от всего вокруг. И почему-то высматривал что-то со всех сторон. Он водрузился поверх супруги, избирая для себя позицию защитника, пусть по началу слегка неуклюже в принципе старался встать поустойчивее, учитывая её беременный живот. - Как они смеют, - скрипела злость сквозь его зубы - Грабить, заискивать, определять что-то для себя в моих владениях! И Самка просто укладывалась обратно, спину на матрас, голову на подушку. Совершенно по простому занимая и принимая свою позицию подзащитной. В таком воистину гневном настрое, тьма взаправду творила из Вейгара нечто огромное и зловещее, но пока он стоял и высматривал что-то где-то, его злоба слегка затихала. - Обещаю, - переглянулись на неё его жёлтые глаза, хмурые и серьезные - Наши богатства никуда не денутся. А всё что разграблено, будет возвращено многократно! Самка не до конца улавливала о чем говорит Вейгар, поэтому лично для себя избирала один вопрос, обращенный к нему: "Это же не из-за Мейлис?" Вейгар с каким-то мрачным и мягким снисхождением прикрыл глаза. - Дела замка, их обитателей, чистые намерения о поддержке не подвергаются осуждению. И допускаются. - будто разжевал он ей. - Хорошо... - тихонечко, даже скромно ответила она супругу, и положила ладони на свой живот, слегка пригладив его пальцами. Кто-то удосужился совать свои носы и уши в чужие дела... Ниточки некоторых событий сплетались воедино. ...