Детские победы и поражения

Взгляд Леди перемежался между поприщем лабиринта в музыкальных мотивах, будто та рассекала собственную балладу без слов. Её устраивало размеренное течение мира духов, и она толком ни на что не смотрела. Разве что на глаза попадётся что-то важное или весёлое, что скрасит мгновения еще пуще. Где-то просто гуляют духи, где-то отдыхают, где-то корпят в своей работе. Но у кремовой арены приоритет оживлённости оставался прежним. По мнению Самки, это благоприятно сказывалось на всей остальной территории замка. Апогей безудержного веселья копился в прибыльном поприще фантазий, тогда как во всех остальных уголках, задокументированные жильцы могли заниматься своими делами. И к её удивлению, прямо сейчас, на кремовой арене раскручивалась более беззаботная и приземлённая сценка. Самоцветные юнцы, в том числе дети Марис, просто играли. Но не абы с кем, а с самим Мастером теней. Это привлекало её внимание. Леди обрела более приземлённые очертания и облачалась в своё вязаное изделие, будто в какую-то царскую мантию. Теперь, на её правой стороне красовался "цветущий" карман, который Марис кропотливо создала для Повелительницы. Кстати о Марис, которая тоже была здесь. Пикси корпела у ларька с игрушками, от которых веяло безобидными причудами. Лакомый кусочек для любого детского духа. - Твоё время пришло! - повелительным и воинственным тоном раздался голос Кадуса, который присоединился к творящейся игре вместе с сёстрами. И уши Леди навострили своё внимание на происходящее, отвлекаясь от наблюдений за трудящейся пикси. Она похлопала глазами, пытаясь понять... Зед, мастер ордена Теней, хладнокровный убийца... подыгрывал детям самым нелепым образом. Столь простецких поддавков она просто в жизни не видела, и даже не была уверена что сама способна вот так играть глупышку. Даже его движения были совершенно не похожи на воина беспощадных теней. Он изображал злодея-простака, которого детям предстояло победить - повалить. Мастер теней не подавал виду, но Леди чувствовала как его сковывает волна обжигающей неловкости. Однако было очевидно, это помогало ему отыгрывать для юнцов еще более смешливого дурака, от чего на арене воцарялся веселый гомон маленьких и воинствующих малышей. "Детский сад..." подумалось ей. И её голова слегка закачалась в такт внутренних мелодий, которые только подчёркивали комичную обыденность детских развлечений, чуть приукрашая их. "Скоро и мои так будут ворошить округу" по простому умозаключала она, вновь переключая своё внимание на игрушки и Марис, которая практически не отвлекалась от ответственной задачи. Трогать она их не будет, просто любопытно посмотреть. Она опомнилась от ощутимой перемены в детских забавах, и тут-же метнулась плавными прыжками как ужаленная, увеличивая дистанцию между ею и детишками. Леди примостилась в отдалении, одновременно невесомо и грузно оседая на каменном выступе под тенистым деревом. Слегка задумчиво наблюдала, как Марис вручает детям их призы. Она чувствует, как щекотлива может стать ситуация, приблизься она сейчас к этой толпе. Рискованно. Пусть она и в лабиринте, но ощущает как чья-то маленькая жопка в её беременном животе слегка подпрыгивает или... пританцовывает. Ощущалось это просто мило и забавно. И ощутила на себе взгляд со стороны. Тихий и молчаливый взгляд Мастера теней. Кажется, он просто смотрел. В отличии от Палмы, Самка не стремилась красоваться или щекотать нервы, хотя прекрасно знала, это могла бы быть крайне забавная выходка. Единственное что её, быть может, подводило, так это собственная голова, которая совсем немного покачивалась в такт внутренней музыке, от чего колебались длинные уши. Но лицо её было спокойным и почти задумчивым. Даже этой малости было достаточно, чтобы от стоящего в тени Зеда, топило таящимися за маской эмоциями. Это был вал тихого восхищения и любования. Но в отличии от сна Палмы, Мастер теней скрывался от глаз, а Самка не стремилась задавать банальный вопрос. И Леди сосредотачивалась наблюдая за малышкой Мейлис, которой Марис вручила игрушечную маску, от чего та просияла от радости. Кажется это было именно то, что она хотела. Эта юркая крошка примеряла маску на своё лицо и довольно прихлопывая ту ладошками к лицу, принималась искажать собственную форму. Самка всматривалась внимательнее, с интересом ожидая что же это будет за преображение. Но ничего не происходило. Того безумия с кожей не повторилось. А малышка стремилась весело бегать в своём "новом облике", изображая какие-то забавные звуки неизвестного создания, будто выдумывала что-то на ходу. Однако теперь, внимание Самки буквально прибилось к её собственным потомкам, которые расположились в стороне от основной гурьбы детей. Что-то было не так... Леди шумно фыркнула и уши её встряхнулись, а сама она решительно встала с каменного валуна, принимаясь рассекать пространство по дуге, намеренно огибая столпотворение. И самоцветная гурьба не замечала кремовую фигуру. Палма сидела и тихонько плакала рядом с понурой сестрой, пока Кадус утешал источник слёз. Про себя Самка иронично вздыхала, зная причину. - Проиграла, да? - с тихой мягкостью поинтересовалась Самка у Праэдор. Палма всхлипывала еще пуще, будто это была какая-то лично её трагедия. А Праэдор стиснула кулачки. - Ничего я не проиграла! - завозмущалась она - Как должна была проиграть? Что должно было случиться для этого? Но Самка знала, дочь действительно не проиграла. Она сдалась. И не в битве с комичным злодеем Зедом, а прежде, с драконицей Порцией. - А это что за слёзы? - заботливо поинтересовалась Самка у Палмы, прибирая пальцами прядь её волос с лица. - С ней всё хорошо, но это было страшно переживать! - всхлипнула дочь, резко повернув заплаканное лицо к матери. - Разумеется. - спокойным и мягким тоном подтвердила Самка - Однако выбирать, тяготить ли себя негативным впечатлением или переключиться на что-то хорошее прямо здесь и сейчас, остаётся в ваших силах и вашей волей. Например, - с улыбчивой задумчивостью причмокнула она, взглянув на небо - Что это облако выглядит как полумесяц, на который взобрался хомячок. Кадус почти с отвращением нахмурился, совершенно не понимая логики данного заявления, и с подозрением поднял взгляд к облакам. Праэдор со своим недоумением принялась разглядывать облако. - ... Это тарелка с яблоком. - решительно заявила девочка, на что Палма торопливо утирала слёзы, торопясь посмотреть что-же там за облако такое. - Похоже на символ. - со скептическим капризом выражал Кадус своё виденье. И задумывался, на какой символ это похоже. Палма ломала голову, на что похоже то самое облако. Эмоции переживания за сестру оставлял горький осадок собственного бессилия, от чего мысли её заметались в поиске какой-то помощи. Но пока она думала и терялась, то внезапно замечала одну деталь. - Ветер размывает облако! - торопливо высказалась она, более спокойно и тихо добавляя - Ветер перемен... Она пригладила свои коленки, неловко помяв губами. - Время лечит. - слегка довольно улыбалась Самка, беззаботно высматривая в небе что-нибудь еще забавное. Праэдор недовольно куксится и бурчит. Ей с трудом даётся примириться с действительностью. Но причина крылась отнюдь не в игровом поражении... Самка смотрит на дочь со спокойствием, изучая эмоциональные краски. Её сонная девочка хочет изводиться желчью в капризах. А её каприз был по детски простым. Хочет награду! То что Марис раздавала всем остальным деткам. Это зависть и обида. Кремовая ладонь матери пригладила её волосы. - Чтобы что-то получить, нужно постараться, а не сдаваться при первом намёке на поражение. - ласково гладила она дочь по голове. Кадус залучился в достойной улыбке, одобрительно кивая словам матери. Самка с трудом перебарывала в себе стремление угодить дочери. Так хотелось взбодрить и напитать эту унылую усталость девочки, однако если она так сделает, то маловероятно, что урок будет усвоен. Праэдор ложилась на каменный выступ рядом с матерью, утыкаясь макушкой ей в бедро и с детской сладостью складывала ладошки под щекой. Устала. А Палма принималась с укором щуриться на сестру. Но возмутиться не успела. Материнская ладонь легла и на её голову, гася ревнивую колкость в зародыше. Кадус стоял перед матерью и сестрами с терпеливым спокойствием. В целом, он был бы тоже не прочь быть поглаженным, и мать улавливала это, глядя прямо на него. - Руки у меня две. - с тихой, чуть лукавой улыбкой произнесла она и с усмешкой добавила - Но есть хвост. Ха! - издала она смешок и водрузила свой пушистый отросток на голову тёмного потомка как меховую шапку. Кадус с детским смущением жизнерадостно похихикал, нащупывая ладонями кремовый мех на голове, который закрывал ему обзор. Приподнимал густой мех у лба и оценивал общую картину, будто сверялся с равным распределением внимания матери между ними тремя. И улыбался.

***

Утро следующего дня. Сделав для супруги завтрак, Повелитель зла молча отлучился по делам, лишь смыслом без слов отчитываясь о необходимости заняться делами. Самка с пониманием относилась к этому моменту и спокойно доедала свою удивительно сочную котлету в хрустящей панировке. Картофельное пюре на молоке и масле, и красивые кубики морковки вносили разнообразие для зубов и вкуса. Прежде, зачастую, супруг разделял с ней приём пищи, сохраняя некий образ семейной идиллии, но не сейчас. Он отложил себе порцию, но накрыл её блюдцем, оставив подле плиты. Как вдруг, неидеально лежащее блюдце на миске с его едой задрожало и забренчало. Кремовые пальцы потянулись и слегка прижали посуду, останавливая шум. Она приоткрыла порцию супруга. Еда оставалась горячей, но на посуде скапливался влажный конденсат. Эти секунды затрагивали в ней маленькую и трепетную тревогу за Вейгара. Её взгляд задержался на окне, в котором виделся кусочек полей на другом островке под ними. Инстинкты внутри неё слегка трепетали: "Как же хочется спрятаться где-нибудь в зарослях и родить..." с лёгкой усталостью и толикой грусти пронеслась её тихая мысль. Но вслед ей, внутри слегка увесисто и настойчиво бунтовала другая. "Не хочу отдаляться от Вейгара или стен замка" почти стукнула она кулаком по деревянному столу. И вскоре, будто вторя взаимному мнению, миньон оставленный Вейгаром с искажённой сладостью пригласил супругу на прогулку. Вот только было в этом предложении что-то почти лукавое... Путь прогулки пролегал к тому самому домику, призванному стать прибежищем для будущих родов Леди. Вот только он оказался в плачевном состоянии. Внутри дома пропала вся мебель и пол, обнажая бетонные плиты которые служили тому прежде надёжным фундаментом. Судя по всему, уровень воды на этом участке поднимался, скрываясь под полами в земле. Было бы логично предположить, что тому виной присутствие духа воды, но намеренно он бы такое не совершил. А Самке на ум пришло нечто, что ассоциировалось со слезами бывшего церемониального духа. Наплакал, буквально. Так или иначе, бетонные плиты покрылись тонким и скользким слоем ила, часть из них поехала в разные стороны. А пара плит под ногами Самки и вовсе заставляли её насторожиться и опешить. Она слегка качнула бёдрами будто в танце, и отчётливо ощутила - бетонная плита буквально едет под этим телодвижением. Кремовые лапы отступили обратно на надёжную почву. Вейгар советовался на эту тему одновременно и со стоящим рядом Аколитом, и через миньона с духом камня лабиринта. Обсуждали новый фундамент и вносили какие-то правки в план постройки. Разговор был чисто деловым. А снаружи, Праэдор изнывалась в непрекращающемся капризе. Прежнее поражение, или скорее решение сдаться, не давало ей покоя. - Меня тошнит! - капризно прорычала она от злости, кривясь в детских злобных конвульсиях. И с её стороны послышались исступлённые рвотные позывы. Дочку вывернуло наизнанку знакомой иловой жижей с водой из пруда, но Самка не торопилась вмешиваться. Было в происходящем своё логическое умозаключение. Праэдор затопала лапами на месте, переполняясь нелепым гневом. И подскользнулась, плюхнувшись попой в свою же лужу иловой рвоты. Попыталась встать, но лапы скользнули по скользкому покрову и она совсем упала на спину, измазываясь в результате своей тошноты. - Колдовская канава! - выругалась дочь в воздух, стукнув кулачками по грязи вокруг себя. И тут же склочно села на месте, более спокойно, но определённо в мрачных настроениях. - Ну вот... - с вредной жалобой пробурчала она - Я измазалась в дурной магии и теперь изменюсь... - причитала она с ноткой жалости к самой себе, уже принимаясь воображать, как станет какой-то скверной уродиной. Как вдруг, сама иловая жижа на её шкуре подаёт признаки жизни. "С таким количеством, изменится только твой внешний вид" со скептическим раздражением занудно прозвучал голос осквернённого духа воды, намекая на грязь и вонь от рвотных масс и ила. Самка медленно моргнула и глубоко, протяжно вздохнула через нос. Праэдор попыталась съесть духа воды... Грязь высыхала на кремовой шкурке, принимая эластичные и стягивающие формы покрова, которые девочка принималась отковыривать. Но её внимание привлёк её светлый животик, который не испачкался при падении. - Я укусила её в живот, разве она не должна была проиграть? - раздражённо сетовала она на недавнюю игру на кремовой арене. Но дух воды не собирался отвечать той, которая попыталась сожрать его только по строптивому капризу. - Если враг всё еще двигается, это не победа. - выступила Самка на несколько шагов к дочери - Одного удара недостаточно, чтобы увериться в чьем-то поражении. Ты атаковала первой, но она была готова. В битве нужно быть бдительным и готовым к следующему шагу. А если ты не готов, крутись как можешь. Изловчись, обмани, притворись, ослепи. Имей ввиду тот урон, который получила и подстраивайся под существующие возможности. Решимость, смекалка и расчётливость, даже по чутью, приводит к победе. - стальным тоном изрекала она с ноткой поучительной суровости. Праэдор застыла на месте, придерживая пальцами кусочек не отодранной грязи, ошарашенно выпучив глаза на мать. Она моргала, соображала что действительно могла не сдаваться а в прямом смысле начать изворачиваться от той хватки. С маминых слов, казалось, что было так много вариантов победить... но она расстроилась что не победила с одного удара и просто решила ничего не делать от обиды, отрицая какую-либо значимость происходящего. И разревелась. Самка давала ей немного времени на слёзы. На её памяти Праэдор вообще ни разу еще не плакала, так что в этом должна была быть своя польза. Вейгар подступил к супруге со степенной молчаливостью, одаривая ту лёгким взглядом на пару секунд. "Ты оказываешь мне большую услугу" мысленно слегка подивился он, ссылаясь на то, что в его планах было излить несколько нравоучительных речей для капризов дочери, из-за которой пострадал дух воды и сам дом. Самка даже не сразу поняла о какой услуге речь, но что-то очень смутное, как глухой обрывок забытого сна, пробилось в её памяти. Как Вейгар ссорился с Праэдор, отчитывая её. "Услуга? Это наша дочь, и вот эти приколы с импульсивным поеданием абы кого, совершенно не прикалывают. Во всяком случае будет знать что это отнюдь не вкусно" с какой-то почти заботливой снисходительностью умозаключала она. - Уходите! - взревела Праэдор захлёбываясь слезами - Не хочу вас больше видеть! Мне не нравится что все такие умные! Но Самка на это только с нежностью улыбалась, пару секунд оценивая траву под собой. Живот мешал видеть собственные лапы. Сердце слегка покалывало от таких слов, но ей было знакомо подобное поведение, как и выражения. Почти все дети рано или поздно грешат на своих родителей. Вейгар вздохнул. Для него это было затруднительной новизной. И Самка обступала дочь по кругу медленным шагом. - Ты думаешь мама у тебя всегда выигрывала? Я порой и сейчас проигрываю в игры. - будто невзначай обронила она. - Ты врёшь! - шумно хлюпнула носом дочь, завывая на выдохе и сжимая ладони в кулачки. - Ни капли. - с лёгкостью тут же отвечала Самка с улыбкой. - Позор! - выпалила дочь, раздражённо утирая сопли с лица. - Мы проигрываем в играх, чтобы набраться опыта. Чтобы поставить себя в невыгодное положение и придумать, как нам выкрутиться из передряги. Благодаря этому, мы будем готовы к подобной ситуации. - с почти воодушевляющей бодростью изрекала Самка. И в её груди несколько секунд покалывало... но эти уколы сменялись теплым жаром, который перекрывал тягостные эмоции, внушая толику некой воинственности. - Прежде я желал отсрочить затруднительное обучение в вооружении. Но я знал, рано или поздно твой живой характер проявит себя. - с хитрой торжественностью изрёк Вейгар. - Я знаю что могу... - уколола она в ответ, обиженно надувая губы и недовольно счищая с себя слой грязи. И внезапно судорожно зевнула, не в силах сопротивляться инстинктам усталости. Самка лёгким и одобрительным кивком ставила точку. Зевок, это для неё красноречивое доказательство того, что истерить дочь устала. Вейгар вскидывал перед собой латные перчатки, будто на импульсе внутренних эмоций, желая закрыть гештальт практически идеальной картины. "Вот так! Отлично! Всё!" будто торжественно взбивалось в нём. Но Самка вносила свой маленький шаловливый штрих, чуть пригибаясь к дочери со спины и почти шёпотом добавляя: - Если укусить за попу, враг будет в растерянности! - и захихикала. Вейгар зажмурился и отклонился в сторону, будто это наносило ему какой-то личный урон, незримый глазу. И Праэдор хрюхнула от неожиданности и собственного смеха после пролитых слёз, считая эту идею смешной и действительно неожиданной для врага.

***

Приведённая в порядок дочь воссоединялась с братом и сестрой, на новой волне воодушевления, в нетерпении поделиться тактиками боя. Кадус встречал это с оборванным скептицизмом, который внезапно сменялся общей темой, всегда его интересующей. А Повелитель зла вручал супруге молочный коктейль, но на этот раз не шоколадный. Он пах ванилью. - Любопытненько. - с чуть лукавой шутливостью встречала она эту услужливость - Даже интересненько, по какому поводу такие нововведения. Но Вейгар с лукавой загадочностью поиграл глазами, умалчивая собственные мысли. И мягко кивал попробовать лакомство. "Покайся!" вообразила она как Вейгар делает ей выговор в поиске ответов на её тайные хитрости "Твои ухищрения это скрытая угроза! Решила позариться собственными зубами на меня?! К чему эти шутки про непотребные укусы?" красочно воображала она эту злодейскую пылкость, полную изощрённой эксцентричности, которую Вейгар обычно демонстрировал практически всем окружающим. И тут же отвечала от своего лица, в этой забавной фантазии с идеей укусов: "Конечно хочу!" и захихикала, играючи подбираясь к фигуре супруга на четвереньках, пригибаясь к простыням как неловкий хищник "Как такое не хотеть?" Для неё эта сценка была скорее шаловливой игрой наравне с щекоткой, нежели какой-то реальной угрозой или намерением как-то оскорбить. Забава. Вейгар чуть зажмурил глаза, не веря тому что сейчас уловил. Казалось его челюсть слегка поскрипывает за пеленой тьмы, а мышцы тела где-то напрягаются в зудящем беспокойстве. И его жёлтые глаза сурово, угрожающе зыркнули на неё. "Повтори" утробным устрашением загудел его голос в мыслях. И Самка захихикала, тоненько, с долей нервной и виноватой дрожи нашелудившей собаки, тут-же присасываясь к напитку, будто он занимал всё её внимание. Вейгар отводил от неё взгляд, явно кусаясь о чём-то ей в ответ, но не озвучивая ни вслух ни в мыслях, будто мстил ей подобным образом, никак её не задевая и утаивая личное размышление. Казалось будто супруг что-то себе бубнит, но разобрать Самка ничего не может. Она мягко мотнула в его сторону хвостом, с ласковой игривостью поластившись о мантию супруга, но латная перчатка этот хвост решительно схватила и небрежно отбросила от себя. Однако это только увеличивало в ней градус влюбленности, вызывая широкую улыбку. Ей вдруг подумалось, что кто-бы слышал её мысли к супругу, ежедневные и влюблённые, так тому всё показалось бы какой-то однотонной сопливой драмой. А ведь она каждый день впадает в короткие "Я вас так сильно люблю" и тому подобное, просто развивать это некуда. Из подобной точки отсчёта либо шалить и дурить, либо творить какую-нибудь дичь, а ей сейчас ни то, ни другое не рекомендуется. Приходится регулярно себя осаждать, заставляя успокоиться. Вейгар почти плюхнулся рядом с ней на диван, скрывая румянец. Но спину он выпрямил, а грудь горделиво выпятил, скрестив на ней руки, блистая своим величием. Будто тихое влюблённое измождение супруги его одновременно смущало и заставляло мужаться, чувствуя собственное достоинство. "О не-е-ет..." очень-очень тихо пронеслось в её мыслях, а взгляд сиреневых глаз скользнул полуприкрытыми веками по этой позе. И затолкала тихие восхищённые речи в придыхании: "Он так красив, так горд, могуч" только начала она, как на долю секунды закусила губу и отвлекала себя потолком детской комнаты, будто сдерживала внутреннее эмоциональное давление и слегка сбрасывала его. И немного смущалась. Очень уж хотелось что-то такое, хвалебное, излить из мыслей. Дело было даже не в стихах или рифме. "Завидное достоинство, присущее исключительному таланту быть таким бесподобным" мысленно акцентировала она, избрав по своему мнению наиболее подходящее описание. Жёлтые глаза Вейгара на секунду вспыхнули каким-то исступлённым восторгом, но он с хладнокровным пренебрежением откинулся вбок на подлокотник, будто еще пуще подчёркивал своё высокомерное достоинство - быть бесподобным. Самка понимала и знала, что Вейгару нравятся хвалебные оды. Но формируя их, самой приходилось тянуть свой поводок. Какой-то внутренний восторг рабской фанатки внутри неё норовил сорваться с цепи. А со стороны выглядело так, будто она беззаботно заглядывается на какие-то мелочи в комнате, погружённая в свои личные мысли. "Ах, как тяжело..." мысленно будто признавалась она с ноткой изящной иронии и сокрушения "Как тяжело выносить этот груз величия и оставаться беспристрастной. Сдержанной" всё старалась она не смотреть на супруга, но казалось это просто бесполезно. Достаточно того, что он близко сидел. "Теперь особенно" с таинственной монотонностью откликнулся Вейгар, добавляя "Дорогая". Он уже воображал. Воображал как она будет влажной, сладкой в его власти. Как он с искромётным восхищением заплещется влажными толчками, скользя в податливой щели супруги, будто трахает настоящую богиню. Но картинка воображения обретала чуть более ясные черты. Супруга не получает от этого удовольствия, просто позволяет ему делать это. Почти ничего не чувствует. Он тянет руки, чтобы обхватить вожделенное тело покрепче, но в ответ возлюбленная только огрызается: "Держите свои жадные пальцы подальше от животика!" Нынче эта фантазия, зачастую, притормаживала. Вейгар смотрит на её живот и думает "Мои семена уже посажены, плоды растут, я добился желаемого". И это помогало ему смирять пыл. Удивительное чувство - к чему стремилась душа и тело, было достигнуто и находилось в процессе взращивания. Это чувство смиряло похоть некой формой удовлетворения и неловкого смущения, счастья. Успокаивало, но одновременно с тем заставляло стыдиться. Но не исключало личного желания просто обожать и лобызать супружескую преданность и любовь. "Сколько бы не переживал эту фантазию, а тревога за потомство остаётся прежней" про себя рассудил Вейгар. По его мнению, в столь беременном положении, вполне логично что первостепенной важностью остаётся растущее в чреве потомство. Это любящее благородство и уважение утешало его самого, а потому не сказать что тревожило. Это скорее плюс, нежели минус. А на фоне, трое потомков уже по дружески спорили. - Ты так увлеклась. - с исключительным и тихим удивлением констатировал Кадус, обращаясь к Праэдор - Но нужно рассчитывать затраты! - бодро выносил он свой очередной вердикт на предположения сестры. - Сколько раз я смогу укусить, прежде чем мне ответят? - потирала она свой розовый носик с задумчивым прищуром. - Смотря как быстро будешь кусать? - предположила Палма, отвлекаясь от краткой отвлеченности в сторону родителей. - Нет смысла просто много кусать. - уверенно рассуждал Кадус, как вдруг опешил, улавливая мысль сестры - Это правда? Зачем ты пыталась съесть водного духа? Девочка помяла губами, будто задумчиво облизывала клыки. - Нашла и захотела. - по простому и без зазрения совести призналась она. Кадус отрицательно мотнул головой, считая что это глупая причина, пусть и понятная. А Палма легонько ущипнула сестру за щеку, от чего Праэдор недовольно промычала, надулась и отклонившись стала прикрывать щеки ладонями. - Воду пьют, но ты не думала что это смертельно вредно? Осквернённый дух воды не вода. - Он был противный и меня от него тошнило. - недовольно морщилась Праэдор, уже признавая свою ошибку. Больше ей не хочется такое кушать. Вейгар с лёгким добродушием качнул латными сапогами. "Какое болтливое чириканье" чуть шутливо поделился он с супругой, которая мысленно озвучила смешливое и брезгливое "фу" на речи о съеденном духе воды. И заулыбалась.