Боевая жертвенность

Повелитель зла рассекал зелёные окрестности островов, изучая местную мелкую растительность. Его внимание привлекают конкретные цветы, которые местами разбросаны то тут, то там. Трёхцветные фиалки. Он с исследовательской забавой щекочет один из цветков, который не поддаётся слабой губительной энергии тьмы и задумчиво потирает подбородок. И выпрямляется во весь рост, слегка сжимая древко своего посоха.

***

Среди чертогов лабиринта у кремовой арены стало еще тише, будто соответствуя тихой ленности самой Леди. Приток безымянных детей на эту землю был существенно пресечён, опираясь на добытую информацию. Повелитель зла наблюдал динамику, набрасывая причины и следствие. Молодые самоцветы являлись осколками хрустального цветка, который "созрел" в чертогах самой Поляны. Как минимум часть из них оказалась у пикси, которые устремились потоком детского гомона и шалостей на кремовую арену, ведомые родственным развлечением. Пути для самоцветов были отрезаны, чтобы избежать суетливого хаоса, который они наводили в округе, порой отбиваясь от интересов кремовой арены. Но довольно быстро становилось ясно, этим поступком они сокращали приток магической энергии, которую арена черпала из участников. Арена затихала, как затихала сама Леди. И в скором времени, где-то на просторах лабиринта, Леди мирно восседала в причудливой вечерней атмосфере, на руинах какого-то домика. Это был островок преломления её разума, будто развёрнутый лагерь, незримый блуждающим по лабиринту духам. Её задумка была очевидна ей самой, не вникая в подробности. Это был косой взгляд на состояние душ пяти малышей, и нужно иметь хладный ум чтобы не поразиться зримому. Рядом с ней сидело робкое существо, похожее на дракона. - Мне пять лет... - по детски смущалась драконоподобная ящерица, кукся свои когтистые лапки у груди. - Ничего страшного. - с мягкой заботливостью и лёгкостью утешила Леди создание. Самка оценивала вид этой души, и про себя искренне признавала "Выглядит просто замечательно!". Она была довольна, словно мать удостоверившаяся в наилучшем развитии ребёнка. Как вдруг, за разбитыми стенами на лугу, приземлилось еще одно создание, напоминающее чернильного полу-дракона, полу-зверя, чьё тело иллюзорно напоминало густой кусок космоса из россыпи звёзд. Это был импульс срочного зова, на который Самка незамедлительно двинулась взглянуть на причину. Драконоподобное создание держало в зубах чью-то ослабшую тень, будто внезапно умирающую мышь после игр с кошкой. Глаза ошарашенно глядели на Леди, в немой просьбе и детском непонимании "почему" и "что делать". И зубы выпустили охапку добычи, мягко роняя на зелёную траву. А драконоподобное создание тут же убежало обратно на лужайку, к братьям и сёстрам, чьи фигуры были скромнее. но столь же многообещающи.       Первым делом, Самка оценивала чью-то теневую тушу. "Преданный служащий" Можно было подумать, что это мог быть миньон, однако в этой тени теплилась смертная душа. Это был Зед. Мастер теней откликался на мысленное любопытство, узнавая ауру Леди. Он всегда ощущал это с отчётливым восхищением, ассоциируя её ментальное вмешательство как теплую руку, которая ныряла в заводь его самого, шуруя пальцами и когтями по подводным камням. Немного пугающе, но приятно и даже интимно. Зед устало вздохнул, в попытке дать знать о своём живом, пусть и жалком состоянии. Леди обогнула его тело в спокойной походке, безмолвно находя для себя некоторые ответы, которые не до конца формировались в слова. Только смысл. - Прежде я черпал вдохновение при виде ваших розовых садов. - витиевато выразился Зед, слабо усмехнувшись. - Фу, звучит как пошлость. - внезапным капризом будто поиздевалась Леди, не глядя на Мастера теней - Но ты продолжай. Я слушаю. - небрежно и легко добавила она. Взгляд тени, будто с расположения Леди, следил за её медленным передвижением вокруг него. Внутри Зеда вздымалось спорное возмущение. Кремовая фигура рассекала пространство плавно, слегка размывая свои очертания, но это будто не мешало оценивать её облик как и прежде, вживую. "Да ну" взбрыкнулась его чуть импульсивная мысль "Ни один здоровый мужчина не взглянет спокойно на обнажённую женщину!" Он ощущал себя глупо и хрупко, после неожиданных игр с прежде незнакомыми ему отпрысками Леди, будто мышь попавшая в воображаемый вольер. Сами по себе, эти души, ничем не отличались от детей по поведению, но казалось что он попал в ограниченное предложение - стать пробной игрушкой для чудовищ, которые не ожидали, что игрушка может сломаться. Эти "дети" не стали её доламывать, а испугались и побежали к маме, будто приносили на починку. - Я бы предпочёл сбежать с этих диких игр. - внезапно врезался в пространство голос Повелителя зла, будто в набеге на происходящее, оценивая ситуацию Мастера теней. Но тень Зеда глухо усмехнулась с колкой ноткой. Он этого не скажет, но про себя признаёт "Я нахожусь на распутье, где с одной стороны предаюсь трёпке, а с другой имею возможность любоваться прекрасным" Самка считала, что он может уйти когда захочет. Или когда она его отсюда выпрет, но он оказал ей весомую услугу, попав не просто в лабиринт, а смело сунувшись в чертоги Белой чайной. Густая смесь мистификации давала ей понимание того, что дети в своей колыбели крепки и многообещающи, исключая вероятности каких-то очевидных слабостей. Это просто дарило ей чувство уверенности и спокойствия, косвенно указывая на особенности некоторых детей. Она их не ищет, они просто есть и могут зацепить внимание. А в добавок ко всему, Зед был одним из самых частых посетителей арены, практически жертвуя собой в угоду пропитания. Самка снисходительна к Зеду только за его отзывчивость и дружелюбие. - Так дорого расплачиваться за смутное видение. Неразумно. - с нотками осуждающей вредности прокомментировал Вейгар, выступая где-то между лежащим на траве Зедом и супругой, препятствуя этому скотскому любованию. Но ступив на это поприще, Повелитель зла и сам касался разума супруги, просто его присутствие здесь продиктовано надёжным супружеским хитросплетением церемонии. - Чеканный барельеф достоин песен. - с лёгкой и прохладной настойчивостью отвечал Зед, будто жёстко заверяя в правоте собственных слов. Между этими двумя промелькнула почти подростковая искра соперничества, будто двое мальчишек были готовы грызться за красивую девочку во дворе. - Как. Мило. - отрывисто и язвительно ухмыльнулся Вейгар, источая густой волок тьмы. Самка слушала их грызню в пол уха. Её больше занимали мысли о потомках. Она будто слегка смаковала почти полную готовность к грядущим родам, тихо радуясь здоровой целостности душ. Собиралась еще немного убедиться в том, что всё идёт гладко. И пока она в затяжную лелеяла тёплые планы, на фоне кремовой арены, Повелитель зла и Мастер теней уже вовсю облюбовали поприще лабиринта поблизости, во взаимном желании схлестнуться в подлой битве. Уютный домик на руинах исчез, каменные своды мистики выстраивали для битвы определенную локацию, схожую с обширной лесопилкой. Тьма в Вейгаре клокотала от ревностной надменности, с которой он преследовал ослабшего Зеда, который попытался скрыться в возникшем убежище. Повелитель зла расселся на карнизе, почти точа когти на латной перчатке, с острой ироничной насмешкой бормоча "Давай-давай, отдохни немного..." предвкушая скорую расправу не смотря на оказанную милость в угоду временных восстановлений сил для противника. Он упивался своим положением, своей ролью отца будущих потомков, бросая похотливые взгляды на свою супругу как на трофейные ленты, пока Мастер теней будто мирился и готовился к столкновению. Вейгара просто опьянял тот факт, что она принадлежит ему как супруга, на которую внаглую заглядываются верно-подданные, смея дерзить его Величию чтобы доказать своё мнение. Было в этом что-то такое пикантно-дразнящее... Словно "обнажённость" супруги давала ему повод в сласть напылать ревностью и гневом к слабохарактерным глупцам, предаваясь тёмным эмоциям ради надменного развлечения покарать их. Самка с пренебрежением поморщилась, будто их игры мешали ей размышлять и отступала от арены чуть подальше, ведь именно туда дуэлянты и ринулись. И на кремовом поприще внезапно разыгрывалась недолгая битва реакций двух противников. Было слышно как сталь со звоном сталкивалась друг с другом, высекая искры в воздух. Как загудел магический сгусток, неожиданно заготовленный Вейгаром и пущенный прямо в грудь Мастера теней, окутанного тенями, вакуумным эхом отдаваясь ударной волной по трибунам. Одна из башен кремовой арены вылетела подрывом светлых кирпичей, с грохотом осыпаясь вниз. Зед терпел смиренное поражение падая на землю перекатываясь от силы удара, но лишь до тех пор, пока рядом не показался обрыв, возникший на месте подорванной башни... Рука тени с глухим стуком ударила себя в грудь, будто собственным клинком, раздаваясь в воздухе пульсирующим ритмом сердца, окутывая себя лёгкой кровавой аурой. Это была его техника, которую обычно он применял на врагах... Зед перекатился в обрыв, предаваясь свободному полёту вниз, пока Вейгар готовился с триумфом подступить к поверженному, но опешил. Не ожидал подобной развязки. Один из причудливых выступов островов встретил Зеда жёстким ударом, отбрасывая по косой траектории в сторону. Он падал и падал, игнорируя несмертельный урон от столкновения, высчитывая секунды в уме и цепляясь взглядом за возможные пути отступления. И его тень взмыла по редким выступам островов и корней в один из многочисленных проходов, в скалистую щель острова, отрываясь от погони в удобный момент, когда чувство преследования внезапно оборвалось. Где-то внизу раздался глухой всплеск, словно чью-то плоть пронзили клинками. И всё затихло. Мастер теней выбыл из игры на своих условиях. Вейгар поднимался на ноги на одном из выступов, молча провожая пустоту причудливого пространства. Этот удар он прочувствовал с неприятной горечью, сетуя на собственный алчный порыв угнаться за противником. Тело Зеда отлетело от этого выступа, падая ниже, но Вейгару, в силу иной физиологии пришлось просто вонзиться телом в твёрдую почву. "Наплевать" брезгливо отгонял он мысли о полученном уроне, оценивая почти бесконечные кремовые просторы за обрывом. "Он не дал мне себя убить" тёрпко умозаключал Вейгар "Какой дерзкий..." И всеми стремлениями перемещался по лабиринтному поприщу, гвоздём втыкаясь более стабильные земли почвы и камня. Внутри него переливалось жгучее, надменное желание клокотать о супруге со злодейской сладостью. "Так бы и вонзился в тебя, действительно подобно пике, насаживая тебя на вертел" цепко поигрывал Вейгар пальцами в воздухе, глумливо хихикая "Жарил бы на медленном огне страсти, поливая соком" упивался он в мысленных торжествах, но его жгучая мысль обрывалась при воспоминании о беременном животике. А супруга относилась к этим сладким речам с абсолютным и тёплым пониманием, но от формы изложения ей только и хотелось что кушать. И Вейгар погружался в тёмные чертоги, сдерживая свою страстную алчность. Слишком сильно он её хочет, но позволить себе этого не может... Но всё же упивается фактом - она только его супруга, и ничья больше.

***

Уже не в первый раз Самка улавливает как где-то кто-то хлопочет, будто на тихом собеседовании. Она запоминает этот сонный момент как деловые переговоры или беседы в комфортной обстановке, и ей просто нравится слушать этот фоновой шум, но как бы она не пыталась, из памяти ускользают темы этих разговоров. Мгновения утекают, даже не цепляясь краями стен разума, не оставляют никаких следов кроме факта свершения. Сегодня она больше не встанет, Самка это ощущала. Если только не изменит облик. Если во сне лабиринта она выглядела естественно и неизменно, то бодрствуя её тяготил грузный облик беременной вастайки. Она ощущала себя отожранной донельзя, хотя последний приём пищи оказался не материальным, а если и был такой, то она не припоминает. Кратковременная битва на кремовой арене, вероятно по вине Вейгара, снабдила её причудливой порцией. В памяти было только смутное видение, как она втягивала в пасть текучие залежи, но по ощущениям она уломала целый фуршет, впихивая в себя всё что только влезало по самое горло. А потом просто мечтала продолжать дышать. Её рубило в кратковременные и сытые сны без снов, где она улавливала лишь чьи-то беседы. А Вейгар будто где-то залёг... Её мимолётные желания угодить ему хоть каким-то способом, сталкивались с преградой - требовалось терпение. Пока всё идеально складывается с последними стадиями беременности, было необходимо поддерживать этот баланс. Но её слух улавливал чьи-то торопливые шаги к её комнате, и уже через несколько секунд, дверь распахивалась, впуская в комнату волну детского негодования. - Папа в упадке! - с осуждением выпалил Кадус, ведя за собой растревоженных сестёр. Самка с безнадёжной и краткой импульсивной попытки чуть напряглась, взвешивая свои возможности, но со вздохом обмякла обратно, переваливаясь на бок лицом к детям, спокойным и ленивым тоном уточняя: - Какого рода упадок? - Он преследовал нянечку... - с напряженным видом выдал сын. В Самке опять всколыхнулось то потаённое чувство тяги к супругу. Что-то сделать, как-то уважить, приголубить, согреть. "Может в форме зверя будет не так рискованно..." с какой-то приунывшей усталостью подумала она. И тело продрогло от мурашек. Кровать с жалостью скрипнула, когда тело Самки вытянулось и упёрлось одной лапой в столб, от чего Самка выдавила из себя "уф" на выдохе, будто силилась перебороть грузную сытость. - Сейчас-сейчас... - пробормотала зубастая пасть матери, словно она собиралась с силами слезть с кровати. Она перевалилась с кровати на пол, нащупывая опору лапами и неуверенно выпрямлялась на месте, будто тянула какой-то внушительный груз под рёбрами, пока Праэдор утирала прослезившиеся глаза, игнорируя сестринское утешение о том, что мама здорова. Девочка ринулась к матери, утыкаясь той в густую шерсть на плече, в лёгких панических попытках как-то поддержать мать. - Всё в порядке, - с приглушенной и тягучей ленностью изложила Самка, медленно поворачиваясь, стараясь не отбросить и не оттолкнуть цепкость дочери - Я просто медленная, пока что. "Ты собираешься прийти ко мне?" внезапно глухо и удивлённо врезался голос Вейгара в сознание супруги. А та отвечала медленно, будто с размеренной тягучестью тащила гору: "По возможности" На этот ответ, её встречал нетерпеливый трепет от услужливости и лёгкая дрожь, будто от усталости или лёгкого озноба. Самка обтирала боками дверной проём на выходе, ввиду своих размеров, пока трое потомков весело заклокотали возле матери, радуясь удивительному шествию и решению двинуться в путь. Правда для Праэдор это обтирание оказалось безвыходной ситуацией, неожиданно стаскивая ту с кремовой шерсти матери. Короткая и неторопливая прогулка до детской комнаты чуть-чуть раскачивала в Самке лёгкую мелодию, будто в беззаботном времяпровождении, пока дети шли рядышком.

"Закуток подземелья как подол её платья"

https://suno.com/s/2s8OnuTYSZFyhkQX

В детской комнате Вейгар разлёгся на диване под покрывалом. Его слегка трясло. В её голове пронеслось сразу несколько мыслей. "Я нажралась как скотина... А что с цветочной водой?" Но сразу прояснялся ответ. Вейгар не выпил её, потому что тьма клокотала в нём совсем недавно в жгучих желаниях. Он пренебрёг ею чтобы та не вызвала реакцию. Мана зелье помогало, но была еще одна загвоздка - грубое падение на кремовой арене может и не наносили физического вреда, но реалистичность ощущений вызывала отдачу, сродни травматичному волнению, в том числе упадок магических сил. И чем ближе Самка к нему подходила, тем яснее становилось, что Вейгара трясёт по настоящему, не смотря на то что он стоически это сдерживает, стараясь не подавать виду. "Я волнуюсь" неожиданно резко признался Вейгар. И сам же слегка удивлялся - от признания ему было чуточку легче. А супруга устраивалась подле дивана, медленно оседая на полу, составляя супругу тёплую компанию и буквально холм из густой шерсти, вместо второй стенки дивана. Вейгар перевернулся на бок, негодуя о собственной дрожи без слов, и схватился латной перчаткой за густой покров. Из-за лихорадочности, пальцы стиснули её сильнее чем он планировал, но отпускать категорически не хотелось. Для Самки это был чуть неприятный щипок, но она не дёрнулась. "Корова" с отвратительным оскорблением обозвал её супруг "Лицемерка" стиснул он её шерсть второй ладонью "Делаешь вид что бездельничаешь, спишь и ленишься, а на деле ужираешься до удушья" Самка слушала его мысли с мирной готовностью, спокойно выслушивая обвинения. - Это было дерзко и смело. - довольным тоном проклокотал Вейгар потомкам, которые будто из личного понимания оставляли родителей на едине - Я горжусь вами. "Вы скрыли свою слабость" будто лениво парировала Самка, ссылаясь на эту дрожь в теле супруга. "Но ты улавливала необходимость, не так ли?" слегка язвил Вейгар, отвлекаясь на потомков, провожая их взглядом через небольшую шерстяную щель в углу дивана. И что-то в нём раскалилось, как только дети закрыли за собой дверь. Но вместо гнева или страсти, Вейгар с искромётной нежностью уткнулся в кремовые меха лицом, будто дико соскучился, выплёскивая эмоции вместо терпеливой утайки. Самка склонила к нему голову, замыкая диванную преграду чуть плотнее, будто пыталась поддержать это объятие. "А теперь," с лукавым лицемерием слегка потискал он кремовую шерсть "Я облегчу твою ношу, что тебя любезно тяготит" Его латная перчатка ворошила шерсть, нащупывая внушительный загривок и приноравливалась стиснуть его. Самка только пригнулась чуть ниже, с большим удобством допуская супруга к действию, что её чуть приятно и пикантно забавляло, будто они нежились в личных играх. "Родная-я-я" тягуче протянул Вейгар, будто в песне, утопающей где-то в тёмном разуме. "Если бы я знал, что ты так любезно отдашься мне" принялся плескался Вейгар во влаге под её хвостом, двигая бедрами "Я бы ни за что не выебал дамплинги!" стыдливо зажмурился он от неожиданного признания. Это было не реальностью, лишь разделённым разумом, игрой фантазий, но она чувствовала... Чувствовала от Вейгара эти странные нотки, посторонний запах, которого она прежде не ощущала. Ничего отчетливо конкретного даже не смотря на животный нюх, смутно знакомые кухонные запахи готовки, но со слабым и влажным сладковатым шлейфом, присущий испарине тела после секса. Просто обычно она этого не чувствовала, разделяя с супругом ложе. На этот раз он не просто самоудовлетворялся, а буквально использовал еду в качестве пособия для утехи. "Какие на... дамплинги?!" глубоко заталкивала она возмущёное восклицание, в надежде что Вейгар этого не услышит. Вейгар же легковесно хлюпал под её хвостом, изгибая свои желтые глаза в счастливом прищуре и тихо пыхтя от удовольствия. Ему просто хотелось заниматься с ней любовью и чувствовать движение. И Самке показалось... будто откуда-то со стороны, раздались неожиданные овации, которым Вейгар с достоинством Повелителя помахал рукой, не прерывая интимного акта. Абсурд... абсолютный, издевательский абсурд, искажение разума, какой-то дурной прикол! Самка укладывала голову на пол, с пассивным смирением принимая такой оборот... пусть двигается. Жаль только, что ей в душе неприятно. Неприятно чувствовать этот легкий посторонний запах, неприятно быть посмешищем в совершенно абсурдном моменте оваций, которые совершенно не вписывались в происходящее. Можно ли считать его поступок с едой изменой? Ох, это может продлится до полу-часа, Самка понимала это... Вейгар с озабоченным непониманием двигал бёдрами, наблюдая упадок супруги, будто она просто принимала смиренную роль куклы, разочаровываясь в чем-то. И он слегка ускорил темп, чуть стискивая кремовый мех под ладонями. Гримаса удовольствия скривилась до легкого и нервного испуга, а в добавок ко всему он и закончить не мог, чтобы как-то ускорить неугодный процесс, принимаясь мучаться от чувства вины вперемешку с удовольствием. Супруга удовольствия не получает, она просто с разочарованием даёт ему возможность. Не более. Но даже не смотря на то, что Вейгару от этого стыдно, он принципиально не хочет останавливаться, уповая на то, что всё наладится. Самка буквально засыпала от происходящего. ЕЙ снилось, как Вейгар роется в шкафу, выуживая для неё какой-то укороченный пиджачок с рукавами фонариками. Такого же цвета, что и его мантия. И смотрит на неё блестящими глазами, полными искрящейся надежды. Она примеряет его без энтузиазма, пребывая в своих печалях после непонятного запаха от супруга и странного признания... "Главное - любить..." мысленно утверждала она, снимая пиджачок и успокаивая себя, пока Вейгар с молчаливой улыбкой полной нежности, протягивал супруге другой пиджак на примерку. Сон протекал в коротком проигрыше мирной и молчаливой примерки до тех пор, пока Вейгара что-то не отвлекло и он опустил голову к своей мантии, ошарашенно округлив глаза. - Мне нужно срочно отойти. - выставил он указательный палец в воздух, чуть виновато но решительно взглянув на супругу. И следующей остановкой Леди оказался некий рынок. Она высматривала себе что-нибудь, что было похоже на её вязаный плащ, но как только в её руках оказался льняной пиджак, он оказался рваным. Продавец не поверил в это, но убедившись в обратном заверил что заштопает его. Однако чем больше он проверял, тем больше находил огрехов. Пятна, перекрут ткани, и вот он пошёл по швам, распадаясь прямо в руках. Дух вздохнул и сел за свой прилавок, скрестив руки на груди. Однако первое что он избирал для себя - утешить Леди, которая была явно не в духе. - Знаете, - неожиданно мягко заговорил он, слабо улыбнувшись - В детстве дядя катал меня на водном механизме. Я не был за рулём, его увлечённо крутил он. И нам обоим было очень весело. И вроде как большинство событий подталкивали Самку просто дать Вейгару порулить всем происходящим, предаться свободной радости, пока он заведует делами. Смекала она это только сейчас, но всё равно было не по себе.