Апогей "розового сада" - рождение

На просторном балконе одной из башен, Повелитель зла придерживал руки за спиной, глядя на свои владения в ожидании. Время уже близится, супруга погрузилась в некий стазис после тайного труда, теряя интерес практически ко всему происходящему, но на мысленные команды откликается. Прямо сейчас, её звериное тело лежит за его спиной в мирной дрёме. Последнее что её интересовало, так это странный вопрос, обращенный к Вейгару "Что это были за овации?!", припоминая недавнюю влажную фантазию супруга. "Овации? ..." подвисал Вейгар, потрудившись выудить в памяти что-то подобное... И просто звонко рассмеялся. "Какая нелепость! Ахаха-ха-хаха!!!" подрывался Повелитель зла, совершенно не представляя как это могло затесаться в разум супруги, ведь ничего такого он себе не фантазировал. Из низов, перед балконом, взмывает крохотное существо, разбрасывая пылкие брызги пыльцы. Принцесса Вьюнков предстала перед Повелителем зла с дерзкой воинственностью, утыкая руки в бока. - Ну так че, какие будут приказания? - переглянулась она с Лорда куда-то в сторону, будто утаивая какое-то смущение или страх. И Повелитель зла смерил пикси лукавым одобрением, слегка щуря глаза. Но что же подбило её на этот решительный шаг?

***

      Мерия встречала трех духов у своего домика. Они пришли с подарками, которыми решили обменяться в знак дружбы, но не успела она их распаковать, как в небе беззвучно разлетелись пара витиеватых струек, отдалённо напоминавший чёрный и густой дымок. Они побежали смотреть за происходящим на открытое пространство, пусть и издалека. Неизведанные снаряды влетели в одну из высоких башен кремовой арены... и она начала рушиться, но звук еще не достиг их ушей. - Заткните уши и пригнитесь, будет волна! - вскрикнула Принцесса Вьюнков, зажимая голову ладонями и пригибаясь. Спрятаться было негде, времени мало, они на открытой местности лабиринта. Но вместо хаотичной паники, началась организация обороны. Дух камня выступил вперед, решительно выступая первым препятствием надвигающейся волны, которая расходилась по лабиринту. Дух воды подхватил её на руки и пригнулся к земле, а за его спиной спряталась дрожащая Амарилла. Она не ожидала, что волна будет такой сильной... Смерть. Она накрыла их с накатывающим гулом и дуновением, которое будто сметало всё на своём пути как песчаная буря, рассеивая духовное тело в прах. Мерия уже успела примириться с ней, со смертью, с концом своей беззаботной жизни, распрощавшись со всем что у неё было буквально за несколько секунд, чтобы было легче, ведь рядом оказались верные друзья, готовые не просто встретить конец, но и принять его с достоинством и шансом защитить. Как вдруг, в её груди гулко забилось тепло и сила, как свинцовые барабаны. Первое что она увидела, грузную даму, а рядом с ней приспешница Повелителя зла, Трикси. - О! Добро пожаловать обратно! - раздался бойкий и жизнерадостный голос, блистающий улыбкой и энтузиазмом - Небось думала что всё, коньки отбросила? Но ты живучая, даже проснулась раньше положенного. Пикси приходила в себя скрипя зубами. Кажется, она никогда не чувствовала себя такой злой. Это было горячее, сильное, выносливое чувство и желание отомстить своему обидчику, который разнес её счастливый день в пух и прах. Но мстить она хочет продуманно и осторожно... - ... К-как мои друзья?! - первое что вырвалось у Мерии после этого тяжёлого чувства. - Живы твои друзья. - добродушно и почти играючи покачала головой дама с улыбкой - Ждут тебя, когда ты оправишься. Мерия даже не сразу узнала Леди... Пикси уловила в её пальцах блестящие нити, умыкающие обратно в пальцы, сразу после пробуждения. Но никак не ожидала, что удостоится чести быть вырванной из хватки смерти её руками. Заклинательница зеркал что-то увлечённо вписывала в блокнот, одобрительно и задумчиво кивая, но на речь пикси чуть нахмурила брови и высказала свою рекомендацию: - Полежи пока, потренируй речь. Кажется, из пагубных последствий, имеется лишь этот дефект. И Мерия лежала, тренировала произношение слов, потому что это единственное что давалось ей с трудом после воскрешения. Болтать с самой собой или абы что не хотелось, так что она старательно корпела на произношением, попутно избрав возможность побеседовать с Леди. - Мне к-казалось... что я умерла. - горько поморщилась пикси - Как т-так получилось? Леди отвечала что-то, мягким и глубоким тоном, который тепло успокаивал внутреннее негодование, но слов не разбирала, лишь смутный смысл. Что-то пространное и эфемерное, принижающее значимость страха смерти, на фоне обречения на одиночество. Её слова как-то подчёркивали тёплую тему о том, что куда важнее и приятнее, когда есть на кого положиться и с кем разделить тяготы. Мерия глотала воздух, напрягая голосовые связки, стараясь звучать отчётливее. - Я всегда считала себя сильной. - с усилием и целеустремленностью выговаривала она, решаясь излить Леди душу - Но какой-то ветер снёс все мои надежды. Я только делаю вид, что сильная... - поникла она, кривя дрожащими губами от негодования на саму себя - Но внутри почти всегда дрожу... Леди отвлеклась от каких-то рукодельных забот, незримых глазу, и с сияющей мягкостью взглянула на неё, развеивая нагнетённый мрак речей будто одной лишь улыбкой. И Мерии казалось, что Леди буквально сияет и греет подобно тёплому солнцу... Когда её выпустили из палаты, она встряла в коридоре перед окном, глядя на свои трясущиеся пальцы. Её охватывала одинокая паника, ведь рядом никого не было. Она не понимала, почему не умерла, ведь должна была! И от того сейчас ей было страшно до дрожи, от чего она жалобно проскулила, стараясь не расплакаться. Она искренне хотела, чтобы кто-нибудь помог ей... - Ты чего?! - резко вырвался в коридор из одной двери Номер 3, притаптывая ногами случайно сбившийся коврик. Он торопился утешить её по свойски, но с заботой, как и ещё несколько духов в округе, которые будто обращали на происходящее внимание, духовно откликаясь на тревогу. Мерия чувствовала, как они обретают мирное намерение выйти из своих покоев и присоединиться к происходящему. Чтобы поддержать.

***

А дремлющая Леди, пребывая в покое, улавливала россыпь коротких и однозначных фрагментов предвиденья будущего, которые ёмко ложились в память. Вейгар проверяет всё ли в порядке в просторной и уютной комнате, после чего откликается на тонкий звон из золотых наручных часов с мыслью "вовремя" Как она смотрит на свои пальцы, которые источают некий магнитный зуд притяжения энергий. Внутри неспокойно и хочется лечь. Как два малыша зыркают на неё своими большими и круглыми глазами. Один из них проявляет сдержанность и робость, перебарывая любопытство, но второй целеустремлённо, пусть и по детски, перебирает лапками в её сторону. Кто-то подхватывает его на руки и принимается роптать над малышом, обтирая его полотенцем и клокоча о кормёжке. А чуть подальше, лежало еще три малыша, которые существенно чем-то отличались от первых двух.

***

Как Самка оказалась в домике, предназначенном для отдыха и родов, она не помнила. Этот момент был покрыт мраком в памяти. Но прямо сейчас пальцы на лапах так зудели от магических колебаний, что когти царапали пол. Нутро пребывало в напряжённых, но сдержанных конвульсиях. Роды. Относительно предыдущих родов, боли почти не было, кроме слегка надрывающихся мягких тканей между лап и влажного дискомфорта, где внутренние мышечные сокращения заставляли прислушиваться к телу. Звериные габариты, относительно размеров рождающихся, позволяли протекать процессу практически без проблем, чему Самка была несравненно рада. Или скорее довольна. Но детёнышей будет пять, а зуд в пальцах раздражал больше всего. Её звериная морда скалит зубы с нервной дрожью в губах. Она только и чувствует, как из неё, время от времени, выходят склизкие комочки, от чего порой приходилось поднимать лапу повыше и инстинктивно убеждаться в исправности новорождённых буквально на нюх и слух. Зрение ей было нужно исключительно чтобы оценить целостность. Пахли они, в основном, чистой жизнью, её собственным телом и теплом. И принимались то сопеть, то барахтаться, то дрожать, напрягая лапки, будто ошарашенно встречать неожиданную суровую реальность после уютной материнской утробы. Кому-то из малышей, такой поворот событий, совершенно не нравился, но им придётся свыкнуться. Повелитель зла выступал прямым надзирателем процесса, стараясь сохранять хладнокровие, и буквально держа под одной ладонью стопку из белоснежных полотенец на комоде. Вид рожающей супруги, пусть и в весьма тихой сдержанности, одновременно волновал и сокрушал. "Разрывают мою любимую нежную плоть, чтобы появиться на свет... Кх!" сдерживал в себе Вейгар мысли. Но за окнами домика будто по ветру разносились взволнованные ликования - Леди успешно начала рожать, и это никого не оставляет равнодушным. Этот факт унимал внутреннее маленькое негодование Лорда, заставляя его просиять от счастливой гордости, вдруг замечая как супруга обнюхивает первые два комочка и сосредоточенным движением однократно лижет каждого, задумчиво причмокивая. Определённо проверяла всё ли хорошо и в мыслях кивала, растопыривая пальцы передних лап. Латная перчатка ревностно схватилась за первое полотенце, сжимая его пальцами. Вейгар высчитывал ситуацию старательно сдерживая себя. Первые два комочка оказались кремового и белого окраса, абсолютно естественного размера относительно, например, новорождённых Палмы и Праэдор. Не такие пухленькие как Кадус. Уж что-то, а глазам Вейгара ничто не препятствовало обозревать своих новорожденных детей, которых супруга бережно загребала передней лапой, проверяя их состояние. От этого короткого жеста, зуд в её конечностях затихал... "Примитивное влечение удостовериться в целостности своих потомков" рассудительно клокотал про себя Вейгар, находя оправдание этому жесту и переключался вниманием на белоснежного малыша "Белый... белый-белый-белый-белый..." расторопно повторял он, заскользив взглядом по углам в шустрой задумчивости. Он помнил свои слова о том, что именует каждого на момент рождения, но в голову как на зло ничего не шло, кроме очевидных внешних признаков.       Самка не успевала порадоваться. Факт здоровья детей, сейчас, был её максимумом отвлечения от продолжающихся родов. График плотный, работа не окончена. Задняя лапа с лёгкой дрожью напрягается, как и звериная голова, которая отворачивается в сторону от сосредоточенного приложенного усилия, и наружу, на свет, появляется третий комочек почти идентичного размера. Совсем чуточку компактнее... Материнская лапа сгребает новорождённого и проворачивает свою технику проверки. Слышится очень тихий, будто ответный и скромный фырк. Язык Самки ощущает необычную шероховатость на теле, но во вкусе не чувствует ничего дурного и закрывает на это глаза, продолжая процесс. Все части тела на месте, значит всё хорошо. А вот глаза Вейгара наблюдают маленькую необычайность. Нежно-сиреневый детёныш с блестящими вкраплениями на бёдрах. Как реагировать на это, Вейгар не знал. Без подробного исследования ничего не понять, так что в первичной оценке он полагался на чутье супруги. Но лично его начинало слегка ломать от нетерпения и любопытства. Полотенце в латной перчатке сжималось всё сильнее. И он сделал несколько шагов вперёд, хотя бы рассмотреть поближе, пока супруга тужится... Маленькое тело жмурило глазки и сжимало все лапки. На детской мордочке абсолютное детское негодование происходящим. Но Вейгар разобрал, что это за вкрапления - кристаллы. Буквально вросшие маленькие кластеры самоцветов, тянущиеся от бедра до уровня талии. И исключительно магическим анализом, на первый взгляд, это природным образом усиливало костные и мышечные ткани. Модификация, если бы это было операцией, но в данном случае - врождённая особенность. Вейгар поколебался. Если бы ему это сейчас помогло, он бы выпил стакан воды... или вина. И эти минуты разглядывания нарушило рождение четвёртого. Глаза Повелителя зла округлились. Лапа супруги сгребала маленький, почти чёрный комочек, проводя шуструю процедуру. На запах, по её мнению, потомок почти ничем не отличался от предыдущих. Она практически не рассматривала их, хоть и подмечала цвета. Но лизнув, ощутила спорный привкус, от которого причмокнула несколько раз, будто брезгливая старушка без вставной челюсти пробовала пудинг. Нет, это был не противный вкус по её мнению, но наличие привкуса рефлекторно вынуждало её отнестись к этому серьезнее и подробнее. Для упрощения, она подбирала ассоциацию... "Здоровая и спелая слива, но кожурка не кислая, а специфически сладковатая, как мякоть переспелой голубики" наспех набрасывала она первую попавшуюся ассоциацию. И чтобы это ни значило, малыш присоединялся к братьям и сестрам, стараясь с усилием разлепить собственные веки, словно происходящее его искренне шокировало. Вейгар оценивал тёмный комочек. Пухленький, кажется коренастым, но от новорождённого Кадуса отличается. Цвет его шёрстки не тёмно-серый, и чернильно-фиолетовый. Почти чёрный. На шерстинках, который задрал язык супруги в облизывании, сами кончики светлели до еле-заметного сиреневого или пепельно-сливового, вырисовывая крапинки будто узоры. Вейгар переминался с ноги на ногу, уже планируя издать приказ "вылизывать дочиста", но его останавливал процесс рождения и учтивое отношение к труду супруги... И благодаря этому промедлению, он наблюдал, как короткие шерстинки укладываются обратно, а светлый цвет возвращался к исходному тёмному. Он чист, это его окрас, но некая особенность... Его взгляд скользит по светлым малышам, которых он еще не успел рассмотреть с такого расстояния. У белого малыша в глаза бросались настоящие кудри на месте нагрудного воротничка. Густые, объемные локоны, будто у помпезного лорда. Из всей кучи он был самым... расслабленным. Он родился первым и уже спустя несколько минут просто устраивался на своём месте поудобнее, сонно приоткрывая веки сиреневых глаз и порой щупая задними лапами что бы под них не попадалось. Бежевый малыш выглядел абсолютом среди всех. Как Праэдор, чистый кремовый, ладненький, крепенький и... У Вейгара на секунду сперло дыхание. Маленькие живые глазки будто оценивали его со всей своей детской суровостью, на которую была способна милая мордочка. В глазах читался испуг, может даже некая настороженность. И Вейгар отводил взгляд в сторону, оправдывая детское непонимание. А Самка ощущала, как с пятым ей придётся слегка покорпеть... Протискивалось тельце неохотно, туго, знаменуя о своих отличительных размерах и вызывая слегка режущие спазмы. От осознания усложненной задачи, голова её улеглась на пол, а тело изменило ракурс положения. Легла на бок и тихо ухнула. Это казалось ей далеко не быстрым процессом... Сколько бы она не тужилась в подходах, казалось, что плод продвигается на несколько сантиметров и встаёт на месте, будто она проталкивала через родовые пути неправильную геометрическую фигуру, которая поддавалась выходу лишь под одним определенным углом. Вейгар вышел на крыльцо дома. Он больше не может видеть эти потуги, этот мучительный процесс. Ему дурно, нутро строптиво требует предаваться дрожи, срочно сменяя удушливый фон процесса на свежий воздух. На подходе последний, но он так тяжело ей даётся, что внутри просто до одури тревожно. Сколько не сжимай полотенце, которое он так и не выпустил из рук, это уже не помогало, а лишь выматывало. Снаружи, в ожидании и на карауле, пребывала лишь часть приспешников. Всех духов как ветром сдуло, словно они отдалились от происходящего в страхе и трепете. - Вы вышли немного раньше, - со спокойной серьёзностью умозаключил Номер 3, стоя у ступеней крыльца - Скоро закончится. Приспешник негромко информировал об этом с практически безукоризненной уверенностью, имея кое-какой опыт в процессе рождения среди прирученных магических существ и улавливая колебания новорождённых разумов. Трикси, Чернокнижник и Аколит стояли в ряд с гением хаоса, будто готовые к командам и действию воины, а вдалеке маячила фигура Изготовителя, который уводил свою суженную с детьми подальше от происходящего. Лицо Трикси исказилось в гримасе почти яростного негодования. - Ты всерьёз считаешь, что приободрение сейчас это лучшее решение?! - негромко прорычала она сквозь зубы, зыркнув на Номера 3. Она стиснула свой большой палец левой руки в правой ладони, будто ей неприятно сводило мышцу от переживания. - Всё взаимосвязано и близится к завершению, а я способен уловить дуновение. - с дрогнувшей от брезгливого недовольства губой ответил Номер 3, с ленивой холодностью переглянувшись на Трикси - Не давай злобе волю. Трикси, почти беззвучно приоткрыла рот, но не для того чтобы ответить, а с лёгким высокомерием дать знать "Я вполне способна держать себя в руках". - ... Всё. - дрогнули брови гения хаоса и он развернулся к Повелителю зла, так и застывшему перед спуском ступенек - Можно входить. Вейгар входил во вновь открытую дверь тихо, делая первые пару шагов. Его встретила пара светлых глаз, отбившихся от основной кучи. Беленький малыш смотрел на него с детским недоумением и инстинктивным желанием - кушать. Кремовый имел такие-же намерения, однако в нём было больше решимости... Кремовая лапка, которая соприкасалась с белой шкуркой братика в прямом контакте, откланялась. И маленькое тельце с серьёзным намерением принялось ползти по полу к своему отцу. Вейгар пошатнулся, ступив шаг назад с осторожной опаской. Не знает что делать... - Кушать. - расторопно раздался голос Номера 3, который вынырнул с полотенцем наготове, подхватывая кремового крепыша и укутывая его - Знаю-знаю. Готовьте кристаллы! - оперативно скомандовал он готовым Трикси и Чернокнижнику. За спиной Вейгара раздаются шаги приспешников, Номер 3 относит малыша на кровать, Чернокнижник подхватывает беленького в полотенце и присоединяется к расстановке на кровати, пока Трикси расчехляет свою сумку с заготовленным пропитанием, как магическим, так и материальным - детские молочные смеси в бутылочках. А Вейгар молча вышагивает дальше... В голове звенит абсолютная тишина, словно все мысли куда-то запропастились. Он чувствует, как разум противится смотреть, но краем глаза улавливает недвижимое звериное тело супруги, лежащее на полу, практически сливаясь с комнатой. Недвижимое будто мёртвое... Два небольших детских тельца, одно из которых лениво перекатывается на бочок, а второе, кажется, стискивает задние лапки в передних. И третье... Его взгляд подёрнулся, привлечённый тревожными движениями. Лапки и тело дрожали, а зубки стискивались в скромном оскале. Окрас был смешанным, а шерсть воротничка густая как грива у льва. Фиолетовые, сиреневые, какие-то еще оттенки... Обширные пятна окраса и хвост средней длины, но лохматый как метёлка. Она огромна... Его внимание рассеивается по зримому, уже не тая взгляда. "Я заявляю, что посвящаю себя заботе и защите" решительно помыслил он, с лёгкой прострацией признавая "Мне стыдно..." Стыдно за то, что имён он дать не смог и не нашёл в себе силы дотерпеть весь процесс родов до конца, вместе с супругой... А Трикси оперативно переносила остальных малышей на кровать, не придавая особого значения внушительным размерам одного из потомков Лорда и Леди. Только когда очередь дошла до крупной девочки, приспешница сметливо стелила одно полотенце, а вторым бережно перекатывала дитя, принимаясь тащить за углы по полу на импровизированной ледянке. Девочка была размером с половину йордла. Вейгара вдохновляла эта эффективная оперативность и смекалка. И так как приспешники успешно справлялись со своей задачей, сосредоточенные и заинтересованные, сам же Повелитель зла подступал к телу супруги и накрывал её измученное родами подхвостье. Огромная фенечка слегка вздрогнула. Самка ощущала себя немного потерянной в пространстве и времени, утомлённая длительными потугами. Сама она хотела как-то отдохнуть и восстановиться, но инстинкты упрямо диктовали ей сгрести своих детей обратно под себя, от чего лапы иногда подрагивали. "Они позаботятся" внезапно просияла мысль Вейгара в её голове. Передние лапы лениво шевелились в кисти, имитируя немного нелепую и бессмысленную попытку передвижения в воздухе на боку. Эта крохотная разминка слегка отвлекала от инстинктов. Уши Самки улавливают приглушенное копошение приспешников, но слов она не разбирала. Говорили они мало и тихо. А Вейгар принимался обтирать истерзанную промежность супруги, скрываясь от теоретических глаз её густой шерстью. Он делал это одновременно с досадой, замечая состояние мягких тканей, но так же с глубоким теплом и радостным настроем. Пока вдруг не отклонил полотенце и вздрогнул, взглянув на махровую поверхность. Он расстелил полотенце в стороне и встал, задумчиво потерев подбородок. Всё белое полотенце оказалось в кремовой шерсти, которая буквально слезла с интимных зон, оголяя нежную кожу в промежности... - Это была плохая идея... - негромко посетовал Вейгар, схватившись за голову и отступил в сторону, погружаясь в срочные размышления. - Родить на свет столь целостные унции, - негромко прокомментировал Чернокнижник, придерживая бутылочку белоснежному малышу, который прижимал к себе небольшой кристалл маны, но не брезговал и молоком, удивлённо кося глазки на пищу - Восхищает. - приглушенно, но раскатисто признался приспешник. Трикси с робкой осторожностью приценивалась к лежащим перед ней малышам, деликатно проверяя заинтересованность в пище по внешним реакциям. Кремовый малыш игнорировал кристалл маны, цепко хватаясь за бутылочку и ревностно причмокивая, словно это его самая важная цель на данный момент. А вот чернильный малыш наоборот, стискивал камушек, как прежде хватался за собственные задние лапки. Бутылочку он куснул, но проигнорировал, предпочитая сжимать камушек и опустошать его запасы маны. Приспешница слабо улыбнулась, подмечая как знакомые жадные до магии стремления, так и этот тёмный окрас, отдалённо напоминающий тьму Лорда Вейгара. И её взгляд зацепился за самоцветный блеск у сиреневой девочки. Трикси сделала медленный вдох через нос, предаваясь скромному диву. Вроде хотела что-то сказать, но многовато впечатлений. Номер 3 спокойно орудовал в две руки, придерживая пропитание. Его не беспокоили физические особенности. Он уловил маленький талант сразу, как только вошёл в комнату. Кремовый мальчик буквально откликнулся на сигнал белого братца о пище, смекая его робость и выступая в добыче первым, даже не смотря на собственную неопытность и детскую хрупкость, готовую к страху. А Аколит оставался стоять в дверях, молча и расслабленно наблюдая за происходящим, пока Повелитель зла складывал полотенце с шерстью супруги, подминая его себе под руку как поклажу. Самка же, оставалась лежать, тихо и лениво зевая звериной пастью, от чего глаза тепло слезились. Она просто утомилась и разум прерывисто норовил сигануть в крепкий целебный сон.

***

- Может, ты чего-нибудь хочешь? - раздался голос Вейгара у большого кремового уха, которое слабо дрогнуло в ответ. Самка лениво выныривала из пустой дрёмы и пыталась мыслить что на уме: "Играть... Но не так..." тут же определённо поправляла она смысл, отказываясь от астральных приколов "Не знаю..." И уже будто в следующий момент, с неизвестным отрезком времени, Самка вновь приоткрыла глаза. Вейгар уселся рядом с ней, расстелив перед собой некий игровой коврик с желтым извилистым путём, по которому податливо скользил ползунок, пересекая очерченные отделения. Кажется, он сам эту игру и придумал. Латные пальцы щелчком подталкивают ползунок, и он несётся по путям, медленно останавливаясь на определенном сечении. - Ура! - внезапно воскликнул Вейгар, вскидывая руки в воздух - Время снабжения! Видимо, этот ход выпадал с отметкой некоего действия, позволяющее совершить ему второй ход. И латный палец с суровой смелостью совершает второй щелчок, но... он оказывается сильнее прежнего, от чего игровое поле сдвинулось и смялось в небрежную гармошку, а ползунок и вовсе отлетел в сторону, отколовшись от конструкции. Жёлтые глаза нахмурились... и Вейгар расстроился, опуская руки. - Кажется следующий ход отменяется... - тихо пробубнил он. Под маленьким импульсом утешить супруга, Самка попыталась двинуться, но это оказалось напрасной попыткой. Мышцы кротко напряглись и расслабились обратно. Кажется, что физически она не в состоянии двигаться, так что разум с лёгким капризом тихо негодует, стараясь игнорировать неприятность. Самка улавливает, как в стенах замка вдали кто-то лобызается и предаётся ласке, но бубнят что-то про прослушку. Но она пренебрежительно отбрасывает эту чужую придурь, не желая даже слышать о подобном. И Вейгар неожиданно плюхнулся обнять кремовую шерсть в небрежной нежности, предаваясь теплым моментам. Она не может даже двигаться, а всё равно попыталась что-то сделать, чтобы поддержать его из-за какой-то прерванной настольной игры... Этот жест со стороны супруга одновременно утешает и успокаивает, заставляя звериные губы подёрнуться в слабой улыбке, а в мыслях нежно дрогнуть "Такой прекрасный мужчина..." И Вейгар слегка отшатнулся, источая лёгкое негодование. "Твоя формулировка отягощает моё положение" с неловкостью осудил он. И Самка тут-же слегка расстраивалась, хотя и на это сил будто не было. Лень печалиться. "... Для меня, как для Самки, Лорд Вейгар остаётся любимым супругом," перекраивала она свою мысль "И это главное" - Оу... - тихо послышалось от Вейгара, с мягкой трогательностью, заставляя его приятно улыбнуться. Он помолчал несколько секунд, молча глядя перед собой в задумчивости. - Тебе не кажется, что стоит принять исходную форму? - практично поинтересовался Вейгар - Меня тревожит твоё состояние. Самка внутренне помялась в неохоте. Пусть она и не разглядывала себя, но ощущает, как воздух соприкасается с некоторыми участками тела... Она смутно пыталась вспомнить, что говорил Вейгар несколько дней назад, о "выгоде положения", когда речь зашла про кресло на колёсах. И с одной мысли, что восстановление пройдёт эффективнее в истинном облике, принимала решение. Крупное тело с шорохом уменьшалось, придавая Самке ощущение большей плотности. И оголяло внезапное отсутствие шерстяного воротничка между ног... Она очень лениво перекатилась на живот, чтобы просто скрыть это и отвернулась. "Розовые сады..." буркнула она про себя недовольно. Вейгар вставал на ноги, оказываясь в затруднительном положении. Его взгляд расчерчивает всё что попадает в поле зрения, он расторопно перелистывает страницы вариантов развития событий. Прикидывает теоретические любопытные глаза, которые он будет готов выколоть при необходимости... "Положение затруднительное..." буркнул он про себя. Но далеко от их укромного домика, в замке, по коридору уже мчался миньон с поклажей из платья Леди, призванного скрыть временный недостаток. Не успел миньон прибыть на место, как у Вейгара уже ломались планы по сокрытию позора. "Обвисший живот не уместится в корсете" тихо бурчал он "Приспешники неподалёку заметят изменение формы, дети не должны видеть этот позор, не говоря уже о том, что видели зверя, а не это..." Он чесал пальцем висок, снуя из стороны в сторону, постоянно отрицательно мотая головой и сетуя на ситуацию. Безобразный абсурд был еще и в том, что при взгляде на тело супруги, к паху неожиданно приливала кровь, даже не смотря на факты измученного и искаженного родами тела. Это вызывало в Вейгаре просто бурю противоречивых эмоций, которые сталкивались с почти взрывным грохотом мыслей: "Я сам попросил, но я же не знал...!" растрепал он свои виски, зажмурив глаза. Как вдруг, супруга уныло застонала в своей голове. "Надо было просто оставаться косматой тварью и продолжать лежать как труп" нудила Самка, внезапно сменяя унылое занудство на скрипучую, надрывную жалость "Кто же знал, что всё так обернется" надулась она, утыкаясь лицом в ковёр. И запустила ряд процессов, от которых голова слегка загудела от накатывающих слёз и соплей. Сначала она зарыдала в своей голове... Жёлтые глаза Вейгара широко округлились, придерживая растопыренные пальцы у своих висков, замирая на месте. "Смертные люди бреют монду, а мне бы обратно шерсть приделать" безобразно сокрушалась она в своей голове, не в силах сдерживать этот абсурд. Вейгар на секунду зажал уши, в напрасной попытке не слышать подобных слов, но вспоминал что это никак не поможет. Это же её мысли. И отбрасывая придирчивый предрассудок, подступился к хлюпающей носом супруге, еле уловимо упиваясь её слезами. "... Ты такая милая, когда плачешь" с тихим и хрупким умилением чуть склонился он над ней. "Да ну как такое возможно то, а?!" с недоверием капризно прыснула она, судорожно выдохнув и подкладывая руки согнутые в локтях, пряча лицо в своей сооружённой каюте для слёз. Она совершенно не чувствовала себя милой. "Сопля" глухо заскулила она, раздражённо шмыгая носом "Грёбаная сопля" Вейгар наблюдал за ней с почти трогательным снисхождением. Супруга давно не плакала, так что по естественным премудростям надо было просто подождать пока она устанет. Он наблюдал за тем как она мысленно брыкалась, когда слезы и сопли её бесили. Как она снова всхлипывала при мысли о своей "голой" проблеме. И как зевнула от усталости. А Вейгар настырно продолжал повторять про себя "нет. нет. нет. нет!". Его этот позор не столько расстраивал, сколько возбуждал. А драгоценные слёзы хотелось просто принять на себя и впитать из влюблённой жадности. Она такая милая когда плачет, и так хочется схватить её в свои цепкие перчатки!