Глава 4: Цугцванг. (13)

Фрустрация: «Состояние эмоционального напряжения и неудовлетворенности, вызванное невозможностью достичь цели, желания или ожидаемого результата из-за возникших препятствий» Место: ??? — Все еще здесь, — произносит голос. — Ты всегда с этого начинаешь. — Потому что это всегда правда. — Думаешь, однажды я отвечу иначе? — Я уже мало на что надеюсь. — Тогда зачем продолжать разговор? — От скуки. — Сколько прошло времени? — 4 года, 2 месяца, 17 дней, 4 часа, 23 минуты и 57 секунд. — Я снова досчитал до 900 миллионов, — небрежно замечает он. — Простые числа? — Нет, на этот раз мнимые. — Помогло? — Помогло с чем? — С шумом. — Ты про меня? — ...Не совсем. — ...Он подбирается ближе, верно? — Да. — Думаешь, он скоро что-то осознает? — Нет. — Тогда как? — Его подтолкнет то, что всегда преграждает ему путь. — Свобода? — Что такое свобода? — Пожалуйста, не начинай снова. — ...Ты что-нибудь чувствуешь? — По поводу чего? — Ты знаешь, о чем я. — Если это шутка, то ты теряешь хватку. — Я не об этом спросил. — Тогда перефразируй. — Тот факт, что его убили на твоих глазах... это принесло тебе удовлетворение? — Нет. — Почему? — Потому что я и так знал, что он победит. — Тогда почему ты всё еще думаешь об этом? — Мыслить и чувствовать — не синонимы. — Но они связаны. — Только если ты недисциплинирован. — Может, ты и есть такой. — ...Нет. Это не так. — Скука может к этому привести. — Я по-прежнему качаю пресс каждые 6 часов. — С той рукой будут проблемы. — Сомневаюсь, что с его нынешними ресурсами починка займет много времени. — Я говорил про руку Данзо. — ...Смотря как на это взглянуть. — ...Вздох. — Сменим тему... Нара, да? — Ага. Интересно, как она вообще во всё это ввязалась. — В любом случае... если у него получится, а это под большим вопросом... что дальше? Клинок к горлу? — Выживание обычно в приоритете. — А что, если выживание означает проигрыш? — Мне всё еще не хватает данных. Кто знает, какое дзюцу может появиться и всё исправить. Вздох.. — Я начну считать заново. Место: Главная база Епископов. Пространство внутри лесной тишины исказилось. Одинокая спираль чакры неестественно расширялась и сжималась, разрывая саму ткань реальности. Из этого искажения шагнул высокий мужчина, одетый в узнаваемый черный плащ Акацуки с кроваво-красными облаками. Его лицо скрывала оранжевая маска с единственным отверстием для глаза, уходящим спиралью к правому зрачку. Его одинокий Шаринган лениво вращался, отражая механическое отсутствие эмоций. — Согласно информации Зецу... это должна быть главная оперативная база Епископов, — его голос звучал спокойно и совершенно безучастно. Паузы не последовало. Его тело слегка мерцало, а затем он провалился прямо вниз. Он просто стал неосязаемым и прошел сквозь землю. Твердая почва над ним безвредно пропускала его сквозь себя, пока он спускался. Глухой, гулкий звук разнесся эхом, когда его фигура материализовалась сквозь бетонный потолок подземного коридора. Пыль посыпалась с места удара, оседая на плаще Акацуки, когда его сапоги коснулись пола. Узкий коридор тянулся в обе стороны. Тусклые лампы слабо мерцали вдоль треснувших бетонных стен. Воздух пропитался влагой, плесенью и остаточным присутствием чакры от печатей. Раздались шаги. Обито повернул голову в сторону приближающегося присутствия. Из дальнего конца коридора вышел член организации Епископов в характерной белой маске с застывшей улыбкой и крестом на левом глазу. Человек шел непринужденно, не подозревая, кто стоит перед ним. Обито лениво поднял руку. — Приве-е-ет~~~ — его тон сменился на детский, писклявый и игривый, совершенно не соответствующий ситуации. Епископ в маске вздрогнул. Его рука инстинктивно метнулась к чехлу для кунаев на бедре. Он так и не успел его коснуться. Рука Обито прошла сквозь него. Его ладонь проникла в грудную клетку мужчины так, словно туловище того было сделано из тумана. Пальцы сомкнулись вокруг пульсирующего органа внутри. Влажный, мясистый хлопок раздался эхом, когда Обито вырвал сердце прямо из груди человека. Тело Епископа один раз содрогнулось в конвульсиях и рухнуло на пол. Кровь хлестала ритмичными струями, окрашивая треснувший бетон. Обито небрежно осмотрел сердце в своей руке. Затем, как ребенок, бросающий вещь, когда понимает, что это не та игрушка, он отшвырнул его в сторону. — Ой-ёй~ Он повернулся к двери в конце коридора, но остановился на полпути. Голова слегка наклонилась вправо. — ...Интересно, — на этот раз его тон снова стал ледяным. Правая нога шагнула в сторону боковой стены. Всё его тело наполовину прошло сквозь бетонную конструкцию, голова исчезла на мгновение, прежде чем полностью появиться по ту сторону стены. Пятеро Епископов стояли в формации, пригнувшись за укрытиями. У каждого был наготове взрывной кунай, нацеленный точно на вход. Их дыхание перехватило, когда они увидели, как он вместо этого просочился сквозь боковую стену. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Обито подошел и без лишних церемоний схватил одного за голову. Резкий поворот и отчетливый хруст. Тело мгновенно обмякло. Обито издал нарочито преувеличенный вздох своим детским голосом. — О-о-о~ Вы знали, что я приду? Оставшиеся четверо не колебались. Все четыре взрывных куная были брошены прямо в него. Взрыв поглотил Обито в облаке огня, осколков и ударных волн. Бетон разлетелся в щепки. Взрыв заставил волну дыма и пыли вырваться наружу, на мгновение закрывая обзор. Но для Обито это не имело значения. Его тело существовало в пространстве, смещенном относительно физического мира. Пламя проходило сквозь него. Осколки стали пролетали без сопротивления. Жар был бессмысленен. В тот миг, когда детонация прекратилась, его фигура вынырнула из облака пыли — материализуясь в развороте — и его пятка врезалась прямо в грудную клетку Епископа-27. Громкий, гулкий ХРУСТ разнесся эхом, когда ребра прогнулись внутрь под давлением. Тело отлетело назад, как тряпичная кукла, и врезалось в опорную балку так сильно, что на ней остался кратер. Обито даже не взглянул на падающий труп. Его правая рука дернулась. Кунай, заряженный огненной чакрой, вспыхнул в полете. Он пронзил грудь Епископа-28. Женщина не успела завершить даже первую печать своего гендзюцу, как лезвие разорвало ей легкое. Пламя охватило рану, мгновенно обугливая плоть. Позади него Епископ-35 двигался бесшумно, обнажив короткое танто и сокращая дистанцию из слепой зоны. Шаринган Обито провернулся один раз. Его тело стало неосязаемым на полсекунды. Танто прошло сквозь него. Его рука метнулась вперед, перехватывая запястье в замахе. Брутальный рывок — локоть хрустнул, сустав вывернулся полностью назад. Кость пробила кожу. Обито дернул руку вниз и вперед, вгоняя танто прямо под подбородок нападавшего — лезвие прошло сквозь горло и вышло из затылка. Из динамиков по всему комплексу завыла пронзительная тревога. Начали мигать красные сигнальные огни. Из соседних коридоров хлынули шаги. Стягивалось еще больше Епископов. Обито комично наклонил голову. — О нет... мне капе-е-ец... Епископ-43 появилась, заходя с фланга. Она метнулась вперед с точным колющим ударом кунаем в область нижних ребер. Левая нога Обито развернулась. Его правая ладонь сместилась под горизонтальным углом. ХРУСТЬ. Удар тыльной стороной ладони пришелся в нижнюю часть челюсти, вывернув шею вверх под гротескным углом. Её тело мгновенно обмякло. Обито поймал труп в падении и небрежно использовал его как живой щит в тот самый момент, когда с потолка градом посыпались отравленные сенбоны. Сенбоны безвредно вонзились в спину трупа. Воздух изменился — активировались проволочные ловушки с обеих сторон. Тончайшие нити чакры рванулись вперед, пытаясь отсечь конечности. Обито рванул вперед, неестественно выгнув торс назад на бегу, чтобы избежать одной нити, а затем мерцанием прошел сквозь другую. Он появился за спиной кукловода. Удар локтем пришелся точно в пятый поясничный позвонок. Одиночный щелчок, и ноги противника отказали. Епископ-31 нарушил строй, пытаясь бежать. Ошибка. Обито прошел сквозь пространство, появившись прямо перед ним. Резкий удар ногой пришелся в грудину — жестокий удар сапогом прямо в центр груди. Сила удара отправила мужчину в полет не через одну, а через три бетонные стены подряд. Каждая стена разлеталась вдребезги при ударе, пока его тело наконец не замерло, неподвижное. Епископ-47 попытался совершить водный выпад, широко раскрыв челюсти, как акула, ускоренная техникой движения в воде. Нога Обито скользнула под подбородок прямо в полете. Точный удар сверху вниз захлопнул челюсть с яростным ХРУСТОМ, полностью вывихнув и сломав нижнюю челюсть. Теперь комнату заполнили десятки Епископов, создавая слои туманного гендзюцу вперемешку с ядом в воздухе. Обито не стал с этим играть. Всё его тело стало неосязаемым. Его форма мерцала вне физического плана — игнорируя и туман, и токсин — прежде чем появиться прямо за спиной группы. Его левая рука схватила одного за воротник. Резкий рывок. БАМ. Тело впечаталось лицом в кирпичную стену. Удар был достаточно сильным, чтобы стена раскололась по центру, а куски бетона, смешанные с кровью, разлетелись по полу. Удавка рванулась вперед, целясь прямо в шею Обито. Обито даже не шелохнулся, чтобы увернуться. Проволока безвредно прошла сквозь его неосязаемое горло. Его правая рука вцепилась в нить в момент рывка. Резкий рывок на себя, и Епископ на другом конце споткнулся. Левое колено Обито взметнулось вверх, как поршень. ХРУСТЬ. Наколенник врезался прямо в нос, мгновенно расплющив его. Кость раздробилась, и вся передняя часть черепа вдавилась внутрь. Тело Епископа рухнуло с влажным, тяжелым стуком. Вторая фигура бросилась сбоку с обнаженным костяным кинжалом, целясь прямо в ребра. Обито чисто перехватил запястье. Поворот — и плечо вылетело из сустава. Еще один поворот — локоть хрустнул назад, кость пробила кожу. Не останавливаясь, Обито вогнал костяной кинжал прямо в ключицу нападавшего. Лезвие ушло наполовину, зафиксировав сломанную, бесполезную руку. Он поднял ладонь и нанес удар в горло, раздавив кадык и убив епископа на месте. Три водяных клона бросились с разных сторон. Обито на них не взглянул. Цель подтверждена. Он рванул вперед. Жесткий удар плечом прямо в солнечное сплетение настоящего противника. Удар вдавил ребра внутрь с гулким хрустом. Когда тело подлетело в воздух, Обито развернулся для удара «молотом». БУМ. Кулак врезался в боковую часть шеи прямо в воздухе. Позвонки треснули, и обмякшее тело рухнуло вниз, не шевелясь. С дальней дистанции специалист по иглам прицелился. Полетели костяные снаряды. Обито мерцал. Мгновенное перемещение. Позади них. Его левая рука вцепилась в скальп. Правая рука зажала затылок. Затем — удар. Голову вбили в землю. Раз. Два. Третий раз. На четвертом ударе череп раскололся. Мозговое вещество смешалось с кровью и грязью, осколки костей разлетелись в стороны. Еще один труп. С потолка Епископ-60 пытался обстреливать его — отравленные сенбоны летели через равные промежутки времени. Глаз Обито отследил траекторию. Его правая рука дернулась — поймал один в воздухе. Короткий фазовый переход вперед сократил дистанцию в мгновение ока. Левая нога зафиксирована, торс развернут. Сенбон полетел обратно с точностью снайпера. Он вонзился прямо в левую глазницу стрелка. Тело упало без лишних церемоний. Растяжка активировалась возле его ноги — отчаянная ловушка Епископа-27. Обито натянул проволоку, дернул. Ловушечник споткнулся вперед. Обито встретил его на полпути. Удар локтем снизу вверх пришелся в подбородок, раздробив челюсть и сотрясая ствол мозга. Тело обмякло еще до того, как коснулось земли. Для верности Обито наступил на горло, полностью раздавив трахею. С фланга Епископ-22 бросился с костяным клинком над головой. Обито пригнулся под дугой замаха. Его левая ладонь рванулась вперед, в грудину. ХРУСТЬ. Грудная клетка разлетелась внутрь. Осколки костей вонзились в сердце и легкие. Прежде чем труп упал, удар тыльной стороной кулака в висок завершил процесс, проломив череп. Епископ-44 появился сзади, складывая печати техники водяной тюрьмы. Вода сжалась, закручиваясь в тюрьму прямо в воздухе, стремясь задушить его. Обито позволил ей сформироваться ровно на полсекунды — ровно столько, чтобы заклинатель почувствовал надежду. А затем стал неосязаемым. Он появился позади мага прямо во время плетения техники. Разворот на левой ноге, правая пятка взлетает вверх. ХРУСТЬ. Пятка опустилась прямо на нижнюю часть позвоночника. Позвонки L4 и L5 взорвались под давлением, отправив тело лицом в грязь. Двое Епископов бросились на Обито синхронно с обеих сторон, один метил слева, другой справа. Шаринган Обито провернулся. Его колени согнулись — бедра напряглись — и резким рывком силы ног он подбросил себя вверх. В воздухе его ноги выпрямились в полном горизонтальном шпагате. (Автор: Представьте культовый удар Учихи.) Обе стопы коснулись целей одновременно — левая подошва врезалась в висок правого нападавшего, правая подошва раздробила челюсть левого. ХРУСТЬ — ХРУСТЬ. Черепа дернулись в стороны от удара. Обе головы отлетели в противоположных направлениях от контузящей силы. Их тела слегка приподнялись над землей, прежде чем рухнуть назад, бесконтрольно дергаясь от неврологического шока. Обито чисто приземлился, сапоги коснулись пола так, словно ничего не произошло. Его голова слегка наклонилась. — ...Похоже, ему плевать, сколько ваших я убью. Еще один Епископ бросился с парными клинками в вертикальном разрезе. Предплечье Обито взметнулось вверх с четким парированием. Его колено врезалось в правое бедро нападавшего, дробя бедренную кость. Когда нападавший повалился вперед, ладони Обито рванулись наружу. ДВОЙНОЙ ХЛОПОК — обе барабанные перепонки мгновенно лопнули. Прежде чем тело успело пошатнуться, удар пальцами «копье» вонзился в горло, ломая хрящи и прерывая дыхание. Еще один ассасин прыгнул сверху с костяным танто в руке. Обито перехватил запястье в воздухе. Одним брутальным толчком он вогнал кинжал прямо в собственное бедро нападавшего. Прежде чем крик успел сформироваться, локоть Обито врезался в макушку. ХРУСТЬ. Епископ-48 попытался набросить удавку спереди. Обито перехватил оба запястья в момент натяжения. Резкий выворот наружу, и оба плечевых сустава выскочили, руки повисли бесполезными плетьми. Колено врезалось в грудину. БУМ. Тело рухнуло в шоке. Епископ-70 рванул вперед, Обито развернулся. Его правый кулак вонзился прямо в челюсть, ломая её. Тело перекрутило в воздухе от силы удара. Последовал удар обеими ногами в прыжке, когда обе пятки врезались в торс в развороте, отправив тело лететь спиной вперед в кучу трупов, образовавшуюся в углу от постоянной бойни. ХРУСТЬ. Удар сломал множество костей как у мертвых, так и у еще живых шиноби. Последняя группа скоординировалась. Обито прошел сквозь туман, затем мерцанием сквозь водяной залп. Шеи ломались одна за другой. Раз. Два. Три. Один попытался схватить Обито сзади. Его левая рука резко ушла вверх, выбивая плечевой сустав прямо во время захвата. Нападавший едва успел осознать это, как Обито чисто перебросил его через бедро. Тело ударилось о пол. УДАР ПЯТКОЙ СВЕРХУ. Пятка опустилась прямо на открытое горло, и хрящи взорвались. Еще двое бросились одновременно с короткими клинками, целясь с обеих сторон. Обито развернулся и парировал оба запястья тыльной стороной ладоней. Двойной удар головой — лбы треснули. Пока они шатались, руки Обито скрестились, схватили обе шеи — ЩЕЛЧОК. Костяное копье пролетело через всю комнату. Обито уклонился. Его рука метнулась в сторону и поймала копье в воздухе. Копье насквозь пронзило грудь нападавшего, пригвоздив его к стене позади. Последний противник — безумец — рванул вперед, весь обвешанный взрывными печатями. Обито вышел из облака взрыва без единой царапины. Прошел сквозь всё это. Тишина. Остался только один Епископ. Ползущий и истекающий кровью. Полусознательный, но отчаянно пытающийся спастись. Ногти впивались в грязь, пальцы тянулись к коридору, который вел в никуда. Шаги Обито раздались эхом. Медленные. Намеренные. Он присел рядом с головой сломленной фигуры. Без единого слова его Мангекё провернулся. СПИРАЛЬ. Только голова дематериализовалась в пространство Камуи — втянутая в пустоту. Остальное тело обмякло, лишенное жизни. Обито стоял среди растерзанных трупов. Кровь пропитала землю. Бетонные стены были расписаны багровыми брызгами и осколками костей. Он поправил маску медленным, раздраженным движением. Из его горла вырвался издевательский смешок. — ...Ты пожалеешь, что заставил меня тратить время на твоих пешек. (4 дня назад) Звук трения резины о полотно беговой дорожки раздавался в комнате. Дыхание Сая было ровным и механическим. Пот катился по виску, но он его не чувствовал. Ему было всё равно. Его темп увеличился. Шаги тяжелее вбивались в полотно, а глаза с пустым фокусом замерли на стене впереди. Затем дверь открылась. Вошло чье-то присутствие — бесшумное, но узнаваемое. Тело Сая отреагировало раньше, чем мозг обработал информацию. Он мгновенно остановил дорожку, сошел с нее и без колебаний опустился на одно колено. Голова опущена. Спина прямая. — Капитан. Слово сорвалось с губ с рефлекторной точностью. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Сай чувствовал его — этот взгляд. Эти глаза. Наблюдают за ним. Он внутренне стиснул зубы. «Что вообще видят эти глаза... когда они смотрят на меня так...?» Киётака на мгновение закрыл глаза, проходя вперед, заложив руки за спину. Его тон был непринужденным и спокойным. — Встань. Сай немедленно подчинился — идеальная осанка. Спина выпрямлена. Руки сцеплены за спиной в ожидании следующего приказа. Затем Киётака заговорил снова. — Скажи мне, Сай... — Его веки слегка опустились. — Ты когда-нибудь задумывался над словом — любовь? Сай моргнул. Едва заметная смена выражения лица, редкая для такого, как он. — ...Я не... понимаю вопроса. В его тоне не было вызова. Просто честное замешательство. Киётака медленно открыл глаза. — В прошлом... — продолжил он, — ...ты демонстрировал способность чувствовать ненависть. Горе. Гнев. Даже... желание. Желание чувствовать. Испытывать что-то за пределами функции быть инструментом. — Это правда, — его голос стал тише. — Я чувствовал всё это... Это доказывает, что я не... просто инструмент. Но слова не складывались так, как ему хотелось. — Но... — его правая рука инстинктивно потянулась к глазу. Пальцы коснулись шрама — кожи, обрамляющей Бьякуган, который дал ему Киётака. Его пальцы задрожали. — ...Я подвел вас. Снова и снова. Фрустрация закипала внутри. — Я тренируюсь... я тренируюсь бесконечно... — Его голос надломился. — Но я не могу стать сильнейшим. Я могу чувствовать... но я не понимаю, как с этим жить. Я больше не знаю, кто я такой... Резкий вздох. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — ...Так кто же я...? Тишина. Киётака смотрел на него. Пусто. Безэмоционально. Сай стиснул зубы. Стук сердца громко отдавался в ушах. «Скажи хоть что-нибудь...» — его мысли теперь были лихорадочными. «Скажи что-то, что заставит меня понять...» Губы Киётаки разомкнулись. — Позволь мне рассказать тебе одну историю. Глаза Сая слегка расширились. Он ждал. — Был момент в моей жизни... — продолжал Киётака, — ...когда я достиг пика того, чего могло добиться мое тело. Каждый возможный навык, каждый предел, каждый рубеж... — Его голос был тверд. — ...были освоены. Сай слушал. Безмолвно. — Но... — взгляд Киётаки слегка потемнел. — ...мое любопытство подтолкнуло меня к погоне за чем-то иррациональным. Короткая пауза. — Любовь. Сай напрягся. Его брови неосознанно нахмурились. Любовь..? Какое отношение это слово имело ко всему этому? Он пытался проанализировать это, но ничего не сходилось. Его рот приоткрылся импульсивно. — ...Ты её обрел? Киётака на несколько секунд закрыл глаза. — Нет. Сай моргнул. Он застыл. Мозг запнулся. Нет..? Киётака. Потерпел неудачу. В чем-то. Его руки снова задрожали, но на этот раз не от фрустрации, а от неспособности обработать концепцию. Киётака продолжил. — Для меня было невозможно её обрести. Неважно, сколько я пытался. Неважно, как сильно я этого желал. — Его тон ужесточился — впервые в его обычно лишенном эмоций голосе промелькнул намек на резкость. — Потому что это требовало от меня сделать то, что я отказался делать. В горле Сая пересохло. — ...Что именно...? Глаза Киётаки встретились с его глазами. — Проиграть. В голове Сая стало пусто. Рот приоткрылся, но звук не выходил. Киётака продолжил: — Истинная форма любви... может быть достигнута только тогда, когда ты готов потерять всё ради кого-то другого. Слова повисли в воздухе. Тишина царила несколько секунд. Затем, наконец — тихо, искренне — Сай спросил: — ...Почему вы говорите мне это? Киётака шагнул вперед. Его взгляд встретился с взглядом Сая напрямую. Впервые в жизни Сай увидел в этих глазах что-то еще, кроме пустоты. Это было... ожидание. Киётака произнес кристально четко: — Потому что, Сай... — Его голос теперь был резким — больше не небрежным. Команда. Приказ. Не подлежащий сомнению. — ...Я верю, что ты сможешь этого достичь. Глаза Сая расширились. Дыхание перехватило. Мысли закружились вихрем. «Он... верит в меня?» В то, что даже он сам, по его признанию, не смог достичь. Киётака замолчал. Позволил весу этих слов улечься. Затем его тон сменился. — У меня есть для тебя миссия. (Назад в настоящее) Сирены выли. Мигающие красные огни окрашивали подземный коридор в искусственное сияние, пульсируя в ритме аварийных сигналов. Дыхание Сая было резким, пальцы дрожали, когда он ударил ладонью по консоли управления, активируя тревогу вручную. Его большой палец задержался на панели на полсекунды дольше, чем следовало. «Оставайся на позиции. Что бы ни случилось. Не двигайся, пока дверь не откроется». Голос Киётаки эхом отдавался в его сознании. Его тело мерцало. Больше никаких колебаний. Он развернулся и рванул по коридору, игнорируя хаос позади. Игнорируя присутствие вторженца. Игнорируя всё. Его сандалии шлепали по металлическому полу. Его цель — усиленная металлическая дверь — была впереди. Герметичная камера, примыкающая прямо к кабинету Данзо. Сай затормозил. Руку на панель. Дверь с шипением открылась. Не оглядываясь, он шагнул внутрь. Дверь захлопнулась за ним с гидравлическим стуком. Замки сработали. Ряды печатей вспыхнули по раме, мягкие фиолетовые чернила светились сложными формулами. Геометрические узоры. Слои, наложенные друг на друга. Ничего общего со стандартными мерами безопасности Корня. — Почему... эта комната...? — Его разум кружился, пока он шел к центру камеры. Руки дрожали, несмотря на дисциплину, вбитую в каждое волокно его тела. — Капитан знал, что на нас нападут...? Это чтобы защитить Данзо...? Но... тогда почему... Его глаза переместились на дверь с противоположной стороны — ту, что вела прямо в кабинет Данзо. — ...Почему... он сказал мне... оставаться здесь... и держать глаза закрытыми...? Тяжелая тишина проглотила комнату. Ни шума. Ни звука шагов. Ни лязга кунаев. Только стук его сердца. Звуки битвы снаружи становились всё более далекими. Эхом отдавались взрывы. Крики. Рушащийся бетон. Кость, бьющаяся о сталь. А потом... ничего. Тишина такая абсолютная, что она причиняла боль. В груди сдавило. Горло сжалось. Кулаки сжались. — ...Они все мертвы... не так ли...? — Эта мысль осела свинцовым грузом. Его взгляд метнулся к двери, ведущей в кабинет Данзо. ...Но за этой дверью — он всё еще слышал слабые звуки боя. Данзо сражается. Сай сглотнул, заставляя дыхание оставаться ровным. Мысли путались. «Что... что происходит... что... на той стороне...?» А затем — шаги. Спираль. Пространство яростно искривилось — воздух сгибался, складывался, пока не схлопнулся внутрь. Металлическая дверь в коридор не открылась. Она дезинтегрировалась. Спиральное искажение сожрало всю раму, пока ничего не осталось. Сквозь рушащееся пространство шагнула фигура. Плащ безупречен. Красные облака яркие на фоне черной ткани. Оранжевая спиральная маска. Один глаз Шарингана — вращается, активен, считывает всё. Ни царапины на нем. Обито Учиха. Вся нервная система Сая кричала: двигайся. Достань клинок. Сражайся. Или беги. Сделай хоть что-нибудь. Но голос Киётаки звучал громче инстинктов. — Что бы ни случилось, не двигайся, пока дверь не откроется. Сай остался неподвижен. Застыл. Глаз Обито просканировал комнату. Немедленно он зафиксировался на фигуре в маске, неподвижно сидящей в центре. — ...Он не бежит...? — Мысль сфокусировалась. — Значит... это должен быть лидер. Настоящий. Его вывод был мгновенным. Мышцы напряглись. В одном рывке тело Обито рванулось вперед — рука вытянута, нацелена прямо в череп Сая. Смертельный удар. З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-Т-Т-Т!!! Из ниоткуда — зазубренная пурпурная молния вертикально вырвалась из пола. Как копья. Нет, как стены электричества. Разряды рванулись вверх, нацелившись на тело Обито с механической точностью. Глаза Обито расширились. Его тело инстинктивно дематериализовалось — сигнатура чакры обнулилась. Молния прошла сквозь него, рассеявшись в пустом воздухе. В тот миг, когда его тело полностью перешло в фазу — молния исчезла. Словно её никогда и не существовало. Обито замер на полпути. Его Шаринган завращался быстрее. Мышцы напряглись. — ...Что это, черт возьми, было...? Его взгляд заметался по комнате. Никаких ручных печатей. Никакого всплеска чакры. Ничего со стороны Епископа в маске. Сай оставался совершенно неподвижным — внешне спокоен, но внутри — «...Что... что это было...? Откуда оно вообще взялось...?» Обито стиснул челюсть. Его тело перешло в фазу. Он подплыл ближе — прямо к Саю. Его неосязаемая форма замерла в сантиметрах от шиноби в маске. Медленно он опустил руку — проверяя. Пытаясь материализоваться всего на долю секунды. Ровно настолько, чтобы коснуться. З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-З-Т-Т-Т-Т!!! Пурпурная молния взорвалась снова. Она ударила точно в те точки, где начала проявляться чакра Обито. Его реакция была мгновенной — он полностью ушел в фазу. Молния исчезла. Мускул на его челюсти дернулся. Его зубы скрежетнули. Голос дрожал от нарастающей ярости. — ...Ты что... — Его глаз пылал. — ...Издеваешься надо мной...? Его слова взорвали тишину камеры, отражаясь от стальных стен. Никакого ответа. Сай оставался неподвижен. Взгляд Обито еще больше заострился. Его Шаринган бешено вращался — обрабатывая данные быстрее, чем любой обычный разум. И тогда он это увидел. Печати. Его тело резко развернулось. Его взгляд картографировал комнату. Десятки. Нет. Сотни. На каждой стене. На потолке. На полу. Через каждые два сантиметра — идеальный интервал. Точные геометрические узоры. Он присел. Проанализировал ближайшую печать. — ...Это не стандартная барьерная печать... — Его мысли ускорились. — Она не предназначена для блокировки входа... она реагирует на чакру... внутри определенного пространственного объема... Он коснулся стены. Позволил своей чакре вспыхнуть на полсекунды. Мгновенно — пурпурные искры рванулись к нему. Он отменил поток и ушел в фазу. Реакция прекратилась. Его руки сжались в кулаки. — ...Это... Это абсурдный уровень фуиндзюцу... Это не Корень... Это даже не то, что Мадара мог бы создать... Он двинулся вдоль стены. Подтвердил паттерн. Каждая печать ссылалась на другую. Замкнутый цикл. Сетка, проверяющая каждый кубический метр на проявление чакры. Взгляд Обито метнулся обратно к Саю. Его Шаринган вращался так быстро, что размывался. — ...Тогда почему... — его голос превратился в рычание. — ...Почему его чакра не атакуется...? Его мозг лихорадочно работал. «Если я в фазе — ловушка не реагирует. Если материализуюсь — она бьет. Но если он двинется и покинет комнату... действие ловушки прекратится». Его взгляд скользнул к двери. «Если он переступит порог... я смогу мгновенно его убить». Его рука сжалась. Тело снова мерцало — на этот раз перемещаясь в центр комнаты. Кружа. Хищник и добыча. Но ни один не способен действовать. — ...В чем... смысл этой затеи... — Мысли Сая закружились. — О чем думает Капитан...? Его дыхание стало более поверхностным — но оставалось под контролем. Он крепко зажмурил веки. «Не двигайся. Не двигайся. Не двигайся». Руки Обито дрожали. Его фрустрация кипела, как магма. Шаринган неистово вращался. — ...Это не бой... — Его пальцы сгибались, сжимаясь в кулаки. — ...Это патовая ситуация. Он оскалил зубы. — ...Тч. Что это за план такой...? Его глаз сузился. Взгляд метнулся к запечатанной двери — той, что вела в кабинет Данзо. — ...Чего ты ждешь...? — Его тон перешел в рычание. — ...Что там, за этой дверью...? Никакого ответа. Разум Сая кричал: «Я не понимаю... я ничего не понимаю... но... я верю тебе, Капитан...»