Глава 4: Цугцванг. (14)

Пешка: «Лицо, используемое другими для достижения своих целей; как правило, легко заменяемое и подвергающееся манипуляциям; часто приносится в жертву или контролируется без наличия реальной власти или свободы воли» Запах крови сгустил воздух. Саске Учиха стоял на коленях, ткань его брюк пропиталась грязью и кровью. Ступни были изрезаны, и там, где они прижимались к земле, натекали маленькие лужицы. Его пальцы слегка подрагивали от перенапряжения, но выражение лица совершенно не соответствовало состоянию тела. Тяжелое дыхание. Плечи вздымаются и опускаются. Лицо: безэмоциональное. Тому, кто наблюдал бы со стороны, это могло показаться болью. Но реальность была проще. Раздражение. Получать травмы — неэффективно. Лечение требует времени. Он ненавидел не саму боль. Его бесили задержка и неудобство. Вокруг него лежали пять тел — оперативники Епископов. Саске один раз обвел взглядом поле боя. Его рука опустилась к запястью. Он активировал вшитую печать двумя пальцами, пропитанными чакрой. Ф-ф-ф... С облачком дыма материализовался свиток. Стандартный образец Епископов для хранения. Один из его собственных. Он положил свиток на землю, развернул его, и после еще одного короткого импульса чакры появились пять свитков поменьше. Белый. Зеленый. Желтый. Красный. Черный. Ранжированы по цветам. Его взгляд замер на красном. Не медля ни секунды, он взял его, а остальные вернул в основной свиток. Красный развернулся плавно, плотно набитый текстом, и от него исходила слабая сигнатура чакры. Глаза Саске пробежали по строчкам. Лицо не дрогнуло. «Если ты читаешь это, значит, на тебя напали, и ты победил. Поздравляю» Он коротко клацнул зубами. Тон письма его раздражал. Снисходительный. Он продолжил чтение. «Настало время проявить благодарность и начать активно выполнять свою часть нашего партнерства. До сих пор ты получал бесплатные тренировки, и, как видишь, твоя сила позволила тебе прожить еще один день» Его глаза оставались неподвижны. Ни тени удивления. «Впрочем, пришло время начать помогать и мне. Ты возьмешь тело одного из нападавших, а остальные уничтожишь, используя вшитую печать за их ушами. После этого ты доставишь оставшийся «груз» в кабинет Хокаге и активируешь свою персональную печать передачи. Я могу находиться за пределами деревни. Так что обеспечь поддержание передачи чакры, пока я её не приму.» Саске дочитал последнюю строку и перевернул свиток. Внизу бумаги пульсировала маленькая встроенная печать. Он коснулся её. П-Ф-Ф — очередной выброс дыма. Из печати появились два флакона с пилюлями и шприц с ярко-зеленой жидкостью. Саске открыл первый флакон и проглотил содержимое. Пять пилюль. Он даже не почувствовал вкуса. Второй последовал незамедлительно. Его тело напряглось — затем расслабилось. Боль в суставах притупилась. Внутренний жар в мышцах утих. Он размял кисти. Дрожь исчезла. Он взял шприц. Привычным движением ввел содержимое в левое предплечье. Эффект был мгновенным. Слабая зеленая аура мерцала вокруг него полсекунды — его тенкецу вспыхнули один раз. Циркуляция чакры улучшилась. Восстановление ускорилось. Он чувствовал, как идет регенерация. Саске встал. Его тело снова было пригодно для боя. Он посмотрел на трупы. Подошел, наклонился и коснулся двумя пальцами области за ухом ближайшего оперативника. Вшитая печать засветилась. Тело испепелилось менее чем за четыре секунды. Один за другим он повторил процесс с остальными трупами. Пока не осталось лишь одно тело. Он закинул его на плечо одной рукой, проверяя на наличие остатков чакры. Киётака отдавал приказы. Он их выполнял. Потому что Киётака дал ему то, чего не мог дать никто другой в Листве. Эффективность. Силу. Он поправил труп на плече и повернул к тропе, ведущей обратно в деревню. Его шаг был ровным. И тогда, без драматических пауз или подчеркнутой горечи, он пробормотал: — Мне плевать, если придется стать предателем для всей деревни... — Просто дай мне силу убить Итачи, ты, ублюдок. Настоящее время: Деревня Скрытого Листа не молчала. Не в эту ночь. Над крышами Конохи десятки оперативников АНБУ двигались подобно теням по черепице и ветвям деревьев. Их маски смазывались в движении; они координировали действия в отработанной тишине. Граждане наблюдали с растущим беспокойством. Окна приоткрывались. В домах загорался свет. Детей загоняли внутрь. Лавочники запирали двери. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, стоял на крыше резиденции в полном боевом облачении — бронежилет, усиленный слоями печатей, за спиной закреплен его верный посох. Рядом с ним без лишних слов ждали двое сильнейших шиноби деревни — Цунаде Сенджу и Джирайя, Жабий Отшельник. Выражения их лиц были напряженными. Они выдвинулись. Десятки АНБУ следовали за Хирузеном, военный отряд пронзал ночное небо. Ветер завывал им навстречу. Залитый лунным светом лес проносился внизу. Местоположение раскрыл Саске Учиха, и Хирузен не колебался — не в этот раз. Когда они приблизились к окраине деревни, мысли Хирузена бежали быстрее его шагов. — Данзо... Все эти годы я пытался оправдать тебя. Я говорил себе, что твои грехи были необходимы. Я хоронил твои методы под знаменем мира. Я закрывал глаза там, где должен был действовать. — Но сегодняшняя ночь... была неизбежна. Он приземлился первым, его сандалии впились в землю на краю лесной опушки. Капитан АНБУ — Хатаке Какаши — стоял рядом, безмолвный и уже готовый к бою. Хирузен поднял правую руку. Сигнал подан. Какаши кивнул, и через секунды по всей поляне сработали десятки взрывных печатей. Скоординированная детонация сотрясла землю, вскрывая подземные входы синхронными вспышками. АНБУ рассредоточились по открывшимся коридорам, спрыгивая вниз в боевом порядке. Один за другим они начали зачистку — проверяя залы, вскрывая стальные двери, осматривая углы. То, что они нашли, не было сопротивлением. Это была резня. Тело за телом. Разорванные в клочья. Вывернутые под неестественными углами. Каждый труп носил белую улыбающуюся маску оперативника Епископов. Цунаде замерла при этом зрелище. Её глаза расширились, когда густой металлический запах крови заполнил воздух. Горло сжалось — но она сделала шаг вперед, подавляя реакцию. Жажда крови в воздухе была осязаемой, но она отказалась отступать. Джирайя встал рядом с ней и осмотрел сцену. Он прищурился. — Такие же маски, как у тех, что напали на Наруто и Саске. Похоже, они не ждали гостей. Он опустился на колено рядом с изуродованным трупом. — Это не было столкновением равных сил. Кто-то их просто вырезал. В запечатанной камере Обито Учиха стоял неподвижно. Сай не шевелился уже несколько минут. Он следовал последней инструкции, полученной от Киётаки: «Оставайся здесь. Не двигайся, пока дверь не откроется». Но теперь, в тишине, одинокий Шаринган Обито оставался прикован к нему. — Что это вообще должно значить? — мысли Обито были острыми. Обито сжал кулаки. Он не любил неизвестность. Обито медленно повернулся. Без предупреждения он прошел прямо сквозь Сая — его неосязаемая форма просочилась сквозь него, как туман. Сай невольно вздрогнул. Этого было достаточно. Обито замер на месте, всё еще оставаясь неосязаемым. Он наполовину повернул голову, его голос за маской звучал возбужденно. — ...Ты только что вздрогнул? Он выдержал паузу, затем хмыкнул. Хмыканье переросло в смех. — Ну вот и всё. Ты — это не он. Обито сделал последний шаг и прошел в комнату за пределом — в личный кабинет Данзо Шимуры. Комната была разорена. Столы разбиты. Пол обуглен. Следы крови тянулись по камню. А посреди комнаты... Данзо. Мертв. Левая рука отсечена. В груди зияет огромная дыра. Следов убийцы не было. Но панель на дальней стене была приоткрыта — коридор разблокирован, чистый путь отхода уже использован. Обито резко выдохнул. Пауза. Затем хохот. — ...Он хорош. Он действительно хорош... Он повернулся и снял внутреннюю блокировку. Дверь между кабинетом Данзо и залом ожидания отъехала в сторону с механическим щелчком. Сай подпрыгнул, когда звук достиг его ушей. — Дверь... Она открылась. Что теперь? Больше инструкций не было... Сай впервые пришел в движение, его ноги одеревенели. Голос Обито последовал за ним: — Ты в замешательстве, маленькая марионетка? Сай замер. — Тогда позволь мне внести ясность. Тот, кто поставил тебя сюда... планирует использовать тебя как корм для рыб. Разум Сая содрогнулся. — Что..? Корм для рыб..? Обито сделал несколько шагов ближе. — Посмотри в комнату сам. Разве тот кусок мяса на полу — не твой дорогой командир, Данзо? Дыхание Сая сбилось. Он подошел к краю — всё еще не входя в комнату — но теперь он видел. Безжизненный, изуродованный труп Данзо. Его разум кричал: «Киётака... убил Данзо? Но зачем? И зачем велел мне сидеть здесь..?» Голос Обито струился, словно яд. — Давай я помогу тебе понять. Он лениво обвел рукой комнату. — Прямо сейчас Хокаге окружает эту базу. Десятки элитных шиноби уже на подходе. А тебе... тебе приказали оставаться здесь. Почему? Пауза. А затем: — Потому что ты возьмешь на себя вину за смерть Данзо. Зрачки Сая расширились. Тело оцепенело. — Что..? ... это не имеет смысла... верно? ... Тишина в запечатанной камере была удушающей. Обито слегка наклонился, его единственный видимый глаз за оранжевой спиральной маской сузился. — Тебе повезло, — произнес он тихо и размеренно. — Я предлагаю тебе выход. Я могу телепортировать нас обоих отсюда, спасти тебя от того, что грядет. Всё, чего я хочу взамен... это личность того, кто тобой управляет. Сай стоял неподвижно. Колени подгибались под тяжестью собственного тела. Его взгляд оставался опущенным, руки слегка дрожали. «Он, должно быть, лжет... Откуда Хокаге знать расположение нашей базы?» Его взгляд на мгновение метнулся назад, к изуродованному трупу Данзо в соседней комнате. «Там никого нет. Никто так и не пришел открыть дверь... Остался бы я здесь навсегда? Или... мне с самого начала суждено было попасться?» Обито подошел ближе, его тень отбрасывала искаженный силуэт на дальнюю стену. — Тик-так, — он улыбнулся под маской. — Враг моего врага — мой друг. Если хочешь жить, идем со мной. «Он близок. Еще немного. Он сломается». Сай еще ниже опустил голову, вперив взгляд в свои дрожащие ладони. «Меня приносят в жертву? В этом было мое предназначение? Обучен и брошен?» Был только один способ убедиться. Он стиснул зубы и поднес руку к виску. — Бьякуган... активация. Вены вокруг глаза мгновенно вздулись, когда додзюцу пробудилось. Бледный свет чакры озарил сетчатку, и его зрение пробилось сквозь стены. Сеть чакры всего комплекса открылась перед ним в один миг. И он увидел их. Десятки АНБУ в масках, бегущих по пересеченной местности. Четыре ужасающие сигнатуры чакры, пылающие ярче остальных; одну он узнал. Хирузен Сарутоби. Хокаге. Сай беззвучно ахнул и закрыл глаз. Его разум затопил страх. — Это правда... Они прямо снаружи. Я единственный, кто остался в живых. Его тело задрожало. Дыхание участилось. Каналы чакры дергались от истощения. — Почему? Почему меня оставили здесь? Глаз Обито сузился. — Бьякуган? Поразительно... — У тебя нет другого выбора, — мрачно произнес Обито, его голос врезался в спираль паники Сая. — Ты либо выбираешь жизнь... либо умираешь здесь. Неужели ты думаешь, что Хокаге проявит милосердие к тому, кто убил Данзо Шимуру? Тебя прикончат прежде, чем ты успеешь слово вымолвить. Сай вздрогнул, будто слова ударили его физически. — В этом слишком много смысла. Всё сходится... Я даже не могу произнести имя Киётака вслух... но если бы я ушел отсюда с ним, может... может, он смог бы снять печать... Его правая нога неосознанно двинулась к двери в кабинет Данзо. Всего один шаг. Обито ухмыльнулся под маской. Но тут — он замер. Всплыло воспоминание. «Я верю, что ты сможешь достичь того, чего не смог я». Он вспомнил лицо Киётака. Холодное. Безэмоциональное. Всегда расчетливое. Но в тот день... в тех глазах было что-то еще. Что-то, чего он никогда не видел раньше. Было ли это... доверие? «Истинная форма любви... это готовность потерять всё». Его кулаки сжались. Зубы заскрежетали друг о друга. — Я не понимаю! Я ничего не понимаю! Обито снова поднял руку, поторапливая его. — Выбирай. Сейчас. Тело Сая сотрясала дрожь. А затем... — Я... никого не предам, — произнес он хриплым шепотом. Ухмылка Обито исчезла. Тишина между ними треснула, как хрупкий лед. Он раздосадованно цыкнул. — Значит, ты выбираешь смерть ни за что. Что ж, воля твоя. Без лишних слов его фигура начала закручиваться и искажаться, втягиваясь внутрь, как в водоворот, в его глазницу. Камуи. В мгновение ока он исчез. В комнате стало тихо. Лишь на миг. Десятки сигнатур чакры вспыхнули прямо за стенами. — Епископ! Не двигаться! Сай резко повернул голову к двери камеры. АНБУ были здесь. Сейчас. Его мышцы сработали быстрее разума. Он развернулся и рванул в коридор позади кабинета Данзо. За его спиной четверо АНБУ ворвались в комнату. — З-З-З-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-З-Т-Т-Т!!! Вся комната взорвалась яростной пурпурной молнией. Печати активировались последовательно, пожирая сигнатуры чакры в радиусе своего действия. Раздались четыре крика — а затем тишина. Остался только пепел. Снаружи проревел голос Хирузена: — СТОЯТЬ! Больше никто не входит! Уцелевшие АНБУ немедленно замерли на пороге, некоторые заметно дрожали от того, что только что увидели. Джирайя пробился вперед, быстро осматривая окружающие символы; его лицо было суровым. — Вся эта комната — ловушка. Вторжение равно смерти. Это защитный механизм «на крайний случай». Глаза Цунаде горели яростью. — У нас нет на это времени! — выкрикнула она, и чакра хлынула в её кулаки. Одним мощным прыжком вперед она обрушила удар прямо в фундамент. Стена взорвалась ударной волной из обломков печатей и бетона. Земля содрогнулась. Пыль застилала взор. Когда она рассеялась, оборона комнаты пала. АНБУ веером рассыпались внутри, осторожно проверяя наличие остаточных ловушек. Они вошли в кабинет Данзо. И застыли. Хирузен вошел последним. Тело Данзо лежало в центре комнаты, безжизненное. Левая рука отсутствует. Грудь разворочена. Кровь впиталась в камень, как чернила в пергамент. Третий Хокаге стоял неподвижно, его трость слегка подрагивала в руке. — Старый друг... Ты не оставил мне иного выбора. Джирайя встал рядом с ним, прищурившись. — Это не имеет смысла... Неужели Епископы предали его? Что, черт возьми, здесь произошло? Но времени на ответы не было. Из коридора впереди донеслись звуки погони. Какаши и Цунаде уже неслись по пути отхода. За ними, подобно теням, следовала половина отряда АНБУ. Хирузен и Джирайя бросили последний взгляд на руины и поспешили вдогонку. Охота началась. И у Сая почти не осталось времени. Сай мчался по коридору, как пуля, вылетевшая из ствола. Позади него звенела сталь — кунаи рассекали воздух. Один пролетел в считанных сантиметрах, другой задел плечо, третий распорол бицепс. Коридор открылся ослепительной вспышкой дневного света. Нет времени думать. Нет времени дышать. Выскочив к деревьям, он засунул руку в сумку и выхватил свиток. Одним резким движением он влил в него чакру — чернила взорвались, принимая форму птиц, обвешанных взрывными печатями. Они мгновенно взлетели, устремляясь назад к выходу из туннеля, и сдетонировали в воздухе. Но он был не один. Дюжина агентов АНБУ возникла из листвы, словно призраки. Поляна была тесной, кроны деревьев — высокими и густыми. Выхода нет. Окружен. Сердце колотилось. Голос Киётаки эхом отдавался в голове: — Истинная форма любви может быть достигнута только через потерю. Сай стиснул зубы. Потерять что? Свою жизнь? Себя самого? Он активировал Бьякуган, вены вокруг глаза вздулись, он игнорировал колющую боль в висках. Его чакра стремительно таяла — Бьякуган потреблял больше, чем у него осталось. Но если он не использует его, то не продержится и секунды. Мелькнуло воспоминание: Киётака годы назад сидит на корточках рядом с ним, когда Саю было едва три года. — У тебя неисправность? Сай всегда думал именно так. Нечто, предназначенное убивать, выполнять миссии — но он чувствовал. Гнев. Боль. Одиночество. И он никогда не понимал почему. Блеснула сталь. Танто метило в шею. Он инстинктивно парировал удар тыльной стороной предплечья, в самый последний момент. «Инструмент не чувствует. Инструмент побеждает. Выполняет миссию. Выживает. Но я проваливаюсь снова и снова». «Являюсь ли я вообще инструментом?» Снова голос Киётаки: «Ты способен достичь того, чего не смог я». У Сая перехватило дыхание. Он поставил меня сюда не для того, чтобы я победил. Он не ждал, что я выживу. Новая волна кунаев обрушилась сзади. Его Бьякуган отследил их. Он извернулся, перекувырнулся и приземлился на одного из АНБУ, впечатав подошву в лицо агента. Он прошептал самому себе, когда пришла ясность: — Сломанный инструмент не может победить... но он может проиграть. В груди потеплело от осознания. Киётака использовал его, чтобы он проиграл. Потому что в этом и была его цель. Это — вот это и была любовь? Пожертвовать кем-то ради цели более великой, чем выживание? Он улыбнулся. Впервые в жизни его лицо исказилось в улыбке не по протоколу или из подражания, а по-настоящему. Он достал из-за пояса чернила. Окунул палец. Прицелился. Бах. Одиночная чернильная пуля пробила маску и голову АНБУ. Тело рухнуло без звука. Еще двое подобрались вплотную — Сай развернулся в воздухе, выпуская чернильную змею из татуировки на запястье. Она обвила одного, взорвалась, а второй едва успел уклониться, прежде чем Сай оттолкнулся от его спины и исчез в кронах деревьев. Цунаде возникла прямо перед ним. Её кулак обрушился вниз. Он успел уклониться в последний миг; удар разнес землю в щепки, заставив камни взлететь в воздух. Обломки бетона впились в его тело. Двое АНБУ зашли с флангов. Он поднял руку, выпустил три чернильные пули. Одна попала в цель. Брызнула кровь. Но его тело пошатнулось под весом потери чакры. Он открыл свиток — хлопок. Дым. Из облака появился Какаши. Кунай у самого горла. Слишком поздно. Брызнули чернила. Клон. Настоящий Сай, наверху, вцепился в ветку дерева, во рту — вкус крови. Он выхватил два шприца и вогнал их себе в шею. Чакра хлынула потоком. Голос Джирайи: — Стихия Огня: Огненный Снаряд! Огненный шар с ревом несся к нему. Он едва успел увернуться, используя чернильную змею, чтобы обвить ветку и раскрутиться вокруг нее. Кунай в руке. Появился еще один АНБУ — лязг стали. Сзади — Стихия Воды. Тело впечаталось в дерево так сильно, что позвоночник взвыл от боли. Изо рта выплеснулась кровь. Колено Цунаде летело в его ребра. Он дернулся в сторону. Едва избежал фатального удара. Затем перед ним возник Джирайя. Рука протянута. — Расенган! Его рука приняла удар на себя. Кость хрустнула. Плоть разорвало. Конечность оторвало и отбросило на метры в сторону. Сай рухнул в грязь. Боль ревела внутри него. Но он не закричал. Хирузен шагнул вперед. — Кто ты на самом деле? Сай приоткрыл рот. Дышал медленно. — Я тот, кем вы хотите меня видеть. «Он оставил меня одного. Но он оставил меня со смыслом. Это больше, чем у меня когда-либо было». Какаши мерцанием переместился вперед — кунай к плечу. Сай контратаковал — из последних сил — выпустил еще один чернильный снаряд. Какаши пригнулся. Один из АНБУ повалил его. Вдавил в грязь. Сай ударил ногой вверх. Отчаянно. Не ради того, чтобы жить. А чтобы исполнить роль, которая была ему дана. Затем — белизна. Десятки бритвенно-острых волос пронзили его тело. Техника Джирайи. Боль взорвалась в груди, ногах, плече. И всё равно — ни крика. Только смирение. Чидори Какаши с треском пробудилось к жизни. Сай поднял взгляд. Дыхание прерывистое. Глаза тяжелеют. Вернулось воспоминание — Киётака, уходящий прочь: — Однажды ты будешь знать, что делать. «Спасибо, капитан». «Теперь я понимаю». Чидори прошло сквозь него, как молния сквозь бумагу. Мир померк. Его тело обмякло. Не в агонии. В покое. Хирузен медленно подошел. Опустился на колени рядом с трупом. Джирайя выдохнул. — В конце он даже не пытался сбежать. Цунаде со сжатыми кулаками дрожала. — Он не был нормальным. Какаши вытер кровь с перчаток. Молча. Хирузен присел. Снял маску. Его глаза расширились. — Он соответствует описанию Саске. Он вгляделся в Бьякуган. Холодный и безжизненный. — Извлеките глаз. Доставьте его Хьюгам. Подтвердите его происхождение. Какаши и Цунаде обменялись взглядами.