Глава 5: Выпускной. (3)

Лимен: «Минимальный уровень интенсивности стимула, необходимый для его обнаружения; также называется порогом восприятия» Безмятежное озеро раскинулось в глуши подобно зеркалу, зажатое в объятиях величественных зеленых деревьев, что мягко покачивались под чистым лазурным небом. Вода поблескивала на солнце, точно лист хрусталя, не тронутый ни ветром, ни волной. В самом центре застыл Наруто Узумаки. Его ноги, благодаря безупречному контролю чакры, уверенно покоились на водной глади. Бордовое кимоно слегка облепило тело, рукава были закатаны, обнажая предплечья. Его глаза медленно двигались из стороны в сторону, сканируя нетронутый горизонт. Лицо оставалось пустым, растерянным; во взгляде читалось ощущение чуждости, будто сам мир вокруг забыл объяснить ему свои правила. Он повернулся на месте, раз за разом, но не увидел ничего, кроме леса и синевы. Ни движения. Ни голосов. Никаких звуков, кроме собственного неглубокого дыхания. Он двинулся вперед, медленно и размеренно, пуская рябь по зеркальной поверхности. Озеро не сопротивлялось. Оно приняло его молча, словно давно ждало. Наруто задрал голову. Небо было невозможно чистым, даже слишком. Ни облаков. Ни птиц. Даже солнца не было. Просто бесконечная синева, словно смотришь в пустые небеса. Затем его взгляд опустился к воде. Он увидел себя. Но не таким, каким помнил. Отражение смотрело на него с поверхности — те же полоски на щеках, те же золотистые волосы, но глаза... они были не его. Вместо мягкой небесной синевы у отражения были глубокие алые глаза, слабо светящиеся и обрамленные тенями. Наруто моргнул, и отражение моргнуло в ответ. У него перехватило дыхание. — Нет... — прошептал он. Он ударил ладонью по воде. Изображение разбилось, пустив круги по поверхности. Когда вода успокоилась, отражение вернулось. Снова красные глаза. Он ударил еще раз. И еще. Сильнее. Неистовее. Вода заволновалась от его растущего отчаяния, и вскоре с каждым ударом начали происходить тонкие изменения. Озеро больше не отражало только его лицо. Оно начало темнеть — сначала медленно, а затем стремительно; чистая вода закружилась в багровом вихре. Наруто замер и уставился вглубь, ничего не понимая. Вдруг что-то коснулось его руки. Нечто твердое под водой. Он ахнул и инстинктивно ухватился за это, потянув вверх. Озеро мгновение сопротивлялось... а затем отпустило. Из окрашенной кровью воды поднялось изуродованное, сломанное тело. Лицо было обезображено до неузнаваемости, но одежда... жилет джонина, серебристые волосы, разорванный протектор... Мизуки. Наруто попятился, с ужасающим криком выпустив труп. Тело упало обратно в кровавые воды, исчезнув под поверхностью без единого всплеска. — НЕТ! — закричал Наруто. Он развернулся, пытаясь бежать, но багровая вода вздыбилась. Она схватила его. Алые щупальца обвились вокруг лодыжек, заскользили по талии, обхватили горло. Вода неестественно поднялась, хлынув ему в рот, в нос, вливаясь в него, как дым в легкие. Его глаза расширились. Он судорожно вздохнул. И начал тонуть. Последнее, что он увидел вдали на другом берегу сквозь пелену крови и удушье, был белый олень. Огромный. Величественный. Он стоял в лесу, устремив на него золотые глаза, сияющие как фонари. Его рога уходили высоко в кроны деревьев, напоминая корону, выкованную из костей. Наруто потянулся к нему... и проснулся с криком. — А-А-А-А-А-А-А!!! Наруто резко сел в кровати, пот катился по лицу, футболка прилипла к груди. Он истерично хватал ртом воздух, вцепившись в простыни, а его глаза метались по темной комнате, как у загнанного зверя. — Вода... кровь... олень... Мизуки... он же...! Его тело снова сотряслось от паники, и вдруг чьи-то руки крепко сжали его плечи. — Наруто. Спокойный, ровный голос. — Наруто, успокойся. Наруто не слышал. Его слова вылетали спутанными слогами, обрывками панических вздохов. Он потерял связь с реальностью. Взгляд был диким, расфокусированным. Киётака сидел рядом, абсолютно невозмутимый; его хватка была уверенной, но не причиняла боли. Выражение лица оставалось нечитаемым. Наруто продолжало трясти. Тогда Киётака наклонился ближе, осторожно положил ладонь на лицо Наруто и пальцами приподнял веко, осматривая глаз. Красный оттенок вокруг ириса был едва заметен, а затем и вовсе исчез. Киётака кивнул сам себе, а затем без колебаний отвесил ему пощечину. Голова Наруто мотнулась в сторону от удара. Он начал часто моргать. Паника... отступила. — Повторяй за мной, — произнес Киётака низким, ровным голосом. — Меня зовут Наруто Узумаки. Наруто запнулся, голос его дрожал. — М-меня зовут... Наруто Узумаки... — Сейчас 9:23 утра, — продолжил Киётака. — Я нахожусь у себя дома, в деревне Коноха, Страна Огня. Наруто повторил, прерывисто дыша: — Сейчас 9:23 утра... Я... я нахожусь у себя дома, в деревне Коноха, Страна Огня... — Хорошо, — сказал Киётака. — Теперь дыши. Глубокие вдохи. Наруто повиновался, жадно заглатывая воздух легкими. Пот на его лице блестел в лучах утреннего света, пробивающегося сквозь окно. — Посмотри на меня, — снова велел Киётака. Наруто встретился с ним взглядом. — Подними руки. Наруто поднял их до уровня плеч. — Выше. Он подчинился, вытянув дрожащие руки так высоко, как только мог. — Отлично. А теперь... — Киётака позволил себе едва заметную ухмылку, — ...я знаю, что тебе не хочется, но улыбнись. Наруто посмотрел на него в полном недоумении. — Я серьезно. Широко. После паузы Наруто выдавил кривую, широкую, фальшивую улыбку. Она не затронула глаз, но этого было достаточно. Киётака изучал его несколько секунд и, наконец, кивнул. — Инсульта у тебя нет, — сказал он. — Вероятно, просто припадок. Наруто моргнул. — Ч-что? — Ничего, — небрежно бросил Киётака и протянул ему теплую металлическую кружку. — Держи. Чай. Пей маленькими глотками. Горячий. Наруто взял ее дрожащими пальцами и начал пить. Тепло уняло дрожь. Киётака встал и вернулся на кухню, где на плите тихо булькала кастрюля с куриным супом. Он лениво помешивал его, по-прежнему краем глаза наблюдая за Наруто. Мальчик сидел тихо, вцепившись в кружку так, словно это был последний устойчивый объект в его жизни. Наконец он прошептал: — ...Что произошло? Киётака не оглянулся. — Ты не помнишь? — Я... я помню, что случилось, но... не помню как, — голос Наруто сорвался. — Я помню... М-Мизуки-сенсея. Я... я у-убил его... Киётака вернулся в комнату с половником в руке. — Ты его растерзал. Руки Наруто напряглись, кружка задрожала. — Я... я не хотел! Клянусь, не хотел! Просто... он наговорил такого, и я не смог остановиться, и... и... — Хватит, — прервал его Киётака с беспристрастностью судьи, зачитывающего приговор. — Он лгал тебе. Пытался манипулировать. Он напал на тебя первым с намерением убить. Это была законная самооборона. Наруто покачал головой. — Но... убивать — это неправильно, несмотря ни на что! — Тогда почему ты это сделал? — поинтересовался Киётака. — Я... я не хотел! — воскликнул Наруто, едва не плача. — Я... я потерял контроль... я просто... я... Он снова замолк. Киётака опять протянул ему чай. — Дыши. Наруто вдохнул. Тишина затянулась. Наконец Киётака произнес: — Как бы то ни было, всё кончено. Я всё убрал. Никто никогда не узнает. Веди себя так, будто ничего не случилось, потому что ничего и не должно было случиться. Теперь это жизнь шиноби. Обычная. Повседневная. Наруто не ответил. Он просто смотрел в кружку, наблюдая, как его собственное отражение кружится в чае. --- Тупая пульсация отозвалась в голове Ируки, когда сознание вернулось к нему, точно незваный гость. Череп словно зажали между двумя валунами, конечности были вялыми и онемевшими. Кто-то осторожно тряс его за голову, пальцы касались виска. — Эй... Ирука? Знакомый голос. Он моргнул, перед глазами поплыли цветные пятна, и мир начал обретать четкость. Над ним высился огромный ствол дерева. Сверху, в обрамлении утреннего солнца, виднелось обеспокоенное, но слегка забавленное лицо — Генма Ширануи. Его фирменная игла-сенбон привычно подпрыгивала между зубами. Генма присел рядом, прищурившись. — Ты в порядке? Выглядишь не очень. Не ожидал найти именно тебя пьяным в стельку под деревом. — Тон был дразнящим, но за ним скрывалась тревога. Ирука застонал, медленно приподнялся и зажмурился от яркого света. — Генма...? И тут его осенило. Он мгновенно выпрямился и вскочил на ноги, словно пробудившись от кошмара. — Генма! — выкрикнул он, хватая того за плечи. — Всё плохо... Наруто! Я шел в резиденцию Хокаге, чтобы доложить на него... Мизуки сказал, что он украл Свиток Печатей! На меня напали... он был быстрым... вырубил меня прежде, чем я успел... Генма поморщился и закрыл уши руками. — Воу-воу-воу, притормози! Свиток Печатей? Напали? Наруто? О чем ты вообще несешь?! Ирука вдохнул, попытался успокоиться, а затем заговорил быстро, но внятно: — Вчера вечером ко мне пришел Мизуки, сказал, что видел, как Наруто убегает со Свитком Печатей. Я бросился доложить Хокаге, но в лесу меня перехватили. Я не видел лица, всё произошло слишком быстро, а потом — темнота. Выражение лица Генмы вмиг сменилось с веселого на предельно серьезное. — На тебя напали, когда ты пытался доложить о Наруто? Это уже не похоже на шутку. Пошли, нужно немедленно рассказать Хокаге. Они не теряли ни секунды. Улицы Конохи в столь ранний час были пусты, и два шиноби двигались с привычной скоростью. Добравшись до резиденции Хокаге, они проскочили мимо охраны, взбежали по винтовой лестнице и замерли перед большой деревянной дверью. Генма коротко постучал. — Войдите, — донесся изнутри старческий, спокойный голос. Они вошли. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, сидел за своим широким столом. Дым вился над его трубкой, пока он изучал какой-то толстый свиток. При их появлении он поднял взгляд. — Генма. Ирука. Что привело вас ко мне в такую рань? Ирука поспешно поклонился. — Хокаге-сама, у нас серьезная проблема. Вчера вечером Мизуки-сенсей прибежал ко мне в панике. Он сообщил, что видел, как Наруто украл Свиток Печатей. Я направился к вам, чтобы доложить, но попал в засаду. Я потерял сознание — полагаю, меня ударили сзади. На мгновение лицо Хокаге осталось неподвижным. Затем голос из тени прервал тишину — спокойный и игривый. — О? Значит, Мизуки так сказал? Интересно. И Ирука, и Генма резко обернулись. В дальнем углу комнаты, уткнувшись носом в маленькую оранжевую книжку, стоял Какаши Хатаке. Он перелистнул страницу большим пальцем, глядя поверх книги своим единственным открытым глазом. — Мизуки тоже исчез, — произнес Какаши, — со вчерашнего вечера. Дома его нет. В деревне его тоже никто не видел, насколько можно судить. Ирука приоткрыл рот. — Погодите... он пропал? Хирузен выбил трубку о блюдце и медленно встал. — Ты сказал, Свиток Печатей украден? Он подошел к столу и отпер левый ящик. Оттуда он достал плотно обернутый свиток с печатью кандзи «Запретно». Он положил его на стол перед ними. — В таком случае Мизуки либо ошибся... либо лгал. — Голос Хокаге стал холодным, а взгляд, изучающий Ируку, наполнился сомнением. Ирука недоверчиво моргнул. — Но... он здесь? Свиток не трогали? — Ни одна ниточка не повреждена, — ответил Хирузен, осматривая завязки. — Полностью цел. Какаши с негромким щелчком закрыл книгу. — Ирука, — небрежно спросил он, — ты уверен, что на тебя напали? Ирука замялся, лицо его выражало внутреннюю борьбу. — Я... думаю, да. Всё было быстро. Я ничего не увидел, просто вспышка — и всё. Проснулся под деревом. Генма согласно кивнул. — Я нашел его там на рассвете. Чакра в норме, следов алкоголя нет. Кто-то определенно отправил его в глубокий аут. Ирука в раздражении потер виски. — Но всё же, даже если Мизуки лгал... он ведь пропал? Разве это не доказывает, что что-то произошло? Лицо Хокаге оставалось спокойным, но пальцы постукивали по трубке. — Какаши, — произнес он, — пойди и разузнай, где Наруто был прошлой ночью. Опроси посты наблюдения, проверь крыши, стражу. Мне нужен полный отчет о его передвижениях. Какаши коротко отдал честь и исчез в вихре листьев. Хирузен повернулся к Генме и Ируке. — Что касается вас двоих — спасибо за доклад. Если Мизуки покинул деревню, это делает его нукенином. К таким проступкам мы относимся серьезно. — Но... почему? — почти взмолился Ирука. — Зачем ему лгать? Зачем бежать? Хирузен посмотрел на него терпеливо, почти по-отцовски. — Это, Ирука, нам и предстоит выяснить. Мы проведем тщательное расследование, обещаю. С сегодняшнего утра я отправлю АНБУ на поиски за пределы границ. Ирука опустил голову. — Понял... — Можете идти, — сказал Хирузен. Генма ободряюще положил руку на плечо Ируки и вывел его из кабинета. --- Какаши Хатаке непринужденно шел по улицам Конохи; поза его была расслабленной, но ум — предельно острым. И мирные жители, и шиноби кивали ему в знак приветствия, многие — с почтением. Он отвечал вежливым кивком, не замедляя шага. Его открытый глаз был полуприкрыт, сохраняя привычный сонный вид, но мысли были далеки от сна. «Согласно ночным патрулям, Наруто и один из его одноклассников провели всю ночь в квартире Наруто. Никаких подозрительных колебаний чакры, никаких странных перемещений, никаких входов через окна или выходов на крышу. Чисто». И всё же что-то не давало ему покоя. «Подтверждено, что Мизуки встречался с Наруто вчера вечером. Один из генинов команды Кацу заметил их на крышах. Это делает показания Ируки правдоподобными... но свиток на месте. Мизуки исчез. Наруто чист...» Какаши едва заметно прищурился. «Саске снова был на заднем дворе. Тренировался ровно пять часов сорок три минуты, секунда в секунду. Спарринг с бревном. Пять кругов бегом. Медитация. Душ. Сон. Педантичен, как всегда». Он дошел до жилого комплекса и поднялся на этаж Наруто. Найти нужную дверь не составило труда — он знал адреса всех ниндзя, особенно тех, кто входил в круг его интересов. Его рука в перчатке трижды твердо ударила по дереву. Тишина. Затем шаги. Щелчок замка. Дверь приоткрылась, и на пороге показался мальчик двенадцати лет с каштановыми волосами, одетый в идеально чистую белую рубашку без единой складки. На мгновение он выглядел удивленным, его взгляд скользнул по жилету Какаши и протектору. — Эм... здравствуйте, господин? — вежливо спросил мальчик. Какаши ответил своей привычной «улыбкой глазами». — Привет. Наруто дома? Мальчик замялся — не настолько, чтобы это встревожило гражданского, но достаточно, чтобы Какаши зафиксировал напряжение. Дрогнувший уголок глаза, то, как пальцы едва заметно сжали дверную раму, дыхание, задержанное на мгновение дольше нужного. — Да, дома, — ответил мальчик, словно это далось ему с трудом. Тон Какаши оставался дружелюбным. — Я могу поговорить с вами обоими? Вздох. Мальчик без протеста отступил в сторону. — Конечно. Входите. Какаши вошел внутрь. Квартира была скромной, но удивительно чистой. Несколько выпускных лент всё еще неловко висели на стене. На кровати сидел Наруто Узумаки — взгляд в тени, на лице тревога. Он ссутулился и поднял глаза только тогда, когда вошел Какаши. Какаши не упустил из виду, как дернулась бровь мальчика и как он судорожно сглотнул. «Бинго». Какаши заговорил легким тоном. — Привет. Ты Наруто Узумаки, верно? Наруто посмотрел на него, явно стараясь не впадать в панику. — ...Д-да. Какаши улыбнулся под маской. — Не волнуйся, я просто хочу задать вам пару вопросов. Ничего серьезного. Хорошо? Первым ответил каштановолосый мальчик. — Без проблем, господин. «А этот парень довольно спокоен». — Итак, — начал Какаши непринужденно, — чем вы двое занимались вчера вечером? Мальчик ответил гладко. — Мы решили отпраздновать наш выпуск. Звали и Саске тоже, но он отказался. Наруто подхватил, словно ученик, декламирующий заученную роль: — ...Ага. Мы что-то приготовили и легли спать около одиннадцати... Какаши склонил голову набок. — Понимаю. Понимаю. Тогда почему ты выглядишь таким уставшим, Наруто? Ты что-то скрываешь от меня? Пауза. Наруто начал заикаться: — Я... я... я... Киётака вздохнул, как человек, выдающий незначительную тайну, и пробормотал с преувеличенным стыдом: — Он нас раскусил, Наруто... Глаза Наруто округлились. — Ч-что? Киётака покачал головой, как разочарованный старший брат. — Я же говорил тебе, что это была плохая затея с самого начала. Какаши слегка подался вперед, теперь уже с живым интересом. — О чем это вы? Киётака молча встал и прошел на кухню. «Ну, началось, — подумал Какаши. — Сейчас он что-то вытащит». Киётака вернулся... держа в руках наполовину пустую бутылку саке. Он протянул ее обеими руками, словно некую святыню. — Мы... хотели отпраздновать выпуск. И мы... выпили. Какаши моргнул. И Наруто, и Какаши уставились на бутылку. Затем друг на друга. Наруто сообразил мгновенно. — Д-да. Я... я чувствую себя паршиво. Больше никогда не буду пить. Даттебайо... Киётака слегка поклонился. — Я говорил ему: только один маленький стакан. Но он выхлебал почти треть бутылки, прежде чем я успел его остановить. Его всю ночь рвало. Я остался, чтобы проследить, как бы он не захлебнулся. Наруто закивал, будто боялся опровергнуть хоть слово. — Это была худшая ночь в моей жизни... Какаши снова посмотрел на бутылку, затем на них двоих. «Ну и дети...» Комичный вздох сорвался с его губ, когда он поднялся. — Ну, раз вы оба понимаете, что поступили неправильно... на этот раз я это спущу на тормозах. Но в следующий раз я доложу вашему будущему джонину-наставнику. Ясно? Оба быстро закивали. — Да, господин! Какаши направился к двери. Затем замер. — Погодите... а где вы взяли саке? Вы же несовершеннолетние. Вы ведь его не украли? Киётака снова вздохнул, изображая стыд. — Мы видели, как Мизуки-сенсей оставил его на крыше. Он ушел. Мы... взяли его. Знаю, это было неправильно. Но мы подумали, что он не заметит пропажи. Наруто быстро добавил: — Нам очень жаль. Даттебайо... Какаши погладил подбородок. «Так вот когда они встретили Мизуки. В районе крыш. Сходится с тем, что сказал генин. Если Мизуки понял, что они забрали выпивку, и захотел отомстить... что ж, он и так ненавидел Наруто за то, что тот сосуд Девятихвостого». Он развернулся, чтобы уйти. — Ладно, парни. Отдыхайте. Скоро вас распределят по командам генинов. — Спасибо, господин! — хором ответили они. Какаши вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.