Глава 6: Распределение по командам. (1)

Назначение (существительное): «Акт предоставления кому-либо определенной работы или обязанности» Теплый утренний свет заливал небольшую опрятную спальню, выдержанную в нежно-розовых тонах и украшенную мотивами цветущей сакуры. Легкий ветерок шевелил белые занавески, наполняя воздух ароматом весны. Сакура Харуно стояла перед зеркалом, привычными движениями расчесывая длинные волосы цвета сахарной ваты. Ее изумрудные глаза сосредоточенно изучали отражение, словно она пыталась разглядеть не просто внешность, а девушку, скрытую за ней. — Больше не маленькая девочка, — пробормотала она себе под нос. Она приняла уверенную позу перед зеркалом, слегка выставив бедро и вскинув подбородок. — Вот и всё, Сакура, — прошептала она, и в ее голосе звучала решимость, почти заглушающая затаенное волнение. — Сегодня первый день твоей новой жизни шиноби. Внезапно снизу раздался голос матери, прервавший ее триумфальный момент. — Сакура! Ты уже готова? Ты же опоздаешь! Лицо Сакуры исказилось от досады, а ладонь сжалась в кулак. — Я знаю! Ками, я уже не маленькая девочка! Она схватила подсумок ниндзя, закрепила его на поясе, в последний раз взбила волосы и с пыхтением вылетела за дверь. Как только она оказалась на залитой солнцем улице, ее лицо смягчилось. Тревога сменилась восторгом. — Я больше не просто ученица, — прошептала она, шагая в ритме, созвучном энергии, бьющей в ее груди. — Я Сакура Харуно. И сегодня я начинаю путь настоящей куноичи. Свернув на тропинку, ведущую к академии, она заметила знакомую фигуру, выходящую из дома напротив — блондинку с высоким хвостом и уверенной походкой. — Приветик, Сакура! — нараспев произнесла девушка, помахав рукой. — Привет, Ино! — ответила Сакура с улыбкой, пристраиваясь рядом с подругой детства. Они вместе зашагали к академии, и воздух вокруг них, казалось, вибрировал от предвкушения. — Ну что... — начала Ино, и в ее глазах заплясали озорные искорки, — как думаешь, попадешь в одну команду с Саске-куном? Щеки Сакуры окрасились в едва заметный розовый цвет, но она уверенно вскинула голову. — Ну, я на это очень надеюсь! Ино понимающе ухмыльнулась. — Как и любая другая девчонка в нашем классе. Сакура шутливо прищурилась. — А ты? Хочешь быть в одной команде с Киётакой-куном? Реакция Ино последовала незамедлительно. Ее глаза засияли, а всё тело словно наполнилось энергией. — Определенно! — заявила она без малейшего колебания. Сакура хихикнула. — Не то чтобы я жалуюсь, но до сих пор не могу поверить, что ты так легко сдалась в борьбе за Саске-куна. Нет, Киётака, конечно, симпатичный... но Саске-кун такой сильный! Ино бросила на нее боковой взгляд, ничуть не задетый этим замечанием. — Ну... сила — это еще не всё. — Ее голос звучал искренне и мягко. — Киётака другой. Трудно объяснить, но... он как будто действительно тебя слушает. Когда ты говоришь, он по-настоящему рядом. Сакура слегка наклонила голову. — Слушает тебя? — Ее губы растянулись в ухмылке. — Ино... а не влюбилась ли ты по-серьезному? Лицо Ино вспыхнуло, и она тут же отвернулась. — Ч-что?! САКУРА! Сакура залилась смехом, пока Ино отчитывала ее, надувшись, но явно смутившись. — Да ладно тебе, — выдавила Сакура сквозь смех. — У тебя глаза сердечками каждый раз, когда ты о нем думаешь, еще с тех пор, как он похвалил твою технику владения сюрикенами в прошлом году! Ино скрестила руки на груди. — Дело не только в похвале! Он дал мне реальный совет. Конструктивный, вдумчивый совет. Ни один другой парень в нашем классе не сделал бы этого. Сакура пожала плечами. — Наверное, правда. Он действительно взрослее остальных мальчишек. Девушки продолжили путь бок о бок, и их поддразнивания перешли в уютную болтовню. --- Класс гудел от разговоров, смешков и негромкого скрипа стульев по деревянному полу — новоиспеченные выпускники Академии Ниндзя наполняли комнату ожиданием. Ирука Умино вошел в кабинет размеренным шагом. Его лицо оставалось беспристрастным, хотя уставшие глаза подметили толпу учениц, оккупировавших передние ряды. На долю секунды он забавно выгнул бровь, глядя на такую преданность девушек, но тут же отогнал эту мысль, едва заметно качнув головой. Он подошел к учительскому столу, с негромким стуком положил свиток и откашлялся, привлекая всеобщее внимание. — Итак, внимание всем. Тишина. Займите свои места. Ирука обвел взглядом класс. На каждом ученике его взор задерживался чуть дольше обычного. Возможно, из ностальгии. Возможно, из беспокойства. — С этого дня, — начал он звучным голосом, — вы больше не просто ученики. Отныне... вы шиноби Скрытого Листа. Волна гордости прокатилась по классу: кто-то выпрямил спину, кто-то просиял, глядя на друзей. — Чтобы оказаться здесь, вы прошли через тяжелые тренировки, сложные уроки и суровые испытания. Я знаю, это было непросто. Но всё это, — он сделал паузу, позволяя словам осесть в умах ребят, — было лишь началом. То, что ждет вас впереди, будет еще сложнее. — В качестве генинов, первого звена в иерархии ниндзя, вы будете распределены по группам из трех человек. Каждую группу возглавит джонин-наставник, который будет тренировать вас и оценивать ваши способности в ходе будущих миссий. Ирука вдохнул и развернул свиток, пробегая глазами по аккуратно вписанным составам команд. — Сейчас я объявлю списки. Весь класс подался вперед. — Команда номер восемь: Хината Хьюга, Киба Инузука и Шино Абураме. Вашим наставником-джонином будет Куренай Юхи. Хината слегка покраснела и вежливо кивнула, Киба ухмыльнулся, а Шино остался по-обыкновению безмолвным за своими темными очками. — Команда номер десять: Ино Яманака, Шикамару Нара и Чоджи Акимичи. Ваш наставник — Асума Сарутоби. Шикамару простонал, бормоча что-то о том, как всё это хлопотно, а Чоджи полез в пакет за очередной порцией чипсов. Ино выглядела слегка разочарованной тем, что в ее команде нет Киётаки. Ирука продолжал читать. Его голос звучал ровно, пока он объявлял одну группу за другой. По комнате проносился шепот восторга или недоумения: друзья оказывались вместе, товарищи разлучались, соперники объединялись. Один за другим пазлы складывались, и напряжение в классе постепенно спадало. Однако вскоре кое-что стало очевидным. Четыре имени так и не прозвучали. Наруто Узумаки. Саске Учиха. Сакура Харуно. Киётака Аянокоджи. Все четверо неподвижно сидели на своих местах, на каком-то уровне понимая: что-то идет не так. Наруто то и дело переглядывался с друзьями, слегка ерзая. Сакура кусала губу. Саске просто смотрел вперед, скрестив руки, как всегда храня молчание. Киётака сидел неподвижно, словно статуя, спокойно сложив руки на коленях и не сводя глаз с Ируки. Ирука наконец дошел до конца свитка. Он запнулся. Его брови поползли вверх. — ...Что? — пробормотал он под нос. Ученики, уже распределенные по командам, с любопытством оглянулись. Ирука снова пробежал глазами по свитку, медленно ведя пальцем по строчкам. Его голос нарушил тишину: — Это... это все списки, что мне передали. Все головы повернулись к нему. Наруто быстро вскочил, в его голосе слышались недоумение и досада. — Чего?! Ирука-сенсей, а как же мы? Ирука поднял взгляд, явно выбитый из колеи. Он моргнул, глядя на оставшуюся четверку. — Я... мне жаль, Наруто. Но это все данные, которые я получил из офиса Хокаге сегодня утром. Похоже... вам четверым придется отправиться прямиком в резиденцию Хокаге. По классу прошла волна удивления. Наруто огляделся, затем снова посмотрел на учителя. — Но почему? Мы что-то сделали не так? Ирука покачал головой. — Я... честно, не знаю. В другом конце комнаты Киётака тихо вздохнул, поправляя воротник. — Худший сценарий, значит... --- В полумраке кабинета Хокаге магический шар перед Хирузеном Сарутоби мерцал светом чакры, показывая финал сцены в классе Академии. Глаза Хирузена за стеклами очков в форме полумесяца сузились, когда он наблюдал за реакцией Наруто, Саске, Сакуры и Киётаки. Вокруг него стояли джонины-наставники, отобранные для нынешнего выпуска генинов. Асума Сарутоби, прислонившись к стене с лениво тлеющей в пальцах сигаретой, первым нарушил тишину. Его голос звучал обыденно, но в нем чувствовалось любопытство. — Ну и в чем дело, старик? Почему их не распределили вместе со всеми? Взгляд Хирузена не дрогнул. Он позволил изображению в шаре растаять в облачке дыма, разорвав связь чакры щелчком трубки. Он сделал глубокий вдох и наконец произнес: — В этом году я решил сделать несколько исключений. Можете идти к своим ученикам. Куренай и Асума переглянулись, но протестовать не стали. Они знали, что решения Хокаге лучше не оспаривать, особенно когда он говорит таким тоном. Они молча покинули кабинет. Остался только Какаши. Хирузен взглянул на него. — Какаши. Пройдись со мной. Какаши просто кивнул и последовал за ним. Они вышли из резиденции, спускаясь по каменным ступеням в привычной тишине. Путь привел их к узкому многоквартирному дому на окраине квартала Учиха — сейчас здесь было тихо и безлюдно, заброшенные дома стояли подобно призракам вокруг жилища Саске. Короткой серией печатей Хирузен снял замок чакры с двери Саске, и они вошли внутрь. Квартира была безупречно чистой. Каждый предмет находился строго на своем месте, простыни натянуты, оружие разложено симметрично, единственный черный плащ аккуратно сложен на стуле. Хирузен молча осмотрел комнату, прежде чем заговорить. — Какаши, ты присматривал за Саске последние два года. Скажи, исходя из того, что ты видел, какое у тебя сложилось впечатление о нем? Какаши заложил руки за спину, его единственный открытый глаз сканировал пространство. — Он гений, — произнес Какаши после паузы. — Дисциплинирован до крайности. Всё, что он делает — это тренируется, ходит в академию и спит. Изредка проводит время со своей небольшой группой, но в основном держится особняком. Он расчетлив и неутомим. Даже слишком. Он посмотрел на Хирузена, и его голос стал тверже. — Его сходство с Итачи... пугающее. Хирузен медленно кивнул. — Ты считаешь, он представляет угрозу для деревни? Какаши на мгновение задумался. — Ему плевать на деревню. По-настоящему. Его единственная преданность — это его цель, месть за клан. Но... я не чувствую в нем злого умысла по отношению к Конохе. Только одержимость. Глаз Какаши сузился. — Однако... Это единственное слово мгновенно изменило тон беседы. Хирузен обернулся, его старческие глаза стали острыми. — Однако? — У меня нет доказательств, — признал Какаши. — Ничего конкретного. Но... я нахожу темпы его роста — невозможными. Хирузен нахмурился. — Даже для гения Учиха, — продолжал Какаши, — даже с учетом постоянных тренировок, его запас чакры, рефлексы, развитие мускулатуры — всё это не вяжется с тем, что он делает на виду. Я наблюдал за ним с помощью Шарингана, всегда с большого расстояния. Он меня не замечал, я уверен. Но если только в его сутках не больше часов, чем у остальных, что-то здесь не сходится. Хмурый взгляд Хирузена стал еще глубже. Он снова повернулся к двери. — Пойдем. Следующей остановкой стала квартира Наруто. Здесь было не так аккуратно, как у Саске, но и беспорядка не было. Квартира выглядела жилой: потертый диван, пара пустых стаканов из-под рамена в мусоре, отметины от кунаев на стене после чересчур энергичных тренировок. В воздухе витал аромат чая и старых благовоний. Хирузен медленно прошел по комнате, проводя пальцами по столу Наруто. — Согласно последнему отчету Джирайи, Наруто гораздо сильнее, чем хочет казаться. Какаши наклонил голову. — Вы уже говорили это. Но до какой степени? Хирузен обернулся к нему. — Джирайя считает, что Минато тренировал его. Глаз Какаши расширился. — Сенсей? Внутри печати? Хирузен кивнул. — По всей видимости, когда Наруто впервые потерял контроль над чакрой Девятихвостого — ему тогда едва исполнилось пять — проявился ментальный оттиск Минато. Не только чтобы помочь подавить чакру... но и чтобы наставлять его. Он продолжил: — Попытки Джирайи тренировать его увенчались успехом лишь наполовину. Наруто не доверяет ему полностью. Он выстроил эмоциональные стены. Но Джирайя уверен, основываясь на своих наблюдениях: по боевым навыкам Наруто как минимум на уровне элитного чунина. А может и выше. Мужчины покинули квартиру в задумчивом молчании. Когда они снова шли по Конохе, Хирузен наконец заговорил. — Саске просил меня, еще несколько лет назад, зачислить его в одну команду с Наруто. После того как он раскрыл убежище «Епископов» и признался в своей тайной деятельности. Какаши моргнул. — Он сам об этом просил? Хирузен кивнул. Ветер мягко зашелестел листвой деревьев. — И вот теперь у нас есть Учиха, обученный в «Корне», и джинчурики Узумаки, обученный Желтой Молнией, — произнес Хокаге, выпуская дым из трубки. — Отправлять их на миссии по поимке котов было бы... Какаши договорил за него: — Пустой тратой ресурсов. Они свернули за угол. Какаши посмотрел на Хокаге. — Куда мы теперь? — Осталась еще одна остановка, — сказал Хирузен. Двое мужчин остановились перед скромным многоквартирным домом: серые бетонные стены, чистые ступени. Ничего лишнего, но всё казалось слишком уж правильным. Какаши слегка наклонил голову. — Кто здесь живет? Хирузен замер перед дверью, глядя на небольшую табличку. — Киётака Аянокоджи. Бровь Какаши поползла вверх. — Аянокоджи? — Да, — ответил Хирузен. — Я помог ему выбрать эту фамилию. Он родился без нее. Судя по всему, единственное, что у него осталось от родителей — это черное кольцо с выгравированным именем на внутренней стороне. Какаши нахмурился под маской. — Не припомню, чтобы раньше слышал эту фамилию. — Они были обычными людьми, — просто сказал Хирузен. — Погибли во время нападения Девятихвостого. Он был совсем младенцем. Какаши скрестил руки. — Редко случается, чтобы ребенок из семьи гражданских заканчивал Академию с такими результатами. Пальцы Хокаге сложились в печать, и замок на двери щелкнул, открываясь с легким импульсом чакры. — Редко, да, — признал Хирузен, когда они вошли внутрь. — Но не уникально. Сакура Харуно, к примеру, тоже из гражданских. Дверь со скрипом закрылась за ними, и оба мужчины на мгновение замерли. Квартира была минималистична до крайности. У каждой вещи было свое место. Пол блестел от регулярной уборки. Кровать заправлена почти по военному стандарту. Набор кунаев на столе разложен строго параллельно. В углу стоял книжный шкаф с полудюжиной толстых медицинских справочников, некоторые из которых явно были взяты из деревенской библиотеки. Какаши медленно прошелся по комнате, проводя пальцем в перчатке по полке. — Похоже, он весьма дисциплинирован. Он повернулся к Хирузену, вспоминая то, как спокойно и выверенно Киётака держался во время их короткой встречи в квартире Наруто. В нем было что-то эдакое, послевкусие, которое Какаши не мог определить. Не злой умысел. Но и не простота. Хокаге слабо улыбнулся. — Киётака выразил желание стать медицинским ниндзя. Говорит, что хочет поддерживать Наруто и Саске. Какаши обернулся, прищурившись. — Это... нехарактерно самоотверженно. — Их дружба странно симметрична, — размышлял Хирузен, подходя к столу и рассматривая небольшой свиток с анатомическими зарисовками. — Словно они были созданы, чтобы стать командой. Саске — разящее копье. Наруто — буря. Киётака — поддержка. Вместе они слишком идеальны. Какаши посмотрел на него. — Тогда почему бы не объединить их в одну команду? Хокаге вздохнул и направился к выходу. — Потому что совершенство может быть опасным, когда оно растет слишком быстро. Мужчины покинули квартиру и пошли по тихой тропинке, огибающей тренировочные поля. В конце концов они вышли к скамье в тени старой сакуры. Хирузен сел первым, тяжело опершись на посох. Какаши последовал его примеру. Старик полез в складки своей одежды и достал сложенный листок бумаги. — Я много думал над формированиями этого года. Вот, взгляни. Какаши развернул бумагу и пробежал глазами по списку. Его взгляд быстро перескакивал с имен на роли. — Восьмая команда — поисковая группа. Хината, Шино и Киба. Ведет их Куренай. Классическое сочетание. Он спустился ниже. — Десятая команда... а, трио Ино-Шика-Чо. У Асумы будет много забот. Затем его глаза наткнулись на пустоту. — А Седьмой команды нет? Хирузен медленно кивнул. — Обычно Седьмая команда — это передовой боевой отряд, авангард. Но этот год... другой. Если я поставлю Наруто и Саске в одну команду, я сконцентрирую слишком много взрывоопасного потенциала в одном месте. Из двух нестабильных элементов не получится устойчивого соединения. Какаши откинулся назад. — И какой план? — Ты и Саске, — спокойно сказал Хирузен. — Седьмая команда будет ячейкой из двух человек. Ты уже знаешь его ритмы. Ты следил за ним годами. Ты был в АНБУ и знаешь, как укротить ярость, не затупив клинок. Какаши прищурился. — Вы готовите его для АНБУ. — Именно, — ответил Хирузен. — Когда он сдаст экзамены на Чунина, я введу его в свое личное подразделение спецопераций. Со временем... возможно, даже назначу капитаном, если он себя проявит. Льва нельзя приручить, но ему можно дать джунгли, где он сможет охотиться на свободе. Какаши постучал пальцами по скамье. — Тогда почему бы не отбросить театр и не сделать его Чунином прямо сейчас? Я мог бы взять его в прямое подчинение. Вести дуэт спецопераций. Хирузен усмехнулся. — Всё еще тоскуешь по теням? Какаши неопределенно пожал плечами. — Нет, — отрезал Хирузен. — Ему нужен опыт генина. Не для роста, а для публичности. Нам нужно получить преимущество на следующих экзаменах на Чунина. Какаши снова сложил бумагу. — А Наруто? Хирузен посмотрел вперед. — Он покидает деревню. Джирайя забирает его с собой. Какаши резко повернул голову. — Джирайя? — спросил он, искренне удивившись. — Прямо сейчас? — Ненадолго, — уточнил Хирузен. — Только до экзаменов. Наруто нужно дистанцироваться — от Саске, от собственных проблем. И Джирайя сможет обеспечить его безопасность. Тон Какаши изменился. — Вы имеете в виду... Акацуки. Хирузен кивнул, его взгляд помрачнел. — В последнее время они активизировались. Шпионы Джирайи говорят, что их цель — джинчурики, и мы пока не знаем их мотивов. До тех пор Наруто будет в большей безопасности под присмотром своего крестного. Какаши какое-то время молчал, обдумывая последствия. Наконец он спросил: — А остальные двое? Губы Хирузена изогнулись в довольной улыбке. — Киётака и Сакура будут отправлены к Шизуне. Я договорился с Цунаде. Если кто-то из них проявит способности, они будут обучаться под ее прямым руководством. У Сакуры отличный контроль чакры. Интеллект Киётаки уже на высоком уровне. Если хотя бы один из них достигнет уровня Шизуне, это станет огромным активом для деревни. Какаши посмотрел на него искоса. — Цунаде действительно на это согласилась? Старик хитро усмехнулся. — Скажем так... Шизуне согласилась. А Цунаде будет приглядывать, когда у нее будет настроение. Какаши встал, отряхивая штаны. — Что ж, похоже, это поколение будет чем-то совершенно особенным. — Воистину, — пробормотал Хирузен, наблюдая за тем, как листья кружатся на ветру. И в тишине утра Конохи частички пазла будущего поколения начали вставать на свои места. --- Точка зрения Киётаки: Солнце уже скрылось за монументом Хокаге к тому времени, как я вернулся домой. Мои ноги мягко коснулись порога перед входом в квартиру. Для любого прохожего я выглядел как уставший генин, вернувшийся из Академии. Я потянулся к дверной ручке, пальцы обхватили холодный металл. И тут я замер. Хватка стала крепче, тело застыло. Кто-то здесь был. Я медленно открыл дверь и вошел внутрь с тем же безразличным видом, с каким зашел бы в дом друга. Я закрыл дверь за собой с легким щелчком и на мгновение огляделся. Всё было на своих местах. Но я уже знал, что это такое. Наблюдение. Они приходили посмотреть на меня. И это, больше чем что-либо другое, было предупреждением. Я прошел в ванную, бросил сумку и привычным движением стянул рубашку, набросив ее на спинку деревянного стула. Моя обнаженная спина слабо отразилась в зеркале. Я присел у раковины, закрыл глаза и сложил руки в печати. Тигр → Змея → Овца → Бык → Кабан → Тигр. — Кай, — прошептал я. Беззвучный импульс прошел сквозь мое тело, и невидимые маркеры, расставленные мной в доме, отозвались короткой вспышкой в моем сознании. Ни яда. Ни подслушивающих устройств. Ни визуальных дзюцу. Всё чисто. Им просто хотелось понять, что я за существо. Я выпрямился и вернулся к входной двери. Мои пальцы коснулись печати, выгравированной чуть ниже ручки. Круговой узор размером примерно с монету слабо засветился, а затем погас, когда я выпустил удерживающую его чакру. Эта печать была настроена так, чтобы срабатывать, только если дверь тронет кто-то другой. И она оставалась бы в спящем режиме, пока я не вернусь и не коснусь ее снова. Я медленно выдохнул. Затем прошел на кухню, забрав с прилавка простой пакет. Внутри был запечатанный теплый говяжий стейк средней прожарки, от которого всё еще шел пар. Я всегда заказывал доставку еды в вакуумной упаковке. Мне нужно было, чтобы она была свежей. Но не для меня. Я снова зашел в ванную с этим пакетом. Внезапно передо мной открылся узкий проход с бетонными ступенями, ведущими вниз, во тьму. Спустившись, я щелкнул выключателем. С глубоким гулким жужжанием над головой вспыхнули ряды белых светодиодов. Комната, которую они осветили, была суровой. Мрачной. Бетонные стены. Усиленные стальные кронштейны. Никакой мебели, кроме маленького стула и стола, придвинутых к дальней стене. В центре комнаты стояла клетка. Это не была решетка. Огромный прозрачный бокс, почти шесть метров в длину и четыре в высоту, сделанный из синтетического звукоизолирующего материала. Он не давал звуку проникать ни внутрь, ни наружу. Пол под ним слабо светился синим от наслоения печатей, пульсируя каждые шесть секунд. Барьерные печати. Подавители чакры. Внутри камеры, на простой белой койке, сидел человек с длинными спутанными каштановыми волосами, одетый в стерильную больничную рубашку. Его лицо было изможденным, бледным от нехватки солнечного света, но всё еще волевым. Та сила, что рождается не из родословной, а из того, что тебя вытесали для определенной цели. Когда я подошел ближе, он почувствовал меня. Его глаза резко открылись и впились в мои. Он метнулся вперед, прижав ладони к прозрачной стене, как человек, потерявшийся в море и увидевший сушу. Впалые щеки. Алчный взгляд. Не от голода. От изоляции. От осознания того, что я был единственным, кто когда-либо приходил сюда. Я остановился перед передаточным шлюзом — механизмом между двумя стальными дверцами. Открыл внешний отсек, положил пакет со стейком и запер его. Тихий щелчок возвестил о разблокировке внутренней дверцы. Он рванул её на себя, разорвал пакет и вгрызся в мясо, как зверь. Его руки дрожали. Пар поднимался перед его осунувшимся лицом. Я наблюдал за этим мгновение, а затем произнес: — Приятного аппетита, Тензо.