Глава 7: Развилка. (5)

Обличье (существительное): «Внешний вид, форма или стиль, скрывающие истинную природу или намерения. Часто используется для маскировки мотивов, личности или чувств под маской или ролью.» Точка зрения Киётаки: Я сидел за скромным деревянным столом в гостиной Шизуне. Острый край бумаги колол пальцы, пока глаза в седьмой раз пробегали по вопросу передо мной. Рядом Сакура яростно строчила карандашом; ее дыхание было отчетливо слышно, а лоб блестел от пота, будто она обезвреживала бомбу, а не сдавала письменный экзамен. За последнюю неделю Шизуне выдала нам примерно двенадцать книг. В основном это были увесистые тома по контролю медицинской чакры, основам анатомии и несколько описаний клинических случаев сортировки раненых на поле боя. Для такой, как Сакура, которая поглощала эти тексты ночами напролет, словно от этого зависела ее жизнь, давление явно нарастало. Ее потребность в академическом признании была почти осязаема. Я же, напротив, уже знал большую часть информации из своих собственных занятий и сведений, которые заимствовал у Цунаде в прошлом. Тем не менее, этот опыт помог мне углубить знания о лечебных травах. Различные наблюдения, собранные полевыми медиками, травниками и особенно Цунаде и Шизуне, классифицировали в общей сложности сорок семь видов лекарственных растений, произрастающих на территориях элементальных стран. Эти растения, обнаруженные в самых разных экологических зонах — от болот Страны Воды до засушливых хребтов Страны Ветра, выполняют функции от базового заживления ран до модуляции потока чакры и улучшения памяти. Это составляет внушительный ботанический репозиторий, выходящий за рамки обычной флоры и включающий виды, которые в некоторых случаях проявляют реактивные или чувствительные к чакре свойства. Стоит отметить, что восемь из этих трав считаются основными активами для любого подготовленного шиноби, действующего в потенциально опасных или скудных ресурсами регионах. Иными словами, такая классификация подразумевает необходимую базу медицинской готовности, где среднестатистический джонин или даже способный чунин, назначенный на долгосрочную миссию, должен уметь идентифицировать, подготовить и применить лечение с использованием как минимум этих восьми растений с достаточной точностью в полевых условиях. К ним относятся: Корень Чакровой Лозы — горькая на вкус бледная трава, известная тем, что регулирует симптомы истощения чакры; Мох Кодзё, используемый для временного подавления действия слабых ядов; и редкий Папоротник Инь-Тан, чьи пары, по сообщениям, обостряют кратковременную память и визуальное воспроизведение, что особенно ценится среди оперативников разведки и групп допроса. На основании этого в одной из книг был составлен формализованный указатель, и проведено дальнейшее исследование. Поздние записи показали, что в то время как большинство растений следовали предсказуемым циклам роста, пять экземпляров вели себя аномально в ответ на воздействие чакры, меняя либо свою силу, либо вкус, либо биохимическую структуру. Лилия Хибаку, например, если ее собирает человек с враждебными намерениями, выделяет соединение, вызывающее легкое головокружение — феномен, до сих пор не объясненный современной гербологией шиноби. Конечно, как и в большинстве статистических попыток количественно оценить природные явления, возникло множество расхождений между свидетельствами разных людей: то, что один целитель считал эффективным в условиях сильного боевого стресса, другой отвергал как суеверие или совпадение. Тем не менее, закономерности все же проявились, часто связанные с индивидуальными типами чакры, климатом миссии и даже тонкими психологическими состояниями во время работы с растениями, что привносит слой нюансов, к которым я лично еще не обращался. Однако, какими бы ненадежными ни были анекдотичные свидетельства, некоторые растения продолжали непропорционально часто фигурировать в отчетах о миссиях, журналах исцеления и опросах выживших. Одно из таких растений — Куса Рэйши, багровый гриб с регенеративным эффектом, который некоторые считают малым чудом, хотя его сбор ограничен из-за произрастания в глубине территорий, пропитанных остаточной чакрой военного времени. Другие включают Корень Гэкка, успокаивающее средство, используемое в основном в процедурах стабилизации АНБУ после миссий, и Чертополох Хокуто, чьи волокна, если их измельчить и употребить с чаем, по сообщениям, усиливают кровоток в заблокированных каналах чакры. Опять же, основываясь на этих совокупных наблюдениях, было в конечном итоге оценено, что среди сорока семи растений семнадцать являются терапевтически активными, в то время как остальные служат более узким целям, таким как усиление камуфляжа, отпугивание насекомых или биохимическая маркировка во время операций преследования. Из этих семнадцати три в частности — Корень Чакровой Лозы, Куса Рэйши и Лилия Хибаку — были признаны эффективными на уровне поля боя и, таким образом, включены в стандартные полевые руководства шиноби, выдаваемые элитным отрядам. Другими словами, глубокое понимание гербологии шиноби предполагает, что знание этих растений не является просто вспомогательным, но часто оказывается решающим, особенно в миссиях за пределами прямой поддержки деревни. Их наличие или отсутствие может определить не только выживание, но и успех миссии, а в некоторых случаях и саму природу собранных или забытых разведданных. Хм... да, определенно токсин на белковой основе, — размышлял я про себя, затягивая время и задумчиво приставив карандаш к губе. Шизуне наблюдает. Мне следует имитировать периодические трудности. Напротив меня Сакура что-то пробормотала под нос и стерла свой ответ с таким рвением, что бумага погнулась. Шизуне тихо сидела у раздвижного окна, попивая чай. Ее взгляд время от времени падал на нас — сдержанный, но внимательный. На ее губах играла улыбка, которая, будучи вежливой, несла в себе едва уловимую ауру экзаменатора. Два часа спустя Шизуне легко хлопнула в ладоши. — Время вышло, — тепло сказала она. — Сдавайте свои тесты. Сакура издала вздох, будто только что вынырнула из глубокой воды. Она подтолкнула свою бумагу вперед дрожащими пальцами, едва сдерживая желание перепроверить всё еще раз. Я отдал свой лист без лишних церемоний. Шизуне собрала оба теста и отложила их на полку. Затем, с почти озорным блеском в глазах, она повернулась к нам. — Я испекла печенье, — сказала она. Последовавшая за этим тишина была мгновенной и оглушительной. Она вернулась через мгновение с подносом маленьких круглых печений, обгоревших по краям и недопеченных в середине. От них исходил слабый запах... чего-то химического. Сакура рядом со мной напряглась. Я чувствовал, как ее взгляд впивается в мой висок. Поднос осторожно опустили перед нами, и Шизуне завела руки за спину. — Ну? — спросила она с сияющими глазами. — Пробуйте. Сакура посмотрела на меня. Я посмотрел на нее. Мы оба посмотрели на Шизуне. Она улыбнулась еще шире. Это не было предложением. Я медленно потянулся за одним. Сакура выглядела так, будто была готова расплакаться. Текстура была... неоднородной. Я всё равно откусил кусочек, медленно пережевывая. Мука не просеяна. Масло было холодным. Соду либо забыли положить, либо заменили солью, возможно, случайно. Семеро из десяти детей вырвали бы. Досадно, учитывая ее талант в сложной клеточной регенерации. — Они... в порядке, — сказал я, осторожно проглатывая. Сакура в ужасе уставилась на меня. — В-в порядке? Шизуне весело кивнула. — Я следовала старому семейному рецепту. Кто бы сомневался. Сакура, неохотно доверившись моей реакции, взяла одно и откусила. Ошибка. Всё ее лицо сжалось в запутанное оригами боли, отвращения и социальной тревоги. Она жевала с выражением медленного страдания. — Вкусно, — пискнула она, и ее горло дернулось. — О, я так рада! — Шизуне хлопнула один раз. — Вы двое отдыхайте, а я пойду проверю ваши работы. Как только дверь за ней закрылась, Сакура бросила остатки печенья, словно это была взрывчатка. — Почему ты меня не предупредил? — яростно прошептала она, высунув язык, будто пыталась его проветрить. — Ты просто сказал, что оно в порядке! Я пожал плечами, всё еще попивая чай, который она нам дала. — Ты выглядела так, будто тебе нужно подбадривание. Перепалка быстро сменилась тишиной. Сакура слегка заерзала на месте, теребя уголок рукава. Она неловко повернулась ко мне. — Эм... Киётака? Я перевел на нее взгляд, не меняя позы. Она прикусила губу. — После того как мы закончим тренировку завтра... ты можешь, ну, встретиться со мной за Академией? Вопрос был задан с нерешительностью — слишком большой нерешительностью для чего-то вроде тренировки или обмена конспектами. Ее пальцы нервно дергались, и она избегала моего взгляда, рассматривая теперь уже обреченные остатки печенья на столе. Я медленно кивнул. — Хорошо. Она слабо улыбнулась, но больше ничего не сказала. Маловероятно, что она просит помощи с медицинской теорией. Официально в глазах Шизуне она стоит выше меня, когда дело касается медицинских ниндзюцу. Я прокрутил в памяти ее выражение лица. Оно соответствовало статистически значимому росту паттернов поведения, связанных с кортизолом: нервное теребление одежды, покусывание губ и избегание взгляда — всё это обычно связано либо со страхом отказа, либо с переоценкой эмоциональных ставок. Иными словами, просьба не была процедурной. И не была академической. Ее аффективный вес, хоть и не поддавался точному расчету, был ощутим. Между нами не оставалось нерешенных заданий или совместных задач. Если бы это был просто вопрос репетиторства или теоретического уточнения, протокол предполагал бы прямую формулировку просьбы: Можешь помочь мне повторить это? Такая формулировка использована не была. Это отклонение в коммуникативной структуре предполагает эмоциональное вмешательство в когнитивную ясность, вызванное, вероятно, внутренним напряжением. Эмоциональная привязанность Сакуры вплоть до сегодняшнего дня была по большей части прикована к Учихе Саске. Ее взгляды, векторы разговоров и случайные жесты статистически благоприятствовали его присутствию, а не моему, с перевесом примерно 5 к 1. Чтобы такая привязанность сместилась, необходимо рассмотреть две переменные: либо первоначальный субъект симпатии что-то сделал, либо я, как вторичный узел, стал находиться в более постоянной близости, создав тем самым среду для переноса или перенаправления эмоциональной энергии. Основываясь на этом, было бы разумно предположить, что это попытка романтического признания — или, по крайней мере, посев такого семени. Эмоциональная волатильность в раннем подростковом возрасте часто порождает такие точки разворота с поразительной скоростью, особенно в условиях стресса, вызванного тренировками шиноби, оценкой сверстников и тонкой конкуренцией за признание внутри командной динамики. Интересно, что неясно, является ли это развитие побочным продуктом подлинного сдвига в симпатии или просто психологическим артефактом повышенной близости и моей собственной невозмутимости, которая в социально неразвитых умах часто создает иллюзию глубины. Если последнее подтвердится, признание будет не результатом совместимости, а временным смещением эмоционального веса. Шизуне вернулась, держа в руке два сложенных листка. Она протянула их нам с гордой улыбкой. — Вы оба справились отлично, — сказала она. — Сакура: 87. Киётака: 93. Глаза Сакуры расширились. — Ты обошел меня?! Я слегка улыбнулся ей. — Ты хорошо справилась. Она уставилась на меня, сбитая с толку, но и слегка впечатленная. Шизуне сияла, явно не замечая тихой динамики отношений. — Я думаю, у вас обоих настоящий потенциал. Я вежливо кивнул. Сакура всё еще наблюдала за мной. . . . . Посреди аккуратных рядов неглубоких лунок и деревянных ящиков, полных картофеля, молча стояли две фигуры: один высокий и сутулый с книгой в руке, другой невысокий и остроглазый, сжимающий лопату как катану. Саске Учиха вгонял штык в землю в отработанном ритме: удар, подъем, переворот, разравнивание; его лицо было непроницаемым. Он сохранял привычный пустой взгляд, но периодическое подергивание брови выдавало его растущее раздражение. Позади него Какаши Хатаке небрежно бросал картофелины в каждую лунку, лениво пробегая единственным видимым глазом по странице своей книги. Он перевернул страницу пальцем в перчатке, издал смешок и, не сбиваясь с ритма, уронил очередную картофелину. — Это унизительно, — пробормотал наконец Саске, прервавшись, чтобы вытереть полосу пота со щеки. — Сельское хозяйство должно быть обязанностью гражданских. Какаши не поднял глаз. — Хм. И тем не менее, твои грядки кривые. Они закончили последний ряд в тишине. Какаши отряхнул руки от земли и закрыл книгу. — Хорошая командная работа, — рассеянно бросил он. Саске не ответил. Он отшвырнул лопату к дереву и пошел прочь. Они разошлись, ограничившись коротким кивком. Какаши исчез в мгновенной вспышке, в то время как Саске выбрал более долгий путь к реке. Дойдя до берега, он стянул рубашку и бросил ее на валун. Ветерок играл на коже, охлаждая мышцы. Он уставился на свое отражение в реке. Наклонился, коснулся воды кончиками пальцев. Затем он замер. — Надеюсь, — сухо произнес он, не оборачиваясь, — что есть веская причина, по которой ты наблюдаешь за тем, как я моюсь. Если это часть твоих причуд, я могу всерьез подумать о том, чтобы стать ниндзя-отступником прямо сейчас. Из подлеска за ближайшим деревом появился Какаши, смахивая лист со своего жилета. Он выглядел слегка изнуренным. — Хокаге прислал меня. Хотел тебя видеть. Саске сузил глаза, но не стал расспрашивать. Он схватил рубашку и натянул ее обратно. — Веди. Внутри кабинета Хирузен Сарутоби подался вперед в своем кресле. — А, Саске-кун, Какаши, — тепло поприветствовал он. — Отличная работа. Мне доложили, что вы выполнили уже более ста миссий ранга D. Саске хранил молчание. Какаши просто моргнул. — Вы побили рекорд, — продолжил Хирузен, поглаживая бороду. — Только за эту неделю вы выполнили более 80% всех миссий ранга D, выданных в деревне. Какаши издал усталый вздох. — У моего ученика есть привычка стучать мне в окно в шесть утра, так что у меня просто нет времени на другие планы. Саске просто пожал плечами. Третий усмехнулся. — ...Полагаю, это не так уж и плохо. — Он потянулся за свитком и развернул его. — Учитывая ваши показатели, я решил, что пришло время немного повысить вас. Вам назначается ваша первая миссия ранга C. Никакой реакции. Хирузен моргнул, затем наклонил голову. — Это тот момент, когда большинство генинов ликуют. Всё еще ничего. Саске стоял, скрестив руки. Какаши снова принялся за чтение книги. — Ну что ж, — пробормотал Хирузен. — Что ж, миссия по охране. Простое сопровождение. Но всё же шаг вперед. Он повернулся к двери и крикнул: — Можете входить! Дверь со скрипом открылась, и внутрь ввалился неопрятный старик. Его седые волосы торчали во все стороны. На потной шее висело полотенце, а в одной руке болталась почти пустая бутылка саке. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжелым. Он выглядел наполовину спящим и абсолютно пьяным. — Это Тазуна, — представил его Хирузен. — Он мостостроитель из Страны Волн. Мужчина огляделся и моргнул, явно собираясь возразить. — Погодите-ка... Вы назначаете мне команду из двух человек? Я платил за профес... Его взгляд упал на Саске. Юный гений Учиха смотрел на него с такой пустой, безмолвной интенсивностью, что голос мужчины сорвался. Он смотрел мгновение... а затем выронил бутылку. Стекло вдребезги разбилось о каменный пол. Хирузен поднял бровь. — Что-то не так? — Н-нет, — запинаясь, проговорил старик, внезапно замахав руками. — Они идеальны. Эти двое... как раз то, что мне нужно. Какаши вздохнул. — Я уже скучаю по картофельным полям. . . . Точка зрения Киётаки: Я прислонился к стволу дерева, засунув руки в карманы и слегка наклонив голову набок, прислушиваясь к шелесту ветра. Назначенное время прошло уже минуты три назад. Не то чтобы я возражал. Сакура Харуно опаздывала. Я не ожидал многого от этой встречи. Тем не менее, я не ушел. В конце концов я услышал мягкие шаги и перевел взгляд. Сакура появилась из-за кустов, сцепив пальцы. Ее лицо было почти таким же красным, как лента в волосах. — Извини, что опоздала! — сказала она слишком высоким голосом. — Я... мне нужно было убедиться, что за нами никто не следит. — Сомневаюсь, что кому-то есть дело, — ответил я, лениво оттолкнувшись от дерева. — Но если бы и было, я готов поспорить, что ты только что сделала это более подозрительным. Она нервно рассмеялась. — Да. Наверное. Наступила неловкая пауза. — Итак... ты хотела поговорить? — спросил я. Сакура кивнула, снова огляделась, а затем посмотрела прямо на меня. Она сделала глубокий вдох, будто ныряла в холодную воду. Ее щеки вспыхнули еще сильнее. Вот оно. Сейчас она признается. Я приготовился к стандартному сценарию: восхищение, чувства, вопросы о том, замечал ли я ее, возможно, немного лести. Я начал планировать максимально вежливый отказ, который при этом сохранил бы нашу текущую динамику — Сакура не была глупой, и я не хотел вызывать лишних волнений. — Я хотела попросить у тебя совета... — начала она. Я слегка кивнул. Ну, началось. — ...о том, как стать ближе к Саске. ... Ах. У меня возникло чувство дежавю. Маленький невидимый груз соскользнул с моих плеч. Ветер теперь казался немного прохладнее, и мне не пришлось заставлять свое лицо сохранять выражение. Это было предпочтительнее. — Понимаю, — спокойно сказал я. — И ты подумала, что я буду хорошим источником информации? Она кивнула. — Ну... ты единственный человек, с которым Саске, кажется, разговаривает, не считая Наруто. А Наруто даже нет здесь, да и сомневаюсь, что он дал бы мне хороший совет. Я слегка склонил голову. — Значит, я твой запасной вариант. — Не запасной! — быстро выпалила она, замахав руками. — Я просто... подумала, может, ты понимаешь его чуть лучше. Или хотя бы знаешь, как к нему подступиться. Я изучил ее лицо. Она была искренна. Это был взгляд человека, который всё еще верит, что эмоциональные связи можно выковать чистой настойчивостью. Я не винил ее. — Позволь мне сэкономить твое время, — сказал я. — Ты не сможешь. Она моргнула. — Что? — Ты не сможешь стать ближе к Саске. Сакура выглядела так, будто я дал ей пощечину. — Почему нет? Ты думаешь, я... недостаточно хороша или типа того? — Дело не в этом, — отрезал я. — Дело в нем самом. Саске не заинтересован в формировании эмоциональных уз. По крайней мере, сейчас. Его единственная цель — месть. Она сглотнула. — Но... он же говорит с тобой. — Разговоры — это не близость, — ответил я. — Ты можешь провести год, тренируясь бок о бок, и он всё равно не будет воспринимать тебя иначе как товарища по команде. — ...Это очень жестоко. — И это правда. Снова последовала долгая пауза. Я видел, что она думает — не тем отчаянным, сумбурным образом, как большинство людей после отказа, а с некоторой глубиной. Хорошо. По крайней мере, она не полностью утонула в фантазиях. — Значит... — медленно начала она, — ты хочешь сказать, что нет вообще никакого способа стать к нему ближе? — Не то чтобы совсем никакого, — сказал я. — Просто нет прямого пути. Саске не интересуют люди, если они не приносят пользы. Если хочешь быть ближе к нему — будь ценной. Сакура нахмурилась. — Ценной...? — Тем, в чем он нуждается. Тем, чего у него нет. Я наблюдал, как ее глаза сузились в раздумье. — Он сильный, быстрый, умный... но он всё равно получает травмы. Я не ответил. Пусть тишина направит ее. — ...Он не медик, — пробормотала она. Вот оно. Искра понимания. — Если я стану действительно хорошим ниндзя-медиком... — сказала она, — тогда я смогу помогать ему. Исцелять его, когда это нужно. Это ведь... ценно, верно? Я пожал плечами. — Больше, чем стоять рядом, вздыхать и звать его по имени. Ее лицо озарилось редкой, подлинной целью. — Киётака... в этом на самом деле есть смысл. Я никогда не думала об этом с такой стороны. Ты действительно... вдумчивый. То есть, ты прячешь это за всем этим безразличным видом, но ты удивительно взрослый. — Мне говорили, что я произвожу такое впечатление, — сухо заметил я. Она хихикнула. — Еще бы. Честно говоря, иногда кажется, что ты старик, запертый в теле ребенка. Эй... Технически мне всего тридцать... Сакура шагнула вперед, ближе, ее глаза теперь светились жизнью. — Спасибо. Серьезно. Думаю, это помогло мне больше, чем ты думаешь. Я годами ходила кругами. Она помахала рукой и ушла. Ее походка была легче, чем когда она пришла. . . . Солнце висело низко за деревьями, когда троица вышла через главные ворота Конохи. Пара чунинов кивнула им на прощание, но не получила ответа. Какаши и Саске просто шли, фланкируя человека посередине — Тазуну, мостостроителя из Страны Волн. Его странная шляпа в форме купола покачивалась, когда он делал очередной глоток из новой бутылки; его глаза были полуприкрыты, а походка — неуверенной. Взгляд Саске один раз метнулся к Какаши. Какаши ответил тем же. Они ничего не сказали, но между ними промелькнуло немое понимание. В следующее мгновение оба выпрямили спины и начали сканировать линию леса по мере продвижения. Тазуна моргал, переводя взгляд с одного на другого, обеспокоенный внезапной переменой атмосферы. — Эй, что за серьезные мины? Мы еще даже чертову Страну Огня не покинули, — пробормотал он, запихивая бутылку обратно в куртку. Он поспешил за ними, ворча: — Никто не предупредил меня, что вы двое из этих угрюмых молчунов. — Эй, Саске, — сказал наконец Какаши, засунув руки в карманы. — Ты когда-нибудь был за пределами деревни? — Нет, — спокойно ответил Саске. — Это мой первый раз. Тазуна снова открыл рот, готовый возразить: пацану едва исполнилось двенадцать, совсем зеленый. Но тут он вспомнил удушающую тишину в кабинете Хокаге ранее в тот день. Тот холодок до сих пор чувствовался на его затылке. Так что он заткнулся и просто шел. Они прошли по тропе несколько десятков минут. Над головой щебетали птицы. Ветер шелестел листвой. Тазуна вытер лоб. И тут это случилось. Без предупреждения рука Саске вцепилась в воротник Тазуны. — Эй, что за черт—?! Одним резким движением мальчик прыгнул назад, сдергивая старика с ног. Долю секунды спустя четыре куная, пропитанные чакрой ветра, вонзились в землю именно там, где только что стоял Тазуна. Две фигуры в масках выпорхнули из леса — высокая скорость, высокое мастерство. Их движения были точными, далеко за пределами уровня любого генина или даже большинства чунинов. Они разделились в воздухе. Один обрушился на Какаши с обманным ударом пяткой сверху, затем перешел в низкую подсечку, целясь в колени. Какаши поднял ногу, принимая удар на голень. Его локоть выстрелил назад, словно пружинная ловушка. Хрусть! Предплечье ассасина перехватило удар, но не смогло поглотить силу. Он пошатнулся. Какаши сделал шаг вперед. Его правая рука вылетела наотмашь с глухим звуком — чистый удар тыльной стороной кулака потряс челюсть человека в маске и заставил его попятиться. Ассасин инстинктивно отпрыгнул назад, пытаясь перегруппироваться... Но Какаши уже был за его спиной. Слишком быстрые, — подумал джонин. — Слишком точные. Эти движения... это не наемники-одиночки... Удар под дых заставил нападавшего согнуться пополам. Какаши подсек ему ноги. Глухой удар. Шиноби тяжело рухнул на землю, постанывая. Какаши приземлился рядом, низко присев. Его пальцы быстро разжали рот мужчины. На языке была выгравирована грубая черная печать, слабо светящаяся чакрой. Проклятая печать подавления речи, — глаза Какаши расширились, — но... кто же это может быть? Тем временем— Второй нападавший развернулся к Саске в воздухе, нанося круговой удар ногой в левый бок. Учиха даже не моргнул. Одна рука поднялась — хлопок — перехватывая ногу в полном полете. Тело нападавшего в маске изогнулось в середине вращения, чакра вспыхнула в его ногах, чтобы оттолкнуть его прочь в акробатическом маневре. Ветер вырвался из его сапог, направляя тело в высокое сальто. Это был бы идеальный маневр. Но Саске исчез. Вспышка движения — Техника Телесного Мерцания — и он появился позади него. Один вдох. Короткий выдох. Блеск лезвия. Глаза Тазуны расширились. — Хм... ч-что... Прошла секунда. Враг замер в воздухе. Кровь брызнула вверх, словно фонтан. Затем его голова соскользнула с плеч. — А-А-А-А-А-А! — закричал Тазуна, отскакивая в сторону и зажимая рот рукой. — ЧТО ЭТО ЗА...?! ОН ЧЕРТОВ ДЕМОН! В следующую секунду оба ассасина вспыхнули синим пламенем и превратились в пепел. Саске спокойно стряхнул кровь с клинка. Он повернулся и вернулся к группе, не потрудившись сказать ни слова. Какаши поднялся с корточек рядом с бессознательным человеком. Его единственный глаз встретился со взглядом Саске. — Тебе не обязательно было убивать его, — ровно сказал Какаши. Саске не ответил сразу. Он вложил меч в ножны одним текучим движением. Затем, наконец: — Они следили за нами от самой деревни. Они хорошо скрывались. Я бы сказал... уровень слабого джонина. Какаши медленно кивнул. Его глаз сузился. — Что ты думаешь об их стиле боя? — спросил он. Саске помедлил лишь мгновение, затем встретился взглядом с учителем. — Стиль Епископов. Последовала напряженная тишина. Мысли Какаши: Они явно не наемники, они были менее умелыми, чем тот, с кем я сражался... Тензо, но... у меня было то же чувство во время боя с ними... и Саске, он убил его без колебаний, было ли это намеренно? И что могло понадобиться двум бывшим Епископам от мостостроителя? — Ты уверен? — тихо спросил он. — Их построения. Рефлекторные финты. Тайминг работы нижней части тела. Какаши выдохнул через нос, чувствуя нарастающее раздражение. — Проклятье. Тазуна, всё еще дрожа, медленно поднялся на ноги. — О чем вы, черт возьми, говорите? Кто они такие?! — Это должна была быть миссия ранга C, — холодно сказал Какаши, переводя взгляд на старика. — Эти двое были высокоуровневыми нукенинами. Теперь эта миссия эскалировала как минимум до ранга A. Тазуна заметно побледнел, на висках выступил пот. Его рот беспомощно открывался и закрывался, пока он пытался подобрать слова. — Я... я не знал, что до этого дойдет! — заикаясь, проговорил он, и его голос сорвался на писк. — То есть... я подозревал, что могут быть неприятности, но не... не такого уровня! Тон Какаши не изменился. — Если бы в запросе на миссию было указано наличие угроз уровня джонина, цена была бы намного выше. Верно, Тазуна-сан? — Я... да, но...! — Вы солгали Конохе, — заключил Какаши. — Сознательно. Прежде чем старый мостостроитель успел возразить, другой голос прорезал тишину, как кунай. — Нам недостаточно платят за эту миссию, — холодно сказал Саске, небрежным движением смахивая пыль с рукава. — Нам следовало вернуться. Какаши медленно повернул голову к своему ученику, приподняв бровь за маской. — «Следовало»? — эхом отозвался он с интересом. Саске встретил его взгляд с холодным вызовом. — Мы оба знали силу врага с того момента, как они появились, — сказал он. — Вы знали, что они уровня джонина. И я тоже. И ни один из нас даже не подумал об отступлении. Это значит, что вы хотите продолжить миссию, сенсей. Ведь так? Глаз Какаши изогнулся в едва заметной улыбке. — И что заставляет тебя так думать? Губы Саске слегка дернулись, будто ответ его забавлял. — Потому что у вас личный интерес ко всему, что связано с Епископами. Саске добавил: — Кроме того, мы более чем готовы к миссиям, даже если они ранга S. Какаши тихо рассмеялся, его глаз всё еще щурился в этой нечитаемой манере. — И ты не против рискнуть жизнью ради миссии, выходящей за рамки нашего контракта, потому что...? Саске пожал плечами, и на его лице промелькнула тень усмешки. — Мне становилось скучно. Это может быть интересно. Какаши смотрел на него долгую секунду. Возможно, эта миссия поможет мне увидеть правду о связях Саске с Епископами. Если там скрыто что-то еще... со временем оно проявится. Тазуна, который нервно наблюдал за их перепалкой, словно человек, попавший в ловушку, издал долгий, дрожащий вздох. Его пальцы слегка дрожали, когда он поправлял лямки бутылки за спиной. Но Саске еще не закончил. Он развернулся на каблуках и тихими, размеренными шагами начал медленно подходить к Тазуне. — В таком случае, мистер Тазуна, — тихо сказал Саске, — вам стоит быть паинькой и рассказать нам, что именно за дела у этих шиноби к вам. Тазуна тяжело сглотнул. Голос Саске оставался вежливым, но слова были острыми. — Мы ведь не хотим угодить в очередную ловушку и чтобы вас случайно убили... верно? Старик отступал до тех пор, пока не уперся спиной в ствол дерева. Он коротко вскрикнул, ударившись о кору. — Хорошо! Хорошо! Я всё объясню! — закричал Тазуна, отчаянно замахав руками. — Только не убивайте меня! Какаши вздохнул, зажав переносицу двумя пальцами. — Не пугай клиента, Саске... — пробормотал он себе под нос. Тазуна сделал глубокий вдох и, наконец, взял себя в руки, чтобы заговорить ясно. — Я... я солгал, потому что моя страна умирает, — признался он, опуская глаза в землю. — Страна Волн находится под пятой тирана по имени Гато. Он контролирует всю торговлю, владеет всем и использует бандитов и наемников, чтобы держать людей в страхе. Я хотел построить мост, чтобы соединить нас с материком, чтобы дать людям надежду. Но он хочет моей смерти прежде, чем это случится. — Значит, вы воспользовались низкой стоимостью миссии ранга C, чтобы получить команду шиноби, которые не стали бы задавать вопросов. Тазуна поморщился. — У меня не было выбора. Я не мог позволить себе миссию ранга A. Саске слегка хмыкнул и отвернулся, скрестив руки на груди. Какаши почесал затылок. — Ну что ж, официально вы получили больше, чем заплатили. — Тогда... вы всё еще поможете мне? — тихо спросил Тазуна. И тогда глаз Какаши изогнулся вверх. — Мы завершим миссию. Но с этого момента вы выполняете наши приказы без возражений. Ясно? Тазуна быстро закивал. — Яснее некуда.