Глава 7: Развилка. (4)

Обфускация: «Преднамеренное действие, направленное на то, чтобы сделать что-либо неясным, запутанным или трудным для понимания, часто с целью скрыть истину, ввести в заблуждение или получить преимущество.» Сухой ветер пронесся по южной площади главного торгового города лорда Кенсы. Базар пульсировал жизнью: купцы торговались за пустынный шелк, верблюды ворчали под тяжестью непомерных грузов, а стражники патрулировали территорию парами, и на каждом красовался знак полумесяца и солнца — герб лорда Кенсы. Посреди этого хаоса над импровизированным прилавком со специями склонился человек, выглядевший не более примечательным, чем выветренный мул, привязанный позади него. На нем были выцветшие от солнца одежды, края которых обтрепались и пропитались песком. Борода была спутанной и тяжелой от пыли, а поношенный тюрбан скрывал большую часть лица. Джирайя кряхтел, переставляя глиняный горшок, наполненный толчеными крашеными корнями. Его лавка, выбранная с особым расчетом, находилась в трех магазинах от центрального фонтана. Отсюда ему открывался прямой обзор на пост гильдии торговцев, где фиксировался официальный импорт, а также на таверну Пустая Тыква и постоялый двор Два Карпа — заведения, которые, как он выяснил, привечали болтливых языков и уставшую стражу из местного борделя. Позади него, в складках расшитого гобелена, свисающего с навеса, моргнула золотистыми глазами крошечная жаба размером с монетку. Она только что вернулась из чайханы неподалеку, где собирались караванщики. — М-мпф! — квакнула она, прижавшись ртом к уху Джирайи. Джирайя, делая вид, что поправляет тюрбан, слегка наклонил голову. — У нас еще три тяжелых ящика, помеченных как ячмень из порта Макуса, — пробормотал какой-то купец раздраженным, но тревожным тоном. — А этот проклятый капитан Рех целый день мотается между перевалочными пунктами. Даже официальными конвоями больше не пользуется... — Ну, ты же знаешь, какое сейчас время... цены на плоть выросли, сирот стало меньш... — Ты что, тупица? Держи язык за зубами, если не хочешь его лишиться. Пальцы Джирайи зачесались о прилавок, пока он обрабатывал обрывки информации. Разговор подтверждал те догадки, что он собирал весь день. И всё указывало на одно: торговля людьми. С самого утра Джирайя выпустил восемь микро-жаб по всему городу. Каждая была обучена скрытному проникновению и наблюдению, выделяя специальные масла, способные поглощать звук или запечатлевать грубые изображения на заранее запечатанных свитках. Он откинулся назад и отхлебнул некрепкий чай из щербатой чашки, отслеживая малейшие движения на площади. Спустя час выжидания и скрытого наблюдения вернулась последняя жаба, прятавшаяся внутри пустой чернильницы в архиве торгового квартала, где под региональным надзором хранились документы по импорту и экспорту. Джирайя вытащил свиток из-под прилавка со специями. Уроко прыгнул на него и выпустил мерцающую маслянистую пленку по всей поверхности. Изображение было размытым, но одна строка показалась подозрительной. Вес экспорта: 112 тонн лекарственного корня — отправлено из района Суна-кири. Лицо Джирайи помрачнело. Невозможно. Два дня назад он вместе с Наруто проходил через район Суна-кири. Это был город-призрак: половина пашен погребена под песком, другая — высохла от болезней и засухи. Во всей долине не нашлось бы корня даже на десять ящиков, не говоря уже о ста двенадцати тоннах. Затем пункт назначения: порт Шибаку. Порт-фантом. Когда-то использовавшийся для перевозки глины и экспорта соли, он пришел в упадок и стал прибежищем для нукенинов, контрабандистов и торговцев оружием на черном рынке. Джирайя расширил глаза... это место находится рядом с Лабораторией Б. Во время осады в Третьей мировой войне шиноби им пришлось основать там базу на несколько дней, и Орочимару занял здание выжженной фабрики по производству плитки. Орочимару прозвал это место Лабораторией Б. Но из разговоров, которые Джирайя слышал по всему городу, стало ясно, что теперь его называют Горн. В то время название озадачило Джирайю. Теперь же оно обрело тошнотворный смысл. Он крепче сжал свиток, челюсть под накладной бородой напряглась. Фальсифицированные грузы от Кенсы были не просто отмытыми товарами — это были люди. Пленники. Сироты. Инакомыслящие. Все они направлялись в извращенную лабораторию Орочимару. И лорд Кенса не просто был замешан, он был организатором и спонсором этого процесса. Внезапно он почувствовал рывок за рукав. Желто-полосатая жаба по имени Хобико, которой было поручено следить за Наруто, вцепилась в его воротник, тяжело дыша. — Наруто — схвачен, — прошептала жаба. — Обманут. Пятеро нападавших. Маскировка под шиноби Песка. У Джирайи всё внутри оборвалось. — ЧТО? — пробормотал он слишком тихо, чтобы кто-то посторонний мог услышать. — Стоило оставить его одного на пару часов, и его уже сцапали?! Он ударил кулаком по прилавку, заслужив недоуменные взгляды двух ближайших купцов. Пришлось вымученно рассмеяться и махнуть рукой, притворяясь, будто он уронил что-то тяжелое. Джирайя отцепил свиток побольше из-под прилавка и начал яростно писать, сжимая всё, что узнал. Затем с хлопком чакры он призвал коренастую жабу размером с бочонок с черными полосами на спине. — Доставь это Цунаде. Лично в руки. Если в течение следующих 72 часов от меня не будет вестей — она должна отправить АНБУ по этому адресу. Без задержек. Гама-Хэй отдал честь перепончатой лапой, кряхтя проглотил свиток целиком и зарылся в землю, исчезая под лавкой, словно ныряющий крот. . . . Вилла стояла подобно тихому оазису в лавандовом сиянии сумерек, ее стены из бледного песчаника были поцелованы заходящим солнцем и увенчаны медными светильниками. Ряды фиговых деревьев и пустынных пальм слабо шуршали под вечерним ветром. Это была резиденция лорда Кенсы. За главными воротами два силуэта в черных плащах с красными облаками безмолвно наблюдали за домом. Облака скрывали их очертания, но безошибочно узнаваемый узор плащей Акацуки не нуждался в представлении. Сшитая маска Какузу шевельнулась, когда он заговорил. — Наша главная миссия — убить его в назидание... но он также отвратительно богат. Было бы расточительством не забрать его деньги. Он сделал паузу. — Однако есть проблема. Я точно знаю, что на его сокровищнице стоит печать, древний вариант Джашинистов, настроенный исключительно на его чакру, пока он жив. Кирё, молчавший до этого момента, наклонил голову. — Разве мы не можем пробиться силой? Какузу скрестил руки. — Можем. Но для этого потребуется мощный взрыв чакры. Песок его почувствует. Мы не должны привлекать внимание к организации. В глазах Кирё что-то мелькнуло — не насмешка и не высокомерие, а просто... интерес. — Понимаю. В таком случае, — произнес он голосом спокойным, словно актер, готовящийся к монологу, — позволь мне взять на себя часть с убеждением. Какузу бросил на него косой взгляд — лишь мимолетное движение сшитых век. — Если запорешь — я тебя убью. Без лишних слов оба сорвались с места. Кирё мягко приземлился на садовую стену, окружавшую внутренний двор виллы. Одинокий стражник стоял у главной арки, лениво опершись на алебарду и не подозревая о приближающейся смерти. Кирё возник за его спиной: одна рука зажала мужчине рот, другая скрутила шею с чистым, похожим на шепот хрустом. Тело стражника обмякло без единого звука. Кирё аккуратно прислонил его к стене, словно укладывал ребенка спать. Из соседней двери, зевая, вышел другой охранник. — Эй, куда Ёма подевался? Я думал... Он не успел закончить. Рука Кирё метнулась вперед, впечатывая голову мужчины в саманную стену с такой силой, что по штукатурке разбежалась паутина трещин. Второй рывок, элегантный, как бальный поворот, — и шея сломана. Он опустил тело с почти благоговейной точностью. Наверху, на балконе, двое стражников смеялись в перерывах между затяжками дешевых сигарет. — ...так я сказал ему остановить обе поставки, или... Человек исчез на полуслове, утянутый в тени с едва слышным свистом. Второй стражник обернулся. — А...? Черные нити вырвались из угла здания, словно змеи, впиваясь ему в горло и лодыжки. Его яростно дернули прочь из поля зрения. Задушенный вскрик, булькающий хруст — и тишина. Какузу шагнул в лунный свет, мгновение протащив труп за волосы, прежде чем бросить его, как мусор. — Дырявая охрана. Прошло несколько минут. Теперь бесчисленные тела осели у мраморного фонтана в центральном дворе. Они были рассажены с открытыми глазами и мечами в ножнах, будто просто заснули. Остались только двое стражников у дверей в хозяйскую спальню. Они стояли напряженно, подняв копья, и их взгляды метались под давлением густой тишины. Слишком поздно. Две тени упали позади них, и эхом отозвались два резких удара. Кирё и Какузу ударили в идеальном синхроне — точные попадания по шейным позвонкам. Охранники рухнули, не оказав сопротивления. Какузу взглянул на Кирё с тенью удивления. — Хм... А ты не совсем бесполезен. Кирё, стирая пятнышко крови с перчатки, ответил: — Я польщен. Какузу протянул руку и толкнул двойные двери. Они медленно со скрипом отворились. Внутри стоял едва уловимый аромат сандала и сушеного жасмина. Стены были украшены свитками с элегантной каллиграфией. Изящный письменный стол, заваленный наполовину заполненными книгами учета, золотыми кольцами и остатками винной бутылки, криво стоял в центре комнаты. Кенса сидел в кресле из красного бархата, застыв как труп, который еще не осознал, что мертв. Его халат, сшитый из заморских шелков и усыпанный монетами, криво висел на груди. Дыхание перехватило, когда дверь полностью открылась и незваные гости вошли внутрь. — СТРАЖА! — взвизгнул он, вскакивая на ноги. — НАРУШИТЕЛИ! Ответа не последовало. Тишина была абсолютной, удушающей. Даже ветер не смел нарушить ее. Его голос сорвался. — Ваши плащи... в-вы... Акацуки... Я... СТРАЖА-А-А! Снова тишина. Какузу небрежно подошел к креслу напротив него и сел, лениво положив руки на подлокотники. — Он твой, — сказал он, жестом указывая на Кенсу, не глядя в его сторону. Кирё шагнул вперед, медленно и величаво, словно художник, осматривающий холст. — Лорд Кенса, — мягко произнес он, и в его голосе слышался бархат. — Я предлагаю вам сесть. Кенса, застыв у каменной стены, пытался скрыть дрожь в коленях. Его рот бесполезно открылся на секунду, прежде чем слова посыпались в панике. — Чт... чего вы хотите? Выкуп? Я могу заплатить. Всё что угодно. Всё, что вы... — Нам нужен доступ к твоему хранилищу, — прервал его Какузу с тихим терпением человека, которому неинтересно позерство. — Там печать чакры. Только твоя рука может ее открыть. При этих словах что-то в поведении Кенсы изменилось: страх на миг уступил место искре вызова. Его спина слегка выпрямилась, а губы скривились в жалкой попытке бравады. — Вам это никогда не сойдет с... Кирё не дал ему закончить. Одним плавным движением его рука метнулась вперед и вцепилась в лицо Кенсы. Аристократ яростно дернулся, его крик был приглушен, пока Кирё опускал его на пол, заставляя сесть прямо у холодной каменной стены, словно непослушного ребенка. — Вы ведете себя очень грубо, лорд Кенса, — произнес Кирё с холодным весельем, убирая прядь волос с лица Кенсы ему за ухо. — И что же нам с этим делать? Теперь в глазах Кенсы отразилась настоящая, животная паника. — Нет... пожалуйста, подождите... Кирё поднял два пальца. Они мерцали бледно-голубой чакрой, острой как бритва, отточенной до хирургического совершенства. Его руки двигались, словно кисть художника, наносящего точный мазок на холст. Кенса едва успел закричать. Пальцы чисто разрезали его живот размеренным, неспешным движением — от таза до основания грудной клетки. Влажный звук разрыва заполнил комнату: кожа разошлась, обнажая бледные петли кишечника и блестящую плоть внутри зияющей раны. Его крик вырвался наружу — высокий и истошный, из тех, что разрывают горло в клочья. Кенса начал неистово дрожать, содрогаясь от боли и ужаса. Какузу инстинктивно шагнул вперед. — Он нужен нам живым! — Он жив, — ответил Кирё, не сводя глаз с искаженного лица Кенсы. Голос его был абсолютно ровным. Сам Кенса с недоверием посмотрел вниз. Его живот был широко вскрыт, внутренности обнажены, но не пролилось ни единой капли крови. Его органы были на своих местах, неподвижные, несмотря на то что ничто не должно было их удерживать. — Чт... что... что это такое...? Кирё наклонил голову, почти нежно, и придвинулся так близко, что Кенса почувствовал его дыхание. — Вы будете жить, — прошептал он, — если будете делать именно то, что я скажу. Кенса заскулил, слезы градом катились по его щекам. Он не мог говорить. Он едва мог дышать. Но он кивнул. Один раз. Затем снова. И еще раз. Направляемый руками Кирё и подгоняемый суровыми взглядами Какузу, они помогли ему подняться на ноги — хотя бы в символическом смысле. Кенса теперь больше напоминал марионетку, его разум оцепенел от ужаса. Кирё крепко поддерживал его под ребра, стараясь не тревожить рану слишком сильно. Они шли в тишине по коридору, и каждый шаг отдавался эхом, словно обратный отсчет. Тапочки Кенсы волочились по полу — бескровно и пусто. В конце длинного песчаникового коридора они подошли к резной стене, украшенной рунами и золотом. Кенса поднял дрожащую руку. Символ слабо засветился, распознав сигнатуру его чакры. С шипением стена разошлась посередине. Изнутри хлынул теплый свет. Хранилище было вызывающим оскорблением смирению: полки со старыми свитками, обернутыми в шелк; слитки золота, сложенные как обычный хлеб; запечатанные марионетки в безупречном состоянии и нефритовые сундуки, полные редких камней и инструментов для запретных техник. Это была сокровищница пустынного дракона, охраняемая не огнем, а жадностью. Кенса рухнул на пороге, рыдая. — Я сделал то, что вы хотели, — прохрипел он. — Теперь... теперь исцелите меня... пожалуйста... Он посмотрел на Кирё глазами, полными отчаянной, тонущей надежды. И тут хлынула кровь. — А-А-А-А-ГХ-Х-Х! Вмиг, словно прорвало плотину, из прежде застывшей раны выплеснулся поток багрянца. Гравитация взяла свое, вытягивая кишечник длинными скользкими петлями. Звук был влажным и ужасающим. Кенса взвизгнул от неверия и боли, наблюдая, как его собственное тело распадается на части прямо перед ним. — Ты обещал...! — захлебнулся он. Кирё спокойно опустился на колено рядом с ним, будто учитель, поправляющий ученика. — Нет, — сказал он. — Я сказал, что ты выживешь, если будешь повиноваться. И ты выжил. Ровно столько, сколько мне было нужно. Кенса открыл рот для последнего крика... но пальцы Кирё метнулись вперед с хирургическим изяществом. Язык упал на пол, Кирё ловко поймал его. Кровь забулькала в горле Кенсы. Он захрипел, выпучив глаза и захлебываясь собственной тишиной. Крик, который он хотел издать, умер внутри него. А следом умер и он сам. Его голова поникла, подбородок промок от крови, глаза закатились. Кирё поднялся, спокойно вытирая пальцы о богато украшенный халат Кенсы. Какузу, хранивший молчание во время этой экзекуции, наконец заговорил, и в его тоне слышалось скорее любопытство, чем гнев. — Язык можно было и не отрезать. Кирё не ответил. Он просто смотрел на тело еще одну долгую секунду, а затем отвернулся. Они работали в тишине. Свитки разворачивались, на них проступали кандзи запечатывания. Вещи одна за другой исчезали в них: золотые слитки, нефритовые украшения, инструменты для чакры, марионетки в лакированных оболочках. Их руки двигались быстро и четко, словно они делали это сотню раз. Менее чем за две минуты вся комната была вычищена до блеска. Хранилище стало пустым — еще более пустым, чем труп Кенсы, осевший у стены. Какузу спрятал свитки в плащ, пересчитывая их один за другим. Затем они ушли так же тихо, как и пришли. . . . — Хм... где... я? Глаза Наруто медленно приоткрылись, ресницы слиплись. Голова тупо побаливала. Потолок над ним был сделан из старого сухого дерева с глубокими трещинами, сквозь которые пробивались тонкие лучи оранжевого света. Воздух был тяжелым от пыли и пота. Он попытался пошевелиться. Звякнули цепи. Теперь глаза Наруто распахнулись полностью. Толстые, укрепленные чакрой цепи удерживали его запястья над головой, а ноги были прикованы к каменному полу. Металл был грубым, он слегка врезался в кожу. Наруто дернулся. Никакого результата. Он сидел неподвижно мгновение, дыша сквозь стиснутые зубы. Затем вернулись воспоминания, нахлынув быстро и неприятно: ниндзя Песка, фальшивые дипломатические речи, улыбки, сменившиеся угрозами. — Они мне солгали...? — произнес он вслух, и его голос дрогнул от досады. Он сильно прикусил губу, а затем несильно ударился затылком о деревянный столб позади себя. — Глупо. Так глупо. Почему я всегда—? Его голос сорвался. — Что бы я ни пробовал, люди всегда мне лгут... всегда обманывают меня...! Он снова потянул цепи, на этот раз сильнее, и его раздражение вырвалось наружу. — Почему?! Почему люди продолжают лгать?! Он стиснул зубы и сжал кулаки. Непроизвольный импульс чакры прошел сквозь него. Красное мерцание на миг вспыхнуло на его руках. Он дернул снова, еще сильнее— ХРУСТЬ. Цепи на его запястьях лопнули, как сухие ветки. Наруто замер, хлопая глазами и глядя на свои свободные руки. — ...Хм. Выглядели они куда прочнее... Он резко ударил ногой. Цепи на ногах сопротивлялись секунду, а затем разлетелись с металлическим звоном. Он встал, растирая запястья, пребывая скорее в удивлении, чем в чем-то еще. Не теряя времени, он бросился к двери и распахнул ее. Его встретила не свобода, а хаос. Узкий коридор снаружи был обожжен и покрыт трещинами. Какого-то охранника швырнуло через весь зал, и он врезался в стену рядом с ним с тошнотворным ГЛУХИМ УДАРОМ, после чего сполз на пол бесформенной кучей. Наруто моргнул. — ...А? Крики раздавались дальше по коридору. Ниндзя Песка, больше не скрывавшие личин, падали один за другим под сокрушительным напором чьих-то атак. И тут он увидел его. Джирайя. Жабий Отшельник стоял в дальнем конце коридора: на одном плече у него висел шиноби без сознания, а вторая рука была сжата в кулак, готовый к удару. Двое других противников окружали его, рыча и проклиная, с обнаженными клинками. — Эро-сеннин?? — вскрикнул Наруто, потрясенный. Джирайя бросил взгляд через плечо и ухмыльнулся, даже уклоняясь от удара мечом. — О, Наруто! Когда я просил тебя снять комнату с чистыми простынями, я ожидал чего-то более роскошного! Один из врагов закричал: — Как он так быстро очнулся?? То, что я ему вколол, должно было действовать три дня!!! — и бросился в атаку. Джирайя присел, перехватил ногу мужчины и с хрустом швырнул его в дальнюю стену. Другой последовал за ним, целясь кунаем в спину. Джирайя даже не обернулся: его локоть вылетел с отточенной точностью, отправляя человека в нокаут. — Ты... пришел спасти меня? — опешил Наруто. Джирайя выглядел слегка оскорбленным. — Что за вопрос? Ты, глупый малец, в конце концов, на моем попечении. Остался только один враг. Он оскалился и замер на месте, тяжело дыша. Джирайя хрустнул костяшками пальцев. — Ну а теперь, может, объяснишь, как это ты позволил этим парням себя сцапать? Я был уверен, что моя жаба-шпион задала бы им жару, попытайся они что-нибудь предпринять... Прежде чем Наруто успел ответить, враг издал низкое рычание. Его глаза налились кровью, а черные отметины, похожие на языки пламени, начали расползаться по его рукам и шее. Выражение лица Джирайи изменилось. — Хм...? Шиноби взревел и рванул вперед, в мгновение ока утроив скорость. Даже Джирайя был застигнут врасплох. Кулак врезался ему в щеку. Он отшатнулся на шаг, вытирая тонкую струйку крови из носа. — Ну, теперь ты напросился. Джирайя метнулся вперед. Шиноби замахнулся, но Джирайя уже проскочил мимо. В его ладони закружился Расенган, издавая мягкое гудение. БАХ. Вращающаяся сфера чакры ударила врага прямо в грудь. Удар был колоссальным: ветер и пыль взорвались вокруг, когда шиноби отшвырнуло в дальнюю стену, об которую он разбился и сполз, как тряпичная кукла. Наруто подбежал и опустился на колено рядом с поверженным телом, проверяя пульс на шее. Его глаза расширились. — Он... мертв. Джирайя подошел к нему и осмотрел тело, прищурившись. — Хм... такой удар не должен был убить его так быстро. Скорее всего, это побочный эффект той проклятой метки. Техника последнего шанса, должно быть. Саморазрушение. Наруто сначала ничего не сказал. Он просто смотрел на тело. Его кулаки были сжаты, костяшки побелели. Джирайя перевел на него взгляд. — Хм. Что за вид? Наруто вздрогнул. — Что? — Что значит «что»? — спросил Джирайя, сузив глаза. — Ты позволил схватить себя без боя? Ты шиноби, Наруто. Почему ты не сражался с ними? Наступила пауза. Наруто смотрел на кровь на полу. Его плечи были напряжены, губы сжаты в узкую линию. Выражение лица было нечитаемым, но голос прозвучал тихо и глухо: — ...Это неважно. Забудь. Джирайя пристально смотрел на него. В этой тишине Жабий Отшельник увидел то, о чем Наруто молчал. То, как метался его взгляд, как была стиснута челюсть — не от страха, а от вины. Он не сопротивлялся намеренно. Он сдерживал себя... но почему? Жалость? Страх? Отказ убивать? Джирайя не стал давить. Не сейчас. Он выдохнул через нос, позволяя напряжению спасть. — Ладно, — сказал он, поднимаясь и отряхивая рукава. — Пошли искать ночлег. Завтра нам нужно проверить одну зацепку. Наруто помедлил. Затем молча кивнул и последовал за ним, оставив тело позади.