17- Завтра корпоратив

Утро пришло медленно. Хёнджин проснулся первым. Плотные шторы пропускали совсем немного света, но его хватило — чтобы он понял, что всё реально. Она рядом. Теплая. Своя. Её тело тихо дышало, грудь мягко поднималась и опускалась, и он понял — ему не хочется просто лежать. Хочется жить. Вот в таком утре. Каждый день. Он медленно повернул голову и зарылся лицом в её шею. Пахло ей. Домом. Он улыбнулся. — Спасибо, — прошептал он почти неслышно. — За тебя. За то, что ты есть. Она пошевелилась. Чуть-чуть. Веки дёрнулись. Он затаил дыхание — и в следующий момент она медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — его. Он лежал рядом. Глаза полные тепла. Щека прижата к подушке. — Доброе утро, — выдохнула она сонным голосом. — Очень доброе, — хрипло сказал он. — Наверное, лучшее в моей жизни. Она чуть улыбнулась. Он смотрел, как её губы едва двигаются, как глаза ещё мутные от сна, как рука почти бессознательно касается его плеча. Всё это — было для него слишком. — Сколько времени? — пробормотала она, не желая двигаться. — Всё равно, — он коснулся её щеки пальцем. — У нас впервые такое утро. Его нельзя пропустить из-за часов. Она рассмеялась тихо. — Ну ладно, мистер романтика. — Ага. Только ты не забывай, что я всё ещё твой босс, — усмехнулся он. — Угу. Мой босс, который обнимал меня всю ночь, как плюшевого мишку. — Не правда. Я — хищный и опасный. — Ты мурлыкал во сне. — Врёшь. — Хёнджин. Ты сказал «моя девочка» и обнял меня ещё крепче... Было мило. Он прикусил губу, пряча улыбку. — Моя девочка. Она ведь и правда… такая. — Я голодна, — сказала она, потянувшись. — Есть завтрак у тебя? — У меня всё есть. Особенно — ты. Она рассмеялась и подкинула подушку в него. Она встала первой. Оглянулась — он ещё лежал, сонный, ленивый, с растрёпанными волосами, одним глазом всё-таки наблюдая за ней из-под одеяла. — Я в душ, — сказала она. — Вместе? — с надеждой. — Нет, — рассмеялась она. — Не сегодня. — Значит, в следующий раз, — протянул он. — Посмотрим, Хёнджин. Она ушла, оставив за собой его аромат на коже и мягкое тепло в груди. Хёнджин остался лежать ещё пару минут, а потом тоже поднялся — но пошёл в душ на первом этаже. Холодная вода хоть немного остудит все его мысли. Она спустилась спустя двадцать минут. Всё ещё в его футболке. Ноги босиком касались пола. Волосы мокрые. Шея чистая. Кожа сияла. Он стоял у плиты. Спина голая, крепкая, чёткие лопатки, движение плеч — он что-то жарил на сковородке. Из кухни пахло тостами и кофе. Он услышал её шаги — не сразу, но повернулся. И в тот момент он увидел не просто девушку. Он увидел её в образе жены. Не как в романах. Не как в кино. А — настоящую. Свою. Единственную. Она прошла мимо, хотела взять чашку с барной стойки, но он вдруг обнял её за талию. Мягко. Уверенно. — Доброе утро, — прошептал, целуя её в висок. Она ничего не ответила — только расслабилась в его руках на мгновение. Он отпустил. — Ты выглядишь так, будто живёшь тут уже год. — А ты выглядишь так, будто рад этому, — усмехнулась она. Он пожал плечами, возвращаясь к плите. — А я и рад. Завтрак прошёл тихо. Он налил ей кофе. Она села на высокий стул, закинула одну ногу на другую. Говорили мало. Просто ели. Просто смотрели друг на друга, чуть улыбаются, как будто знают что-то, что не скажешь словами. И в эти моменты, между хлебом и глотками кофе, он снова думал только об одном: Она здесь. А значит, всё правильно. Утро в офисе началось позже обычного. Он не спешил. Она тоже. Он вёл машину. Она пила кофе из его термокружки, сидя рядом, в его пальто поверх своей рубашки. Смотрела в окно, крутила в пальцах резинку для волос. Он смотрел на неё — изредка, когда думал, что она не замечает. В лифте — молчание. Тепло. Интимно. Но по-деловому. На верхнем этаже их уже ждали — папки, встречи, ассистенты. Он стал боссом снова. Она — снова его «личный помощник». Но. В течение дня у них должна была быть главная цель: Публичная речь. Он должен выступить перед советом директоров и инвесторами. И — он это ненавидел. Они сидели в переговорной. Он — с черновиками в руках. Она — на соседнем кресле, с планшетом и чашкой чая. — Ты слишком стараешься быть важным, — произнесла она после третьей попытки. — А я не важный? — скосил на неё глаза. — Не когда говоришь как бухгалтер, у которого украли душу. Он устало откинулся на спинку. — Мне проще вести миллиардные сделки, чем вот это всё. — Потому что сделки ты контролируешь. А тут — нужно открыться. Он посмотрел на неё. — Так вот оно что. Ты хочешь, чтобы я… раскрыл душу? — Нет, я хочу, чтобы ты хотя бы звучал как человек, — улыбнулась она. Он вздохнул. Снова взял лист. Начал: «Добрый день, уважаемые партнёры. Я рад приветствовать вас на…» Она подняла палец. — Стоп. — Что теперь? — Ты начал с «добрый день» так, как будто всех хочешь уволить. — Я и хочу. — Поверь, я верю. Но сегодня — не день для массового исхода. Он закатил глаза. Отложил лист. Протёр лицо руками. — Я не актёр, окей? — А и не надо. Просто представь, что ты говоришь мне. — Тебе? — Угу. Только мне. — Я же тебе не говорю «уважаемая партнёрша»… Она встала. Обошла стол. Встала сзади. — Давай. Начинай снова. Он снова взял лист. Вдохнул. Начал — чуть увереннее. Она слушала. Потом — шлёп! Лёгкий, быстрый, по плечу. Он обернулся. — Ты что, серьёзно? — За концентрацию, — ответила она с каменным лицом. — Ты решила тренировать меня, как щенка? — Пока ты звучишь, как кот, которого заставили говорить, — да. Он уставился на неё. Она была абсолютно спокойна. Лёгкий румянец на щеках — от смеха, сдерживаемого. — Не подходи ближе, — пригрозил он. — Почему? Боишься следующего шлепка? — Я боюсь, что он мне понравится, — пробормотал он. — Ага, теперь хоть говоришь честно. Уже лучше. — Это не часть речи. — Но это — ты. И это работает. Он усмехнулся. Попробовал ещё раз. В этот раз — голос был увереннее. Речь текла легче. Он вставал. Жестикулировал. Она кивала. Он чувствовал — она смотрит с одобрением. И это было лучше любой публики. — Так пойдёт? — спросил он в конце. Она подошла. Улыбнулась. — Почти. Ещё чуть-чуть — и ты получишь премию «Лучший голос совета директоров». — А если сразу «Оскар»? Она наклонилась. Прошептала на ухо: — «Оскар» — потом. Сейчас — кофе и шлепки. Он резко повернулся, поймал её за талию. — Тогда мне нужно больше мотивации. Срочно. — О нет, мистер босс, — засмеялась она. — Мотивация по графику. Следующий шлеп — через два абзаца. Он рассмеялся. А потом посмотрел на лист и сказал уже серьёзно: — Спасибо. — За что? — За то, что не даёшь мне быть скучным. Она кивнула. — Я просто хочу, чтобы ты был собой. — А ты — лучшая инвестиция в мой день. Вечер накрыл город теплым светом фонарей. Офис выдыхал — как и они. Рабочий день закончился. Но не их день. Хёнджин закрыл ноутбук, бросил взгляд на неё. Она заканчивала собирать вещи, поправляя волосы перед зеркалом. — Слушай, — сказал он, поднимаясь, — а когда мы поедем выбирать тебе платье? Она застегнула молнию на сумке. — Мне не нужно платье. — Как это не нужно? — У меня есть. То, которое я хочу надеть. Он прищурился. — Стоп… То? Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. Кивнула. — То самое. Он присвистнул. — Ты будешь выглядить в нём... ну, слишком. — Я люблю «слишком», — ответила она, проходя мимо. Он ухмыльнулся. Вышел следом, нажал кнопку лифта. — Ну, а мне нужен костюм, — сказал он. — Ты должна поехать со мной. — Хорошо. Но не сегодня. — А почему не сегодня? Она склонила голову. — Потому что у меня сегодня день «личного пространства». Он поднял бровь. — Ты издеваешься? — Нет. Просто хочу быть дома. Одна. Тишина, свечи, сериал про маньяков. Уют. Он вздохнул. — Личное пространство… Это ты так называешь «не приползай с обнимашками»? — Именно, — усмехнулась она. Они вышли из офиса. Сели в его машину. Он за рулём, она рядом. Музыка тихо играла. Он не комментировал. Просто ехал. Но всё равно — одна рука легла на её бедро. Она не убрала. Они остановились у её дома. Она взяла сумку. Он повернулся к ней. — Я поднимусь. — Нет. — Почему это «нет»? — Потому что личное пространство, Хёнджин. — Я не зайду, просто посижу на диване. — Ты не умеешь просто сидеть на диване. — Я умею всё, если захочу. — Тогда захоти уехать. Он посмотрел на неё. — Ты сейчас меня выгоняешь? — Не выгоняю. Просто говорю, что хочу быть одна. Она открыла дверь, вышла. Он потянулся было за ней — Щёлк. Дверь закрылась прямо перед его лицом. Она включила свет, скинула туфли, прошла на кухню. Налила себе воду. Сделала глубокий вдох. Тишина. Приятная. Уютная. Но. Через полчаса, когда подошла к окну — случайно — Она увидела его. Он сидел у её двери. Просто так. На полу, прислонившись к стене. Сумка рядом. Пальто расстёгнуто. Телефон в руке. Но не смотрит в него. Вид у него был… Как у щенка, которого забыли в супермаркете. Обиженный. Очень. Очень. Она уставилась. Минуту. Потом — пошла к двери. Открыла. Он медленно поднял глаза. Не вставая. — Я просто... хотел убедиться, что ты не передумала. Она вздохнула. — Хёнджин… — Я не буду лезть. Слово. Только полчаса. Посижу. Просто... будь рядом. Она закатила глаза. Но губы дрогнули в улыбке. — Встань. Прежде чем соседи подумают, что я тебя бросила. — Ты меня уже бросила. — Я тебя просто не пустила. — Это больнее. Она протянула ему руку. Он ухватился — сразу, резко. И вместо того, чтобы просто встать… Он подтянулся, притянул её ближе и прошептал: — Личное пространство отменяется? Она посмотрела в его глаза. Он не давил. Просто смотрел. Ждал. — На 10 минут, — сказала она. — Потом ты уйдёшь. Он кивнул. — 10 минут. Обещаю. — И ни одного шлепка. — Даже в мыслях? — Ни-ка-ких. Он прошёл в квартиру. Она закрыла дверь. Он сел на пол, у стены. — Что ты делаешь? — удивилась она. — Я же сказал — просто посижу. Она рассмеялась. — Ты — самый упрямый человек на свете. — А ты — самая красивая причина быть упрямым. Он сидел на полу, облокотившись о стену. Она стояла, глядя на него сверху вниз, с таким выражением лица, будто вот-вот бросит в него подушку. — Ладно, — сдалась она. — Переодевайся. Одежду найдёшь в шкафу, ты тут уже жил — не притворяйся гостем. Он улыбнулся. — Не ожидал, что ты хранишь мои вещи. — Не льсти себе. Я просто их не выбросила. Он поднялся, лениво потянулся. — Уже почти звучит как «добро пожаловать домой». — Почти. Она ушла в спальню, а он действительно нашёл в шкафу старую серую футболку и спортивные штаны. Чистые, сложенные. Пахли ею. Он переоделся, прошёл в гостиную. Она уже устроилась на диване. Одеяло, подушки, ноутбук подключён к телевизору. На экране — заставка фильма. — Уютненько, — сказал он, садясь рядом. — Да. Просто фильм. — Конечно. Никаких двусмысленностей. Она усмехнулась, запуская фильм. Он положил руку на спинку дивана — вроде бы не касаясь её. Вроде бы случайно. Прошло минут десять. Фильм играл. Но их глаза смотрели не на экран. Он смотрел на неё. Она — на его губы. И всё. Футболка куда-то исчезла. Он не помнил, как. Может, она сняла. Может, он. Она сидела у него на коленях, одна рука сжимала его плечо, вторая — зарывалась в волосы. Он прижимал её ближе, крепко. Так, будто хотел раствориться. Целовал. Медленно. Нетерпеливо. Глубоко. Фильм продолжал идти, но никто не помнил, что там за сюжет. Он оторвался от её губ, опустился к шее. — Твоё «личное пространство» где-то там, — прошептал он, прижимаясь к её коже. — Там же, где твоя футболка, — выдохнула она. Он усмехнулся, не отрываясь от неё. — Ты понимаешь, — сказал он между поцелуями, — что сейчас будет официальное нарушение всех правил? — Уже поздно. Нарушил, когда остался у двери, как бездомный кот. Он рассмеялся, тихо. А потом встал, легко поднимая её на руки. — Куда? — спросила она, уже зная ответ. — В спальню. Там, кажется, ещё кое-что осталось с прошлого раза. — Что? — Моё терпение. Она засмеялась, прижавшись к его груди. Он нёс её по коридору, целуя в висок, в лоб, в щеку. Дверь в спальню мягко закрылась. Фильм шёл без зрителей. А за дверью начиналась ночь. Тёплая. Живая. Полная дыхания и прикосновений. Где больше не существовало ничего, кроме них. Прошло несколько дней. Всё было… как надо. Без катастроф, без драмы. Просто дни, в которых они успевали быть вместе — даже среди дел, встреч, презентаций. А сегодня — редкое затишье. В квартире Хёнджина было тихо, как будто город за окнами забыл про суету. Вечер. Мягкий свет. Горячий чай в кружке. И она. Лежит у него под боком, телефон в руке, что-то читает. Он — почти на ней. Голова уткнулась в её шею, рука на талии. Молчит. — Хёнджин, ты тяжелый, — усмехнулась она, не отрываясь от экрана. — А ты — удобная, — пробормотал он, почти скуля. Она хихикнула и убрала с его лица выбившуюся прядь. — Ты опять ноешь? Он кивнул, не поднимая головы. — Завтра корпоратив… — Да. — Я не хочу. — Знаю. — Все будут смотреть. — Угу. — Я буду в этом дурацком костюме. — В шикарном костюме, который мы вместе выбрали. — И ты будешь в платье. Он замолчал. Сжал руку на её талии чуть крепче. — В этом платье? Она улыбнулась. — В нём. Он застонал. — Это же конец. Я не смогу говорить, если ты будешь выглядеть так… — Придётся. — Нет, ну серьёзно… — Он повернул голову, ткнулся носом в её ключицу. — Ты с ума сведёшь всех. А я должен говорить. На сцене. Перед всеми. — Ты сможешь. Он замолчал. Потом поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх. — Только если ты будешь рядом. — Я буду. Он снова положил голову на её плечо. — Я боюсь. Она провела пальцами по его волосам. — Ты не должен бояться. Ты — лучший. Просто скажи то, что чувствуешь. — Я чувствую, что хочу сбежать с тобой прямо сейчас и спрятаться где-нибудь, где нет корпоратива. — Это не считается. Он фыркнул. — Тогда я скажу, что чувствую себя счастливым. — Вот, это уже ближе. — И что не верю, что ты — реальная. — Я очень даже реальная, — усмехнулась она, указывая на своё плечо. — Особенно вот тут, где ты меня почти придавил. Он поднялся на локте, заглянул ей в глаза. — Не сбежим? — Нет. — Даже на часик? — Нет. — Почему? Она улыбнулась. — Потому что завтра ты выйдешь на сцену. В костюме. С этой твоей уверенностью. И скажешь речь, которую ты сто раз репетировал. — И сто раз провалил. — И на сто первый у тебя получится. — Почему ты так уверена? Она поцеловала его в висок. — Потому что ты — мой. А мой — не может проиграть. Он закрыл глаза, вдохнув её запах. — Тогда… после речи, можно будет сбежать? — Обсудим. — Подкуплю тебя тостами? — Возможно. Он притянул её ближе, обняв за талию крепко, как будто она могла исчезнуть. — Хочешь знать, чего я на самом деле боюсь? — прошептал он. — Ну? — Что я забуду текст… когда увижу тебя в этом платье. Она рассмеялась. — Значит, не смотри. — Не вариант. Он поцеловал её в шею. — Я смотрю — и понимаю, что мне повезло. — Тогда просто… говори это завтра. — Что ты — моё везение? — Ага. — Мм. Он снова положил голову на её плечо. — Тогда да. Уговорила. Вечер продолжался. Телефон из руки выскользнул. Они лежали тихо. Просто дышали. Просто были. А завтра — свет, сцена, платье, слова. Но сейчас — тишина. И она.