18- Шаг до опянения

Утро было неспокойным. Хёнджин завязывал галстук — в третий раз. Он не нравился. Всё не нравилось. Пиджак сидел не так. Рубашка, казалось, душила. — Ты не на свадьбу идёшь, — усмехнулась она, проходя мимо с кружкой кофе. — Расслабься. — Не могу. — Он бросил галстук на кровать. — Это же корпоратив. Все будут. И я должен открывать вечер. — Ты уже делал куда более сложные вещи. — Не с тобой в зале. Она усмехнулась. Подошла, взяла другой галстук, встала перед ним. — Держи ровно. Он замер. Она аккуратно завязала узел. — Так лучше, — сказала она и поправила ворот. — Готов? — Нет. — Поехали. Офис кипел. Все были на ногах. Коробки, отчёты, оборудование, сотрудники бегают туда-сюда, последние задания, сверки, телефоны не замолкают. Хёнджин — у себя в кабинете. Рядом — она. С ноутбуком, графиком, списком дел. — Ты должен подписать вот это, потом пройти по презентации, потом проверить список гостей. — Я не знаю, что бы я делал без тебя, — пробормотал он, ставя подпись за подписью. — Завалил бы всё. — Спасибо, мисс Поддержка. Она кивнула, подавая следующий лист. Время шло. Люди один за другим уезжали — кто домой переодеться, кто на площадку. Офис постепенно пустел. Остались они. Последние. Хёнджин выдохнул, откинувшись в кресле. — Почти всё. — Почти. Ты обещал проконтролировать место. — Я поручил это Джину. — Значит, поехали проверить. Он посмотрел на неё. — Ты хочешь быть уверенной? — Я хочу, чтобы ты был спокоен. — Тогда поехали. На площадке — тихо. Команда Джина почти всё расставила: свет, сцена, фуршет, декор, баннеры. Они прошли вдоль рядов стульев, заглянули за кулисы, проверили технику. — Всё вроде бы в порядке, — пробормотал он, глядя по сторонам. — «Вроде бы» — ключевые слова, — ответила она. — Сейчас всё проверь по плану. Он взглянул на неё. — Ты правда хочешь командовать мной даже здесь? — Я хочу, чтобы ты не нервничал. Он вздохнул, кивнул и пошёл проверять. Один. С серьёзным видом. А она смотрела ему вслед — и внутри было чувство, как перед чем-то большим. Как перед прыжком. Как перед признанием. Как перед тем, как всё может измениться. Он вернулся через десять минут. — Всё готово. — Тогда возвращаемся? — Через пару минут. Он взял её за руку. — Дай мне ещё чуть-чуть просто постоять с тобой. Тут. В тишине. Она кивнула. И они стояли. Молча. Рядом. Скоро — свет. Скоро — зал. Скоро — глаза всех. И речь, от которой зависит многое. Но сейчас — только они. Перед бурей. По дороге к ней он держался спокойно. Ехали в её квартире. Ей нужно было переодеться, закончить макияж, прическу. Он — уже готов. Она — почти. Хёнджин уселся на диван. Рубашка выглажена, пиджак сидит идеально, туфли начищены, волосы уложены. Он смотрит в телефон… первые двадцать минут. Потом кладёт его. Прошло уже сорок. Он откидывается на спинку дивана, смотрит в потолок. — Женщины… — шепчет он с улыбкой. Час. Он листает новости. Пытается не думать о времени. Не помогает. Полтора часа. Он уже лежит поперёк дивана. И вдруг — звук. Топот босых ног. Он сразу сел. Повернул голову на шум — и… …и забыл, как дышать. Она появилась из коридора. И мир перестал двигаться. Её волосы мягко спадают на плечи. Губы чуть подкрашены, глаза подчёркнуты, но не вызывающе — ровно настолько, чтобы смотреть и не отрывать взгляда. И платье. Чёрное. Длинное. Тонкое, как дыхание. Оно облегает её фигуру, струится по ногам. Открытая спина — до самого поясницы. И та самая тонкая цепочка вдоль позвоночника — как искра. Плечи оголены. Шея изящная. Талия подчёркнута будто специально для его рук. Хёнджин сглотнул. Сильно. Слишком сильно. Она подошла ближе. На ней каблуки. Он обожает каблуки. Она остановилась напротив, чуть наклонила голову. — Ну?.. — спросила тихо. — Как я выгляжу? Он не ответил сразу. Просто смотрел. Просто впитывал каждую линию, каждый изгиб, каждую тень от света в комнате. — Ты... — выдохнул он. — Ты… не можешь пойти туда в этом. Она приподняла бровь. — Почему? — Потому что я не выпущу тебя из квартиры. — Хёнджин… — Я серьёзно. Я не знаю, как разговаривать с людьми, зная, что ты выглядишь… вот так. Она улыбнулась. Смело. Уверенно. Она знала, что это платье — слишком. И именно поэтому выбрала его. Он подошёл ближе. Провёл рукой по её талии. Задержался на спине, у самой цепочки. — Я не справлюсь, — шепчет он ей на ухо. — Ты справишься. — Нет. — Тогда держись за меня. Он усмехнулся. — Только если очень крепко. Она развернулась. Взяла клатч, помада, духи. Последний штрих. Он всё ещё смотрел. Молча. Пока она не сказала: — Хёнджин… поехали. — Уже иду. Но предупреждаю — я буду злой весь вечер. — Почему? — Потому что ты выглядишь так, будто я купил билет в кино, но фильм идёт у меня на коленях — и нельзя трогать. Она засмеялась. — Хёнджин… — Я серьёзно. — Терпи, мистер босс. А то я снова скажу, что у меня есть личное пространство. Он прищурился. — После этого платья у тебя его больше нет. Она кивнула. — Посмотрим. Они вышли. И ночь начиналась. Они спустились в лифте. Хёнджин молчал. Пиджак уже сидел идеально. Галстук — на месте. Волосы уложены, духи тонко касаются воздуха. Но внутри — буря. Они сели в машину. Он завёл мотор, потом замер. Глубоко вдохнул. Руки на руле. Плечи напряжены. Она посмотрела на него. Он — не смотрел. — Хёнджин?.. — мягко, будто чувствует, что происходит. — Ты выглядишь… слишком, — сказал он тихо. — Я не знаю, как я переживу весь вечер. — Ты справишься. — На тебя будут смотреть. — Пусть смотрят. — Мне это не нравится. Он по-прежнему не смотрел. Она протянула руку, дотронулась до его щеки. — Посмотри на меня. Он повернул голову. Она взяла его лицо обеими ладонями. Уверенно. Тихо. Спокойно. С любовью. — Я. Люблю. Тебя, — сказала она. — И только тебя. Один раз — короткий, мягкий, настоящий — поцелуй в губы. Тепло. Не страсть. Уверенность. Якорь. Она отпустила его. Он выдохнул. — Окей. Теперь могу. Мотор завёлся. Он тронулся с места. А его рука — почти автоматически — легла на её бедро. Сквозь тонкую ткань платья. Сжал. Нежно, но крепко. Не с намерением. А с тем, что больше похоже на: "я здесь. и ты моя." Она не убрала её. Только положила ладонь поверх его. Они приехали. Площадка уже залита светом. Люди в красивых нарядах. Фотозона. Медленно подъезжают машины. Публика собирается. Он вышел первым. Обошёл машину. Открыл ей дверь. И в этот момент она вышла — как огонь в ночи. Её рука — в его. И они пошли вперёд. Он — в тёмно-синем костюме, идеально сидящем. Она — в чёрном платье с открытой спиной. Босс и помощница. Но в их взглядах — ни слова о работе. В их каждом шаге — молчаливое обещание: «мы вместе. и никто не узнает — как сильно.» Двери зала открылись. И всё… Замерло. Точнее — они замерли. Все. Головы обернулись. Разговоры стихли. Музыка — будто стала тише. Хёнджин и Наби вошли вместе. Он — высокий, собранный, холодный. Она — лёгкая, прямая спина, уверенный взгляд и… Чёрное платье с открытой спиной. Они знали их. Его — как босса. Её — как «ту самую помощницу». Вокруг давно ходили слухи. И вот теперь — слухи стали видимыми. Он шёл рядом с ней. Плечом почти касаясь. Спокойный, но с огнём в глазах. А она? Она будто плыла. Её шаг был лёгким, но каждое движение говорило: «я знаю, что на меня смотрят. и мне всё равно.» — Что, правда с ней? — шептались. — Он же серьёзный… — А она же… ну, «та». — Флиртует со всеми, разве нет? — Он, походу, тоже повёлся… Хёнджин не слушал. Он знал, что говорят. Знал, что думают. Но ему было плевать. У него — Наби. А они… пусть смотрят. Они подошли к столу с самыми важными гостями. Партнёры. Инвесторы. Каждое рукопожатие — будто экзамен. Хёнджин ровно кивнул. — Рад, что вы смогли прийти. Позвольте представить: Наби. Моя спутница. Они вскинули брови. Некоторые — вежливо кивнули. Кто-то — сдержанно улыбнулся. Кто-то — с явной усмешкой. «Ну вот, и он повёлся.» Но через пять минут… Ситуация изменилась. Потому что когда заговорили о новых проектах, о переговорах, о деталях инвестиций — именно Наби включилась. Чётко. Грамотно. Спокойно. — Да, господин Кан, мы как раз рассматривали это направление. По последним данным — ROI вырос почти на 11%, если опираться на отчёты второго квартала. Она говорила не быстро. Но уверенно. И с цифрами. С примерами. И с такой интонацией, что даже те, кто смотрел на неё как на «красивую игрушку», начали слушать. И вот тогда... Все взгляды — стали другими. «Она — не просто "с ней".» «Она — знает, что делает.» «Она — умная.» «Она — ему подходит.» И в этот момент, когда один из гостей сказал: — Впечатлительно. Не удивлён, что именно она с вами, Хёнджин-си. Он посмотрел на неё. На её лицо. На лёгкий румянец. На сияющие глаза. И сказал просто: — Она — лучшая. И я ей доверяю. Корпоратив. 20 лет компании. Громкая дата. Серьёзное событие. Зал переливался огнями. Официанты разносили бокалы. Гости смеялись, фотографировались, делились воспоминаниями. А он… Он стоял чуть в стороне. С её рукой в своей. Смотрел на сцену. На микрофон. На взгляды. И дышал… всё глубже. Она чувствовала его напряжение. Пальцы слегка дрожали. Губы сжаты. Брови — хмурые. — Эй, — Наби поднялась на цыпочки, коснулась его щеки. — Эй, посмотри на меня. Он повернул голову. Она взяла его лицо обеими руками. Улыбнулась. — Ты знаешь, что делать. Ты готов. Ты не один. Он молча смотрел в её глаза. И вдруг… Мягко поцеловал её в щёку. — Спасибо, — прошептал. И пошёл. Музыка стихла. Свет направлен на сцену. Он поднялся. Медленно. Спокойно. Все взгляды — на него. Глава компании. 20 лет истории. Многие ждали сухую речь. Другие — скучные формальности. Но… Он взял микрофон. Оглядел зал. Увидел её — у бара, с бокалом. Её глаза: «Ты справишься.» И он заговорил. — Добрый вечер. Сегодня — важный день. 20 лет назад началось то, что сейчас стоит перед вами. Не здание. Не логотип. Не счета. Люди. Команда. Вы. И эта компания выросла. Как и я. Он сделал паузу. Некоторые удивлённо вскинули брови. — Я всегда был... замкнутым. Работа — цифры, структура, проекты. Но именно вы, именно наша команда показали мне, что за этим всем — живые люди. Что не только отчёты важны. А общение. Поддержка. Связи между нами. Что сила компании — в тех, кто рядом. Он немного расслабился. Слова шли… как будто сами. — Поэтому сегодня я хочу сказать спасибо. Каждому, кто был, кто есть и кто будет частью этого пути. Спасибо за веру. За идеи. За ошибки — и за то, что мы учились вместе. Пауза. Глубокий вдох. — И ещё… Я хочу сказать отдельное спасибо человеку, который помог мне поверить в то, что можно быть сильным и настоящим — одновременно. Кто научил меня говорить. Кто дал голос — не только компании, но и мне. Он не называл имени. Но все уже знали, о ком речь. — С днём рождения, семья. С юбилеем, команда. Спасибо, что мы — вместе. Аплодисменты. Громкие. Настоящие. Он сделал шаг назад. Сердце колотилось. Плечи — опущены. Улыбка — мягкая. Он встретился с её взглядом. И она… гордилась им. Музыка заиграла громче. Формальности закончились. Зал расслабился. Корпоратив вошёл в ту самую фазу, где речь идёт уже не о бизнесе, а о настроении. Наби сидела у барной стойки. В бокале — белое вино. Спина прямая. Плечи чуть расслаблены. Улыбка — тёплая. Он подошёл к ней — спокойно. Уселся рядом. Коснулся её руки. И на секунду просто… посмотрел. — Ты был невероятен, — тихо сказала она, не глядя. — Ты это и так знала, — усмехнулся он. — Да. Но теперь это знаем все. — Это ты. Это всё из-за тебя. Она только вздохнула, качнула бокал. — И что дальше, мистер директор? — Дальше… — он усмехнулся. — Танцы. Алкоголь. Завтра отпуск. — Ого. Вот это карьерный рост, — фыркнула она — Ну… по факту. Смотрит на тебя. Я — вырос. Они рассмеялись. Его позвали — к VIP-столу. Партнёры, представители, и — его помощники. Самые близкие. Он коснулся её плеча и встал: — Я на минуту. Не скучай. — Я никогда. — Босс! — крикнул кто-то, когда он подошёл. — Садись! У нас тут деловой тост! Он сел. Подхватил бокал. Лёгкая болтовня. Смех. Вопросы. А потом — где-то между шутками и воспоминаниями. — Вы любите её? Вопрос вылетел неожиданно. Голос — вроде как спокойный, но с вызовом. Хёнджин медленно повернул голову. — Что? — Ну… Наби. Помощница твоя. Ты же… ну ты же любишь её? Пауза. Слишком длинная. Хёнджин взглянул на него, прищурился. А тот продолжил, уже чуть сбивчиво: — Просто… она не совсем… эм... ну, не такая, как... — Не такая, как что? — перебил он, спокойно, но с холодом. — Ну… все говорят. Про неё. Каждый второй говорит, что она... ну... флиртует со всеми, тащит внимание, заводит всех подряд. Хёнджин усмехнулся. Медленно откинулся на спинку. Поднял бокал. — Да. Она влюбляет в себя всех, кому не лень. Каждый хочет её. Каждый думает, что она играет. Собравшиеся притихли. И тут он добавил — уже мягко, чуть хрипло: — Но любит — только меня. Все замолчали. — А что касается слухов... — он чуть качнул головой. — Люди любят говорить. Пусть. Они пусть хоть хрипнут от пересудов. Но ты и сам знаешь, — он посмотрел в глаза помощнику, — каждый из них хотел бы быть на моём месте. Пауза. — Просто я оказался первым, кто не испугался её огня. И единственным, кого она впустила к себе по-настоящему. Никто больше не сказал ни слова. Один из ребят хмыкнул, другой — поднял бокал: — Ну, за настоящую любовь, босс. — За ту, о которой все мечтают, но не признаются. Бокалы звякнули. А он снова посмотрел через зал. Где она. Его. Сидит. Спокойная. Гордая. И знает: он за неё — горой. Она стояла у стены. Свет от люстр отражался в её волосах, делая их почти золотыми. Платье — то самое, черное, с открытой спиной — всё ещё собирало взгляды со всех сторон. Но сейчас… она была вся в телефоне. Голова чуть опущена. Брови сведены. Он увидел её издалека. И не смог пройти мимо. Было что-то в этой позе… слишком знакомое. Слишком её. И одновременно слишком уязвимое. Он подошёл молча. Сзади. Встал вплотную. Осторожно, почти инстинктивно — прижал ладонь к её оголённой спине. А потом склонился и прижался лбом к её шее. Она не вздрогнула. Только выдохнула. — Искала тебя, — сказала она спустя пару секунд. Развернулась, телефон в руке. Смотрела прямо на него. — Что случилось? — спросил он, не отрываясь. — Мы с девочками хотим поехать в бар. Немного выпить. Он поднял бровь. — Немного выпить… или снова не уметь двигаться после десяти текил? Она ухмыльнулась: — Второе. Он выдохнул. — Прекрасно. Ещё скажи, что собираешься идти туда в этом платье. — Ага. Именно в этом. — То есть в отсутствии платья? — буркнул он. Она фыркнула, подошла ближе. Встала на корточки рядом с ним, когда он сел на невысокий диван, взъерошила его волосы пальцами и легко поцеловала в щёку: — Расслабься, Хёнджин. Хоть раз. Он закрыл глаза на мгновение. — Расслабиться? Пока ты на грани раздевания и самоуничтожения? — Ага. Именно тогда. Она встала, подмигнула и ушла. Шаг уверенный. Спина прямая. Платье — скользит по телу, как в рекламе греха. Он остался сидеть. Медленно провёл рукой по лицу. Тяжело выдохнул. — Ну как мне за ней не поехать? — пробормотал он себе под нос. И, в конце концов, тоже поднялся — двинулся к своим. Пока она ещё не устроила хаос и революцию в одном флаконе. Хёнджин сидел в уголке бара, где было чуть тише. Полумрак. Мягкий свет от ламп на потолке. На столе — почти пустой бокал с чем-то слабым. Он не пил много. Не сегодня. Кто-то же должен остаться в уме, чтобы потом тащить её домой. Он сидел расслабленно, с распахнутыми пуговицами на рубашке — небрежно, по-хозяйски. Рубашка чуть съехала с плеча. Грудь открыта. Руки лежат на подлокотниках. Ноги раскинуты. Он улыбался, смеялся с ребятами — но внутри считал минуты. — Два часа, — пробормотал он, глянув на телефон. Два часа. С момента, как она с девочками ушла «чуть попить». С момента, как подмигнула, поцеловала в щёку и умчалась в черном, как само искушение, платье. Он знал. С самого начала знал. Это закончится одинаково: она — с ног до головы в огне, а он — с ней на плече, в такси, под косые взгляды всех, кто остался в живых. — Пойду-ка я забирать бедствие, — сказал он, вставая. Смахнул ладонью с коленей невидимые складки, перекинул пиджак через плечо. — Опять спасать? — усмехнулся кто-то из парней. — Опять. Но, честно говоря… — он чуть улыбнулся. — Это лучшее, что я когда-либо спасал. Он вышел в ночь — а внутри уже готовился к тому, что увидит её в центре зала, на сцене, с микрофоном, или — на чьих-то плечах, или — за танцем, или — совсем одна. Но всегда одинаково: такая, которую невозможно не заметить. Такая, за которой он всегда идёт. Даже если нужно — в огонь.