Часть 8

— Ты издеваешься? Агата сделала шаг назад от Марка, а он и не останавливал её. Только поджал губы и развел руками, мол, вот так. Если честно, Мендес даже не знала, каким образом ей реагировать. «Мне очень нужно, чтобы ты вышла за меня замуж». Вот так просто, без цветов, колена, кольца… Зато с уточнением «очень нужно». — Какого ответа ты от меня ждешь? Ты двое суток от меня шкерился по углам, убегал, игнорировал, Бог весть чем занимался. А теперь так просто приходишь и говоришь «надо, чтобы ты вышла замуж». Ты даже не попытался сделать вид, что это по любви, сразу сказал, что тебе просто «очень нужно»! — вспылила Агата, чувствуя, как внутри клокочет привычная при конфликтах с Марком злость. — Да нет, Агат… — Что «да нет»?! — девушка взмахнула руками, отводя взгляд от Марка, — В твоем мире всё вот так просто? Гросс закатил глаза и скрестил руки на груди. Да, может быть, он сделал всё не совсем верно, но когда он мчал к Агате, он совершенно не думал об этом! Время шло на дни, уже даже не месяцы. Если он не сыграет свадьбу по собственной воле, Гросс-старший обязательно найдет ему невесту «по статусу» и насильно их обвенчает. И никто не сомневался, что у Алексея Гросса хватит всего: хладнокровия, цинизма и власти. Что самое обидное: жаловаться некому. На маму это скидывать не хотелось, ей и так хватало стресса. По-другому и быть не могло, ведь на их семью четырнадцать лет назад обрушилось настоящее несчастье в виде Ярославы, которая на одном месте усидеть не может и постоянно лезет во всякую ерунду. Отчим тоже ничем помочь не сможет, его связи и рядом не стояли рядом с Алексеем Гроссом. А жениться на неизвестной женщине, которую Марк в жизни не видел и никогда не полюбит, желания не было никакого! — Послушай… — попытался Гросс, протягивая руку и касаясь плеча Агаты. — Не хочу я тебя слушать! — она отпрянула, тряхнув рукой, словно избавляясь от чего-то мерзкого, — Марк, это просто отвратительно. Сначала я терплю твой прессинг по поводу Игр, ты мной швыряешься, словно плюшевой игрушкой и не замечаешь, что мне больно. Потом ты меня избегаешь, хотя это ты виноват во всем, а я как дура бросаюсь к тебе, стоит тебе чуть-чуть пораниться. Теперь вот это: мне очень нужно. Ты сам-то этого хочешь?! Не сказал «я очень тебя люблю, выйди за меня замуж». Зато очень тебе нужно! — Да что ты прицепилась к словам, я не понимаю?! — тут уже и Марк вспылил, теряя самообладание, которое до этого оставалось с ним, — Неправильно я сказал, от этого я что, резко тебя разлюбил?! — А любил вообще когда-то? Брови Марка взлетели вверх. Губы сжались в тонкую полоску, а уголок поднялся вверх в подобии улыбки. Голова наклонилась в сторону, а слов, если честно, больше не осталось. — Вот как… — только и выдохнул Гросс, не сдерживая в этом предложении свой гнев. — Любил или нет?! К чему вообще Агата это говорит?! Зачем, для чего? На эти вопросы Марк даже ответа слышать не хотел. В моменты, когда Мендес начинала на него просто бессмысленно орать, даже не слушая, что он говорит в ответ, хотелось максимум разбежаться и хорошенько приложиться головой о каменную стену Академии. Или её приложить, но её все-таки жалко. — Нет, — зачем-то произносит Марк, а Мендес тут же меняется в лице. На секунду, тут же беря контроль. Но, и этой секунды хватает, чтобы Гросс пожалел о своей импульсивности. Черт, что он вообще только что сказал? А самое главное, зачем? Внутри Агаты словно что-то бьется. Да, они часто ругались, но Марк никогда не говорил, что не любит. Почти всегда всё заканчивалось тем, что он первый шел на мировую. Она часто слышала от него слова любви, видела заботу и… Кажется, он не шутит. Стало тяжело дышать, в горле образовался ком, а по телу пробежали мерзкие мурашки. Если она останется тут хотя бы еще на минуту, она точно расплачется прямо перед ним. Холодным, надменным и теперь таким далеким. — Агата, я… — Всё, — девушка подняла руки вперед в просьбе замолчать и тут же отвернулась, не в силах смотреть на Гросса, — Я услышала. Агата еле удержалась, чтобы не побежать в сторону Академии, а лишь быстро уйти. Эмилия переглянулась с Полей, пытаясь осознать, что произошло. Крики они слышали, но не так четко, чтобы можно было понять суть. То, что они поссорились — это ясно. Девочки поспешили за подругой. Эми обернулась на брата. Он всё ещё стоял там, просто смотря перед собой. Их взгляды пересеклись на мгновение, но ответов в нем Эмилия не нашла. Марк лишь едва заметно пожал плечами и достал руку, которая всё это время находилась в кармане тех самых спортивно-домашних штанов. От души замахнувшись, Гросс выкинул на землю маленькую синюю коробочку и развернулся в противоположном от Академии направлении. Гросс чуть не разорвалась между подругой и братом. На Марке лица не было. — Не надо, оставьте, — Агата даже не повернулась на девочек, догнавших ее возле входа в главный корпус, — У меня всё в порядке. — Ты врешь! — Полина преградила её проход, чудом обогнав Мендес. — Всё нормально! — она подняла глаза на Вальдес, — Мы расстались. Навсегда. Ясно?! У меня всё отлично, просто замечательно, я наконец-то избавилась от худшего человека в своей жизни! Агата практически отпихнула Полину от себя, пытаясь прорваться в Академию. Куда она собралась прятаться от Эми, живущей с ней, и от Полины, живущей в непосредственной близости? — Что происхо…? — Слава даже не договорил. Посмотрел на небольшую сцену у входа и непонимающе посмотрел на Агату. Голос тут же посерьезнел, — Агата, что случилось? — Ничего не случилось! — она и брата оттолкнула, приложив для этого усилия, которые ранее ни к чему не прикладывала, — Всё у меня в порядке. Оставьте вы меня все в покое! Эмилия была в полном шоке. Оттолкнула Славу! Подобное в их отношениях было просто невозможным сценарием. У Славы была привилегия присутствовать при любых состояниях Агаты, и очередная, пусть и серьезная ссора с Марком не могла стать причиной такой реакции. Только если они и вправду не расстались… Агата тем временем уже скрылась на лестнице, ведущей в переход жилого корпуса. Все трое проводили её взглядом. Слава — самым шокированным. — Что случилось? — он посмотрел на девчонок только через минуту тишины. — Если бы мы сами поняли… — протянула Эмилия, нервно кусая губы. Мендес, честно, несмотря на ситуацию и то, что ему следовало бы пойти за Агатой, засмотрелся. И тут произошло самое страшное, чего он никогда не мог себе представить: Полина проследила за его взглядом и улыбнулась. По-особенному. Она все прекрасно поняла.

***

— Левую руку. Ник положил требуемое на небольшой стерильный стол, мысленно готовясь к самому худшему. Такие мучения у него были стабильно раз в полгода. Когда старые ограничители выходили из строя из-за повышенного уровня энергии и ему приходилось делать новые, способные сдерживать магию. — Отвернись, — приказным тоном сказал отец, словно Никита сам не знал, что лучше не смотреть. Маме запретили участвовать при процессе еще в детстве Никиты, когда она чуть не сошла с ума и не запретила ему носить ограничители. К сожалению, в его случае это была не прихоть и не санкция, а самая настоящая необходимость. Если бы не ограничители, Ник бы умер еще лет в десять, во время развития резерва. Парень почувствовал привычный холодок, зная, что в этот момент все раны на его руке затягиваются, оставляя лишь шрамы от ограничителей. С такой проблемой Никите дорога в Академию была вообще закрыта. Если бы он не родился в семье ректора, он бы никогда туда и не попал. Слишком опасно, слишком большая ответственность. Еще большую ответственность Мендес-старший брал в момент, когда Никита срывал с себя ограничители. Настоящие причины такого отклонения неизвестны. Но, однажды, выпивший отец признался, что это может быть из-за того, что мама пыталась избавиться от него еще до его рождения. Тогда Ник обиделся. Сейчас же он мог понять, что студентка, такая же, как Рорика, могла чувствовать, когда была вынуждена родить от неизвестного ректора ребенка. А потом еще и выйти за него замуж… — Сейчас будет немного непри… Толстые иглы проткнули только что залеченную кожу резко, без подготовки. Ник отчетливо слышал, как разрывается верхний слой кожи и почувствовал, как начали кровоточить раны. К этому невозможно было привыкнуть на все сто процентов, каждый раз думал, что не переживет эту боль. Парень согнулся, в это же время не двигая рукой и настолько сильно сжал другую руку в кулак, что та побелела. — Всё-всё-всё, уже всё, теперь будет намного лучше и удобнее! — их семейный специалист успокаивал как мог, мужчина улыбался и даже погладил Ника по голове, как маленького мальчика. Собственно, для него он таковым и был. Наблюдался с самого рождения, вырос на глазах… других детей четы Мендес он видел едва ли пару раз и мельком, но Никита был почти родным, — Давай вторую. Едва контролируя левую руку от боли, Никита убрал её со стола и положил другую. Отец всё это время стоял напротив, не сводя взгляда. Да, такого никому не пожелаешь, но выхода и вправду не было. Тем более, приближались Игры, без новых ограничителей Нику грозила опасность, которую они не могли допустить. — Вот и всё, — Доктор Ридиан поднялся со стула и снял окровавленные перчатки, одним движением закидывая их в небольшой контейнер, — Теперь будет проще контролировать. Но, я бы посоветовал дополнительное обследование. Почувствовал несколько очагов с повышенной энергетической нагрузкой, возможно, потребуется дополнительные внешние ограничители… Никита, все еще пребывая в тумане от боли, чуть не сдох на месте. Еще ограничители… Пусть и не внутренние, но внешние он тоже не переваривал. — Никаких шансов на то, что это всё закончится? — отец был спокоен и говорил так, словно не в первый раз эту информацию слышит. — Пока никаких прогнозов по этому поводу, — Доктор Ридиан развел руками, — Скажу только то, что все еще вижу перспективы развития второй стихии. Возможно, если вы над этим хорошо поработаете и энергетический поток разделится на два… — Я понял, — кивнул Андрей. Это он тоже слышал не впервые. Еще лет в двенадцать у Никиты нашли предрасположенность к воздуху и сказали, что это может помочь ему справиться с недугом. Только вот ничего из этого ни тогда, ни в семнадцать, не вышло. Никита не терпел к себе жалости, и даже видя, что сын сейчас в обморок от боли упадет, Мендес-старший лишь бросил: — Отдыхай. У тебя время до вечера. Ему нужно было еще много чего решить. Помимо Академии у них были семейные шахты добычи полезных ископаемых, которые в последнее время от недостатка внимания приносили одни расходы. Бизнес грозился рухнуть, предварительно не спрашивая разрешения у своих владельцев. Совсем недавно Мендес задействовал свои связи и попросил поддержки у самого могущественного мага Империи. Правда, Алексей Гросс еще во время учебы был несколько странным парнем со странными идеями и одним из условий помощи назвал незатейливое действие. Семьи Гросс и Мендес должны были породниться для постоянной взаимопомощи. Собственно, Андрей был и не против, но выразил желание, чтобы дети сами к этому пришли, а они лишь поддерживали и подталкивали их к этому решению. Гросс загадочно улыбнулся, но согласился. С тех пор Андрея терзали сомнения. Вот вроде и согласился на сделку с дьяволом, согласился на формально принудительную свадьбу своей старшей дочери, но ведь на свадьбу с парнем, от которого она сияет. Для чего это было Алексею — непонятно, но в реалиях краха бизнеса это было единственным верным решением. На деньги, которые даются ему за ректора Академии прожить было невозможно. Зная Гросса-старшего, судьба Марка и Агаты была решена. Наверняка, если Агата узнает об этом, она его возненавидит. У них и так были сложные отношения, слишком дочь была похожа на свою маму. Андрей скучал по временам, когда она была маленькой девочкой с ободранными коленками и сквозь огромную толпу всегда мчалась к нему, вытянув руки вперёд. Он был для неё человеком номер один. А теперь… Теперь Агата обижается на каждое его слово, со Славой они практически не разговаривают, держатся на явной дистанции. У Рорики только-только закончился противный подростковый период, но теперь она вливается в учебную жизнь и ей точно не до родителей. Диана… вот она и Ник у Андрея остались. С Никитой всегда было просто, а Диана всю жизнь была папиной дочкой. Так и жил Андрей Мендес. С неудачным бизнесом, и был он неудачным отцом. Телефонный звонок закончил его грустные мысли о неудавшемся родительстве. — Да, я слушаю. — Алло, пап, у нас небольшое… чп, я бы сказал, — раздалось в трубке очень неуверенным и смущенным голосом. — Вячеслав, я же просил сразу говорить в таких случаях, а не мучать мои нервы! Мне не двадцать лет, я уже не переживу такой нагрузки на нервную систему! — оттараторил Андрей, вытесняя все остальные мысли кроме главной: «что случилось?» — Агата с Марком немного поругались и… Боже. Опять Агата с Марком. — Ну, ничего страшного, как поругались, так и помирятся. Это прямо информация, которая мне жизненно необходима, сын? На другом конце провода даже очень терпеливый Слава тяжело вздохнул. — Она теперь придумала себе, что хочет отношений с кем-то влиятельным и умным, не студентом. В общем, не знаю, жизненно необходима тебе эта информация или нет, но следующий же звонок у тебя будет от нее: она ищет номер отца Марка. Все, пока, пошел заниматься своими жизненно не необходимыми делами. И отключился. Андрей трубку от уха убрал не сразу. Только когда раздался громкий звонок и на экране вправду не высветилось «Мышка». Ищет номер отца Марка… хочет отношений с кем-то влиятельным и умным. Это с Алексеем Гроссом-то?!

***

— Ты дура, скажи честно? — Эмилия аж отпрянула от Полины. — Нет, — покачала головой Поля, — Дура тут ты! — Интересный вывод, но это ведь не я утверждаю, что в меня влюбился второй Мендес в моей жизни подряд. Девушки шли с последнего занятия через центральный парк. Эмилия прижимала к себе стопку учебников, Полина же предпочитала большие вместительные сумки, в которых можно хранить всю комнату. — Ты просто не видишь! Он так на тебя смотрит, как ни на кого не смотрит. Я же в этом понимаю! Эмилия пожала плечами, отвлекаясь на пробежавшую рядом белочку. Хотя, белочка наверное у Полины. И у Эми тоже, потому что подруге она почему-то верила, пусть и не до конца. — Ну, даже если и так… что мне с этим делать? — Ну-у-у-у… — протянула Полина, явно задумываясь над этим вопросом, — А он-то тебе как, нравится? Нравится?.. Она вот двадцать минут назад думала о Никите. Неосознанно. А тут Полина спрашивает, нравится ли Эмилии его младший брат. Так. Нужно подумать над плюсами и минусами. Плюсы: Слава спокойный и рассудительный, имеет максимальные баллы практически по всем предметам, хорошо относится ко всем братьям и сестрам, силен в магии, ненавидит насилие. Минусы: он не Никита. Н-да. Негусто как-то получается. — Я не знаю, — честно ответила Эми. Полина лишь цокнула на это, — Ну что? Откуда мне знать, нравится ли мне человек, которого я видела только на общих праздниках, да вне них парочку раз? — Значит, это нужно проверить! — в глазах Поли аж что-то недоброе сверкнуло. — Как? — опасливо уточнила Эми. Вальдес не ответила. Взяла её за руку и тихо так, заговорчески произнесла: — Доверься процессу! Что-то доверяться-то в этот момент ей и расхотелось.