Часть 10

Этот кабинет Агата Мендес знала наизусть, от каждой дверцы шкафа до отходящих половиц. В нём пахло хвоей и миндалем, а свет всегда был приглушен. Впервые она тут побывала еще в далеком детстве, будучи младенцем, не способным запомнить эти моменты. Тут они прятались, когда им было лет по пять со Славой, играли в настолки долгими вечерами, пока папа заканчивал работать. Такого не было уже давно. Последнее хорошее воспоминание с этим кабинетом датировалось пятилетней давностью. Тогда никто из них еще не учился в Академии, приезжали лишь с мамой. Трава была зеленее, воздух в Академии свежее, и отношения в семье получше. Кажется, к этому они уже никогда не вернутся. По крайней мере, сейчас атмосфера в кабинете была такая, что посидеть у отца на коленках совершенно не хотелось. — Агата, — тяжело вздохнул Андрей Мендес, опираясь спиной на свой стол, — Понимаю, что тебе может не понравиться этот разговор… — Мне мало какие разговоры с тобой нравятся, — пробубнила Агата, спровоцировав очередной тяжелый вздох со стороны отца и закатанные глаза от Дианы, читавшей в углу книгу. Вот у неё продолжалось золотое время: время, когда ты для папочки еще ребенок и он не особо сильно пытается тебя поучать. — Ты должна понимать, что игры — опасное мероприятие, — словно не услышав дочь, продолжил он, — Для всех вас ввели дополнительные практические занятия, на которых мы проверяем физическую подготовку. В прошлом году ты подтвердила шестой уровень. В этом году выше четвертого ты не показывала результаты. Дочь, игры могут быть для тебя просто опасны. Агата даже не нашла, что сказать. Лишь вытаращила глаза на отца. Это она показывает плохие результаты? Это она четвертый уровень показывает? На заднем фоне хмыкнула Диана. Мендес прикрыла глаза, пытаясь сдержать желание встать и уйти из кабинета. Да, это место давно не приносило ей никаких приятных воспоминаний. И отец, пожалуй, ей приятных воспоминаний тоже не приносил никаких. — Я могу убрать тебя из списков и все оформить так, словно ты уехала по срочному делу домой. Пару дней побудешь дома, погуляешь с Дианой, и вернетесь назад. Всё будет выглядеть натурально и без обсуждений. Я правда беспокоюсь за тебя. — О-о, не надо, — Агата встала с дивана, на котором вполне себе удобно устроилась, — Я в состоянии справиться сама. Уже не первый курс, чтобы сбегать от всего интересного, что есть в обучении. Если бы я не хотела участвовать, я бы отказалась сразу. Меня выбрал артефакт, выбрал первой! Что у тебя за артефакты, которые могут выбрать студента с четвертым уровнем? — Дело не в артефактах, а в том, что ты сейчас не готова, — с нажимом произнёс ректор, хмуря брови. — О, правда? А Ник готов? А Слава, у которого нулевое посещение практики? Агата начинала закипать и гореть искренним желанием выбежать из этого кабинета. Всю жизнь вот так. Она — слабая девчонка, которая ничего не может. При том, что ни к Рорике, ни к Диане, ни к маме, в конце концов, он так не относился. В маме и в её магии вообще был уверен, как ни в ком другом. — У Славы есть подтвержденный уровень подготовки недельной давности. Седьмой. То, что он не посещает практики — ужасно и ему за это прилетает, не переживай. Но, по готовности он ближе к Играм, чем ты. Дорогая, у тебя шанс выгореть больше, чем выйти оттуда невредимой. Про Ника проигнорировал. Ожидаемо. Агата не сомневалась, что отец прекрасно осознает, что выбрал себе любимчика. — Не замечаешь, что ты только в меня из нас всех никогда не веришь? Не ешь то, тебе будет плохо. Не иди туда, там опасно. Зато, всем остальным всё можно и даже нужно, ведь шишки набиваются лучше самостоятельно, да, пап? Так ты Нику говоришь постоянно? — Никита — взрослый человек, — отрезал Андрей, — А ты еще ребенок. — Мне двадцать один. Я младше Никиты на пару лет, серьезно? Андрей Мендес отвел взгляд. Ну и как объяснить этому ребенку, что она девочка, и у неё все по-другому? Если её братьям можно рисковать собой, это совершенно не значит, что можно ей! И как вообще это не рассмотрел Марк, он ведь организовывает эти игры со своей матерью. — Свободна, — безэмоционально отпустил ректор, поворачиваясь к старшей дочери спиной. — Отлично, — Агата вскочила на ноги и быстрым шагом направилась к выходу, — Тебе, пожалуй, нужно было остановиться на Никите. Все остальные дети, знаешь, лишние. — Вышла! — не сдержался Мендес-старший, — У меня лишних детей нет! Мне стыдно за тебя, если ты считаешь по-другому! Агата отвечать не стала. Просто хлопнула дверью и оставила отца наедине со своим гневом. И с Дианой, которая молча уткнулась в одну и ту же страницу, которую даже не читала, а только слушала разговор. — Ну почему с ней так сложно? — раздраженно спросил Мендес, всплескивая руками, — Вся в маму. — Но, она отчасти права, — Диана подняла глаза, встречаясь с раздраженным взглядом отца, — Ты действительно уделяешь очень много времени Нику. Нам всем гораздо меньше. Какие все ревнивые! Объяснять Диане в очередной раз, что Никита больной ребенок и сам по себе к себе требует несколько больше внимания, чем все остальные, Андрей не стал. Сел за стол и впился взглядом в документы. По Играм. Игры еще эти, которые ему совершенно не нужны. Уже завтра пребывают представители с других Школ и Академий, еще они чудить будут. В прошлый раз пара девчонок-подружек уехала жить в другую страну с новыми мужьями, которых они знали два дня. Главное, чтобы его девочки так не уехали.

***

Последний вечер перед официальным началом Игр, то есть прибытия остальных сторон, всегда ознаменовался огромной вечеринкой среди всех курсов. В этом году, в очередной раз, её проводил бесспорный лидер по самым крутым тусовкам в Академии. Уильям Лодж постарался на славу, и этот вечер ребята проводили в огромном доме при Академии, но достаточно далеко, чтобы музыка не привлекала преподавателей. Его рейтинг после этого взлетит до небес, здесь было по меньшей мере человек четыреста. Алкоголя на эти четыреста человек непосильное количество — Уильям рассчитывал, что после полуночи к ним еще присоединятся люди. По сравнению с этим мероприятием все вечеринки Никиты были детским лепетом. У него и свет горел, и алкоголя было в разы меньше, и людей уж точно… Здесь же даже городские ночные клубы обзавидовались атмосфере. Сам Уильям стоял у барной стойки, попивая коктейль и наблюдая за происходящим. Девчонки у крайнего столика уже отрывались. Это он понял просто: по одной из них, пляшущей на этом самом столе в коротеньких шортах. Очаровательно, но Уилла заставляла улыбаться совершенно другая особа: танцующая со своими подружками. На ней коротенькая черная юбочка, совершенно прозрачная кофта, через которую отчетливо виден лиф, а волосы заплетены и открывают отличный обзор. Губы так и растягивались в широкую улыбку. И даже то, что она не смотрела в его сторону, не портило настроение. Лодж совершенно точно не был влюблен, но не меньше этого он понимал, что Агата тоже не испытывает к нему каких-то особых чувств. У них просто было свидание, не переросшее во что-то большее. Интересные разговоры и объятие на прощание — вот и всё, а интереса у Уильяма было куда больше, чем если бы они переспали. Марк Гросс тоже здесь был, совершенно в другом конце огромного зала, заполненного танцующими людьми. Со своими друзьями, конечно. На Агату даже не смотрел, оно и к лучшему, Уильям с радостью примет в свои руки такую кошечку. Смотря как она выгибается, реально можно было подумать, что она кошечка. Уилл в очередной раз улыбнулся, наслаждаясь обзором. Ник был неподалеку от друга, с двух сторон обнимая девчонок. Одна, кажется, была с шестого курса, а вторая с первого. Мендес был довольный, как… да даже сравнений таких нет. Просто счастливее человека сегодня вы вряд ли могли бы найти. В нём были уже приличные пол литра виски, и парень не собирался останавливаться. Соня сидела поодаль, за барной стойкой, не сводя грустного взгляда с Никиты. И как она могла ему поверить, что он изменился и хочет снова попробовать быть вместе? Вот, она пришла сюда, и смотрит, как он обнимает девчонок. И целует тоже. В этот момент Никита Мендес смачно поцеловал шестикурсницу, после переключаясь на вторую девчонку. Его совершенно ничего не смущало, пьяных поклонниц — тем более. Шестикурсница была, кстати, соседкой Сони и доказывала ей, что Ник Мендес — худший парень, которого только можно было сыскать во всей академии. Что-то сейчас она так совершенно не считала. Тошно было и грустно, но Лануа знала настоящее нутро Ника. Он не ценил и не уважал совершенно никого, а заливать девчонкам он научился в неприлично раннем возрасте. Странно, что он еще ни разу ни от кого не получал. — Алло, брат, ты мне два часа назад сказал, что с Соней сошелся! — о. Кажется, получит. Паша Лануа практически отодрал друга от девчонок, заставив сосредоточиться на себе. Девочек Никита отпустил на танцпол легким ударом по попе, не забыв проводить их взглядами. Конечно, взгляд выше бедер и не поднимался, — Мендес, ты ахерел? — Насрать, Паш, тусуйся, — подумав, отвечает Ник, расплывшись в хмельной улыбке, — Налить тебе чего-нибудь? Тут бар — закачаешься. — Козел, — Никита даже этого не услышал, но пить с ним Паша точно не собирался. Развернулся и начал искать в толпе одну особу. Может быть, хоть так он донесет до Никиты, что Паша, как брат Сони, недоволен поведением её очередного ухажера? Глазами зацепился за Агату, но тут же этот вариант был отметен. Почему? Потому что рядом с ней очень даже весело плясал Уильям Лодж. Странная пара, учитывая, что Марк в их сторону не то что не двигается, даже не смотрит и не дышит, но разбираться с этим у Паши не было ни настроения, ни цели. Вторая цель в семье Мендесов тоже нашлась. Чуть ближе к колонкам, и чуть более открыто одетая, чем старшая сестра, она веселилась с однокурсниками. Перваши всегда отжигали больше всех, ведь для них это была первая крупная тусовка, куда пустили реально всех. Лануа коснулся плеча Рори, разворачивая её на себя. Выпившая и счастливая, она с готовностью удалилась из компании однокурсников к своему другу со старшего курса. Общались они не так много, но фактически все детство Рори прошло в окружении Паши. Лануа улыбнулся ей, задавая нужный ритм танца и постепенно, ненавязчиво, но уверенно, спуская свои руки всё ниже и ниже. Сначала плечи, потом руки, и вот они уже обнимаются посередине танца, а Рорика то и делает, что тянется вверх, к его лицу. В настоящих планах Паши этого не было, поэтому он аккуратно уворачивается. А Рорику это только смешит и она хихикает, размахивая головой с милыми кудряшками. Вскоре, его план сработал. Но, кажется, слишком сильно. Пашу с силой оттолкнули от девушки, следом прилетело в челюсть. Он зажал пострадавшую часть тела, поднимая взгляд на разгневанного Никиту. Рори зажала рот руками, непонимающе смотря на брата. Что на него нашло? Они же с Пашей лучшие друзья с пеленок. — Ты дебил?! — кричит Никита, перекрикивая музыку. Вокруг них образовывается свободное пространство, люди отходят и освобождают место для очевидно приближающейся драки. Уильям в этот же момент поднимает голову, но видя участников потасовки, не спешит протискиваться к ним. Агата также останавливается, вопросительно смотря на Уилла. Но, он не обращает внимания, даже физический контакт не отвлекает его от наблюдения за ситуацией. — Это ты дебил и бабник! Ты зачем врешь моей сестре, что вы будете вместе, а потом лезешь лобызаться с непонятными девчонками?! Рорику мягко уводит Слава, замечая, что она встала столбом. — Ты мне будешь приказывать, как жить? — Ник бы обязательно вылетел вперед и ударил Пашу, причем кулаками, а не магией, но его остановила одна бессмертная, вставшая прямо перед ним. Эмилия чудом не получает удар, но Ник опускает на неё просто озверевшие глаза. — Ты нахуй лезешь под руку?! Ты ебанутая, тебе прилететь могло! — не стесняется в выражениях Мендес, натурально злясь на девушку. Эмилия, отроду таких слов в свой адрес не слышавшая, испугано сделала шаг назад, — Не делай такие глазки, ты головой своей подумай, тебе могло прилететь с такой силой, что… да вообще опилки в голове! — Ник, спокойно, не надо никого бить, пожалуйста, — Эмилия переступила через себя и подошла ближе. Погладила по плечам, заглянула в разъяренное лицо и улыбнулась, — Всё хорошо, вам просто поговорить нужно… Она еще что-то говорила. Толпа постепенно начала занимать освободившееся пространство, конфликт сходил на «нет». А Эмилия всё ещё говорила с Ником, и тот постепенно расслаблялся. Складки на лице разглаживались, он начинал улыбаться и даже что-то отвечал ей. Слава наблюдал за этим со стороны, не теряя интерес, в отличие даже от Рорики. Та, словно ничего не произошло, вернулась к однокурсникам и продолжила отрываться на полную катушку. Что сказать, молодость. Он смотрел и понимал, с каждой секундой понимал, что настоящих шансов у него нет. То, как Эми смотрит на Никиту, то, что остается с ним, несмотря на то, что брат, очевидно, не отвечает ей ничего хорошего… Слава проиграл до вступления в борьбу. Пускай так. Мендес развернулся и ушел к барной стойке. Да, Вячеслав Мендес осознанно захотел напиться. Не с горя, просто… настроение соответствующее. Никита несколько секунд смотрел в глаза Эмилии, она уже молчала и плотно сжимала губы. Парень выругался, как именно Эми не особо расслышала, и просто ушёл в сторону. Куда-то туда, где сейчас докуривал сигарету Влад Вальдес, с ухмылкой наблюдавший за шоу. Гросс проводила его грустным взглядом, полным непонимания и разочарования. Ник ведь действительно набросился на своего друга из-за безобидного танца с сестрой. Даже не магией, начал размахивать кулаками. А когда она его отвела от греха, получила лишь ругательство в лицо. — Пойдём, — её обняли девчачьи руки, — Забей на этого козла! А по этому обороту прекрасно узнавалась личность девчонки. Агата кокетливо подмигнула и увела Эмилию к месту, где её всё ещё ждал Уильям. Смотря на то, какая она счастливая, у Гросс даже настроение поднялось. Чуть-чуть. Они пили разные коктейли, которые приносил Уильям, танцевали и просто отрывались, как могли. Правда, Эми отрывалась не так, как Агата. Та пила исключительно залпом и танцевала такие танцы, которым могли позавидовать даже пьянющие девчонки в глубине зала, танцующие исключительно на столе, и теперь уже исключительно в полуобнаженном виде. Людей в доме прилично прибавилось, расчеты Уилла сбылись. Сам он словно даже не следил за происходящим, но на деле точно знал: гостей уже перевалило за восемьсот. Он даже не отходил от девчонок, а знал всё, что только можно. И количество алкоголя в баре, и что Никита с Пашей таки поругались, но не подрались, выйдя на задний двор. — А тебя где носит?! — в какой-то момент прокричала Агата и затащила к ним мужскую фигуру. Слава здорово удивился, но выбора у него совершенно точно не было. Пришлось остаться танцевать с сестрой, её подружкой и её, видимо, новым ухажером. Насчет этого он даже ничего говорить не хотел: не Алексей Гросс и ладно. Марк все равно разборки устраивать не станет, слишком он воспитанный для этого. Эмилия практически не смотрела на Славу. То в сторону, то… Слава проследил за взглядом Эмилии. Ага. Никита. Со стаканом своего любимого виски, который закупался на все вечеринки чуть ли не оптом. Он не выходил на танцпол и, судя по всему, подменивал Уильяма на роли главного организатора, пока тот… Ага. Пока тот Агату за бедра лапал. Слава тактично сделает вид, что этого не видел. Сестра вроде бы не против. К Никите подошёл Марк, до этого не контактирующий ни с одним из Мендесов. На парне была черная кофта с капюшоном, если бы не край татуировки на шее и взгляд ровно на Агату, Слава может бы даже не догадался, что это Марк. Гросс наклонился к уху Ника, что-то начиная ему говорить. Никита усмехнулся и нашел взглядом взгляд Агаты, заставляя её смотреть на него. Уильям тем временем что-то шепнул ей на ушко, но внимание девушки уже было потеряно. Чертов старший брат. Агата скользнула взглядом на собеседника старшенького, в этот же момент Ник кивнул. Агата сжала губы и покачала головой. Что конкретно она хотела этим сказать она и сама не понимала, она ко всем ситуациям, в которых Марк разговаривает с Никитой относилась как к «нет». Старший брат растекся в улыбке и начал кивать, словно в такт музыке. В этот момент Славу коснулась рука Эмилии и парень полностью отвлекся на танец с ней. Ещё и музыка такая замечательная играла, под неё грех был не потанцевать. Агата цокнула языком, закатывая глаза и пытаясь выйти из огромной танцующей толпы. Никита посмеялся и прикрыл глаза, наслаждаясь басами. Звучание было то что надо. И как Уильяму это удавалось? Девушке помешала уйти сильная хватка на талии. Она вопросительно посмотрела на Лоджа, буквально нависнувшего над ней. Музыка на фоне словно стала тише, а внутри что-то сжалось от страха. Она не боялась Уильяма, да и оба брата были в непосредственной близости, что бы ни случилось, они бы успели вмешаться. Но, было что-то во взгляде Уильяма такое, что заставляло бояться. Недоброе, нездоровое… Его лицо начало опасно приближаться. Агата выставила руку вперед и попыталась сделать шаг от парня, но танцующая толпа наоборот подтолкнула их ближе друг к другу. — Прекрати противиться, ну же, ты ведь тоже не святоша, — прошептал Уильям, он даже через музыку Агата это услышала. Хватка стала сильнее, второй рукой он впился ей в подбородок, не давая опустить голову. Мендес начало слегка потряхивать. Уильям держит очень крепко, а вдруг Слава и Никита не увидят? Или подумают, что она согласна на всё, что делает парень? Целоваться с ним в планы не входило, что-то большее тем более, и даже пьяный мозг и затуманенное сознание не прибавляет желания сближаться с сыном Сергея Лоджа! Марк слегка ударил Никиту в плечо, привлекая внимание. Мендес открыл глаза, сразу же натыкаясь на Славу с Эмилией. Всплеск пьяной, неоправданной ревности захватил его сознание. Танцует с его младшим братом, еще и улыбается, телом крутит так, как при нём не крутила. И внимания на него никакого не обращает, хотя могла бы подойти и поговорить. Видимо, лезть под горячую руку — её максимум. Никита резко повернул голову на всплеск магии. Потребовалось несколько долгих для Агаты секунд, чтобы понять, кому принадлежит эта знакомая энергия. Марк понял чуть раньше, поэтому и ударил Никиту в плечо. На разговоры времени не оставалось, Ник резко отставил стакан и пошел в толпу, не забывая про себя ругать своих непутевых сестер, которые только и заставляют его защищать их от странных мужиков. Ах, да, от его друзей! И этот, который Слава, тоже хорош! У него в этой жизни только одна цель: следить, чтобы Агата по дурости своей не убилась. Они договорились так еще лет пять назад, Никита в свою очередь брал ответственность за двух младших. Хотя, Агаты на всех хватит, конечно! — Тихо, тихо, — резким ударом в грудину Ник отодвигает Уильяма от Агаты, — Ты пьяный, прекрати творить херню! Уильям переводит взгляд на Никиту. Мендес уже готовится к возможной агрессии, но, на удивление, Лодж молчит. Переводит взгляд назад на перепуганную Агату, которой уже совершенно не хочется ходить на подобные вечеринки, и медленно кивает. Агата за своим страхом, трясущимися руками и тяжелым дыханием совершенно не замечает, что попала в другие руки, на которые её страх уж точно не распространяется. Марк поцеловал её в затылок, прижимая к своему телу обеими руками. А ей, кажется, и всё равно совершенно на то, что они поссорились. Агата поворачивает голову через плечо и они встречаются глазами. К Эмилии и Славе подключилась соседка Эми и Агаты: Мария. Они были и не против, активно продолжая танцевать все вместе. Алкоголь правда начал руководить этой вечеринкой больше, чем люди. Вот уже и Эмилия думает, что Слава — неплохой вариант. Светодиоды красиво подсвечивают его лицо, футболка с короткими рукавами открывает мускулатуру. Да какой там Никита? К черту этого козла, как сказала Агата! Только тут надо действовать срочно. А то одного она уже упустила! — Пойдём, — Гросс вцепилась в Мендеса, утягивая его в сторону улицы. Там тоже были люди, но в основном очень пьяные и мало понимающие, что происходит. Глоток свежего воздуха родил внутри ребят искреннее желание не возвращаться в душное помещение, заполненное практически всеми студентами Академии, за исключением нескольких самых приличных. На небе не было ни единой звездочки, темень стояла бы непроглядная. Но, об этом Уильям Лодж неплохо позаботился. Небольшие фонарики освещали не сильно, но так, чтобы студент смог дойти назад, в свою комнату. Эмилия замерла на пороге, прикрыв глаза и вдохнув побольше воздуха в легкие. Закружилась голова, но ощущения были просто невероятными. Даже то, что на улице было достаточно холодно, не омрачало её настроения. Нужно было не забывать, зачем она вышла. И зачем вытащила за собой Славу. Парень всё это время стоял и сосредоточенно смотрел на Эмилию. Может, плохо ей стало и поэтому они вышли на улицу? По тому, как она резко, без предупреждения и подготовки прижалась к его губам, Слава понял — ей не просто плохо, там уже крыша поехала. И любой бы адекватный парень воспользовался шансом, даже понимая, что девушка пьяная. Да поцелуй с ней был одной из его мечт, которым, по его мнению, никогда не суждено было сбыться! Мендес начинает целовать её в ответ, но вдруг в дело вступает мозг и совесть. — Нет, стой, — шепчет он, отстраняясь и придерживая Эми рукой, сохраняя расстояние, — Это неправильно. В нас алкоголь, такие решения не принимаются на пьяную голову… — Это просто поцелуй, — Эми вновь тянется к нему. — Нет, — более уверенно произносит Слава, выпрямляясь полностью, — Для меня не бывает «просто поцелуев». Ещё не время для такого, я хочу, чтобы это случилось, когда мы будем знать друг друга и точно понимать, что хотим провести вместе какое-то время. Чертов Вячеслав Мендес, да как ты родился в этой семейке?! Настроение было безнадежно испорчено. Слава коротко извинился и предложил вернуться на вечеринку. Так и поступили, но настроя танцевать и веселиться, особенно со Славой, уже не было. Глаза сами как-то нашли Никиту, в очередной раз за вечер. Среди безумного количества людей для неё он всегда выделялся. Даже не блондинистой головой: блондинов тут было достаточно. Просто был особенным. И вот она уже словно не думала о том, что Слава — отличный вариант. И сам Слава это прекрасно понимал. — Оо, а ты давно тут?! — перед ним возникла младшая из Вальдесов. Василиса широко улыбнулась, перекидывая две темные косы назад и открывая неприлично глубокое декольте, — Пойдём к нам! — Я найду Агату и приду, — клятвенно обещает Эмилия, скрестив пальцы. Слава оказывается в окружении всех Вальдесов: и Полины, и Влада, и Василисы. А Гросс действительно пытается найти Агату, но всё безуспешно. И куда она могла подеваться? Даже Лодж стоит здесь, а не с ней. Неужели ушла в комнату спать? Совсем на неё не похоже, если Агата пила, действительно пила, а не выпивала, то до потери пульса. Нужно было спросить у Никиты.

***

Хлопок дверью и музыка оказывается совершенно не значимой. Её едва слышно, зато закрывшуюся щеколду на двери слышно великолепно. По телу пробегает дрожь предвкушения. А самое приятное в нем то, что страхи, сомнения и прочее алкоголь полностью погасил, оставив место только истинному желанию. Марк жадно поцеловал Агату, в голове не думая совсем ни о чем. Ни о ссоре, ни о том, что они сейчас находятся в доме с тысячей студентов. Сейчас для него существовали только её руки, зарывающиеся в волосы и нетерпеливо стаскивающие с него кофту. Он и сам рад избавиться от ненужной одежды, и совершенно не заботится о будущем дорогущей кофты, подаренной отцом на последний день рождения. Скидывает так небрежно, словно тряпку, после сжимая в объятиях самое ценное, что есть в его жизни. Девушка оказывается на столешнице не разрывая поцелуя, а Марк наваливается на мебель сверху, слегка пружиня. — Что ты делаешь? — шепчет Мендес, приоткрывая глаза и замечая совершенно сумасшедший взгляд Марка. — Проверяю, выдержит ли она, — он действительно одержимый, но не веществами, как мог бы подумать кто-то. А ей, одной единственной девушкой, которая может поселиться в его сердце. Ну и, что греха таить, выпил он тоже прилично. Прозрачную капроновую кофту снимать смысла нет: больше заморочек. Поэтому Марк разрывает её, даже не задумавшись. А Агата не успевает возмутиться, потому что Гросс переходит на её шею, прикусывая нежную кожу и оставляя засосы, на которые в их отношениях ранее действовало табу. Плевать ему сейчас на все запреты, может быть, эта ночь будет их последней. Мендес, словно безвольная кукла, лишь цепляется руками за плечи Марка и впивается ноготочками в них. Делает это специально, чтобы он хоть немного помнил простую истину: он принадлежит только ей. Страсть разгорается жарким пламенем, вся одежда на Агате только раздражает, заставляет желать её испепелить. Только тонкий голосок разума запрещает это делать, думая о том, как она окажется в своей комнате. С лифом Марк долго не возится: чего возиться, он даже этот расстегивал по меньшей мере раз десять! А вот с юбкой вопросы обстояли чуть сложнее, Мендес пришлось самостоятельно вытаскиваться из неё. Очень уж узкая была, еще и с замком намудренным. Эта заминка совершенно не меняет настроения. А если бы и меняла, то очередным поцелуем Марк сумел задать нужное настроение, распаляя их до максимума. Дыхание становится безумно тяжелым, руки путаются, пытаясь понять, где же еще на чужом теле они еще не лежали. Они движутся в одном безумии, отбросив все остальные мысли. О последствиях они будут думать завтра, а сейчас ничего, кроме них двоих нет. Марк до безумия стискивает бедра, заставляя вскрикнуть. И это лишь обманный маневр, чтобы спуститься к ним ниже и оставить по одному поцелую с каждой стороны. У них было совсем немного времени, за которое два рассорившихся идиота вряд ли бы смогли успеть. Марк смотрит в голубые глаза Агаты, затуманенные опьянением и желанием. Агата смотрит в такие же голубые глаза, но чуть темнее, чем её. В такие сумасшедшие голубые глаза! Три секунды передышки и они полностью съезжают с катушек, словно звери, добравшиеся до водопоя в пустыне, волки, вышедшие на охоту впервые за всю свою жизнь. Столешница, кстати, не выдержала.

***

Никите Мендесу мероприятие наскучило около трех часов ночи, когда основная толпа уже начала рассасываться по комнатам. Уильям уже неплохо клевал носом, но клятвенно пообещал Нику не уснуть раньше утра. То есть, отпустил его гулять и снял с него всевозможную ответственность. Рорика уже спала в своей комнате как два часа, её проводил Слава. Он тоже остался в своей комнате. Вечеринка продолжалась, народу было всё ещё прилично, но все, за кого Ник мог нести ответственность, ушли. Даже Агата. После конфликта с Уиллом он видел её лишь раз. В кофте Марка, улыбающуюся и такую невероятно… спокойную. Не смог сдержать улыбку. Ладно, пускай она будет слабохарактерной дурочкой, встречающейся с абьюзером. Зато счастливой, и не с Алексеем Гроссом… Он спустился по тропинке к реке, от которой веяло такой прохладой, что любой бы вернулся в теплый и вполне себе уютный дом. Пускай из него громыхала музыка, но барабанные перепонки Никиты настолько атрофировались, что его это нисколько не смущало. Вода размеренно текла, не обращая ни на кого внимания. Вот такая у неё жизнь. Спокойная… Ни от кого не зависящая. Она никому ничего не должна, и ей никто ничего не должен. Смог бы Никита жить такой жизнью? Он не знает, сколько времени простоял вот так. Просто засунув руки в карманы и наблюдая за водой. Его с детства привлекала своя же стихия, вот что-что, а смотреть на воду Никита Мендес мог вечность, начиная с самого раннего возраста. Если еще никто не отвлекает, то это вообще невероятное удовольствие. — Привет. Он обернулся на подошедшую девушку. Она стояла в коротких шортах, на безумно высоких каблуках и без верхней одежды. К сожалению, Никите даже предложить ей было совершенно нечего. Он сам был в тонкой рубашке. — Привет, — словно и не виделись, словно она не бросалась ему под кулаки, — Зайди в дом, ты замерзнешь. — Я огневичка, — она улыбнулась уголками губ. Они постояли так еще пару минут, прежде чем Никита вновь повернул свою голову на Гросс. Всё такая же красивая, как в день, когда они впервые поцеловались. Те же пшеничные волосы, спадающие на плечи аккуратными локонами. Тот же румянец на щеках, легкая россыпь веснушек. Не такая, как у Марка, бросающаяся в глаза, а подчеркивающая её красоту. Аккуратный нос, пухлые губы… Она такая же. И он такой же. Нет. — Скажи, ты правда меня любила? Девушка вздрогнула, подняв на Ника взгляд и тут же уронив его назад. Закусила губу, думая, для чего же Ник такое спрашивает, что он хочет услышать? — Любила. Сердце пропустило удар, словно Никита и так этого не знал. — У меня были шансы спасти наши отношения? «Они и сейчас есть» — хотелось сказать Эмилии, но она с силой прикусила свой не в меру непослушный язык. — Были, — лишь сказала она, не позволив пьяной голове ударяться в старые отношения и создавать себе трезвой еще больше проблем и неловкости, которых между ними и так царило достаточно в обычной жизни. — Мы ведь… — Никита почесал затылок, задумчиво осматривая Академию, — Могли бы всё ещё быть вместе. Танцевали бы до утра, потом вернулись ко мне в комнату и уснули в объятиях друг друга. Ты бы проснулась обязательно первой, сбегала бы в столовую и принесла самый вкусный завтрак на свете, который я почему-то сам никогда не находил. Разбудила бы поцелуем в нос, шепнула бы что-то приятное на ушко. Но… этого ведь больше не будет? — Не будет. Эмилия не узнавала Никиту. Он никогда раньше не ударялся в лирику, тем более в лирику их прошлых отношений. У него всегда всё было просто. Как только у них возникла проблема в отношениях, они сразу их закончили, даже без попыток что-то решить. — И ты никогда больше искренне не захочешь зайти ко мне, спросить, как у меня дела? На глаза навернулись непрошенные нервные слёзы. Для чего же он всё это спрашивает? Ждет, когда Эми не сдержится и начнет перед ним унижаться, а он вновь затащит её в кровать, бросив сразу же после? — Нет, — девушка помотала головой, закрывая лицо волосами. Он не должен видеть даже намека на слёзы. На долгое время повисло молчание. Они слушали журчание ручья, спокойное дыхание друг друга. Эмилия успела успокоиться, слёз больше не было. Она подняла глаза на небо. В отличие от ручья, оно привлекало к себе больше внимания. Звезды, которых совсем недавно не было совсем, сияли золотистой россыпью. На одной даже тяжело было сконцентрироваться, небо словно горело огнем. — Если бы была возможность всё вернуть… ты бы вернула? Эми поперхнулась воздухом. На такие вопросы нельзя отвечать бывшим, она ведь даже себе на него до конца ответить не может. — Да, — только и хватает её, голос хрипнет, а их взгляды пересекаются так, как не пересекались уже давно. Ник улыбается, грустно и откровенно печально, его взгляд не блестит, не сияет, как сиял на вечеринке. — Ты ведь никогда не полюбишь меня так же, как прежде. Эмилия пожимает плечами и отводит взгляд. Невозможно было держать зрительный контакт, просто невозможно смотреть на это лицо, когда сердце бьется так, что ребрам больно, невозможно дышать! Она промолчала. Не нашла в себе силы ответить, или не нашла в себе силы придумать ответ — она так и не поняла. — Здесь мы впервые поцеловались, помнишь? — Мендес улыбнулся приятному воспоминанию, — Тут всё началось. — Зачем ты это все вспоминаешь? — на ее глаза снова напали слёзы. Ник словно пытается сделать хуже, задеть её за самое больное. — Я не знаю, — честно ответил Ник, — Может быть, я сам бесконечно возвращаюсь к этим воспоминаниям. И не могу понять, почему не получается тебя отпустить. Сердце пропустило тысячи ударов! Он не может её отпустить. Может быть, есть шанс? Может быть, всё ещё будет хорошо? Но, как только Эмилия посмотрела на него, стало понятно: хорошо ничего не будет. Никита стоял поникший, грустно смотря всё за тем же ручейком. — Надо жить дальше, — он слабо улыбнулся, делая шаг к Эмилии, — Мы забываемся, когда позволяем себе близость. Мы ведь расстались не просто так, а когда я тебя вижу так часто, начинаю думать, что снова люблю! Это крах. Их отношения уже ни за что не вернуть. — Я знаю, что ты чувствуешь то же самое, — Никита поднял ее подбородок двумя пальцами, — Знаю. И мы должны так поступить, лучик, понимаешь? Она закрыла глаза. Так не могло больше продолжаться, слёзы уже полились, не спрашивая разрешения. Губы дрожали, кончики пальцев кололо от нервов. — Прощай, — Ник наклонился к её лицу и аккуратно поцеловал. Так, как целовал только в отношениях, без всяких надежд на продолжение. Только было в этом поцелуе что-то необычное, такое, чего не было никогда. Наверное, это и было оно: прощание.