Часть 13

Слава осмотрелся. Осмотр ему совершенно ничего не дал, отступлений с высокой узкой горы не было видно совершенно. И как, черт возьми, ему отсюда спускаться? Легкое движение руки и он аккуратно выдвигает небольшой обрыв земли из горы, боясь её снести и упасть. Конечно, он знал, что шансов умереть не существует, но также он знал, что за безопасность отвечает его Академия. А значит, относился к утверждению про невозможность смерти с должной боязливостью. На его руке ярко горел браслет красного цвета, который точно можно было заметить с земли. Поэтому, Слава опасался удара с любой стороны. Огненный залп в спину может прилететь очень неожиданно. Почему он вообще оказался тут, отрезанный ото всех на километры вверх? Наверняка, это проделки отца. С ним Слава сегодня утром впервые за долгие годы серьезно поругался, и как раз из-за того, что они будут раскиданы по разным частям опасных гор. Отец в грубой форме высказал Славе, что он обязан подчиняться правилам Игр. С этим, конечно, парень согласен не был. И всё выглядело так, словно он сейчас просто поплатился за утренний спор. С другой стороны, тут были обе его стихии. Вокруг воздух, под ногами земля. Только вот это особо делу не помогает, и медленными шагами он лишь к ночи сможет приблизиться к земле. Нужно было срочно что-то придумать, да побыстрее.

***

Никита кувырком в сторону увернулся от залпа огня, пролетевшего в десяти сантиметрах от его лица. Вода полетела в ответ моментально, а вокруг Ника засиял защитный щит. С момента, как он оказался в горах, прошло едва ли десять минут. Первая потасовка не заставила себя долго ждать, на него смотрели злючие глаза старшекурсника. Они даже не были знакомы до этого, Ник его мельком видел в коридоре. Зато Ника старшекурсник знал отлично, и ненавидел всех ректорских детей всем сердцем. Блат он и в Африке блат. Что же, Ника совершенно не волновали причины нападения. Да и минусов он не видел. В крови кипел адреналин, руки буквально тряслись от энергии, циркулирующей внутри мага. Впервые Мендес находился так долго без ограничителей, использовать магию, казалось, можно бесконечно. — Это было слабо, — только подначивал соперника Никита, улыбаясь во все тридцать два зуба. Парень, стоящий напротив, оскалился. Кулаки утонули в огне, он планировал растоптать этого выскочку. А «выскочка» лишь плотоядно облизнулся, предвкушая свою победу.

***

— В чем дело, Лёш? — ректор был очень недоволен тем, что его отвлекли от дел и просмотра Игр. Он как раз смотрел за тем, как Агата проходит в пяти метрах от своего штаба, но даже не догадывается повернуть голову и пройти по тропинке через лес. Повлиять на это он никак не мог, но лучшего его сейчас, конечно, не трогать. Первый маг Империи чувствовал себя в ректорском кабинете самым комфортным образом. И пусть всё своё студенчество он был тут не за шикарные достижения в учебе, сейчас Гросс четко чувствовал преимущество перед собеседником. Мужчина прошёл вперёд, рукой оглаживая кожаные спинки кресел. Ничего не менялось годами, Мендес лишь поддерживал хороший внешний вид. Как и во всей Академии. — На днях разговаривал со старухой Эленой… — от этого имени Андрея Мендеса уже передернуло. Ещё ни разу в его жизни фраза, которая начиналась с имени старухи Элены, не заканчивалась благополучно. Эта старая предсказательница всегда пророчила всякую дрянь, которая ещё и сбывалась, назло всем неверящим в её силы. Она была уже безумно стара, редко разговаривала и практически ничего не видела. В прошлом целительница, сейчас же её сил едва ли хватило бы на глубокую царапину. Еще тридцать лет назад она могла излечить смертельные болезни, поднять человека с того света, но сейчас это была просто ополоумевшая старуха с навязчивыми видениями, — Она мне поведала, что ты таки скрываешь от государства того самого мага с мутацией. — С молниями? — бровь Мендеса выгнулась, — Лёш, такого не бывает. Веками существует лишь четыре стихии, отлично тебе знакомые. — И что же, ты утверждаешь, что старуха Элена мне врет? — голос Алексея Гросса стал вкрадчивым, мужчина подошёл ближе и наклонился к Андрею, оперевшись обеими руками о поверхность темного стола, — Никогда не врала, а именно про твоё укрывательство соврала. — Она не молодеет, а ты её заставляешь с собой разговаривать. Мы не можем быть уверены, что она вообще в здравом уме, — пожал плечами Мендес. Удар по столу. Алексей наклоняется ещё ближе, в глазах сияет настоящая злость. — Ты шутки со мной шутить вздумал? — он был похож на змею, так же шипел и открыто угрожал, — Я уже давно не твой студент, отшутиться и забыть у тебя не получится. Старуха Элена в здравом уме, даже более здравом, чем ты. Я у тебя в последний раз спрашиваю, кто из твоих студентов способен управлять молниями?! Эта тема была уже избита как мир. Еще четыре года назад Гросс начал периодически захаживать с темой мага, управляющего молниями. Старуха Элена нашептала ему, что этот маг способен устроить бунт и перевернуть всю систему управления Империи. Чего Алексей, естественно, должен был избежать. По понятным причинам. Что тогда, что сейчас, Андрей ничем не мог помочь бывшему студенту, даже если бы и захотел. — Я понятия не имею, даже если такой и есть! — Мендес же наоборот, повысил голос, — Если вам со старухой что-то взбрело, не значит, что кто-то из моих огневиков — маг молний! — И почему же ты решил, что это могут быть только огневики? — Потому что молнии — точно ответвление огня. По-другому и быть не может. Гросс решительно кивнул. — Понял тебя. Значит, испытаем всех магов огня… — Нет. Алексей поднял глаза. — Не понял? — ничего доброго во взгляде Первого мага Империи не было. — Нет, ты не будешь проводить никаких испытаний на моих студентах. Даже если у кого-то из них есть мутировавший ген, он никак его не проявил за годы обучения. Зачем ты тревожишь то, что тебе никак не вредит? Чтобы разбудить молнии и подписать самому себе смертный приговор? Такими темпами Гросс сам превратится в старуху Элену и станет давать предсказания. Бегая за своей будущей смертью, он лишь приближает день, когда это произойдет. Если произойдёт, во что Андрей Мендес уж точно не верил. Молнии — несуществующая стихия, придуманная больным мозгом старой больной женщины. И в которую поверил Алексей Гросс. Вот так парадокс, казалось бы, Прокурор и Первый маг должны быть в своем уме. — Я сам разберусь, Андрей, — практически выплюнул Алексей Гросс в лицо ректору, — А про испытания ты будешь разговаривать с вышестоящими органами. Не думай, что ты верхушка общества из-за того, что возглавляешь старую разваливающуюся Академию с сомнительной репутацией.

***

Когда Агата хотела участвовать в Играх, она представляла себе драйв, адреналин, сражения или, по крайней мере, хоть какие-то интересные испытания. Но, не прогулку по неровной местности в полном одиночестве! Их должно быть много. Участников. Но, сколько Агата шла, она не видела ни единой души. И базы тоже не видела. Ничего! Только цифры на светящемся браслете, показывающие, сколько человек из команды добрались до базы. Пока трое из семнадцати. Как же ей хотелось стать четвертой! Но, пока только четвертый час ходьбы. Бессмысленной. Хотя… что это за звуки? Агата опрометчиво рванула в сторону, из которой издавались звуки магии. Точно воздух и вода. Зачем она идёт на очевидные звуки битвы? Да потому что скучно, пусть ее там хоть прибьют, зато развеется. Может, посражаться даже успеет, и не пришибут сразу же! Не успела девушка выглянуть из кустов и сделать шаг в сторону, как её шею сдавило потоком воздуха. Кислород из легких пропал с хрипом, руками Агата попыталась сбить невидимые путы, но, естественно, не получилось. Она бы могла нанести ответный удар, если бы понимала, где находится неприятель, а ещё лучше, общий контекст сражения. Единственными мыслями были саркастичные прощания с жизнью. Перед глазами всё поплыло мгновенно, высокие стволы деревьев, горы, находящиеся совсем неподалеку. Казалось бы, эта небольшая равнина точно станет её похоронной. Она и думать забыла, что умереть на Играх было попросту невозможно. — Блять… — нецензурное выражение, да еще и таким знакомым голосом, донеслось до неё словно издалека, — Это ты точно зря! Удар залпом воды и у Мендес выбивает землю из-под ног. Она улетает куда-то в куст, из-за которого и вылезла, но хватка на горле моментально ослабевает. Агата прижимает руки к горлу, заходясь в приступе кашля, а ещё совершенно не понимает, что происходит и кто тут сражается. Только через мгновения, которые кажутся вечностью, в её голове происходит осознание. «Ник!» Одновременно с этим осознанием происходит хлопок. Девушка, с которой сражался Никита, исчезает с арены и переносится в Академию. По задумке. Потому что куда она пропала — это нужно ещё проверить. Перед глазами у Агаты гуляют черные мушки, воздуха всё ещё катастрофически не хватает, но уже не близко к смерти. Прощаться передумала, думать вообще сейчас было тяжело. — Ты такая дура! — говорят всё ещё голосом Ника, а затем её как тряпку поднимают с земли и крепко обнимают, прижимая к мужскому телу, — Кто тебя учил выскакивать, вот кто? — Да ладно тебе… — сквозь кашель всё-таки сказала Мендес, — Добил бы уже, да и дело с концом. Никита резко отстранился от неё, смерив взглядом. — Подумаю над твоим предложением, может быть и добью. За такие шутки-то точно… Зря мы тебя из детдома всё-таки взяли, — цокнул Ник, а Агата закатила глаза. Ну его любимая шутка, как и у всех старших во всем мире, — Ты нашла штаб? — Я четыре часа брожу по горам в полном одиночестве! Как у неё это получилось? Никита за десять минут нашел себе первого оппонента, а пока дошёл до штаба, у него их было человек пять, не меньше! Вот эта шестая, очень упертая воздушница. Ник вообще не любил сражаться с воздушниками, они как что — так сразу душить, это как-то нечестно. Да и практики с воздухом у него было критически мало, только домашние сражения со Славой, да и тот не входил в азарт и бился на «отвали». — Пойдём уж… Покажу тебе это пристанище на три дня, — вздохнул Ник, оглядываясь по сторонам на предмет недоброжелателей, — Только спиной к открытой местности не поворачивайся. Не хватало еще, чтобы в тебя что-то прилетело. — А то ты об этом не мечтаешь, — тяжело вздохнула Агата, но всё же пошла за братом. — Нет. Он бросил это коротко и без пояснений, явно дав понять, что разговор окончен.

***

— Достань её оттуда! Марк уже сорвался на повышенные тона, будучи не в состоянии достучаться до хладнокровной матери, застывшей у экрана и наблюдавшей за Эмилией. Для неё не существовало проблем Марка и того, что Агату чуть не отправили на тот свет, пусть и формально. Гораздо важнее для Алёны Гросс было то, что её дочь добралась до базы и уже успела поругаться с неизвестной старшекурсницей на тему расписания охраны дома. — Мама, ты меня слышишь вообще?! — Сын, — Алёна с тяжелым вздохом повернулась на Марка, — Она взрослая девочка, которая может дать отпор. А ещё у неё там, как видишь, два брата. И один с ней в одной команде, а значит, априори её защищает. Подытоживая, я чисто физически не могу достать её до тех пор, пока она сама не сдастся, либо пока её команда не проиграет. Перетерпи три дня, займись своими делами какими-нибудь. — А если там этот, с мутацией молний? Алгоритм игр не рассчитан на эту стихию, её ведь просто убьет! Алёна застыла, словно вытянутая струна. — Отец тебе эту дрянь рассказал? Или Мендес уже проговорился? А, не важно. Марк, этого не существует и быть не может, какие ещё молнии? Огонь. Вода. Земля. Воздух. Большего не существует, ни одна комбинация стихий не дает эти чертовы молнии! — которые сидели у бывшей Виан уже в печенках. Гросс с завидной регулярностью выносил всем мозги про несуществующую стихию молнии. — А если там всё же есть тот, кто обладает молниями? — Тогда мне точно будет не до твоей Агаты, там моя дочь и твоя сестра, если ты забыл! А ты всё про неё, — всплеснула руками Гросс, — Сын, если ты так переживаешь, нужно было её от участия отговаривать настойчивее. Мы в твоем возрасте… — Да-да, — Марк выставил руки вперед ладонями, — Я помню. По оврагам, по горам, сражались со вселенским злом, второго ребенка уже родили, а мы потерянное поколение. Это я всё от тебя уже слышал. Но, она моя будущая жена, и ты должна понимать, что за неё я переживаю больше всего. Алёна ненадолго замолчала, словно не поняла, что сын только что сказал. А потом… — Будущая жена?!

***

Первый и самый бессмысленный день Игр подходил к своему логическому завершению. Практически все нашли свои базы, самых недогадливых уже искали старшекурсники по всей территории. Браслет, который уже однажды был на базе, всегда был готов подсказать путь назад и помочь привести сокомандников. Никита остался за старшего в доме голубой команды, хотя очень рвался в поиск. Его очень быстро поставили на место старшекурсники, но довольнее от этого Мендес, конечно, не стал. Завтра утром им выдадут первое задание, на которое у них будет ровно сорок восемь часов, а если хоть один из команды не выполнит его, то вся команда автоматически проигрывала первый тур и не выходила во второй. Агата сидела неподалеку от брата, в маленькой гостиной, поджав ноги под себя и периодически отпивая из чашки с очень горячим чаем. Ей очень хотелось проявить себя, взять главенство, показать силу, но пока таких моментов не предоставлялось совершенно. Слова отца об её слабости в голове поселились окончательно. Эмилия тем временем тоже добралась до своей базы, красной. Она была последней из своей команды, но за ней никто не ходил. Точнее, ходил, но не нашел. — Наконец-то, — Слава встретил её на пороге и всплеснул руками, — Тебя уже четыре часа ищут по всей округе. Ты где прячешься-то? — Я н-не пряталась… — неловко улыбнулась Эми, поправляя хвост, — Просто шла. — Она пришла! — громко объявил Слава на весь дом и, казалось, база вздохнула с облегчением. Им не придется искать весь второй день потеряшку, они смогут сразу приступить к выполнению задания. Торопливые шаги по лестнице и вот Эмилию летит встречать совершенно незнакомый парень. Черные волосы убраны в небольшой хвостик на затылке, тёмные глаза так и манят, смотреть в них захотелось вечно. А какой рост, а какие мышцы!.. В общем, Эми улетела куда-то не туда своими мыслями. Даже образ Никиты вытеснился из головы! — Приветствую, — он улыбнулся, протягивая Эми руку, — Меня зовут Данила Уоллен, и я капитан этой команды. Рад познакомиться с последним своим игроком. — Эмилия Гросс, — девушка улыбнулась ему в ответ своей самой мягкой улыбкой. — О-о, очаровательно. Надеюсь, мы подружимся. Отлично выглядишь, несмотря на то, что гуляла под солнцем восемь часов! У Славы, кажется, скрежетнули зубы.