Часть 22

С этого утра для Марка изменилось всё. Теперь он знал, что им с Агатой придется пожениться. С девушкой, которую он особо и видеть-то не хотел, а она точно не хотела видеть его в ответ. Оставалась лишь надежда на то, что эту фантастическую новость придётся говорить не Марку. Или же на то, что Агата сбежит после таких новостей. В принципе, это было бы в её стиле. Или самому Марку сбежать? Он строил свою жизнь по маленьким кирпичикам, налаживал связи, учил себя каждой мелочи, которая только может пригодиться. И готов ли он положить три с половиной года своей жизни только ради того, чтобы избежать нежеланного брака? А готов ли он прожить с Агатой хотя бы год совместной жизни? Гросс упёрся руками в холодную раковину, опуская голову вниз. Мозги разрывались от вопросов, на которые он не мог дать ответа. Он не знал, сможет ли стерпеть эту совместную жизнь, не знал, как поступит Агата. Для него вчерашняя новость стала причиной повышенного пульса, кошмаров и множества сомнений в голове. Марк резко посмотрел на себя в зеркало. По телу стекают капли, уже ставшие холодными за время пребывания на воздухе. В глазах полная растерянность, взъерошенные тёмные волосы напоминают взрыв на каком-нибудь заводе. Или в шахте. Чувствует ли он хоть что-то к Агате? Осталось ли в нём что-то светлое, что он чувствовал когда-то раньше? Кажется, отец убил все тёплые чувства внутри сына. Он мог с лёгкостью принять решение, от которого зависит судьба всей компании «Петнард», но не мог определиться со своими собственными эмоциями. — Брак — это ведь формальность. Это ничего не значит, — пробурчал Марк себе под нос в попытке успокоить самого себя. Ну, будет у него это кольцо, которое только мешает. Это ведь не обязывает его любить Агату всем сердцем и вообще проводить с ней время. Дверь открылась без стука, выражая очень смелые намерения незваного гостя. В проходе появилась белёсая растрепанная от морского ветра макушка младшего брата Марка. Кирилл выглядел самым счастливым человеком в этом отпуске, по крайней мере на фоне Марка так точно. — Слушай, там все вечером собираются собраться и выпить, чтобы сгладить все конфликты. Да и отдохнуть просто хочется, вот. Тебя, старика, так и быть, тоже зовем. — Не, без меня, — отмахнулся Марк моментально, даже не думая. Не хватало ему только напиться и оказаться в одной компании с Агатой. Он же ей всё как на духу выскажет, из этого ничего хорошего не выйдет уж точно. — Ну, ладно, — как-то на удивление спокойно и быстро согласился Кирилл, хотя подобное было совсем не в его стиле, — Родителей не будет вечером. И ушёл. Что-то подсказывало Марку, что это совсем не конец диалога на тему вечерних посиделок… Тем временем Агата тоже вела диалоги. Только ещё более неприятные, чем посчастливилось вести Марку. — В чём проблема?! — как обычно, с отцом она общалась исключительно криком на всю комнату, а в этом случае, на всю их базу для отдыха, — Я просто хочу уехать домой! Петнард — это и моё поместье, почему ты решил, что можешь меня туда не пускать?! Андрей Мендес тяжело вздохнул, отводя взгляд. Вчера он говорил с Алексеем Гроссом, напомнившим ему о давнем уговоре, который Андрей не вправе нарушить. Правда, он искренне надеялся на то, что Лёша всё забыл. Когда Андрей на это соглашался, ситуация была несколько иной: дети любили друг друга, а не шарахались и психовали. — Сейчас не время, не получится отправить тебя в город, — мягко съехал с темы Андрей, улыбаясь своей самой умиротворенной улыбкой, — Пойми меня правильно, потерпи еще несколько дней. Давай мы с тобой вместе сходим в ближайший город в Равестере, купишь, что захочешь… — Хватит! Мне не десять лет, не надо со мной ездить в магазины и покупать мне сладости. Мне от тебя нужно было лишь одно — чтобы ты отпустил меня в город и прекратил мучать обществом моего самого отвратительного бывшего на свете! Я понимаю, тебе безразлично, что я буквально два года рыдала в подушку и не хотела жить, но я себя ценю и уважаю! Для Дианы ты бы нашёл способ её сберечь и увести туда, где ей будет комфортно! Но, увы, в этой семье любят лишь Ника и вот эту! Агата вышла, хлопнув дверью и не желая даже послушать ответ собственного отца. Щёки вновь обожгло слезами обиды. Пешком пойдет в родной дом! Плевать, что это займёт месяц, не меньше. Андрей тяжело вздыхает, смотря на закрытую дверь. — Она просто не понимает своего счастья, — женская рука легла на его плечо. Мендес повернулся на жену, а та мягко ему улыбнулась, — Она поймет. Я ведь тоже не понимала раньше. Андрей Мендес слабо улыбнулся в ответ. Да, их история тоже была непростой, но в ней злобный отец не заставлял никого выходить замуж из-за договоренностей четырехлетней давности. Правда, в этой истории они друг друга первые года два точно взаимно не любили. — Я не должен её заставлять, — покачал головой Мендес, тяжело выдыхая воздух, — Это неправильно. Она его ненавидит, я соглашался во времена, когда они были вместе. Сейчас я просто сломаю жизнь нашей дочери. — Ты же понимаешь, что если пойти поперек договора, ей будет ещё хуже. Ты должен с ней поговорить, объяснить. Она поймет, она взрослая и умная девочка. — Да уж. Так всех детей в брак и пристроим через пару лет. Не думал я, конечно, что мы начнем с Ника и Агаты. Думал, что Слава быстрее сориентируется, — Андрей бросил взгляд в окно, за которым по побережью пляжа неслись сломя голову Кирилл с Дианой, — Хотя, кажется, тут Кирилл быстрее Славки сориентируется. Герц улыбнулась и не ответила. Тоже посмотрела в окно, наблюдая за детьми, теперь уже забегающими в море. Главное, чтобы у Кирилла нервы выдержали. А то больше людей, способных вынести Диану, на свете не существует.

***

Эмилия сидела на кровати и смотрела в пол. В руках теребила какую-то безделушку, которую отец привёз ей из города этим утром. Руки слегка подрагивали от нервозности предстоящего разговора. Она даже глаз поднимать не хотела, стоило ей даже подумать о разговоре, как наворачивались слёзы. Слава стоял у двери, скрестив руки на груди и смотря на неё сверху вниз. Внутри него клокотала совершенно несвойственная ему злость. Руки сжаты за спиной, пальцы одной руки крепко обхватывают запястье другой. Зубы плотно стиснуты, словно это поможет сдержать все эмоции. Тишина застыла в комнате неприятным комом. В ушах раздаётся гул, заслоняющий приятные звуки моря. Они никогда так серьезно не разговаривали, Слава всегда был очень терпимым парнем, а Эмилия очень прилежной девушкой. Сегодня между ними что-то треснуло. Этим утром Эмилия высказала Славе всё. Что она не может всю жизнь уделять внимание только ему, проводить время только вместе, что ей нужно общение с подругами, родственниками, в конце концов время наедине с собой. А Слава, будучи уже в подвешенном состоянии, спросил, раздражает ли он её. Эми выкрикнула «да» и убежала из комнаты. К несчастью, вечно бегать она не смогла бы. Как минимум, они оба спят в этой комнате. — Есть что-то добавить к утреннему монологу? — холодно спросил Слава с долей издевки в интонации. — Нет, всё по прежнему так, — Гросс всё так же смотрела на свои руки и доски на полу. У Славы она видела лишь ноги, не решаясь посмотреть хоть чуть-чуть выше. — Отлично, — Мендес снова выдохнул воздух и провел ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе сосредоточенность и спокойствие. С каждым годом он становился все больше и больше похожим на отца, теряя своё ангельское терпение, — И как ты представляешь свою дальнейшую жизнь с человеком, с которым ты не хочешь проводить свободное время и он тебя в принципе раздражает? — Не перевирай, — слегка повысила голос блондинка, всё-таки посмотрев на Мендеса, — Я не говорила, что ты меня в принципе раздражаешь! Я говорила, что меня раздражает твоя ревность ко всему на свете. Если я разговариваю с Агатой, а не с тобой — я плохая, если я хочу побыть одна — я плохая. — Кто тебе такое говорил хоть раз? — нахмурился Слава, скрежетнув зубами, — Ты вообще помнишь, когда в последний раз вечер со мной проводила? Вечер, а не ночь. Когда в последний раз мы с тобой разговаривали о чём-то дольше часа? — Какая к черту разница, в девять вечера я к тебе приду или в семь? Как от положения солнца за окном меняется наша с тобой жизнь? Я тебе говорю про то, что ты требуешь полного моего внимания на круглосуточной основе. А я не хочу всю жизнь посвятить лишь тебе и нашим отношениям. И, если ты меня хоть немного любишь, ты должен меня понять и принять! Эмилия сжала губы и покачала головой, отводя взгляд. Они говорили совершенно о разных вещах. Ей предъявляли за то, что она во время сдачи выпускных экзаменов не уделяла ему должного внимания. А она говорила о том, что Слава буквально держит её в ежовых рукавицах. Шаг вправо-шаг влево и он уже с претензиями. В последние полгода в их жизни всё было из крайности в крайность. Родители грезили о свадьбе, постоянно напоминая и давя, словно на больную мозоль, а они… Кажется, близились лишь к концу. Да, они улыбались и смеялись, обнимались всё так же крепко и чувствовали комфорт друг с другом. Но, как-то все совсем не ладилось в остальное время. Слава изменился, и теперь Эмилия снова оказалась рядом с истеричным Мендесом. А это точно не было пределом её мечтаний. — Встань. Эмилия моргнула и перевела взгляд на Славу. — Что? — непонимающе качнула головой Эми. — Встань с кровати. Гросс, всё ещё с некоторым сомнением в глазах, поднялась. Мендес сделал шаг вперёд, заключая Эмилию в крепкие объятия. Эми застыла в ровном положении, не решаясь сделать каких-то ответных действий, чтобы не спугнуть происходящее. И так непонятно, решил пообниматься или прямо сейчас с замаха всадит нож ей в спину, чтобы больше не возмущалась. — Не надо во мне видеть врага, — выдохнул Слава ей в ухо, — Я просто хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо. А ты всегда выбираешь кого угодно, только не меня. Понимаю, что со мной не так интересно, как с Агатой, да и ей сейчас нужна поддержка. Но, я тоже многого не требую. Просто чтобы ты проводила со мной хотя бы треть своего времени, а не только ночной сон, в котором ты от меня ещё и отбиваешься. Я люблю тебя, и без тебя мне просто тяжело. «Или нужно кому-то друзей найти» — подумала Эмилия, но всё равно обняла парня в ответ, послушно утыкаясь носом в мужское плечо и вдыхая безумно знакомый запах духов. Сама ведь выбирала, месяц ходила по всем лавкам в Атхэше, чтобы порадовать его на двадцатидвухлетие. И даже подумать страшно, что с этого момента уже успело пройти два года. — Тебе просто нужно найти и другие дела, помимо меня и общения с отцом. Давай… эксперимент. Сегодня вечером мы ведь собираемся без родителей, попробуем общаться со всеми остальными, а не друг с другом. Я тебя уверяю, тебе понравится и такое времяпровождение! Конечно, Славе уже ничего не нравилось. Ни идея выпить всем вместе в принципе, ни идея общаться со всеми остальными. Что из этого выйдет, если он вообще туда идти не хочет? Но, вопреки всем своим желаниям и вредности, так рвущейся наружу, он лишь кивает. Да, вечер будет просто отвратительным, особенно учитывая, что его организовывает излишне инициативный Кирилл, а поддерживает эту организацию несовершеннолетняя Диана. — Не морщись, — Эми даже лица его не видела, но недовольство почувствовала, — Вальдесы приедут. Будет, что обсудить! А, да. Точно. Об этом Слава тоже слышал. И Влад с Полиной, и Василиса, заскочат к ним ровно на один вечер. Так сказать, проездом, перед тем, как приехать к отцу. У них же тоже каникулы, стажировка в Нимате проходит под не таким серьезным руководством, как у Никиты и Уильяма. А Вася так вообще ещё в Академии учится. — Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. — Спасибо, — благодарно жмется к нему Эмилия, даже не подозревая, что на самом деле из всего этого выйдет.

***

Дверца машины захлопнулась. Мужчина обошёл с другой стороны, усаживаясь на водительское сидение. Внутри что-то противно щекотало, словно говорило о том, что им не надо уезжать сейчас. Но, планы были построены, все остальные участники поездки искренне предвкушали встречу с горами Равенстера. Да, именно сейчас они решили вспомнить былые времена и собраться в поход. Дети оставались одни, за старшего был Никита. А ещё эти проказники даже не скрывали, что собираются пить. Посему с Кирилла было взято обещание, что Диана и Яся пить не будут. Верил ли Андрей девятнадцатилетнему пареньку, у которого в мыслях только одно — поскорее пригубить пиво? Очень сомнительно. Но, и это не выглядело как повод для настоящего беспокойства. — В чём дело? — Алёна первая заметила смятение Мендеса и сжатые губы. Герц повернулась сначала на подругу, потом на Андрея, тоже ожидая ответа на вопрос. — Мне кажется, они что-то натворят, — неуверенно произнёс Андрей. — Пусть творят, — Тимофей отмахнулся с заднего сидения, — Ничего страшного не случится. Если сожгут все три дома, накричим, и дело с концом. Дарина, сядь нормально! Мендес и Герц синхронно повернулись назад при упоминании имени младшей. Та перестала пинать Чейза и наконец-то села в ровном положении, отвернувшись в сторону окна. Женя слегка улыбнулась, протягивая руку и щекоча детскую ножку. Дарина улыбнулась ей исподтишка и снова уставилась за окно. Да, они взяли ребенка в поход. Оставлять её со старшими братьями и сестрами было бы точно худшим решением. Дарина была не против, наоборот, относилась к приключениям очень заинтересованно. Не удивительно, с её-то родословной. — Ладно, — сдался Андрей, заводя машину, — Пускай будет так, как будет. Алёна тем временем докапывалась до Дарины. Общество маленького ребенка здорово веселило её, что весьма настораживало Тимофея. Агата проводила взглядом уезжающую за территорию комплекса машину. Ей было несколько волнительно за родителей и их идею махнуть на горы на старости лет, но ещё больше ей было волнительно за этот вечер. Конечно, она не могла перестать думать про Марка. Как он будет себя вести, как ей вообще сидеть в одном помещении с ним? — Пойдём уже, — голос Никиты был очень похож с голосом Славы, но Агата никогда в жизни бы их не спутала. Руки Ника опустились ей на плечи вместе с тёплым пледом, — Совсем тут околеешь. Там уже всё начинается, все пришли. Девушку слегка дернуло от волнения, вновь поднявшегося до критического значения. — Нет его там. Не придёт, сидит у себя. Агата подняла на Ника глаза, в которых читался вопрос «точно?». Никита лишь кивнул и подтолкнул её в спину в сторону входа в зал. Там действительно собрались все, кроме Марка. Эмилия сидела рядом со свободным местом, на котором, видимо, должна будет сидеть Агата. Потому что второе свободное место было аккурат между Славой и Владом, точно для Никиты. С Вальдесами они уже увиделись пару часов назад, поэтому сейчас только обменялись улыбками. Влад и Полина сейчас проходили стажировку в Нимате, откуда пытались забрать на этот семейный викенд и свою маму, старую подругу родителей. Екатерина Клиффорд настойчиво отказывалась. Видимо, желания ночью лазить по горам у неё было немного. На удивление Агаты, Слава и Эмилия сидели в разных углах комнаты. Как и Кирилл с Дианой. Из парочек вместе сидели лишь Влад и Рорика, но к ним вопросов ни у кого никаких и быть не могло: они виделись от силы раз в полгода, а то и раз в год. И сейчас, смотря на то, как Рори жмется к Владу и перестает быть вредной язвой, превращаясь в милую девушку, Агата даже заскучала по теплым чувствам. — Не стой, — Никита вновь пропихнул её верёд, показывая пальцем на пустующее место рядом с Эми, — Садись давай. Время потекло быстрее и веселее. Ребята выпивали, смеялись, играли в настольные игры и вспоминали былые времена. Очень много говорила Полина, рассказывая про тяжелую стажировку в Нимате, а Ник её перебивал и утверждал, что ему тяжелее. Все смеялись, Слава много говорил с Василисой и осознавал, что именно этого ему и не хватало. Эмилию это тоже устраивало, она искренне наслаждалась смехом Агаты. А Агата даже думать забыла про Марка. Они с братьями сыграли партию в твистер, Диана с Рорикой здорово похихикали над старшими. Сейчас всё было так, как в детстве. Весело, но без лишних ссор. Хотя, когда Ник поставил подножку Агате, скандал всё-таки назревал! Но, они быстро его устранили стопкой на брудершафт. — Что-то не так? — Диана подняла глаза на Кирилла, задумчиво смотрящего в сторону выхода. Сейчас они сидели в большой гостиной родительского домика. — Всё в порядке. С чего ты взяла? — попытался улыбнуться парень, но улыбка вышла какая-то натянутая. — Не ври. Кирилл вздохнул, осматривая остальных присутствующих. Вот, Эмилия доказывает что-то Владу, а тот уже давно согласен. Агата хихикает над ними, Никита уже перебрался поближе к ним и обнимает Агату за плечи, хотя точно пытается быть ближе к Эми. Слава совсем не обращает внимание ни на кого, кроме Василисы. — Не могу перестать думать о том, что Марк там один. Мне его не хватает, словно… нет моего любимого родственника, — пожал плечами Кирилл, боясь, что Диана не поймет. Он никогда не узнает, поняла Диана или нет. Потому что именно в этот момент отворилась дверь домика и явила им недовольного Марка Гросса. С растрепанными волосами, скрытыми под капюшоном черного худи, в шортах, в которых точно было холодно на улице. Там тем временем уже шёл дождь. Подвыпившие ребята радушно приняли Марка, пускай тот и не собирался оставаться, а заглянул лишь чтобы попросить их быть потише. Кирилл развеселился, Влад был рад видеть старого друга. И лишь одна Агата вжалась в кресло и попыталась слиться с цветом обивки. Сдалась ровно через час, когда алкоголь уже не лез в горло, Слава благополучно ушёл спать, Никита спровадил Лию и Диану в кровати, а всем остальным было не так уж и весело. Эмилия точно перепила и вышла на балкончик, подышать свежим воздухом и прийти в себя. Следом за ней вышел и Никита, проверить, чтобы всё было хорошо. Он ведь старший. — Чего грустишь тут одна? — Ник оперся на перила балкона спиной. — Уйди. Я сейчас вернусь, все хорошо, — беззлобно отмахнулась от него Эмилия, смотря вниз. — Я вот уйду, а ты с балкона навернешься. И кто виноват будет? Конечно, я, — Ник и не собирался уходить, замер, не отводя взгляда от Эмилии. Да, спустя три года у него уже есть жена, которую он любит. А взгляд всё ещё прикован к блондинке, лицо которой усыпано веснушками, а на ключице точно осталась та самая родинка в форме сердечка. Повезло его брату. Если бы Никита сейчас, со своим набором мыслей и опыта, оказался в событиях трёхлетней давности, он бы всё сделал по-другому. Сделал бы всё, чтобы они были вместе. Ведь сейчас он точно знал — Эмилию Гросс он любил. — Не буду я с балкона прыгать, — недовольно нахмурилась Гросс, выпрямляясь и невольно делая шаг назад, сохраняя равновесие. — О-о-о, ну Гросс, кто ж так пьёт! — в сердцах воскликнул Никита, придерживая её за плечи, — Пойдём, я тебя к Славе отведу. — Не хочу к Славе. Эмилия подняла глаза, полные слёз, на Никиту. «Не хочу к Славе». И почему он решил, что это словосочетание обозначает что-то глубокое и серьёзное, а не просто пьяный бред? Но, пьяный бред существовал и в голове Мендеса, поэтому он лишь наклонился ниже, к лицу Эмилии, и спросил: — А чего хочешь? Гросс будет жалеть о каждой секунде этой ночи и никогда не найдёт оправданий. Никогда не поймёт, что было в голове, когда она прикасалась к груди Никиты Мендеса, своего бывшего парня и брата нынешнего, и шёпотом, совсем не стыдливым, произносила: — Тебя. А Никиту вообще никогда долго уговаривать не приходилось. Тем временем ряды в гостиной заметно пустели. Остались только самые стойкие и тот, кто пришёл последним. Его-то Агата уже терпеть была не в состоянии, поэтому встала и вышла. Только в другую сторону — в дверь. И стоило бы ей пойти спать в свой домик, а не сесть на побережье. Только вот вода манила и всегда успокаивала, а сейчас без успокоения было никак нельзя. — Потерпи буквально неделю и всё закончится… Уже меньше недели. Ты его больше никогда не увидишь, — успокаивала себя Агата тихим шёпотом, запуская маленькие камушки в воду. Дождь неприятно барабанил по макушке и плечам, но уже постепенно сходил на «нет». Холодный ветер отрезвлял, позволяя наконец-то вздохнуть полной грудью. — Надо поговорить. Нет. Нет-нет-нет. Только не снова, эти разговоры она уже терпеть не может. Терпеть не может с ним говорить, слышать его голос, думать о нём тоже ненавидит! Как он смеет, сломал ей всю молодость и сейчас стоит так расслабленно, просит о разговоре. Агата не ответила. Поднялась на ноги и побежала прямиком в воду, желая хотя бы там скрыться от Марка. Гросс проводил её взглядом, сам в воду совершенно не стремился. Хотел посмотреть, до каких пор она будет сбегать. Всё равно ведь дальше уровня головы не убежит. И дальше свадьбы, запланированной отцами, тоже никуда не денется. — Противный ветер, — пробубнил Марк, поправляя волосы, так и лезшие в лицо. Мендес добежала до уровня, где вода покрывала середину бедра. Она бесповоротно намочила штаны, но её это совершенно не смущало, как и холодный ветер, обжигающий кожу. Сейчас он казался щитом от нежелательного человека в жизни. — Чего ты хочешь добиться? Ты не сможешь бегать вечно, — Марк сделал шаг вперёд, всё же заходя в воду. Ледяная, да такая, что до костей пробирает. — Отойди, — Агата предупреждающим жестом вытягивает руку вперёд, поднимая волну столбом вверх. Марк разводит руками и делает ещё один шаг вперёд, зная, что она ничего не сделает. Мендес окатила Марка с ног до головы ледяной водой. Он сразу потерял терпение, на кончиках пальцев в кромешной тьме, освещаемой лишь частью луны, сверкнули молнии. — Что ты делаешь? — Агата нахмурилась, смотря на то, как искрятся его пальцы, — Мы в воде, нельзя тут играть твоими молниями. — Если мы не поговорим, я прямо сейчас руку в воду опущу и мы с тобой умрем. Из крайности в крайность. Агата возмущенно встрепенулась, но сказать ей было нечего. Может ли человек, который сбежал от друзей, учебы и девушки в другую страну, просто опустить руку с молниями в море и сделать этот день их последним? Кто его знает. В его крови играл алкоголь и рисковать Мендес не собиралась. Если она и хотела умереть в молодости, то это точно было пару лет назад, но не сейчас. — О чём нам говорить? Ты меня бросил, уехал, никогда не любил. Я не хочу даже рядом с тобой находиться, нам нужно перетерпеть общество друг друга ради родителей всего пять дней и всё закончится! — всплеснула руками Агата, делая ещё шаг вглубь моря, потому что Марк уверенно начал пробираться через невысокие волны по направлению к ней. — Не получится, — качнул головой парень, оказываясь уже совсем рядом. — Что ты имеешь в виду? — Агата сделала ещё один шаг, — Не получится перетерпеть? Всё получится, только разговаривать со мной не нужно. И глаза желательно не мозолить, но это и вправду проблематично… — Нам нужно перетерпеть друг друга не пять дней, — перебивает её Марк, тут же видя непонятную реакцию в ответ. И, не желая слушать вопросы, он спешит пояснить без лишних танцев с бубнами. Честно и открыто, — Три года назад, когда я делал тебе предложение, я делал его, чтобы меня не поженили на другой. Которую нашел отец. Как оказалось в будущем, наши отцы договорились о нашей женитьбе. Взамен мой отец обещал твоему продвинуть шахты на мировой уровень. Он это сделал. Теперь они настроены на нашу женитьбу для продолжения рода сильных магов. И, как бы тебе это ни было противно и ненавистно, иного пути нет. Мендес застыла в шоке и недоверии. Что за бред? Договор о женитьбе, договоренности отцов взамен на шахты… Этого быть не может. — Ты можешь не верить, — Марк засунул руки в карманы, делая шаг на Агату, — Только нам это придётся пережить. Агата замотала головой. — Ни за что. Вернуться во время, которое она полностью ненавидит? Когда Марк её катал на эмоциях, а она его так любила, преданно, как собака, чтобы он потом её выбросил на обочине, сам не испытывая при этом и малейшего дискомфорта. Она осталась у разбитого корыта, с полностью разворошенным ментальным здоровьем, а он стал управляющим шахт в девятнадцать лет. Она перестала существовать на два года, чтобы что? Чтобы выйти за него замуж? — Я не соглашусь, папа не будет меня заставлять, — отрицательно покачала головой Агата, — Мы живем в свободной стране. Я ничем не обязана… Я выйду замуж только по любви, я тебя вообще не люблю! Да я тебя просто ненавижу! Она срывается на крик. И снова они стоят в воде, выясняя отношения. Марк понимает, что разговор пахнет густой, противной безнадегой. В груди тянет противное чувство долга перед отцом и собственным нежеланием разбираться с противоречивыми чувствами Агаты. Да и видеть момент разочарования в родственниках он тоже не особо хочет. Поэтому, из него вырывается ложь, приносящая настоящую физическую боль самому Марку. — Ничего. Нам хватит и только моей любви. Он её не любит. Ни на грамм, ни на секундочку. Смотрит на потухшую взрослую блондинку и не видит абсолютно ничего общего с озорной брюнеткой, которую он по-настоящему любил. Только вот он обязан солгать. Так будет проще всем. И ему, и ей, и отцам. Марк думал об этом весь день и это решение оказалось единственно верным. — Твоей? — Агата отпрянула назад, пребывая в шоке. Всё это полный бред, она просто пьяная! — Моей, — кивает Марк, делая ещё один шаг вперёд и оказываясь вплотную к Мендес, — Так нужно сделать. Не нужно противиться. Я обещаю, что всё будет хорошо. Клянусь тебе, ты будешь жить в самой счастливой семье. Мендес не знает, что ответить. Весь этот бред нужно переварить, устроить скандал отцу, поплакаться матери, рассказать Эмилии, обсудить… Сама она не чувствует ничего, кроме шока. А в голове бесконечно прокручивается «нам хватит и только моей любви». Какая к черту любовь, если он смотрит на неё, словно на… ничто? Сам вчера говорил, что никогда и не любил. Агата запуталась окончательно и ей хочется, чтобы это всё было лишь плохим сном. А Марк тем временем наклоняется к ней, не доставая рук из карманов, и оставляет на девичьих губах очень целомудренный поцелуй. Агата может лишь несмело ответить, так же, как и Марк, не прикасаясь руками. Она не целовалась ни с кем, с момента их расставания. Был ли кто-то у Марка она не знала, но сейчас всё было так же, как и раньше. За исключением одного: вместо приятного тепла в груди был лишь холод, а в голове миллион вопросов. — Завтра утром ещё поговорим. Нужно идти спать, — произносит Марк, разрывая поцелуй так же мягко, как и начал. Ему неприятно даже думать о том, что придётся врать и завтра. Но, отец научил: делай так, как будет лучше и проще для тебя самого.