Глава 2. Искра

      Джинни разбудил крик, доносившийся за задёрнутым пологом, но она не спешила открывать глаза. Позволила себе поваляться в полусонном забытьи,пока воспоминания о прошлой ночи не вспыхнули ярко в памяти. Высокий силуэт и пронизывающие глаза. Джинни знала, что разомкнув веки, не увидит привычного бордового цвета и солнечных лучей, бьющих в окна. В подземельях нет яркого света. Поэтому тянула как могла, отрицая происходящее.              Спор всё набирал обороты, отдавая болью в голове Джинни. Пелена сна прошла как не бывало, она встала резко, отодвигая полог.              — Да замолчите вы уже! — прикрикнула, не сдержав злость.              На неё уставились две пары глаз — Вивиан и… Заметив вторую девушку, Джинни отшатнулась. Она знала её. Видела на площади Гриммо, 12. Портрет Вальбурги Блэк, матери Сириуса, так орал временами, что не запомнить источник шума было крайне сложно. Сейчас же перед Джинни была более молодая версия, но рассмотреть её не представилось возможным — в голове всплыли образы: счастливые часы в несчастливом доме Блэка. Тонкс, профессор Люпин, крестный Гарри, Фред… Глаза заволокло пеленой слёз, к горлу подступила тошнота. Джинни вскочила с кровати и как была в одной рубашке, выскочила в коридор в сторону женского туалета, который заприметила ещё ночью. Минуя столпившихся у раковин слизеринок, она с грохотом закрылась в одной из кабинок.              Тихие рыдания сотрясли тело. Джинни зажала ладонью рот. Не столько стыдилась своих эмоций, сколько не желала показывать слизеринцам свою боль. Казалось бы, за более чем год войны и её последствий нужно было научиться скрывать эмоции. Яркие всплески чувств становятся врагами, когда стоишь на поле боя. Однако даже после всех смертей эмоции, к великому сожалению Джинни, остались при ней. Выедали изнутри, никак не затихая, не давали пережить случившееся. Притуплялись на короткие мгновения, подавлялись, когда близким рядом было хуже. И вспыхивали за закрытыми дверями вновь.              Раздавшийся стук заставил Джинни сглотнуть нервно, сделать глубокий вздох и притаиться.              — Джиневра, ты в порядке? — голос Вивиан звучал взволнованно.              — Да, — голос едва дрогнул. — Плохо стало, но уже всё нормально.              Ничего ненормально. Находится здесь ненормально. Говорить с ними ненормально.              — Уже тошнит от наших нравов, Селвин? — низкий грубый смех Вальбурги раздался за дверью. — А говорят, что Дурмстранг строже к слабакам.              Джинни выдохнула, резко распахнула дверь, и, смерив Блэк убийственным взглядом, прошла к свободной раковине. Холодная вода остудила пыл и смыла слезы. Времени на слабость не было. Джинни будет играть по правилам этого времени, пока это необходимо, но не позволит насмехаться над собой. Всё, что ей надо, — выяснить, что же за магия хранится в дневнике, и как ей вернуться в своё время. Если это еще возможно.              Она мельком взглянула в зеркало: убедилась, что она всё ещё выглядит сама собой, лишь бледнее себя прежней. Той прежней, кем она была когда-то. До своего шестого курса.              Игнорируя укоризненные взгляды прочих девчонок, Джинни вернулась в комнату, достала палочку из-под подушки и осмотрелась: комната у слизеринцев была заметно больше, чем в Гриффиндоре. Чемодана под кроватью не оказалось, зато вдоль стен стояли два шкафа. Она распахнула большой, разделяющий её и Вивиан кровати, и провела по мантиям и нескольким платьям, щупая ткань. Качество этих вещей явно было хуже тех, что висели в правой части шкафа, но гораздо лучше тех поддержанных мантий, что носила Джинни в своё время. Впрочем, это тоже не имело значения, она планировала убраться из этого времени как можно раньше.              — Вал, верни платье немедленно! — соседки вновь вернулись в комнату и продолжили спор. Джинни предпочла пропустить это мимо ушей.              Несмотря на хорошие ткани, одежда ей не нравилась, узкая юбка была ниже колена, что мешало нормально двигаться — Джинни приняла решение слегка ее подвернуть на поясе — рубашка была накрахмалена так, что неприятно тёрла кожу, и лишь мантия практически ничем не отличалась, да и туфли очень её порадовали, они были удобные и идеально впору, а не как дома, где обувь часто покупалась на размер больше. Джинни мысленно влепила себе оплеуху — каким бы ни был дом, он был лучше. Прямо сейчас она предпочла бы ходить в старой потрёпанной одежде, а не торчать в другом времени в гостиной Слизерина.              Погруженная в мрачные мысли, Джинни перебирала сумку и книги. Как бы ни работала магия дневника, она подстроила не только сознание людей вокруг, но и все её вещи. Некоторые пергаменты были уже заполнены, всё нужное куплено, в расписании имелись пометки. Однако магия будто насмехалась — закинула её именно на шестой курс. Внезапно запястье пронзила резкая боль, и Джинни закричала, выдергивая руку. Следом за ней из сумки вылетела чёрная книга, разевая клыкастую пасть, целясь в лицо.              — Инсендио! — Джинни в который раз поблагодарила саму себя за привычку, сформированную за время войны, не выпускать палочку из рук.              Книга сгорела, оставляя после себя лишь пепел, запачкав тёмно-зелёный ковёр под ногами. Позади раздался смех Вальбурги. Так и не прошедшая головная боль от резкого подъёма, спор, всё ещё отдающийся звоном в ушах, — Джинни не сдержалась. Перевела палочку на Вальбургу.              — Только посмей. Не мои проблемы, что у тебя нет чувства юмора, — холодный тон Блэк мог бы осадить. Но она была не тем человеком, которого Джинни собиралась слушать.              Заклинание, отточенное годами, не раз было помощником в противостоянии слизеринцам, и сейчас не подвело — небрежным взмахом слетело с кончика палочки. Вальбурга, когда ее лицо облепили летучие мыши, завизжала так, что Джинни вновь вспомнила её портрет и поморщилась. Она закинула сумку на плечо в тот самый миг, когда дверь распахнулась и в дверном проёме показалась уже знакомая фигура.              — Что у вас здесь происходит? Фоули, тебя шутки ради старостой назначили? — нормальный человек звучал бы язвительно, но тон Реддла был лишён каких-либо эмоций.              Вивиан перевела растерянный взгляд на незваного гостя, а затем на Джинни. Последняя лишь пожала плечами и, не в силах скрыть победную улыбку, собралась покинуть комнату, как путь ей преградила рука Реддла, в которой он сжимал палочку.              — Объяснись.              Джинни ожидала, что вновь замрёт, но в этот раз не почувствовала страха. Она перекинула за спину волосы и взглянула на него в ответ. В ледяных глазах читалась сдерживаемая ярость, однако Реддл поморщился — первым нарушил зрительный контакт — взглянул на Вальбургу и взмахнул палочкой, отчего все летучие мыши исчезли.              — Дрянь! — заорала Блэк, бросилась словно фурия, но Джинни уже скользнула мимо Реддла, подальше от ответного заклинания.              Джинни чувствовала себя хорошо, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Её палочка была при ней, способности она не растеряла, страх перед Реддлом отступил, а значит, она не беспомощна в этом времени. У выхода из женского крыла, Джинни столкнулась с толпой слизеринцев. Один из них, самый младший на вид, был очень похож на Вальбургу, и Джинни вспомнила родовое древо Блэков на площади Гриммо, которое однажды рассматривала уже после войны. Орион Блэк, отец Сириуса. Наличие лиц, знакомых по портретам, очень сбивало с толку, поэтому остальных свидетелей происходящего Джинни предпочла не рассматривать. Они же её рассматривали. Впивались в спину колючими взглядами.              На выходе из гостиной Джинни запоздало почувствовала боль — книга успела хватануть за запястье. Оно опухло и покраснело, по пальцам стекала кровь. Вылечить сама такое Джинни не решилась. Пришлось подниматься в Больничное крыло и впоследствии опоздать на завтрак.              В Большой зал Джинни пришла довольно поздно — многие к тому моменту расходились на занятия. Чуть не пройдя по привычке мимо стола Слизерина, Джинни вовремя одёрнула себя. Высмотрела свободное место рядом с Вивиан. Вальбурга, сидящая с другой стороны от неё, бросила убийственный взгляд, на что Джинни лишь улыбнулась самой издевательской улыбкой, на какую была способна. Она поймала ещё пару взглядов на себе, но, в общем, атмосфера казалась довольно мирной. Реддл и вовсе был сосредоточен на разговоре с парнем, сидящем рядом с ним. Кудрявые волосы того были немного растрепаны, мягкие черты лица заметно напряжены. Внезапно тёмные глаза уставились в ответ, губы тронула приветливая улыбка, и Джинни поспешила отвести взгляд до того, как на неё взглянул бы и Реддл. Не смотря потянувшись к первой попавшейся тарелке, она получила тычок локтем от Вивиан.              — Веди себя подобающе. И так Реддла разозлила, — прошептала она не глядя, лишь кивнув на салфетку, лежащую под левой рукой Джинни.              Она повторила за Вивиан, расправила ткань на коленях и осмотрелась: каждый слизеринец сделал ранее то же самое. Остальные факультеты были за ее спиной, и повернуться Джинни не решилась, но что-то ей подсказало, что это особенность не только времени, а факультета. До тошноты идеальная картинка. Смотреть по сторонам дальше Джинни не захотела. Дело было не в страхе или желании показаться чужой, вовсе нет. Она просто боялась взглянуть за стол профессоров и увидеть там знакомые лица, поэтому предпочла уставиться в собственную тарелку.              Еда не лезла в горло. Утреннее происшествие помогло притупить чувство нереалистичности, но принимать и осознавать окончательно Джинни не желала. Предпочла отодвигать мысли подальше. Сначала следовало свыкнуться с окружением. И если не стать своей — это просто невозможно — то хотя бы перестать выделяться.              Взгляд внезапно зацепился за газету под рукой Вивиан.              — Можно? — получив одобрительный кивок, Джинни вытащила её из-под руки соседки.              Глаза пробежались по заголовку, не стараясь вникнуть в события. Остановилась лишь на миг на фамилии Грин-де-Вальд. Джинни не была хороша в истории, но не вспомнить о его преступлениях не могла. Отметив мысленно, что он ещё не посажен, отмела и эту мысль. Всё это не важно. Важна лишь дата в левом верхнем углу «октябрь, 1943 год». Следовало бы, вероятно, вновь дать волю панике. Осознать наконец. Джинни себе не позволила. Но попытки поесть прекратила. Отодвинула тарелку и принялась рассматривать немногочисленных студентов за столом.              Аристократы до мозга костей. Каждый как по струнке сидит. Было в этом что-то наигранно-искусственное. В её времени слизеринцы были противными, но не такими приверженцами идеальных манер. Взгляд всё равно вернулся к одному наиболее волнующему её слизеринцу. Реддл уже встал и вместе с приятелем уходил, что позволило прожигать взглядом его спину. Это неправильно. Джинни не должна была чувствовать наравне со страхом интерес. Но ей хотелось узнать, как сильно он отличается от Реддла из дневника.              Оклик Вивиан вырвал из мыслей. Заставил встать вместе с ней и пойти следом — на Зельеварение, если расписание в сумке Джинни не врало.              Несмотря ни на что Джинни считала, что ей повезло. Окажись она просто новой ученицей без хоть какой-то легенды, так ещё и со своей фамилией, были бы проблемы. При сложившихся обстоятельствах она могла расслабиться хотя бы в том, что Вивиан была рядом. И хоть ни с кем в этом времени, тем более со слизеринцами, она заводить дружбу не желала, связь со старостой была полезна.              Уже почти в дверях в знакомый класс Зельеварения эта самая староста и потянула Джинни за угол, мягко подтолкнула к стене. Вивиан посмотрела ей в глаза как-то вымученно. Вздохнула тяжело, прежде чем начать свой быстрый чёткий монолог.              — Если конфликтуешь с Вальбургой, делай это хотя бы не на глазах Реддла. Вовсе при нём лучше не дёргайся лишний раз. Тебе как новенькой он может казаться добрым, вежливым и симпатичным, — Джинни закатила глаза, но Вивиан, конечно, поняла это по-своему. — Не строй такое лицо. Глупо отрицать. Он многим нравится, — она поджала губы, отводя взгляд. — Но это же Реддл. Ты скоро поймёшь, что с ним шутки плохи.              Она отошла, собиралась уже направиться к классу, но вдруг осмотрела Джинни с ног до головы.              — И манеры, Джиневра. Это важно. Я думала в Дурмстранге за таким следят, но ты ведёшь себя как невоспитанные и буйные гриффиндорцы.              Джинни не желала выслушивать подобное. Угрозы про Реддла пропустила мимо ушей. Она однажды была в его власти, боялась его после. Но сейчас, когда они являлись ровесниками, Джинни не собиралась пресмыкаться перед ним. Ни перед кем из них. Поэтому смерила соседку недовольным взглядом, отлипла от стены и пошла в класс, не дожидаясь её.              В класс Слизнорта Джинни и Вивиан зашли за мгновение до того, как он начал занятие. Несмотря на опоздание, они протиснулись через толпу слизеринцев и пуффендуйцев, встав спереди. Джинни скользнула взглядом по окружению: ни кабинет, ни сам Слизнорт сильно не изменились. Разве что профессор выглядел чуть менее упитанно. Он говорил что-то всё с такой же знакомой теплой улыбкой, не вызывающей у Джинни приятных чувств. Что в своем времени, что в этом, от Слизнорта она чувствовала фальшивость. Он оценивал всех и каждого, ему это было важно. И если он и раньше был таким же, то в этом времени это знание можно использовать.               — Да, мисс Селвин? — профессор оглядел несколько поднятых рук после своего вопроса и кивнул Джинни.              Она подошла ближе к котлам, заглядывая внутрь, указывая на каждое зелье по очереди.              — Это сыворотка правды, амортенция и, — Джинни поморщилась, — оборотное зелье.              — Очень хорошо, мисс Селвин! Может вы и это зелье знаете? — профессор указал на небольшой котёл неподалеку, и Джинни взглянула на золотистую жидкость, сразу же её узнавая не по воспоминаниям с шестого курса, а с конца пятого, когда Гермиона подсунула ей небольшой флакончик перед тем, как они понеслись по коридорам отбиваться от внезапной атаки невесть откуда взявшихся Пожирателей.              — Это зелье удачи, «Феликс Фелицис», сэр.              — Отлично, двадцать баллов Слизерину, — Джинни едва не вздрогнула, не услышав заветное «Гриффиндору», но вовремя опомнилась, отошла назад, скрыв растерянность. — Я поражен, мисс. Обычно студенты Дурмстранга не так хороши в зельеварении, а вы, если продолжите с тем же настроем, сможете и Тома в успеваемости догнать.              Джинни, проследив за направлением взгляда Слизнорта, отметила искусственную улыбку Реддла, способную обмануть профессора, но не её. Под идеальной, наверняка отточенной годами, маской вежливости, угадывалось нечто иное: скулы напряглись, а взгляд, скользнувший в её сторону секунду спустя, был холоден. Соперничать не стоит. Но где-то внутри под ребрами в этот самый миг начал зарождаться азарт.              — Так, кто же нам расскажет о каждом подробнее… Да, конечно, Том.              — Сыворотка правды заставляет говорить только правду, человек ничего не может скрыть, в приготовлении элементарна, однако требуется месяц для подготовки всех ингредиентов. Амортенция выделяется характерными завитками и блеском, для каждого её запах отличается, в зависимость от предпочтений, является мощным приворотным зельем. Оборотное… — Реддл говорил твёрдо и уверенно, словно по учебнику читал, на его губах застыла вежливая улыбка, исчезнувшая в тот самый миг, когда Джинни вскинула руку, а Слизнорт, слегка пораженный, — вероятно, редко появлялись смельчаки перебить Тома — кивнул ей.              — Амортенцию можно считать одним из самых опасных зелий, она вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости, что не имеет ничего общего с настоящей, искренней любовью, — Джинни быстро вспоминала то, что сам Слизнорт говорил на её шестом курсе, и недовольная гримаса Реддла в тот миг, едва различимая, была гораздо приятнее, чем ещё пять очков, зачисленные не её факультету.              Реддл продолжил свой ответ, идеальный до того, что невозможно было больше и слова вставить, как бы Джинни ни жаждала этого. Она непроизвольно сжимала пальцы, едва заставляла себя не поднимать руку, не перебивать повторно без необходимости. Разделяющие их пару человек все равно позволяли видеть друг друга, вышедших на полшага вперед после ответов, и Реддл, вероятно, ловя краем глаза её настроение, ускорил свою речь немного, едва заметно, но достаточно, чтобы Джинни осознала: вклиниваться больше не стоит.              Она не понимала, откуда взялось это неестественное желание показаться лучше, превосходить его в чём-то, будто отыграться за её прошлое — которого Реддл, конечно же, и не мог знать, и не узнает, — когда дневник его, сжатый в тонких пальцах, забирался глубоко в сознание, обманывая, запутывая, пользуясь слабостью маленькой Джинни.              — Браво, Том, двадцать очков Слизерину! Все эти зелья вы освоите в течение года. Сегодня же займемся Напитком живой смерти. С сегодняшнего дня на протяжении месяца я бы хотел, чтобы вы работали в парах. Выбирайте напарника со своего факультета и приступайте к работе.              Уточнение про факультеты было излишне, никто и не спешил пересекаться, предпочитая даже в общей толпе держаться своего факультета. Джинни пошла за Вивиан к столу с двумя котлами.              — Мисс Селвин, я бы хотел, чтобы вы стали в пару с мистером Реддлом, — Слизнорт прям засиял, когда обратился к Джинни, а затем перевел взгляд на Тома. — Том, я уверен, ты благоприятно повлияешь на новенькую.              Джинни едва сдержала саркастический смешок, но спорить с Слизнортом не стала, развернулась, поймав ошарашенный взгляд Вивиан, и направилась к столу, у которого уже стоял Реддл. Он сказал что-то своему другу — всё тому же, что и в столовой был рядом с ним, — который мгновением позже, игриво подмигнул Джинни, проходя мимо. Рядом с Реддлом она замедлилась и остановилась на достаточном расстоянии, чтобы избежать случайного прикосновения. Он на неё даже не взглянул.              — Я делаю, а ты не мешаешься, — сказал Реддл тихо, когда Слизнорт дал отмашку начинать.              — Еще чего, — Джинни едва не прикрикнула на него возмущенно, но вовремя спохватилась, понизив голос до шепота. — Делаем вместе.              Она нутром ощущала его недовольство, но не желала уступать,даже подошла ближе, практически касаясь его плеча своим. Страх, который заставлял Джинни замирать рядом с Реддлом ещё ночью, пропал без следа, скрылся за азартом и желанием доказать самой себе, что теперь она не первокурсница, теперь она способна дать отпор ему.              Джинни выхватила его книгу, открывая на нужной странице и располагая между ними на столе. Пока она наполняла котёл и зажигала огонь, Реддл, больше не сказав ни слова, перешёл к нарезанию ингредиентов. Делал это так изящно и аккуратно, что Джинни зависла на пару мгновений. Она никогда не старалась излишне, всё делала на том уровне, на котором умела. Ни с кем не соревновалась, кроме самой себя. Весь свой пыл вкладывала лишь в квиддич и в Отряд Дамблдора. И после — на поле битвы, когда на кону стояла жизнь. Реддл же старался даже в такой, казалось бы, мелочи. Его движения были лишены всякой торопливости, нож скользил, оставляя за собой аккуратные ломтики. Ему не было это в тягость — слишком лёгкие и быстрые движения, расслабленные руки.              Он уловил её взгляд, остановился, вопросительно смотря на Джинни. Она лишь тогда опомнилась, отвернулась, отходя к шкафу с колбочками, чтобы найти настойку полыни. Лицо очень некстати покраснело, но это запросто можно было списать на духоту в классе.              Через десять минут неловкой совместной работы, больше похожей на молчаливую битву, их зелье приобрело густой лиловый оттенок, как и должно было быть, а по кабинету поплыл голубоватый пар. Сделав свою часть, Джинни наблюдала сражение Реддла с дремоносным бобом. Ингредиент выскакивал из-под его пальцев, не поддаваясь острому ножу. В тот же миг откуда-то с другой стороны в его голову прилетел чужой боб, также не поддающийся резке. Джинни прыснула, получив в ответ убийственный взгляд холодных глаз. Ег заметно раздражала складывающаяся ситуация, совершенно не соответствующая его образу. Джинни забавлялась, не спешила помогать — не знала как, да и Реддл бы не позволил.              Внезапно её осенило давно забытым воспоминанием о ссоре Гермионы и Гарри, и как подруга после все уши прожужжала Джинни о изменённом рецепте, нечестном Гарри и опасном учебнике.              — Дай сюда, — Джинни протянула руку, надеясь, что Реддл даст ей несчастный боб, но тот проигнорировал её, упрямо повторяя одно и тоже.              Не провести параллель с Гермионой было невозможно — настолько в этот миг Реддл напомнил её. Идеальный до тошноты мальчишка. Образ, который он создал для себя и на который ведутся окружающие. Впоследствии сотворит страшные вещи. Испортит жизнь нескольких поколений волшебников.              — Ты что творишь, пальцы лишние? — зашипел на неё Реддл, когда Джинни подгадала момент и вытянула несколько бобов прямо из-под ножа, тем самым заработав себе неглубокий порез. — Кровь не входит в зелье.              Джинни на его колкость улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на какую была способна. Она положила нож плашмя и надавила на боб, из которого сразу же потёк сок. Джинни успела заметить поднятые в удивлении брови Реддла, прежде чем он вновь совладал с собой, нацепив маску безразличия.              — Иногда думать полезно, а не по книжкам идти, — Джинни не успела оборвать себя, слишком окрылённая случайной победой — их зелье наконец приобрело светло-сиреневый оттенок — едва не дёрнулась от Реддла, который придвинулся ближе, касаясь её плеча своим, чтобы вглядеться в котёл.              — Недурно, — и эта похвала, брошенная как бы случайно, приятным теплом разлилась по телу, от чего Джинни тут же помрачнела, влепила себе мысленно оплеуху.              Она заигралась, позволила себе расслабиться в его присутствии. Так нельзя, так не должно быть. Кем бы сейчас ни был Реддл, он станет убийцей, он виновен в смерти Фреда, он виновен в том, что Гарри рос без родителей… Джинни запретила себе думать, но мысли остудили её пыл, срубив азарт на корню. Реддл, даже если заметил внезапные перемены в её настроении, ничего не сказал, лишь повторил действие, добавляя ещё сока в котёл.              Дальше работа шла приятнее, они больше не играли в игру «кто знает лучше», без лишних слов обменивались ингредиентами, читали вслух следующие шаги инструкции, чтобы экономить время и не вглядываться в книгу по очереди. Казалось, команда из них вышла неплохая, и даже Слизнорт, проходя мимо, не стал комментировать, лишь просиял ещё больше, чем до этого, однако Джинни вновь почувствовала себя разбитой. Она как сквозь воду слышала громкие восхищенные восклики Слизнорта в их сторону, когда пришло время показывать зелья, проигнорировала и его «я знал, что вы отлично сработаетесь».              — Мисс Джиневра, я буду рад, если вы завтра присоединитесь к нам на ужине.              — Благодарю, сэр, я обязательно приду, — заверила она, не успев даже обдумать предложение.              Джинни больше не взглянула на Реддла, взмахом палочки убрала все свои вещи и поспешила покинуть кабинет, наполненный удушающим запахом зелий.       

***

      Чувство неправильности никак не покидало. Джинни ходила за Вивиан следом, не выделялась и делала сосредоточенный вид на занятиях, погружённая в собственные мысли. Отрицать реальность больше не получалось. Сосредоточиться для поиска решения проблемы, когда в голове бушует буря эмоций, невозможно. Джинни было противно от самой себя за испытываемые чувства. Страх, который она ощущала перед Реддлом, был некомфортный, но хотя бы естественный, когда стоишь перед монстром.              Но в том то и была проблема, что монстром он не казался. Обычный студент, помешанный на контроле и порядке. Убил ли он уже кого-то своими руками? Или начнёт убивать уже после учебы? Джинни отлично помнила свой разговор с Дамблдором в конце первого курса. Следовательно, одна смерть по вине Реддла уже случилась. Но сколько было после? Джинни очень не хватало знаний, которые были у Дамблдора, а в последствии — она была уверена — у Гарри. И если последнего в этом времени не было вовсе, то первый… Джинни поймала себя на мысли, что могла бы пойти к Дамблдору, рассказать. Однако рисковала оказаться в больнице Святого Мунго под успокаивающими зельями. Идеальный образ Реддла никак не вязался с его преступлениями в будущем.              — Прекращай на него пялиться, — резко шепнула Вивиан.              Джинни вздрогнула, почувствовав слабый пинок под столом. С недовольным выражением лица она повернулась к Вивиан, даже не пытаясь поднять голову с сложенных на столе рук. История магии оказалась столь же невыносимо скучной и в прошлом. Даже Реддл, в спину которого Джинни пялилась всего мгновение назад, заметно тяжело боролся со сном: плечи ссутулились, голова время от времени предательски клонилась к пергаменту. Несмотря на это, он упрямо продолжал записывать лекцию.              — Я не пялюсь, — пробурчала Джинни, закрывая глаза.              — Конечно-конечно. К слову, предупрежу: не трать силы. Том не из тех, кто ведётся на миленькие личики. Я вообще сомневаюсь, что его интересуют девчонки. Иначе бы обязательно с кем-нибудь встречался уже.              — Может и встречается, да не рассказывает, — сама не зная зачем, поддержала разговор Джинни.              Вивиан фыркнула, мгновенно прикрыв рот ладонью.              — Только если с книгами встречается.              Джинни подняла глаза и встретила насмешливый взгляд Вивиан. Они обе одновременно заглушили смех ладонями. Разговаривать о Реддле — будущем Тёмном Лорде — в таком ключе было диким, но разгоняло мрачные мысли. Джинни стало чуточку легче.              — А кто это, напомни, — указала она на парня, вечно мелькающего рядом с Реддлом.              — Поражает твоя неосведомлённость. Ты же вроде тоже чистокровная, — но не получив реакции, Вивиан всё же ответила: — Родрик Лестрейндж. Хороший парень, по правде говоря. До дружбы с Томом был более дружелюбен. Сейчас же у них много каких-то своих секретов, вечно вместе ошиваются.              Джинни кивнула ей. Лестрейндж, значит, доверять его странным подмигиваниям не стоило, — решила она.       

***

1993 г.

      — Входите, мисс Уизли.              Джинни юркнула в кабинет директора, села на предложенный стул, виновато опустив голову. Она не могла оторвать взгляда от своих рук, сцепленных до побеления костяшек на коленях, не смела посмотреть на Дамблдора. Казалось, молчание длилось вечно, прежде чем неожиданно тёплый голос профессора произнёс:              — Как вы себя чувствуете?              — Нормально, профессор.              — Вы хотели бы пойти в Большой зал на ужин?              Джинни помотала головой. Ей стало некомфортно, стоило представить взгляды остальных учеников. О случившемся знала вся школа. И хоть о вине Джинни в открытии комнаты никто не распространялся, слухи просочились сами. Она не хотела сочувствия, но и совершенно не ожидала агрессии в свою сторону. К вечным оскорблением слизеринцев прибавились насмешки и издевательства когтевранцев и пуффендуйцев, и лишь гриффиндорцы тактично молчали. Поддержкой стали братья, особенно Перси, окруживший её такой сумасшедшей заботой, что, казалось, Джинни задохнётся от неё.              Все те дни, что она пролежала в Больничном крыле, братья и друзья попеременно навещали. Фред и Джордж рассказывали шутки, Рон притаскивал с собой Гарри, который гораздо быстрее покинул крыло, и Гермиону, и они наперебой рассказывали о последних событиях. Лишь ночью Джинни оставалась одна, прятала лицо в подушке и плакала. Ей было противно признавать, что Тома не хватало. Не хватало именно той ненавязчивой, иногда грубой, но всегда точной поддержки. Осознание того, что всё было фальшью, легче не делало.              Джинни разрешили не сдавать экзамены, пролежать в Больничном крыле до тех пор, пока она сама не захочет уйти. А она не хотела. Заставила себя в один день после визита странной девчонки с Когтеврана. Полумна тогда даже не представилась. Пришла к ней, поставила странного вида цветы на тумбочку, сказала что-то вроде «ты молодец, что справилась с этим» и ушла. Но эта короткая фраза оказалась важнее тысячи других слов.              В тот же вечер её и вызвал Дамблдор, посчитав, видимо, что девочка готова разговаривать.              — Тогда, если желаете, я могу отправить вас прямо сейчас домой к родителям.              Джинни вскинула наконец голову, посмотрела прямо в глаза профессору. Тем не менее голос звучал неуверенно. Слов, что она ожидала и в какой-то мере боялась, так и не было произнесено им.              — Вы не исключите меня?              Дамблдор улыбнулся, медленно покачал головой, а затем встал, прошёл по кабинету к жёрдочке, на которой сидел феникс. Пока Джинни ждала более развёрнутого ответа, Дамблдор гладил птицу, что раскрыла слегка крылья, подставилась под пальцы и издала какой-то короткий мелодичный звук.              — Мисс Уизли, много ли вы писали в дневник? — заметив её нервозность, он дополнил: — Я не собирался вас исключать. Независимо от ответа, я буду рад видеть вас в следующем учебном году за столом Гриффиндора. Но я хотел бы понять, как долго тёмная магия влияла на вас.              — А вы расскажите мне подробнее об этом дневнике? — и лишь получив от него кивок, Джинни осмелилась на правду. — Каждый день. Сначала я помнила всё, ничего странного не происходило. Он давал советы, подбадривал. Иногда с домашним заданием помогал. Лишь потом уже я начала замечать, что не помню где проводила ночи, знала, что точно не в кровати. Не сразу поняла, что виноват дневник. А когда он попал к Гарри, я испугалась… — Джинни вновь смущённо опустила глаза. — Забрала у него. С того момента Том не действовал аккуратно. Я всё понимала, но не могла противиться.              — Он вам показывал какие-то воспоминания?              Джинни покачала головой. Соврала. Но ведь Том просил никому не рассказывать. Она и не станет. Это лишь их тайна, лишь по случайности коснувшаяся её. Момент его слабости.              — Я видела его силуэт в тот вечер. Шла за ним. Он стоял за спиной, когда я кровью буквы на стене писала.              Дамблдор смотрел отстраненно на стену, продолжая поглаживать птицу.              — Что это было, профессор? — осмелилась Джинни нарушить затянувшуюся тишину.              — Это был артефакт, созданный Томом Реддлом в его пятый год обучения в Хогвартсе. Он вложил в этот дневник тёмную магию, способную вернуть его к жизни, если понадобиться.              — Как это работает? Почему Василиск? Я ничего не понимаю.              — Когда-нибудь я вам расскажу. А пока и сам не уверен. Всё, что вам нужно знать — это ужасающая тёмная магия. Страшная и опасная. Не стоит задаваться вопросом как она работает. Лучше подумать, как с ней больше никогда не столкнуться. Что касается Василиска и Тайной комнаты… Том был наследником Слизерина, поэтому смог открыть сам и заставил открыть вас. В своё время из-за него погибла девушка.              Джинни тогда не осознала, лишь уловила недомолвку, странно дрогнувший голос Дамблдора. Она была слишком мала. Осознала лишь после, когда Реддл возродился, что никаким просто тёмным артефактом дневник не был.       

***

1943 г.

      Однажды Гермиона сказала: «Если не знаешь, как поступить — иди в библиотеку, там найдёшь все ответы». Тогда Джинни к подобному заявлению отнеслась скептически. Невозможно в книгах найти причину безответной любви. Сейчас же совет оказался как никогда полезен. Хотелось как можно быстрее понять произошедшее, и единственное место, где она могла найти ответы, была именно библиотека.              Джинни пошла туда после ужина — за три часа до закрытия мало кто посещал библиотеку. Вопросов было много, того, что следовало понять — ещё больше. Поэтому Джинни начала с простого — узнала на каких стеллажах находятся книги об артефактах. Проще бы было спросить о конкретных артефактах, перемещающих во времени, но едва ли о таком спрашивает каждый второй шестикурсник, поэтому было принято решение пробовать искать самой.              Подойдя к нужному стеллажу, Джинни принялась рассматривать корешки потрепанных томов, когда внезапно ощутила колючий взгляд. Развернувшись резко, Джинни сразу же выхватила краем зрения Реддла, сидящего неподалёку. Он лишь вопросительно изогнул бровь, медленно вернулся к чтению книги, лежащей на столе, будто и не он смотрел на неё мгновением назад. Такое соседство Джинни не нравилось совершенно, поэтому потоптавшись перед полками ещё немного, она взяла «Классификацию древних артефактов», несколько прочих случайных книг и обошла стеллаж, занимая самый отдаленный стол.              Джинни никогда не была усидчивой, предпочитала практику теории. Лишь на втором курсе она с головой уходила в книги, пытаясь оправиться от произошедшего и найти ответы, которые ей так никто и не дал, а она просить не смела. Но чем старше Джинни становилась, тем быстрее приходилось учиться, тем выше она ставила умения, а не зубрёжку.              И в этот раз сидеть и читать казалось ещё сложнее. Мысли то и дело уплывали далеко от библиотеки, и Джинни приходилось возвращаться на несколько абзацев, а то и страниц назад, чтобы уловить смысл прочитанного. Тишина не казалась приятной, не помогала сосредоточиться, лишь давила своей непредсказуемостью.              Джинни дёрнулась от неожиданности, когда с другой стороны стеллажа послышался скрип стула. За окнами была уже темнота, где-то в другой части библиотеки были слышны шаги библиотекаря, наводящей порядок перед закрытием. Джини вернула своё внимание к книге, коснувшись палочкой светильника, чтобы он вспыхнул ярче. Она вновь предприняла несколько попыток понять написанное, но разум отказывался воспринимать информацию.              Обреченно вздохнув, Джинни опустила голову прямо на книгу. Она и не ждала, что найдёт ответы в первый вечер, но надеялась, что хотя бы гул в голове прекратит так сильно беспокоить. Не вышло.              — Вам стоит вернуться в гостиную. Комендантский час начинается через пять минут.              Джинни дёрнулась всем телом, но голову не подняла. Нечего бояться. Даже если студентов в библиотеке уже не было, Реддл ей ничего не сделает. Одного дня наблюдений хватило, чтобы понять — он строит из себя примерного ученика. Напрягало лишь, что она совершенно не слышала его приближения. В который раз.              — Поразительное стремление к знаниям, — голос прозвучал прям над ней, и Джинни не выдержала, приподняла голову. Реддл взял из её небольшой стопки одну из книг. — Не припоминаю подобного в нашем курсе.              — Я люблю внеклассное чтение.              Джинни не смогла сдержать усмешки. Происходящее снова казалось каким-то дурацким сном. Вежливый с профессорами, добрый с сокурсниками, обходительный с девушками — Джинни видела, как он общался с когтевранкой, подошедшей к нему на перерыве, — Реддл был тем, кого ставили в пример. Лишь слизеринцы рядом с ним были чуть напряжённнее остальных, общались с некой опаской, но даже они не видели в нём будущего тёмного мага.              Это раздражало Джинни. Неужели не было никаких предпосылок к его сумасшествию? Неужели профессора не видели? Неужели девчонки находили его интересным? Джинни осмотрела его силуэт в полутьме — несомненно, он был красив, идеален: аккуратно уложенная причёска, мантия без единой складки, плавные движения, улыбка, трогающая временами его губы, но никогда не затрагивающая глаза, бледная кожа. Сошедший с картины идеал.              Вивиан права — Джинни на него пялилась весь мерлинов день. Не могла иначе. Он был единственной нитью, так или иначе связывающей с её временем. Напоминал своим присутствием, что она, возможно и свихнулась, но уж точно не спит. Сны с его присутствием были иные. В них он никогда не был к ней холоден.              — Какое тебе дело? — прямо спросила Джинни, когда поймала на себе вопросительный взгляд, осознала, что пропустила какую-то его реплику, излишне погрузившись в мысли.              — Я староста. Это моё дело, следуют ли слизеринцы правилам школы, — Реддл легко стерпел дерзость в этот раз. — Каждый работает на успех факультета и вы, Селвин, должны поступать также. Или хотя бы не подрывать нашу репутацию, созданную задолго до вашего появления здесь.              Джинни прикрыла глаза, потирая виски. Вместо новых препирательств или ответа она встала, собиралась уже убрать книги, но они взлетели сами, скрылись за стеллажом. Реддл едва взмахнул палочкой для этого — лишь короткое, плавное движение, которое Джинни и уловить толком не успела. Она нахмурилась. Такие способности всего на шестом курсе поистине поражали. Джинни сама была способна в заклятиях, но колдовать столь незаметно и небрежно не умела. Никогда и не стремилась.              — Вас проводить или…              — Сама дойду, — перебила она его, подхватила сумку и направилась к выходу.              Джинни чувствовала взгляд в спину. Прожигающий, как и прошлой ночью. Но она заставила себя держаться ровно. Никаких колебаний. Никакого страха. И такая желанная тишина в голове. Лишь выйдя за пределы библиотеки, вдохнув ночной воздух, Джинни задумалась. Действительно ли Реддла так волнуют правила? Или беспокоиться, что новенькая испортит репутацию Слизерина? Казалось, есть что-то ещё, что Джинни не улавливает. Но эту мысль она отмела моментально — слишком много чести. Просто ей стоило поменьше гулять по ночам. Для начала.              Коридоры Хогвартса во все времена ночью были безмолвны. Собственные шаги казались громкими. Джинни поёжилась от холода, когда спустилась в подземелья. Никогда их не любила. Особенно с того момента, когда очнулась в Тайной комнате. Намокшая мантия тогда противно липла к телу, а холод был такой, что у неё зубы стучали.              Она не любила спускаться в подземелья и на урок зельеварения к Снейпу, и едва ли любила после к Слизнорту. Джинни любила солнце и тепло, а подземелья со своим вечным холодом и болотным запахом угнетали. Тем не менее теперь это было её реальностью. Вечный промозглый холод. Зато она понимала наконец слизеринцев. Они всегда раньше других натягивали утеплённые мантии.              Помимо холода в подземельях Джинни и темноту не любила. Мягкий свет от редких факелов освещал большую часть коридоров сверху, но внизу их становилось раза в три меньше. Будто бы и так недостаточно того, что ты находишься под землёй.              Внезапно произошло сразу несколько событий: Джинни достала палочку, освещая себе путь, услышала шорох сбоку, развернулась резко. Во тьме очередного поворота выросло две фигуры. Взметнувшаяся чужая волшебная палочка заставила дёрнутся вбок и поднять выше свою. Щит моментально поглотил фиолетовый луч.              — Шустрая, — зашипел позади мужской голос.              Значит трое. Джинни присела резко, перекатилась в другую часть коридора, отражая очередное заклятие. Ответно атаковала, когда сбоку мелькнул уже знакомый женский силуэт. Блэк перехватила её руку, дёрнула в сторону, толкая прямо в руки кого-то из парней. Джинни не медлила: резко запрокинула голову назад, ударяя его по подбородку. Неизвестный зашипел, отпустил, позволяя Джинни вновь отскочить в сторону. Как можно дальше. Она прижалась к стене спиной, невербально выставила щит. Однако заклятий не последовало. Быстро же они сдались.              — Живой? — Блэк склонилась над сидящим на корточках пареньком, он прижимал ладонь к подбородку.              — А я вам говорил, что это плохая затея. Том нас прибьёт, — просипел он.              — Успокойся ты, нет ему дела до этой девчонки, — зашипела на него Вальбурга.              — Зато до правил есть!              — Ещё бы я какого-то полукровку боялась.              — Вал! — он поднял ошалелый взгляд.              Джинни не придала происходящему значения, перевела взгляд на третьего — именно с ним сражалась. Его она уже видела на занятиях: высокий и широкоплечий, гораздо крупнее остальных на их курсе. Склонив слегка голову, он смотрел на Джинни своим тяжелым взглядом, и весь его образ в этой полутьме становился еще более внушительным. Только разодранная мантия на плече — стараниями Джинни — портила образ. Он не спешил поднимать палочку вновь, но всё ещё сжимал её открыто.              — Довольны своим представлением? Я могу идти? — поинтересовалась Джинни, бесстрастно осматривая нападающих.              Припугнуть хотели её — это было очевидно — но не ожидали такого резкого отпора. Тем не менее Джинни не сказала бы, что заклятия были шуточные. Как минимум вспышка режущего точно свистела около её лица.              Блэк одарила её убийственным взглядом, но не выглядела устрашающе. Подумать только — эти дети, её ровесники — кто-то из них точно станет первыми Пожирателями смерти.               Джинни не желала устраивать разборки. Слишком устала за день. Так и не дождавшись ответа, она развернулась и пошла в сторону гостиной, до которой оставалась пара поворотов. Прислушивалась к звукам позади, но догонять вновь её не спешили.              И всё же надо было отдать им должное — неожиданный выплеск адреналина был как раз кстати. Помог уснуть Джинни без вороха мыслей.