Часть 2. Подготовка к отъезду.

      Комната Виктории была её личной крепостью, выдержанной в величественном готическом стиле. Стены, обитые тёмно-зелёным бархатом с вытканными золотом силуэтами драконов, поглощали свет от канделябров. Высокие стрельчатые окна были обрамлены тяжёлыми чёрными шторами, а массивная кровать из черного дерева с зеленым балдахином стояла в центре, подобно трону. Виктория лежала на ней, уткнувшись в старый том по окклюменции, но её взгляд застыл на одной строке уже добрых полчаса. Мысли были далеко…       Тихий, почти несмелый стук в дверь вырвал её из раздумий. — Войди, — отозвалась она.       Дверь приоткрылась, и в проёме возник силуэт её младшего брата. Пламя свеч выхватило из полумрака его бледное лицо и яркие, огненно-рыжие волосы, такие же, как и у нее и деда. Он выглядел потерянным и совсем маленьким в длинной ночной рубашке. — Вик, можно я тут…? — тихо спросил он, сжимая в руках потрёпанного плюшевого маленького крылатого ящерика с добрыми стеклянными глазами.       Сердце Виктории сжалось. — Конечно, можно, — она отодвинула тяжёлое одеяло. — Иди сюда.       Артемий быстро подскочил к кровати и устроился рядом с ней, прижимая к себе игрушку. — Я не могу уснуть. Всё думаю о том замке… Хогвартсе. Мне страшно. — Всё будет хорошо, — твёрдо сказала Виктория, обнимая его за плечи. — Мы будем вместе. Как в Колдотвоорце. Мы справимся. — Там справилась ты, — поправил он её, уткнувшись носом в её плечо. — А я прятался у тебя за спиной. — И сейчас спрячешься, если что, — она улыбнулась и потрепала его по огненным волосам. — Трусишка. — усмехнулась она.       Он не успокоился и повернулся к ней, его синие глаза стали серьёзными. — Вик, а… а нам разрешат взять кого-то с собой? Из зверинца?       Виктория знала, к чему он клонит. Их домашний зверинец был полон удивительных существ, но сердце Артемия принадлежало одному из них. — Ты про своего зуву? — уточнила она.       Он кивнул с такой надеждой, что было невозможно его разочаровать. — Финн. Он будет скучать. И я буду скучать. Он такой маленький! Он будет тихим-тихим. Разрешат?       Виктория посмотрела на его полное мольбы лицо. Она не была до конца уверена в правилах Хогвартса, так как зуву быстро растут, да и для многих он мог бы показаться опасным существом.  — Я завтра спрошу у деда, посмотрим, что можно с этим сделать — сказала она уверенностью. — Я сама всё улажу. Ты к деду не подходи.       Он крепко обнял её. — хорошо. Спасибо… — Пока не за что, —  ответила Виктория.       Он уснул, всё ещё крепко прижимаясь к груди сестры.       Виктория осторожно поправила одеяло, накрыв его, и задула свечу на тумбочке. При свете луны, пробивавшемся сквозь щель в шторах, рыжие волосы брата казались серебряными. Она не была уверена в правилах Хогвартса насчёт питомцев. Но ей хотелось сделать всё возможное, чтобы ее брат чувствовал себя в незнакомом месте чуточку лучше. Зная его стеснительность, мягкость и наивность, ее «окутало» чувство страха за него. ***       Утро ворвалось в комнату не солнечным лучом, а тихим, почтительным голосом. Возле кровати возникла небольшая фигурка с большими, как блюдца, глазами и длинными ушами, завёрнутыми в аккуратный тюрбан из полотенца. Это была Эффи, один из домовиков семьи Юсуповых. — Добрейший господин Артемий, госпожа Виктория, — проскрипела она, почти кланяясь. — Простите, что беспокою ваш сладкий сон, но трапеза будет подана через полчаса. Князь уже ожидает в утренней зале.       Артемий, разбуженный её голосом, протёр глаза и улыбнулся Эффи. — Хорошо, спасибо, Эф-Эф, — пробормотал он, ещё не до конца проснувшись. — О, добрейший господин, не стоит благодарности! Это моя прямая обязанность! — всплеснула руками Эффи, вся сияя от такой вежливости молодого хозяина.       Она повернулась к Виктории, которая уже сидела на кровати. — Госпожа, позвольте помочь вам с утренним туалетом? Ваше тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой уже подготовлено и выглажено. — Спасибо, Эффи, — кивнула Виктория. — Помоги, пожалуйста.       Артемий потянулся к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. Эффи с почти магической ловкостью расправляла складки платья, подавала щётку для волос и шептала заклинания, чтобы пыль не смела садиться на отполированную поверхность сапог.       Ровно через полчаса Виктория, уже одетая и собранная, вошла в утреннюю залу— небольшой, но светлый зал с огромными окнами, выходящими в восточную часть сада. Здесь, в отличие от парадной столовой, завтракали в узком кругу семьи. Стол был накрыт изысканно, но без помпезности: свежие блины, дымящийся шоколад в высоком графине, тарелки с ягодами и изумительным абрикосовым вареньем. Виктор Юсупов уже сидел во главе стола, погружённый в чтение свежего выпуска Ежедневного пророка, который каким-то волшебным образом оказался здесь, в российской глубинке. Он поднял глаза на внучку и одобрительно кивнул. — Прекрасно выглядишь, Виктория. Выспалась? — Да, дедушка, — ответила она, занимая своё привычное место справа от него. Вскоре в залу вошёл и Артемий, его рыжие волосы были ещё влажными от умывания. Он робко устроился рядом с сестрой. Эффи, появившись словно из ниоткуда, тут же наполнила его чашку горячим шоколадом. — Добрейшему господину угодно может мёда? Или свежих сливок? — засуетилась она. — Сливок, пожалуйста, — улыбнулся ей Артемий. — Сию минуту, добрейший господин! Виктор отложил газету, и в утренней зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном ложек. Приготовления к отъезду витали в воздухе, делая каждый момент этого простого семейного завтрака особенным и немного горьковато-сладким. Пронзительный взгляд главы семейства скользнул по внукам и задержался на Артемии, который старался казаться как можно меньше над своей тарелкой. Виктория, уловив напряжение брата, чётко спросила: — Дедушка, скажи, каких животных разрешено брать с собой в Хогвартс? Виктор медленно перевёл на неё свой тяжёлый взгляд. — Правила там строгие и не терпят исключений, — произнёс он, и в воздухе повисло напряжение. — Разрешены: сова, кошка, жаба, крыса или книзл. Не больше и не меньше. — Он отчётливо выговорил последнее слово, глядя прямо на Артемия, который замер, перестав дышать. — Но… — начал было мальчик, но Виктор его остановил жестом. — Я знаю, о ком ты думаешь, Артемий. О Финне. И ответ — нет. Лицо мальчика исказилось от боли и непонимания. Он побледнел, его глаза наполнились слезами. — Но почему? Он же ручной! Он меня слушается! Он… — Он — не книзл, — холодно и безапелляционно прервал его Виктор. — Он — драконьей крови. И он растёт. Быстро. Через год он уже не поместится в твою комнату, а через два его будет не скрыть от посторонних глаз. Хогвартс — не зверинец Юсуповых. Мы не можем позволить себе скандала и нарушений с самого начала. Это решение окончательное. Артемий отшатнулся, будто его ударили. Его нижняя губа предательски задрожала. Он смотрел на деда с немым упрёком, с болью, которую не мог выразить словами. Затем, не в силах больше сидеть за столом, он резко поднялся, с грохотом задев ножкой стула о пол, и выбежал из утренней залы, не притронувшись к еде. Виктория бросила на деда взгляд, полный укора, и хотела было броситься за братом, но Виктор остановил её. — Пусть идёт. Ему нужно принять это. Сила не в том, чтобы получить всё, что хочешь. Сила — в том, чтобы пережить отказ и не сломаться. — Его голос был твёрдым, но в глазах мелькнула тень сожаления. — Твоя задача сейчас — не баловать его, а помочь ему понять. Мир не будет подстраиваться под его привязанности. И чем раньше он это усвоит, тем лучше. Он снова взялся за газету, ясно давая понять, что разговор окончен. Воздух в комнате стал тяжёлым и горьким от слёз, что вот-вот должны были пролиться в коридорах замка. Завтрак был безнадёжно испорчен. *** К положенному часу обеда все приготовления были завершены. Настроение в замке было напряжённым. Виктория, демонстрируя железную выдержку, появилась с величественным белым орлом на массивной кожаной перчатке. Виктор, видя её твёрдую решимость, кивнул — негласное разрешение было получено с условием, что он лично поговорит с Дамблдором об этом исключении. Артемий наблюдал за этим молча, его лицо было каменной маской обиды и несправедливости. Если *ей* можно нарушить правила, то почему *ему* нельзя? Он стоял в стороне, сжимая в кармане кулаки, чувствуя себя преданным и совершенно одиноким. Ровно в 13:30 они собрались у семейного портала — массивного зеркала в чёрной раме, испещрённой рунами. Их вещи уже были отправлены вперёд домовиками. Виктор бросил в огонь рядом с порталом щепотку блестящего порошка. — Усадьба Розье, — чётко произнёс он. Пламя вспыхнуло изумрудным светом и перекинулось на зеркало, в котором заструился зелёный туман. Виктор шагнул в него первым, исчезнув без следа. Виктория, с орлом на плече, жестом указала брату идти за ней. Но в последний момент, прежде чем шагнуть в портал, она обернулась к Артемию. Из складок своего плаща она достала небольшую переноску из ивовых прутьев. Сквозь дверцу была видна пушистая мордочка с умными, раскосыми глазами. Книлз — существо, похожее на нечто среднее между котом и лисой, с шелковистой дымчатой шерстью и большими выразительными ушами, — лениво зевнул, сверкнув острыми зубками. — Держи, — тихо сказала Виктория, протягивая переноску брату. — Чтобы тебе не было одиноко. Пока не привыкнешь. Он очень умен.  Артемий, удивлённый, взял переноску. Книзл упёрся лапкой в прутья и издал мелодичный, мурлычущий звук, словно что-то напевая. Это был не Финн, не его гигантский друг, но в умном, изучающем взгляде существа читалось обещание преданности и понимания. Обида и злость мгновенно сменились сложной гаммой чувств: недоумением, внезапной теплотой и щемящей благодарностью. Он не нашёл слов, только кивнул сестре, прижимая переноску к груди. И тогда, с новым питомцем в руках, Артемий шагнул вслед за сестрой в зелёное пламя.