No one is obligated to love you to death.

— Ахуеть. Амара откинула голову на диванные подушки, уставившись в потолок. Узоры расплывались перед глазами, превращаясь в смесь хаотичных изображений, словно кто-то невидимый рисовал на внутренней стороне век, где реальность смешивалась с фантазией. Те же декорации: дизайнерская мебель, одежда от их модного дома, развешанная на манекенах с математической точностью. Украшения, расставленные в четком порядке на стеклянных витринах, сверкали холодным блеском. Сотрудники, такие же, как она, в строгой форме, с бейджиками, двигались по заданному маршруту, выполняя привычные действия. Что вдруг пошло не так? — Ты уверена, что это был он? — Нитта дёргалась рядом, чуть ли не подпрыгивая от напряжённого ожидания. — Нет, ну ты, должно быть, ошиблась. Мара лениво повернулась, на секунду дольше задерживая взгляд на экране телефона, ставший крошечным порталом в мир, где жил тот самый человек. Вот что пошло не так. Он случился — тот самый яркий образ, который она избегала, в своей рефлексии на тему разрушения горизонтов. Образ, который теперь стоял перед глазами, словно голограмма в сознании, — живой, настоящий, неподвластный её контролю. И до омерзения прекрасный. — Не ошиблась. — С ума сойти. Шарль, мать вашу, Леклер, — подруга уткнулась в мобильник, остервенело листая фотографии, и она соврёт, если скажет, что не подглядывала. — Сладкая, как же ты там на ногах удержалась? Будь я на твоём месте, я бы бросилась к нему на коленях и умоляла дать автограф на своей заднице. Желательно этими губами… — Я и не говорю, что вела себя намного адекватнее того, что ты сейчас описываешь. Просто без фанатизма. — Без фанатизма? Да ты просто святая! Он такой… ммм… — Нитта наконец плюхнулась на диван, мечтательно откидываясь всем телом. — Я бы связала его и спрятала в подвале. Вот настолько. Амара закатила глаза, стараясь избегать воспроизведения настолько пошло-неуместной фантазии. Зачем только рассказала? Нитта будет напоминать ей об этой встрече ещё лет сто, если не больше, даже в старости и деменции припоминая ей «Шарля, мать вашу, Леклера». Меж тем ей меньше всего хотелось вспоминать события прошедшего дня, и если бы наука дошла до чудо-изобретения из «Людей в чёрном», она бы не побрезговала воспользоваться шансом стереть себе память. Да, будь он обычным человеком, а не знаменитостью, спортсменом и прочей лабудой, Амара, может, и не осталась бы столь разочарованной. По крайней мере, не чувствовала бы этого опустошения после той искусственной наполненности, которая накрыла её в момент встречи. Фигура, выплывшая из дождя, была лишь её иллюзией, но она ожила, как никогда по-настоящему смотря своими изумрудными глазами. В блеске их было всё: заинтересованность и лукавая искорка, тайные обещания и скрытая глубина. — Я бы хотел приобрести несколько вещей из новой коллекции. Не могли бы вы мне помочь? — Да, конечно, — Спустя кажется вечность и пару покашливаний за спиной, она добавила формальное, — сэр. Он неспешно следовал за ней, и каждый его шаг сопровождался уколами мелких иголок ей в спину. — Что именно вас интересует? — наконец смогла выдавить Амара, стараясь придать голосу профессиональную уверенность. — О, я ещё не определился, — Покупатель огляделся, захватывая во внимание весь зал. — Просто хочу посмотреть, что у вас есть. Пока она расставляла перед ним вещи, взгляд то и дело возвращался к его глазам. В их зелёной глубине, казалось, мерцали крошечные звёзды, а зрачки иногда странно расширялись, будто реагируя на какой-то невидимый свет. Обычно в своей голове Амара могла играть в игру: угадай профессию или стиль жизни человека. Безобидная развлекаловка, которая скрашивала порой невыносимое пребывание с надоедливыми снобами, считающими себя пупом земли. Она легко читала людей по их осанке, манере говорить, выбору аксессуаров — всё это складывалось в чёткую картину. Но с этим человеком все навыки словно испарились. Интуиция, отточенная годами работы, сейчас молчала, будто язык проглотив. Он был как закрытая книга с заклятием на обложке — прикоснуться можно, но прочитать невозможно. Кто же ты сказочник? — Я часто путешествую. Поэтому думал приобрести дорожную сумку. «Дорожная сумка, значит», — про себя усмехнулась она, доставая несколько вариантов из ассортимента. — Да, конечно. Позвольте показать вам наши лучшие модели для путешественников. Её пальцы машинально перебирали ручки изделий, но мысли были далеко. «Часто путешествует» — это могло означать что угодно. От обычных командировок до постоянных скитаний по миру. Но что-то подсказывало, что его путешествия куда более необычны, чем кажется. — Вот эта модель очень популярна среди наших клиентов. В ней есть специальное отделение для ноутбука и множество карманов для мелочей. Сумка плавно переместилась из её рук в ухоженные ладони с аккуратно подстриженными ногтями. Тонкие, с выпирающими немного сбитыми костяшками. Это были руки человека, который привык к комфорту, но при этом знает цену тяжёлому труду. Или, возможно, просто умеет хорошо заботиться о себе. Загорелая кожа с маленькими следами от мозолей и чуть выше кистей… вены. Сексуально выступающие бугры, уходящие за ткань светлой толстовки. Хватит жрать его мысленно, это отвратительно. — А вы, наверное, много видели в своих путешествиях, — спросила, как бы невзначай, желая наконец нарушить молчание. Громче, чем следовало. Это был пробный шар, попытка вытянуть из него хоть какую-то информацию. Мужчина на мгновение замер, словно не ожидая вопроса. Его пальцы продолжали исследовать текстуру сумки, будто она была не просто аксессуаром, а чем-то более значимым, затем утратив интерес, он протянул ее обратно, как какой-то затрепанный пакет из супермаркета. Этот резкий переход от внимательного изучения к демонстративному равнодушию вводил в ступор. — О, да, — ответил он, едва заметно улыбнувшись. — Я беру её. Добавим к стоимости ещё аксессуары? Хочу, чтобы вы тоже получили свой бонус. Игнорируя слова о бонусе, Амара вытянулась струной, ощущая лёгкий укол. — У нас есть несколько великолепных аксессуаров, которые прекрасно дополнят вашу покупку. Вот, например, этот ремень из той же коллекции… Она начала выкладывать на прилавок различные дополнения к сумке, всеми силами борясь с волнением от пристального внимания. Он наблюдал за ней с каким-то странным выражением лица — не то изучающим, не то оценивающим. — Вас не интересует моё имя или вы уже знаете? Брови слегка приподнялись от неожиданности. Вопрос прозвучал как вызов, как попытка нарушить установившиеся правила их взаимодействия. Провоцирует, чертёнок. — Простите, я не представилась: меня зовут Амара. А вы…? Он медлил с ответом, словно наслаждаясь её замешательством. Его губы изогнулись в лёгкой, почти снисходительной улыбке. — Шарль. — Чуть наклонился над стойкой, разделяющей их, раскрывая свой секрет. Шарль. Мысленно повторила, перекатывая имя во рту и остановившись на кончике языка, так и не произнеся вслух, прикусила. По ногам вверх пробежал табун мурашек, устремляясь к плечам и оставляя за собой шлейф приятной дрожи. Поднимаясь всё выше, маленькими озорными существами, играющими в прятки под кожей. — Вам подходит, — выдала с лёгкой улыбкой, не отрывая взгляда от его лица. В её голосе прозвучала искренность, от которой внутри что-то дрогнуло. Откуда это тепло? Куда ты дела свою сдержанность, идиотка? — Что ж, я рад, — с иронией оповестил собеседник, наконец переключая внимание на вещи, расставленные перед ним. Он без сомнений придвинул к ней ремень из натуральной кожи в цвет сумки, портмоне, ключницу и остановился только на шёлковом платке — их новинке, ярко-красном. Такой называют алым. Нечто среднее между дерзостью и запретом. — Этот цвет… — задумчиво произнёс она, разворачивая перед ним платок. — В нём есть что-то первобытное, что-то, что заставляет сердце биться чаще. Оттенок был выбран не случайно. Воплощение силы и элегантности, страсти и сдержанности. Шарль кивал на её слова, сминая, затем завязывая ткань в лёгкий узелок. Минуя вопрос, шёлк скользнул по шее, и протест растворился в касаниях, во взгляде и нежных пальцах, которые остановились, надавливая на позвонок. Собственные руки вцепились в край стойки, просто чтобы не сделать лишнего резкого движения. Каждый мускул в теле напрягся, словно высоковольтная линия, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Дыхание стало поверхностным, прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. В этот момент весь мир сузился до точки соприкосновения их тел, до взгляда, полного…всего. И это все ощущалось так четко. Невообразимо. По новому свежо. Будто до этого момента Амара никогда и не дышала, так как сейчас. Первое дыхание после долгого погружения под воду — пронзительно, жизненно необходимо. — Идеально. Ваши глаза похожи, поэтому, думаю, Лео тоже подойдёт, — он удовлетворённо улыбнулся, поправляя края шарфа. — Лео? — голос стал слишком приглушённым. Не её вовсе. — Да, мой пёс. А? Что-то треснуло, калейдоскоп эмоций и чувств лопнул, оставляя за собой сухое смятение. Люди вокруг стали обретать чёткие формы, и она вдруг поняла, что многие смотрят на них — и на него в частности. Бутик наполнился вдвое больше, чем в любой праздник. Они доставали телефоны, снимая происходящее на камеры, перешёптываясь и переглядываясь. Шум улицы стал оглушительным: гул голосов, скрип колёс, шелест листьев — всё смешалось в какофонию звуков. Смех Нитты заполнил комнату, вырывая её из воспоминаний. Она резко обернулась, возвращаясь в реальность, где не было любопытных взглядов и направленных на неё камер. Нитта сидела на диване, подперев голову рукой, и продолжала смеяться, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить соседей. Её глаза искрились весельем, а на щеках появились очаровательные ямочки. — Серьёзно? С собакой своей сравнил? Да ты угораешь! — воскликнула она, пытаясь успокоиться, отдышавшись. Плечи всё ещё подрагивали от смеха, но в голосе слышалось искреннее сочувствие. — Не смешно, я там чуть со стыда не сгорела. — А что потом? Ты ему ответила? Скажи, да! В духе стервочки, заставила его подавиться своими словами? — Нитта наклонилась вперёд, с горящими от любопытства глазами. — Потом он попросил запаковать, сказал, что заберёт позже, и ушёл. На меня напала Шарлотта со своей нотацией о том, кто, между прочим, это был. А я опоздала на собрание Самира и выслушала от его учителя много всего хорошего о себе. Начиная с того, что я подаю плохой пример своими систематическими опозданиями, и заканчивая тем, что я — дерьмовый опекун. А тож не знала всего этого. Подогнув под себя ноги, Амара зарылась пальцами в волосы, массируя кожу в попытке унять пульсирующую боль. Внезапная мигрень не проходила. Она впилась в виски и методично шкрябала по стенкам мозга. — Не городи херни. Будь я на твоём месте, единственным достижением детей была бы сытость и нахождение на людях в чистой одежке, и то не всегда. А ты вон как стараешься: на кружки всякие водишь, на собрания эти тупые ходишь как к себе домой. — Этого не достаточно. — Категорично отрезала она. — Достаточно не бывает никогда.Тебе двадцать четыре. Не сорок. Разве кто-то учил тебя, каково стать матерью для двух детей? Мар, ты делаешь всё возможное, но у всего есть предел. Разве мало того, что ты отказалась от всех повышений, командировок и возможностей, лишь бы не оставлять их? Побудь уж просто женщиной, а не чудо-женщиной с шилом в причинном месте, я тебя умоляю. Внутри надломленно застонала от напоминания обо всем, что она оставила из-за детей. Нет, ради детей. Они никогда не были помехой — они были миром, вселенной, главным приоритетом. И если потребуется, Амара готова была прыгнуть еще выше ради них. Телефон, оставленный на тумбе, зазвенел, прерывая их с Ниттой диалог. Виктория, несмотря на всю свою стервозность, никогда не нарушала её границ, так как была единственной, кто знал о её ситуации в семье, поэтому звонок застал Амару врасплох. — Да? С другой стороны послышался усталый вздох. Меньше чем через пол минуты начальница заговорила. — Привет. Не хотела тебя беспокоить, тем более что завтра у тебя выходной, но наш очень важный клиент попросил, чтобы ты его обслужила. Амара замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от раздражения. Выходные были её священным временем, единственным шансом отдохнуть от бесконечной суеты и набраться сил. Она открыла рот, чтобы отказаться, но внезапная мысль всколыхнула сознание. А вдруг?.. И этот контраст: «а вдруг» с противоречием ощущений, испытанных ею сегодня, заставил ненадолго замолчать, прислушиваясь к дальнейшим словам. — Послушай, — продолжила собеседница, словно прочитав её мысли, — я знаю, как ты ценишь свои выходные. Но Леклер настоятельно просил, чтобы это была именно ты. Прости, не смогла ему отказать. — Шарль Леклер? Нитта сбоку подпрыгнула и прижалась ухом к её руке. — А ты знаешь кого-то ещё с этой фамилией? — уточнила Вики с нескрываемым раздражением в голосе. К счастью, нет. — Выходной мы тебе компенсируем, и все бонусы за его покупку также уйдут к тебе. Закусив губу дабы не дать поспешный ответ, Амара не могла понять. И как ей следует реагировать? Особенно после очень лестного сравнения с его собакой. Но любопытство, блядское любопытство, видно сыграло ему на руку, раз она согласилась. — И обед, пожалуйста. Горячий. Прямиком из «Сытой утки».