Глава 16. Тени принятых решений.

— Мне было кое-что интересно, потому немного пошерстила интернет о тебе. Как ты учился на факультете журналистики? Неплохо? Неплохо она пошерстила. Беман на пару секунд зависает. С другой стороны, а что плохого в том, что у него такое образование? Это не что-то страшное. Не катастрофа. Вот если бы она сказала про прослушку и вторую работу… — Отличником точно не был, — спокойно отвечает Беман, — А что? — Почему по профессии не работаешь? — Думаешь, я не пытался? — хмыкает Беман, — Было бы это так просто. Я же сейчас только-только из армии вернулся. А писать статьи о чьей-то личной жизни или о политике… мне не нравится. Миген некоторое время о чем-то думает, не сводя глаз с Бемана. — Не понимаю. — Что? — Не понимаю, что в этом заставляет меня напрячься. — Может, плохие воспоминания о журналистах? — вкидывает идею Беман. И ведь правда, эта индустрия не сказать, что любит журналюг. Девушка задумывается. — Журналисты ужасно хитрые, с хорошо подвешенным языком. И могут переврать все, что угодно. Ты уж прости, что я так говорю о твоих коллегах. — Журналисты разные бывают, — не соглашается Беман, — Я вообще шел туда полный наивных идей. Типа вскрывать темные стороны жизни, помогать людям… — В чем? Вытаскивать на свет божий то, о чем невозможно молчать? — Не знаю, в любом случае, у меня не получилось, — пробует все же свернуть разговор в другое русло охранник. Врать Миген он не хочет. — Но навык остался. — Тебя что-то еще беспокоит? — Некоторые несостыковки в словах и действиях. Беман выжидающе молчит, но продолжения не следует. — Хочешь поговорить по душам? — сам предлагает мужчина, — Только не тут. — Думаю, — кратко отвечает девушка, — Тут есть проблема и в этом, и в новом спонсоре. — Ты стала более активная. — Ты это уже говорил. Но я только на словах активная. Слушай, — задумалась девушка, — а у тебя ко мне тоже есть какие-то вопросы? — Есть, но не знаю захочешь ли отвечать. — Тогда пошли отсюда и поговорим. Только пусть сначала спонсор уйдет. Беман молча кивает, соглашаясь с этой идеей. Может, ей можно рассказать про его работу? Она его не сдаст? Не прибьет? Чем дальше все это зайдет, тем тяжелее будет говорить. Нет. Она наверняка не примет и прекратит общение. Беман не любит играть на чувствах близких ему людей. Но и сказать… опасно слишком. Миген тоже молча собирает свои вещи о чем-то задумавшись. Доверие та еще штука. *** Миген с Беманом некоторое время сидят в его комнате, тихонько играя с котенком. — Вообще, есть у меня кое-что от журналиста. Я книгу пишу. Миген поворачивается в сторону Бемана, прекращая играть с Белоснежкой, и смотрит заинтересовано: — О чем книга? — Мне кажется, воображения у меня особо нет, так что история о четырых «Особых детях», которые должны остановить Дрееевнее Злооо, — подвывает Беман, показывая кавычки, — Но на самом деле они совсем не особые. И к ним пришел путник, который хочет им помочь, спасти. Понять, действительно ли они «Особые». — Что-то знакомое, — хмыкает Миген, — Там еще должен быть руководитель такой… хитровыдуманный. — И еще мастер боевых искусств в вышитой узорами одежде, увешанный украшениями и амулетами. — Мило. Дашь почитать? — Я очень давно не садился за эту историю. И ее еще нужно редактировать. Да и не закончена она. — Так и сказал бы, что смущен и не хочешь, — отмахивается девушка. — Это тоже. За дверью слышен разговор того японца с очень-очень вежливым Гюнсуном. Парень балансирует между Начальником Ли, который прекрасный руководитель, и новым и самым первым спонсором Есимурой. И у него, судя по всему, получается. Миген внимательно прислушивается к разговору, иногда с учительской гордостью одобрительно кивает, на красивые ответы Гюнсуна. Беман просто слушает и пробует понять, действительно ли опасения Миген реальны. Вроде очень вежливый и тихий мужчина, который желает поруководить какой-то группой для их продвижения. Может, просто власть хочет почувствовать. Может, уже опыт есть. Надо бы про него поискать информацию. А то о Бемане так быстро нашли все, что аж пугает. Спустя минут пятнадцать Есимура уходит, парни тут же заваливаются в комнату к Беману и вновь выжидающе смотрят на Миген с охранником. — Надо подумать, — кратко подводит итог Миген, — Вы никуда сегодня не собираетесь? — Нет, что вы. — Отлично. И не лезьте никуда. Мы с Беманом пройдемся, — ставит молодое поколение перед фактом Миген. — Хорошо, — вежливо кланяется Гюнсун. Беман смотрит на этих четверых подростков и думает… какие же они разные! Гюнсун явно предполагает, что сейчас нуна и хен будут обсуждать дела и возможно что-то милое, потому взгляд у него мечтательно-серьезный. Джисок молчит, но видно, что думает он в том же русле, но без особого смущения. Хаын с опаской смотрит в сторону лестницы и с какой-то надеждой на Бемана. Будто на старшего, который точно спасет. Кенху на них не смотрит. Он ищет взглядом Белоснежку, которая пару минут назад укатилась под кровать Бемана в ходе яростной борьбы с его тапком. Тапок побеждает, превосходя смелую девочку габаритами и весом. А Беман и Миген сваливают из агентства на время. *** На улице под вечер становится прохладно. Беман и Миген идут плечом к плечу, но почему-то разговор не завязывется. Вроде взрослые люди, все понимают. Но почему-то тяжело. Беман не готов все рассказать. Просто по-человечески не готов. Миген не так смела, чтобы все так прямо спрашивать. К тому же придется чем-то делиться в ответ. А она к этому пока не готова полностью. Вот и как угадать, что спросить можно, а что нельзя? Обычно у них диалоги немного резкие, прямые. Но как только тема заходит о чем-то внутреннем, или о прошлом — сразу все меняется. Наверное, никто из них не привык таким делиться. Так и идут они вдвоем по улице, смотрят по сторонам. Заходят в маленькую пекарню, витрина с выпечкой, пара столиков, кофемашина… Возможно, именно отсюда Начальник Ли заказывал какие-то новые печеньки. Беман и Миген берут по напитку, по булочке и идут дальше, дальше, дальше… похожие на двух подростков на первом свидании. — Ты хотел что-то узнать, — все же решается Миген. — Да. Что послужило причиной ухода из группы? Можешь не говорить, это нормально. Я тоже не готов все озвучивать. Миген тяжело вздыхает. — Неудачно упала. Неудачно доверилась девочкам из группы. Никто не защитил, хотя я им помогала всегда. С самого первого дня. В общем, добро пожаловать в реальный мир, Нео… Однажды открываешь глаза и понимаешь: Не то место, не те люди, не та профессия. Звучало максимально безэмоционально. Будто Миген сама бежала от этих воспоминаний. Беман задумался. — Как нога? — О, статьи читал? Или сам увидел? — Статьи. Так бы и не подумал, что есть какие-то проблемы. — Ну, значит мы квиты. А то я уж думала, что не туда лезу, — сама себя успокоила девушка, — Нога как нога. Мышечный корсет многое компенсирует: если не пропускать тренировки, то все нормально. Ну, еще иногда дождь ею предчувствую, но это от любой травмы так. Тоже без эмоций. Беман решает не копать дальше. — Сочувствую, что так вышло. — На самом деле, давно нужно было уйти оттуда. Я занимала позицию лидера, так что знала слишком много дерьма об этом всем, чтобы задерживаться там хоть на день. А девочки… они до сих пор выступают. — Что ты чувствуешь? — Ты говоришь, как мой психолог, — хмыкает девушка, — Чувствую обиду. А еще чувствую, что поступила правильно. Решила, что больше никуда лезть не буду, и защищать тоже. Бессмысленная это затея. И не говори мне, что я влезаю. Я только на словах помогаю. Делом я помогла только один раз с юбкой. И то… отомстила прошлому, гештальт закрыла. — Что-то такое в прошлом было? — Было. И не такое даже. Просто тогда сил противостоять не было, а тут Джисок такую идею подал. Я не устояла. А ты? Почему ты тут? — После армии только сюда взяли, — ответил уже заученной фразой Беман, — Ты говорила про какие-то несостыковки. — Да. Ты не выглядишь как человек, у которого нет денег. Но при этом тут платят не сказать, что хорошо. Не могу понять. — Не понял. — Ботинки, дорогие часы, без проблем оплатил дорогой кофе в дорогом месте. Но при этом жил в общежитии, и сейчас легко согласился жить в агентстве. В чем логика? — Ну, тема сбережений она такая. Но вообще, это старая помощь родственников. А живу я тут… потому что хочу. Тут удобнее находится рядом с мемберами на подстраховке. — Не понимаю. Зачем так рваться их защищать? — Говоришь, как психолог, но резкий. — Извини, если затронула что-то. — Да нет, все нормально. Не знаю, я как-то с самого начала хотел помогать. — Ты кого-то не спас? Беман задумывается. — Давай не будем, — отступает Миген. — В общем, считай у меня просто синдром спасателя, — обобщает Беман и Миген принимает этот ответ. — Ну, значит неплохая у нас команда. Я наблюдатель по осознанному выбору, зато ты активный за двоих. — Можно и так сказать, — улыбается Беман, соглашаясь. Он честный. Но самую главную часть так и не выходит сказать. Опасно. К сожалению. И как бы ни хотелось рассказать все Миген, как бы она ему ни нравилась… Сейчас Беман не видит варианта, как это сделать. Эх, а ведь в самом начале он думал, что легко сможет обойти эту ловушку. *** Шли дни. Парни репетировали, танцевали, пели, готовились к первому фанмитингу. Японец больше не приезжал. В агентстве возобновилась работа с новой силой, так как теперь еще шла дополнительная подготовка к встрече с фанатами. Беман тоже готовился. Он списался с коллегой — девушкой из его второй работы и договорился с ней, что она подарит игрушку с камерой парням. Да, все та же прослушка. Удобный вариант. Главное, чтобы парни ее не в общагу поставили. А пока со стороны наблюдал, как парни, после двенадцатичасовой смены, пытались усадить Белоснежку красивым образом на красивом фоне, чтобы ее пофотографировать. Кто-то притащил бантики, подушки, игрушки и плед. Вообще этот плед обычно лежит в студии для особо трудолюбивых, но теперь на нем удобно красовалась Белоснежка. Фотосессия проходила прямо в агентстве, на диванчике, на котором обычно происходят дипломатические беседы с начальством. Беман сидел на стуле у ресепшена, пил кофе и балдел от того, как слаженно парни пытались устроить фотосессию для котенка, которому в принципе пофиг на камеру и получившиеся фотографии. Белоснежка пару раз спрыгивала с дивана в попытках к бегству, но ее быстренько ловил Кенху и аккуратно сажал обратно, усиленно поглаживая и отвлекая игрушкой-шуршалкой. Как оказалось, еще неделю назад Хаын создал анонимный аккаунт для этой кошечки и теперь периодически там появлялись фотографии зверя. Но фотографии в жизни — это прекрасно, а профессиональная фотосессия — вот это дело! Дело закончилось тем, что Белоснежка все же сбежала с менеджерского дивана и фотограф Хаын ползал по полу за хорошим кадром, пока Белоснежка светила белым пятном прямо в объектив. Мальчики такие мальчики. *** Поздно ночью, когда вокруг все успокоилось, Гюнсун и Джисок сидели на ступеньках лестницы. В руках у обоих были чашки с чем-то теплым. Возможно, какой-то напиток для повышения иммунитета. Обоим не спалось. На следующий день должен был проходить фанмитинг и нужно было выглядеть как можно лучше, но, видимо не судьба. Парни молча сидели на ступеньке и смотрели на дверь из агентства. Она была частично стеклянной, потому было видно, что происходит на улице. Мокрый асфальт освещал желтый фонарь. На втором этаже он бил прямо в окна, потому шторы в той части всегда были закрыты. А сейчас… все выглядело очень спокойно. Кажется, оба о чем-то усиленно думали. — Думаешь, завтра все будет хорошо? — Не знаю, но мы может сделать все что от нас зависит. Мы не такие популярные, чтобы к нам много людей пришло, так что переживать о толпе не стоит, — отвечал Гюнсун, отпивая напиток из кружки и морщась, — Че ж он горький такой. — Зато действует. — Кстати, спасибо еще раз что поддержал меня с этим костюмом на улице. — Так говоришь, будто так не должно было быть. Хотя да. Это я классно придумал. Гюнсун посмеивается и вздыхает. — Не пойму, что с Начальником Ли. — Я тоже. Будто он другую тактику выбрал. — Учитывая, что у нас появился спонсор… видимо, да. Вроде тактика неплохая. — Но что-то не так, да? — Не знаю. Хаын говорит, что чувствует опасность и я ему верю. Да и хореограф Ан выглядит настороженно, — чешет голову Гюнсун. — Если что, мы этому челу сами наваляем. Мы же не одни в агентстве. Тут есть хорошие люди, которые помогут. Да и мы… Не сказать, что милые и послушные. — Только заранее говори, что ты задумал! — тут же реагирует Гюнсун, — Иногда это может быть лишним. — Конечно, командир. Как я без твоего жесткого анализа-то? — хмыкает Джисок, но при этом понятно, что говорит он абсолютно без сарказма. — Командир? — хлопает глазками Гюнсун. — Тебе это слово больше идет. Лидер улыбается, кивает и вновь привычно вздыхает. — Прорвемся. Парни пожимают друг другу руки. *** Фанмитинг. Беман уже который час стоит за спинами парней и следит за безопасностью. Один раз и правда пришлось попросить одну даму удалиться из зала. Больно ей понравилось трогать Джисока. И не только за руки, которые он по доброте душевной ей протянул. Эта дама и дальше пошла. Что касается количества людей, то было их не так много народу, как надеялись организаторы. И пришли, судя по общению, в основном друзья парней. И родители, кстати! Ну и, в тайне, почти каждый из стаффа позвал от себя кого-то в зал. Беман, можно сказать тоже, ту игрушку с камерой он таки передал девушке. Больше удивляло, что по половому признаку зал делился чуть ли не половина на половину. Возможно, парни добрали парнями-друзьями, но все равно интересно. И, кажется, пришли именно те ребята, к которым Джисок водил остальных мемберов. Немного грубые, стиль одежды… что есть, то и носим, так сказать. И так и чередовались, то гопота относительной вежливости и воспитанности, то милые девушки, с красивыми укладками, накрашенными губками и подарочками в руках. Парни перед началом тактильного общения, станцевали, попели, посмотрели вместе с фанатами видео на проекторе, где как раз мемберы квест проходили. Менеджер и прочие за сценой активно анализировали реакцию толпы и планировали, что бы такого сделать, что фанатам понравится. Потом поотвечали совсем немного на вопросы про камбек, любимые цвета, тортики, животных… Кто-то даже задал вопрос про мечты у парней и как у них с их реализацией. Парни ответили честно — пока только идем к цели, но уже многого достигли. Кому-то помогли, их услышали, они радуются и счастливы от фанатов и… ну, родительская гордость, да-да. Хаын достаточно быстро съехал с этой темы. И вот Беман видит, как за стол садится его знакомая с игрушкой в руках. Мило улыбается парням, вручает Хаыну игрушку. Говорит, что ей очень понравился его танец на улице. В общем, прямо-таки вжилась в роль. Хаын, который сидит первый, благодарит фанатку, осматривает игрушку и… поворачивается к Беману. Конечно, охранник обязан подойти, узнать, что происходит. Хаын передает игрушку со странным выражением лица. Будто он сомневается, правильно ли он понял. Беман осматривает игрушку, которую буквально вчера еще держал в руках и возвращает, одобрительно кивая. Хаын секунду задерживает взгляд на охраннике, но игрушку берет как ни в чем не бывало. Интересно. Журналистка проходит дальше, так же рассказывает всем как ей они нравятся. И выглядит она… реально искренне что ли. Надо будет поинтересоваться, не стала ли она и в самом деле фанаткой. Было бы круто. *** День проходит. Команду в гримерке встречают родители. Все. Родители. И даже Хаына. Джисок к Гюнсуном переглядываются недоуменно и подозрительно, Кенху радуется, Хаын напрягается и почему-то подходит прямо уж очень неуверенно. Это так выглядит для окружения. Но Беман же знает, что там у них происходит. Денег он не отправил, хотя вон, популярность набирает. И вообще, как такой позорник может себя отстаивать и на любовь надеяться? При всех семья Хаына держится очень вежливо, даже неуверенно. Себя в разговорах слегка принижают. Ну и Хаына заодно. Агентство в этот раз раскошелилось и довезло родителей вместе с детьми на арендованной машине до агентства. А там и покушать уже есть, и убрано все. Вот — смотрите, ваши дети в добром заточении, о них заботятся! Беман следует молча. Миген, которая хотела с мужчиной поговорить наедине, решает пока его не трогать. Больно он серьезно и настороженно выглядит. Девушка решает просто быть поблизости и не отвлекать. Видимо, тема семьи Хаына Бемана волнует. Даже если он и молчит об этом. Родители у парней разные. Мама Джисока болтушка, мама и папа Гюнсуна — сдержанные, но очень улыбчивые люди, мама и папа Кенху, Беман предполагает, очень начитанные и явно с каким-то филологическим образованием. А родители Хаына нервные, смущенные, неловкие. Явно не привыкшие к этой компании, а потому пассивно-агрессивные. Смотря на родителей — многое становится понятно о ребенке. Да, все дети нормальные. Но со своими особенностями. Потому, когда поступает предложение погулять вместе со своими детьми по отдельности, некоторые соглашаются и тут же вылетают из-за стола, крепко хватая за руки, а кто-то смущенно отказывается, решая еще немного тут посидеть. Гюнсун с родителями и Джисок с его мамой уходят пройтись, хотя обещают быстро вернуться. Покидая общую компанию Гюнсун шепотом и жестами просит Бемана остаться тут и присмотреть за младшим. Беман так и так это планировал. Он выходит из хореографического зала, где проходил праздник, чтобы не смущать родителей и детей, но оставляет дверь открытой. Сидит вновь у стойки регистрации, откуда прекрасно видно и слышно, что происходит в зале. Миген тихонько подходит к охраннику и смотрит вопросительно, мол, все ли нормально? Тот кивает, но глаз с входа в зал не сводит. Миген его мнению давно уже доверяет, потому решает присесть на ближайший диван и подождать. Кенху повел родителей знакомить их с кошкой, а Хаын остался. Парень видел издали, что дверь приоткрыта и через нее видна нога со знакомым Бемановым ботинком. Отец Хаына наконец садится как привык, раскинувшись и слегка скривившись. — Ну, вот мы пришли, — чеканит отец, будто это о чем-то говорит. — Да, — соглашается Хаын. — И даже спасибо не скажешь? — Спасибо. — Как обычно на отвали, — плюется отец. Мама сидит спокойно, складывает что-то из салфеточки. И кажется, полностью поддерживает мужа. — Я искренне. — Да нафиг твоя искренность нужна, если ты семье не помогаешь, — кривится мужчина. И у Бемана что-то резко начинает бурлить внутри. — Я помогаю насколько могу. — Ты еще по препирайся. Телом дергается, завывает, дуры какие-то на ЭТО залипают — действительно, какой от тебя прок. Одно разочарование и не более, — вот зря мать рот открыла. До этого Беман думал, что там отец абъюзер, а мама терпит и соглашается во всем. А там два сапога пара! — Что вы от меня хотите? — Ребенка нормального! Что б деньги в дом приносил, чтоб мозги имел, чтоб старших уважал. Да черт с умом и уважением, деньги дай. Из общаги спускается Кенху, радостный, направляется к залу. Беман его не останавливает. Даже наоборот: внутренне приветствует. И встает, двигаясь за парнем к входу в зал. Этому парню тоже надо понимать, что не все семьи обязаны воссоединяться. — Хаын-ни, пойдем к Белоснежке? Потому, когда Кенху оказывается на пороге вместе с Беманом, видимо, что-то в голове у Хаына перещелкивает. Парню всего семнадцать лет. Контроль эмоций у него не очень, но зато как же сейчас он круто держится. Беман видит в глазах у парня расчет. Жесткий. Болезненный. И какое-то осознание. Свидетели — есть. Поддержка — есть. Это его территория. — А вы мне зачем? На кой хрен мне быть вашей гордостью! — громко говорит Хаын, собирая вещи, — Она и вона не стоит, эта ваша гордость. Хоть уплюйтесь, денег нет. Да, я позор семьи. Но у такой семьи, как ваша, лучше быть позором, чем гордостью. За эти пару секунд Хаын собирается, хватает вещи и уходит в сторону выхода, к Кенху и Беману. И Беман видит, что ручки у младшего сильно трясутся. Глаза бегают. И сам бледный. Но он сказал. Хаын с Кенху за руку уходят в сторону общежития и Беман слышит, как Хаын то ли себе, то ли Кенху говорит: — Лучше я сам собой гордиться буду. Кенху ничего не отвечает, но за руку держится крепко. И ведет он его к своим родителям. Которые безопасные, добрые, понимающие. Они точно будут знать, что сделать. И Беман знает, что ему сейчас делать. Не допустить рукоприкладства в агентстве. Так что, когда отец, оправившись от нанесенного ему позора при свидетелях, встает из-за стола с нереально красным лицом и намеревается пойти в сторону общежития, Беман очень вежливо и безапелляционно просит их не беспокоить младших и пройти не дает. Выгнать он их не может, как бы ни хотелось. А вот обезопасить мемберов — он обязан и это не вопрос. Миген, сидящая на диванчике, молча наблюдает за ситуацией. И думает-думает-думает.