Глава 18. Ты дебил, Ким Беман?

Беман включает на ноутбуке запись того, что ему передал Хаын. Оклемавшись от осознания, что этот малец очень догадливый и хитрый, Беман подключил наушники и приступил к работе. Если Хаын почувствовал, что встречу надо записывать, а потом еще и при первой возможности решил ее передать, значит там что-то важное. Мемберы, однако, не вышли встречать Бемана после его принудительной прогулки, куда сами его и отправили. Может поэтому они его и уговаривали, чтобы он тот разговор не услышал? Но приезжала же машина Начальника Ли. Может, дело в этом? На самом деле у Бемана было слишком много мыслей, которые не давали нормально сосредоточиться на работе. Хаын. Знает. Значит ли это, что и остальные в курсе? Начальник Ли был тут, пока самого Бемана на месте не было. Он оставил парней всего на пару часов, а уже произошла какая-то хрень. Начальник Ли был тут, а Беман нет. Может потом за это предъявить. Реальный начальник с его реальной работы ждет от него отчет до полуночи. И что там писать? Чтобы парней не подставить, и чтобы дать что-то стоящее на данный момент. Как усидеть на двух стульях?! Он за эти два месяца узнал не так уж и много. И еще меньше он готов сейчас рассказать. Потому что, если рассказать, то пора писать статью. Которая непременно все разрушит. А парни очень стараются. У них будущее впереди. Но ведь это его работа. А если просто их оставить? Нет, они тут в небезопасности. Он обещал их защищать. Но он думал, что его способ защиты — рассказать общественности. Но это, похоже, не тот случай. Беман сидит над ноутбуком, заткнув уши наушниками. Его игра зашла куда-то уж слишком далеко. И Миген он врать уже не может. Ладно, нужно послушать, что ему принесли, а потом уже думать. Шуршание, шепот Хаына куда-то мимо динамика. — Хен, тут пока тебя нет приехал Начальник Ли. Он спросил, где ты, а когда мы сказали, что ты спишь, велел всем быстро собраться для какого-то объявления. — Ты там что, мантры читаешь? — доносится голос Гюнсун. — Типа, — быстро отвечает Хаын, и, видимо убирает от рта термокружку с прослушкой. — Ну и жопа нас ждет, — пророчит Джисок. — Молчите, главное, — просит Гюнсун и прочищает горло, — Хаын, дай попить, пожалуйста. — Она уже пустая, только допил. — Блин. — Щас налью. — Спасибо, — голос у Гюнсуна явно встревоженный. — Так, господа, мы с вами давно так не разговаривали по рабочим моментам, — сквозь звук наливающейся воды слышен хлопок в ладоши Начальник Ли, видимо, вышедшего из своего кабинета, — Хаын? — Иду, простите Начальник Ли, — тут же прекращает наливать воду младший и снова слышатся неопределенные шорохи. Теперь ближе голос Гюнсуна, который благодарит за воду и отпивает. Хаын забирает стакан и ставит куда-то. — Итак, господа айдолы. Как вы заметили, у нас появился очень хороший спонсор. — Спасибо Вам большое, — говорит Гюнсун и, вероятно, остальные кланяется и то же мямлят благодарности. — Не за что. Я чего пришел. Все мы понимаем, что в нашей ситуации спонсоры на дороге не валяются. За них надо очень сильно держаться. А особенно за иностранных, — кто-то на фоне прокашливается, — Так что я пришел попросить вас о сотрудничестве. Не отказывайте ему. Делайте все, что он попросит. И качественно, вежливо. Я видел, что вам не очень нравится более сексуализированный контент, но так надо. Под камерами или нет — ведите себя с ним максимально уважительно. Слушайтесь его во всем. Повторяю, во всем. От этого зависит ваше будущее и будущее ваших коллег. Тишина. — И булки тоже самим раздвигать? — не выдержал Джисок. — Что попросит то и …раздвигать. Я не знаю какой он человек, но отпускать нам его нельзя. И пренебрегать такой возможностью тоже. Вы меня услышали? — Начальник Ли говорит все это быстро, будто и в самом деле по большому секрету, — Ну хоть кивните! — тишина в ответ, — Ладно, я рад что вы меня услышали и что вы благодарны за выпавшую возможность. Я стараюсь ради вас и компании, так что будьте добры — постарайтесь тоже. А сейчас мне уже пора бежать, время не резиновое. — До свидания, Начальник Ли, — только и говорит Гюнсун. Похоже этот Начальник Ли сбежал, как только у него появилась возможность, так как уже секунд через тридцать Гюнсун выдал: — Ну нихера себе. — Я не понял, — говорит Кенху, которого не было слышно все это время. — Нас купили и теперь готовят к тому, чтоб использовать по полной, — рычит Джисок, судя по звукам, вскочивший со своего места. — Но он же мужчина, не понимаю. — А еще мы тут все несовершеннолетние, — подкидывает Хаын. — Возраст согласия в Японии тринадцать лет, у нас шестнадцать. Надо думать, что делать, — кратко говорит Гюнсун. — Контракт? — предлагает Хаын, — Сомневаюсь, что там есть хоть слово о… — Но и запрета нет. — Доказательства? — Ходить по двое? — Избегать? — Ему булки раздвинуть? — Джисок! — Что?! — Надо посоветоваться со старшими. Хореограф и охранник наверняка подскажут. — Почему не полиция? — не понимает Кенху. — Хочешь, чтобы журналисты обо всем узнали и нас прикрыли? Да и доказательств нет. — Знаете, мне кажется лучше закрыть, чем… — Кенху перебивают. — Тебе есть куда возвращаться. Запись прекращается. Что. Беман. Сейчас. Услышал. Миген была права. Наедине их оставлять нельзя. Но и права защитить их Беман не имеет. Да и прямых действий от спонсора не было. Эти слова говорят только о Начальнике Ли, который решил причинять добро со всей силы. Парни мечутся. Они не хотят. Но и прекращать свою деятельность не готовы. Говорить об этом Реальному Начальнику не стоит. С другой стороны… какого черта Беман сюда пошел, зная, что все скандалы будут через жизнь и репутацию мемберов проходить как асфальтовый каток?! Тут не коррупция, тут насилие. В контракте об этом нет ни слова. По крайней мере, у Хаына. Или ему просто так кажется? Вообще-то квалифицированный взгляд на этот стремный договор не помешал бы… Беман отставил ноутбук, закрыл вкладку. Встал с кровати и начал ходить туда-обратно. Игры кончились. Их и не было. Это Беман думал, что играется. А теперь он не готов закрывать глаза на многие вещи. Что он может? У него есть сбережения. Две работы, если можно так сказать. Он может купить часть акций и тоже стать спонсором. Но этого не хватит чтобы перебить влияние Японского сластолюбца. Даже если все отдаст. Он же не дебил, отдавать все, правильно? *** Миген впервые за долгое время чувствует себя спокойно. Не «никак», не «нормально», а спокойно. После долгого дня на съемочной площадке, где она и не обязана была присутствовать, но ей захотелось. После спокойного и веселого общения, тепла под боком, вкусного кофе и булочек. От пиджака, от прогулки и того, что ее проводили, хотя она всегда ходила одна спокойно. Это приятное чувство. Да и Беман стал понятнее. Конечно, он не открылся полностью, но и это нормально. Но этого пока достаточно для зарождающегося доверия. Вечером Миген, приготовила быстрый ужин из лично сделанных заготовок — как обычно, но на этот раз села смотреть романтический фильм. Ну а почему и нет? Она девушка, ей, конечно, хочется романтики. Без интриг, без страстей. Просто спокойствия. Беману, вроде, тоже хочется. Почему бы не отпустить ситуацию? Психолог говорила, что ничего такого случиться не должно. Да, отношения — это всегда риск. И, кажется, даже Миген теперь готова рисковать. И не только в отношениях, но и в работе, раз стала такой активной. И даже… сделала одно важное дельце, которое должно помочь не ей, а мемберам в будущем. *** Беман уже дописывал отчет. Ведро воды на каплю фактов, да и те тщательно отобранные, чтобы ненароком не разрушить жизнь мемберов. И думал-думал-думал. Что-то не давало ему покоя. Так что стрелка экранного маркера зависла рядом с «отправить», и мысли как-то собрались в кучу, как горка паззлов. Возможно, паззл и сложился, но в дверь постучали. Беман быстро отправил письмо, закрыл вкладку и разрешил зайти. Он живет тут не сказать, что по всем правилам, не сказать, что тут хорошая зарплата, и лично ему тут не выгодно реально быть охранником. Где-то он повернул не туда. Но эти мысли прервали мальчики, которые толпой зашли в комнату и встали чуть ли не по линейке. На самом деле Беман удивлен, что они раньше не пришли, а только на ночь глядя. Но, видимо, обсуждали дальнейшие планы. — У нас тут кое-что произошло, пока Вас не было, — слегка виновато произнес Гюнсун, — Мы никуда не уходили, просто приехал Начальник Ли. Мы сказали, что вы спите. — Ага. Так. За это спасибо. Что-то еще случилось, раз вы всей толпой пришли? — Беман предпочел сделать вид что он ни о чем не знает и записи не слышал. — Начальник Ли тонко намекнул, что нам надо ублажать спонсора, как он сам того захочет, — довольно резко пояснил Джисок. Беману теперь становится понятно, почему лидером выбрали все же Гюнсуна. — Мы слишком зависимы от него. И для продвижения с ним нельзя ссориться. Но и мы… против, — продолжает Гюнсун, не исправляя Джисока. — Он прямо так и сказал про постель? — уточняет Беман. — Он не опроверг слова Джисока на этот счет. — Я все равно не понимаю. Он же взрослый, даже пожилой, мужчина. Он не может нас любить, — задумчиво произносит Кенху и все, включая Бемана, вздыхают. — Такое и не только по любви происходит, — кратко поясняет Хаын. — Как гейши? — уточняет Кенху. — Хорошее сравнение, — хмыкает Джисок, — Как ГЕЙши. — Боже, — трет переносицу Гюнсун, — Хен, мы честно не знаем, что делать. Беман чешет затылок. Он тоже не знает, что делать. Но не скажешь же ты это парням. Охранник некоторое время молчит, усиленно думая. — Начнем с того, что это полный …! — все же начинает он, — Но Миген об этом предупреждала. У меня нет права спорить со спонсором, так как я охранник. Но у меня есть одна идея, в которой вы не будете замешаны. Я не знаю, получится ли, потому сказать не могу. — Сделать его не главным спонсором? — предполагает Кенху. — О! — вдруг щелкает пальцами Гюнсун, — Скинуться и самим купить акции? Как они быстро все поняли. Ладно, Беман не гений-стратег. Ну и хорошо. — Охранник Ким, Вы про это? — Думаю. Физически ему противостоять почти нереально, пока нет подушки безопасности, это правда. — Я готов скинуться, — тут же говорит Гюнсун, — Зарплата небольшая, но все же. — Я тоже могу. — И я. — Я не могу, — кривится Хаын. — Ну и ничего страшного. — Проблема в том, что это все равно не будет покрывать его инвестиции, — напоминает Беман. — Но это хотя бы что-то. — Тогда как нам это сделать? От своего имени? — Мне нужно подумать, мальчики. — Хорошо. Мы донесли до Вас информацию, — вежливо кивает Гюнсун и потихоньку выпихивает всех из комнаты. Дверь закрылась более воодушевленно, чем она открывалась до этого. Он не может им пообещать купить акции, еще не зная готов ли он. Учитывая реальную профессию. Но и подставлять их… Реально, дебил. Тем временем Реальный Начальник тайного журналиста, видимо, прочел его отчет, так что раздался звонок и Беман чертыхнулся. Может не брать? Все завтра? И так говорить каждый раз. Нет. Беман хватает пиджак, который с момента сидения на нем на ступеньках так и не стал чище и вылетает на улицу. Подальше от агентства. — Это Ким Беман, слушаю. — Здравствуй. Слушай, я тут прочел твой отчет. Ты так говорил, что там что-то ужасное, что-то прямо-таки сенсационное, а я смотрю на отчет за все это время и… ничего такого не вижу. Мы точно про одно агентство говорим? — Точно. — Беман, — на той стороне трубки слышится тяжелый вздох, — Мы тебе выдали столько оборудования, чтобы ты написал это? Я знаю, что ты новенький, потому получил достаточно простое задание. Может, это просто от малого количества опыта тебе все кажется прямо таким серьезным и сенсационным? — Просто это только первые месяцы с дебюта. У них появился спонсор — очень подозрительный. — В чем подозрительность? — тут же оживляется руководитель. — Просит их танцевать более сексуализированные танцы. Они несовершеннолетние. — А. О боже, — послышался голос разочарования, — Это везде так. Знал бы ты сколько мне отправляют таких отчетов. Он к ним пристает? Насилует? Избивает? Они все там привязаны к батарее? — Нет. — Рад за них. Судя по всему у них все хорошо. Но тогда пора тут закругляться и идти к следующему агентству. Чего? У них не хорошо! У них насилие! Предполагаемое. Да и психическое тоже насилие было. И записи были. Но для статьи этого мало, это правда. Он не может уйти. Он обещал защищать. С другой стороны, акции можно купить и не работая охранником, верно? Но это не отменит насилия. А писать о нем, раскрывая личность парней. Нет. Видимо, журналистика это не его. Он не готов так предавать. Думал, что готов. Думал, что делает все правильно. Но нет. — Я не уйду отсюда. — Тут есть то, о чем ты не написал? — Человеческий фактор. Я обещал им помочь. Пауза. — Прости, ты дебил? — ... — Столько людей сейчас страдает, столько ситуаций не подаются огласке, потому что им позакрывали рты. А ты хочешь остаться тут? Я тебя понимаю… Точнее, я помню себя, я знаю, как это бывает вначале. Ты относишься к ним, не как к героям истории, и то, что с ними происходит — не материал статьи, а жизнь. Ты новенький и привязываешься к людям, но подумай! Оно того стоит? Беман, как журналист, ты молодой, зеленый, неопытный. И ты не станешь настоящим журналистом, если не научишься отделять себя от… материала. Ты подумай до утра. А завтра мне напиши. Если уходишь — надо будет вернуть все камеры и прослушки. — Купить их можно будет? — Это будет незаконная прослушка. Да и зачем тебе это, если писать о них ты не будешь. Доказательства не нужны. В суде их скорей всего даже к рассмотрению не примут. — Знаю. — Купить-то можно. Но не о том ты думаешь… Расстроил ты меня, конечно. До связи. — До свидания. Беман завершает звонок и так и стоит на дороге. Уже ночь. Людей нет. А жизнь очень быстро меняет правила. За одну ночь произошло слишком много всего, дающего понять: «пора брать ответственность за свои поступки» Он не хочет брать ответственность за слитую информацию, не хочет брать ответственность за разрушение жизни парней и агентства, не хочет брать ответственность в полной мере за свои решения и за защиту парней, не хочет брать много ответственности. Раньше он это воспринимал как игру, симуляцию жизни. Не его жизни, а того охранника-добряка. У которого появился роман. Которому реально доверяют. Который реально помогает. А не втихую записывает разговоры, выведывает информацию, чтобы написать одну несчастную статью. И не врет человеку, который ему нравится, зная, что предает ее доверие. Может, это тот момент, когда пора уже принять ответственность как факт? И раз уж весь привычный уклад рушится… рассказать все Миген? Он уже понимает, что скорее всего не останется в журналистике. Он купит те акции. Он постарается защитить парней. Так может и тут ему получится поступить правильно? Ох, она его точно убьет. Она ненавидит журналистов. Беман так и стоял на улице, уставившись в асфальт. Хочется сбежать. Как обычно. Мужчина слегка трясущимися руками включает телефон и звонит Миген. Она в это время, вроде не спит. — Алло? — слышится сонный голос. — Разбудил? — Нет, но почти. Что случилось? — Я хочу с тобой серьезно поговорить. — Хорошо. Тогда утром обсудим? Или ты сейчас хочешь? — Честно, пока есть смелость, лучше сейчас. — По телефону? Ты уверен? — Не уверен. На той стороне слышится тяжелый вздох. Очередной. — Приезжай, если тебя мальчики отпустят. Ты мне скажи, мне успокоительное пить? — Да. — Мощно успокоил, Беман! — бурчит девушка, явно откуда-то вставая, — Жду. Если она его примет потом, конечно.