Глава 20. Терпение

Беман в итоге не смог заставить себя уехать в ночи. Мужчина некоторое время просто сидел на диванчике в гостиной, глубоко и надолго закопавшись в себя. Больно ли? Конечно, больно. Но это странная боль. Она будто правильная. Так и должно быть. Так что приходилось просто терпеть ее и чувствовать-чувствовать-чувствовать. На извинения Миген вообще никак не отреагировала. Просто неоднозначно мотнула головой и все. Справедливо, но больно. Мужчина делает вдох поглубже, желая снять напряжение. Не очень получается, если честно. Ему бы посидеть где-то далеко от людей, но Миген было нехорошо, так что оставить ее одну было нельзя. Но и на виду оставаться тоже не следовало. Так что Беман так и сидел скрючившись на диване, прятал лицо в ладонях и пытался прийти в себя. Да, он не очень эмоциональный, но вина сейчас его буквально съедала. Он не посмотрел на всю ситуацию со стороны Миген. Не проанализировал свои поступки в полной мере. А ведь она была права в своих утверждениях. Рассказал бы он ей, если бы она его сдала сразу же? Сложный вопрос. Решил побыть крутым в безопасной обстановке. А не в реальной. Миген справедливо сделала, что решила сделать ситуацию реальной и честной. Надо будет рассказать мемберам. Все связи нарушатся. Будет больно. Будет в какой-то степени обидно. Он ведь не сказать, что злодей. Просто работал. Просто хотел помочь, но как только понял, что это неправильно — остановился. Врет. Он притормозил. А если честно — присел между двух стульев. Собирая плюшки и как честный охранник и тайный агент. Он бы и дальше тянул информацию, если бы ему не сказали, что пора уходить. И ни слова бы он не сказал. Вот сейчас Беман начал сомневаться, а действительно ли он так хорош, как думал. Сколько раз он реально помогал? Да он чаще сбегал! Из дома, в том числе. Везде прячется. Везде из себя строит кого-то, кем не является. Добрый дядя охранник, который всегда за мемберов! А убрать красоту всю эту — так он просто шпионил и искал скандальную информацию за деньги. Пусть Беман побудет честным хотя бы сейчас. Он не идиот, не дебил. У него все неплохо с рациональным подходом, со считыванием обстановки и так далее. Но он постоянно с масками. А тут Миген эту маску на раз-два сорвала и почти не заметила. А потом этой же маской ткнула ему в лицо без всякой жалости и деликатности. Беман слишком уж хитрый. Нельзя так. Он и сам быть таким не очень хочет. И врать он не хочет. И редко это делал, напрямую, зато просто увиливал от вопросов и недоговаривал. Но разве это не есть ложь? Да, конечно есть! Притом самая гадкая. Потому что с примесью правды… И она же даже не во благо. А так. Беман кривится от своих мыслей и поглубже вздыхает. Ну что ж, лицемер проклятый, пора и свое лицо открыть как оно есть. *** Спустя два часа раздумий Миген, уже не такая бледная, вышла к ожидающему окончательного приговора гостю, менее хмурая, хоть и не сказать, что радостная. Сразу видно, что что-то для себя решила. И едва ли это что-то хорошее для Бемана. По крайней мере это не то, на что он надеялся. Это не милая сказка, в которую он пытался играть, да так и не выиграл. — Завтракать будешь? — первое что спрашивает Миген, проходя к холодильнику. На часах было четыре часа утра. — Я не голодный, — честно отвечает мужчина, потирая глаза. Не сказать, что ему удалось уснуть. Даже и в мыслях не было. — Ну как знаешь, — пожимает плечами девушка. Тишина была странная. Чужая. Но очень решительная. — Беман, я сегодня поеду в агентство к обеду, так что у тебя время им все рассказать именно до этого момента, — звучало это безапелляционно, так что Беман даже и не подумал спорить. Да и зачем? — Кстати, тебе не пора уже к парням? — Пора. Как самочувствие? — Будто заново родилась, — с усмешкой произнесла девушка, переворачивая что-то на сковородке, — Спасибо. Беман решил не отвечать на колкость. Просто понадеялся, что эта холодность не навсегда. — Я вчера не смог рассказать о важном разговоре, который Хаын записал. — Слушаю. И не начала ругаться по поводу прослушки. Он думал она дольше будет злиться. Это немного сбило с толку. Возможно, Беман просто чего-то не понимает. Опять. — Начальник Ли к ним приехал, пока нас не было и очень быстро, но четко намекнул, что им надо выполнять вообще все, что попросил спонсор. И даже «раздвигать что попросят», — сделал кавычки пальцами мужчина. — Поняла. Ожидаемо. Тогда тебе тем более пора ехать в агентство. — У меня есть мысль, как можно обезопасить парней. Акции может покупать не только тот японец. — Да-да, это логично ровно до тех пор, пока количество акций твоих хотя бы пятьдесят процентов плюс одна штука. И пока не знают чьи это акции. — Скрыть это нельзя. — Именно, — пожимает плечами девушка, идя к столу с тарелкой, — А, и о своем темном прошлом никому, кроме парней, ни слова. Ого. Чего это она? Казалось, она хочет Бемана вывести на чистую воду. А теперь хочет припрятать этот факт? Беман некоторое время молчит, а потом все же начинает собираться. Оттягивать разговор нельзя. И не только из-за слов Миген. Она что-то придумала и решила для себя. *** До того, как зайти в агентство, нужно было сделать один важный звонок. Звонок реальному начальнику. Раньше бы Беман, наверное, решил написать ему сообщение об уходе, а не позвонить. Но сейчас было проще так. Отстрелялся и все. Останется только документы подписать. — Здравствуйте. — Здравствуйте, Ким. Ну, что вы надумали? — Я все же останусь в агентстве. Спасибо, Вы многому меня научили, и благодаря Вам я нашел правильное место в жизни. На той стороне послышался тяжелый вздох и звук поставленной чашки. Кажется, кое-кто завтракал. — Это твое право. Всю прослушку верни завтра. — Могу ли я ее купить? — Ты понимаешь, как и чем рискуешь? *** Вернувшийся в агентство Беман застал айдолов только проснувшимися, в очереди в душ и к чайнику. В агентстве пока почти никого еще не было. Съемки клипа были запланированы на вечер, так что и рабочий день начнется позже. Только парочка стилистов что-то доделывали в гримерке с костюмами. — Доброе утро, хен! — улыбнулся Кенху, сидя на диванчике и, кажется, завтракая. — Доброе, — покривился Беман. — Как у Вас дела? — Будто заново родился, — криво ухмыльнулся он, вспоминая как же четко описала Миген это чувство. — Круто! А нам Белоснежка сегодня не давала спать. Решила, что пора заняться спортом в три часа ночи. — Хен! — поприветствовал Бемана Джисок, — Ты чего нас не предупредил, что уедешь? — Да как-то… — повел неопределенно плечами охранник, — Надо поговорить. Джисок тут же изменился в лице, повнимательнее посмотрев на охранника Кима. — Что-то серьезное? — Да. И лучше вам всем быть вместе, в этот момент. — Я позову всех и потороплю Гюнсуна. — Тогда жду у вас в общежитии. — Почему не у тебя? — Вам так будет комфортнее …все воспринять. — Хен, — Джисок посерьезнел и сразу стало видно, кто тут реально старший участник. — Все потом. — Хен! — постучался в дверь душевой Кенху, — Там Беман что-то обсудить хочет. — Я помоюсь наконец спокойно или нет? — руганулся Гюнсун. — Прости, хен. Больше Беман ничего не слышал, уйдя в сторону общежития мемберов. Душно, темно. Одеяла, носки и прочие вещи разбросаны по комнате. Сразу видно, что только недавно встали. — Хаын, ты тут? — позвал самого младшего Беман. — Да, — отозвался он из дальней комнаты. — Щас буду признаваться. — Че? Зачем? — Надо. — Твое право. Хоть узнаю, кто ты, — звучало достаточно спокойно. Реально что ли доверяет? Беман только хмыкнул на это. Мужчина сел на стул и поскреб ногтями по столу. Тут же из-за дивана выглянула уже неплохо подросшая Белоснежка и протяжно замяукала, видимо, требуя еды и зрелищ. В комнату завалились Джисок и Кенху. Зрелища сейчас будут. Они подростки, просто нормальные дети, так что ожидать от них понимания точно не придется. — Это что-то насчет акций? — предпринял попытку Джисок. — Нет. — Тогда спонсор? — Нет, — вновь ответил Беман, нервно потирая руки друг об друга, а потом и об штаны. Хаын присел на диван. Выглядел он вполне спокойно и даже заинтересованно. В комнату зашел Гюнсун с тюрбаном на голове и маской на лице. — Насколько все серьезно? — тут же начал он, запирая дверь на замок и закрывая щель между полом и дверью подушкой, так удачно лежащей на полу. — Сейчас сами и решите, — прокашлялся Беман. Гюнсун выжидающе встал у двери и скрестил руки. Джисок и Кенху сели на диван рядом с развалившемся Хаыном. — Прежде чем меня бить, сначала полностью выслушайте. — Так, — кивнул Гюнсун, не отрицая вероятности избиения. Вот они лидеры. Что Миген, что он. Кенху непонимающе уставился на лидера, но промолчал. Джисок на автомате начал разминать руки. Хаын из положения лежа принял положение сидя. — Изначально я сюда пришел как скрытый агент. По сути, я был журналистом, который собирал информацию. С целью вас, если что спасти из лап злобного агентства. Ну, то я так думал… Сейчас мой реальный начальник потребовал всю информацию, а когда я попытался отделаться нейтральными крупицами, решил, что мне пора уходить отсюда, раз у вас «все так хорошо». — Ну так и шел бы, — буркнул внезапно обиженно Джисок. — Нет. Я шел сюда, думая, что информация о теневой жизни шоу-бизнеса позволит… ну, защитить молодых ребят, которые влезают в это дерьмо, не понимая, на что идут. Я думал, что… Я вел запись всяких правонарушений от агентства и пытался понять, что является нормой, а что надо прекращать. Хотя, как по мне, на моменте круга поучений вам уже пора было сваливать. Короче, я уволился оттуда и теперь могу свободно об этом говорить.       Тишина нависла таким грузом, что Беман окончательно понял — добром это все не закончится. — И много ты статей успел написать за жизнь? — прошипел Джисок, вставая со своего места. Кенху сидящий сбоку в непонимании смотрел на охранника. — Хореограф Ан знает? — первое что спросил Гюнсун, глядя на охранника исподлобья. — Ночью ездил ей рассказать. — А она? — Сказала рассказать вам, хотя, честно сказать, я боялся. — Понятно почему, — спокойно проговорил Гюнсун, — Такое невозможно простить. Ладно, кажется, Беман ошибся. Гюнсун не был спокоен. Это было состояние, очень похожее на шок. Как тогда, в круге эмоционального насилия. Когда все ему говорили, какой он плохой лидер. Беман молчал. Гюнсун стянул с головы влажное полотенце и поднял глаза к потолку. Видимо, считая до десяти и обратно. — То есть все это время ты нас разводил, как каких-то наивных идиотов? В героя играл, но при этом на нас нажиться хотел, — продолжает рычать Джисок, медленно наступая на охранника. Комната маленькая. Пару шагов и Джисок уже нависать будет. Кажется, оставаться в запертом помещении с четырьмя подростками было не лучшей идеей. Реально же сейчас изобьют. — Я не хотел на вас нажиться. Я искренне верил, что собираю информацию для вашего спасения. — То есть ты изначально считал, что все здесь обречено на провал и только и хотел, чтоб все побыстрее пошло по одному месту? — понимает Джисок и отходит на шаг. Он тяжело дышит. Глаза раскрыты так сильно, что становится искренне страшно, — Да ты нами пользовался побольше Начальника Ли и этого японца! Они хотя в нас верили! — Я в вас верю. И я не хочу разрушать ваш мир. Я поэтому и ушел. — Откуда нам сейчас знать, что ты это не записываешь? Или что потом ты не перейдешь на сторону Начальника Ли? — тихо спросил Гюнсун. — Я разве так делал? Блин, дети, я не монстр какой-то! Я думал, что я людям помогаю! — Обманывая, используя, втираясь в доверие! Тебе Хаын знаешь, как доверял! — эмоционально развел руки Джисок. Кажется, лидер и старший участник группы были в бешенстве, пока младшие сидели на диване молча. — Я все еще… — Хаын, именно ты тот человек, который подозревает всех и вся, с чего такое доверие сейчас? — Я знал про прослушку. — Какую еще прослушку? — округлил глаза Гюнсун, — И ты позволял нас записывать? — Да. Он ее не использовал во зло. Он же сказал - запись правонарушений. — Он буквально сюда пришел ради подставы! — Хен, почему ты решил так поступить? — тихо уточнил Кенху, действительно не понимая, — Мы же маленькая группа, молодая, на нас сильно не нажиться. Мы же ничего плохого не делали. — У меня не было цели наживаться! — «Так она и сказала», — закатывает глаза Джисок. — Сначала послушай, что говорю, — косит глаза в сторону Джисока Беман, — Цель была вызволить из заточения детишек из подозрительного малопопулярного агентства в случае необходимости. — Необходимости?! Да ты был уверен, что все пропадет. — Ладно, да. Я был уверен, — поднимает руки вверх Беман, — Но был бы я уверен сейчас — тут бы не сидел. — Это может быть твоей целью, чтобы побольше информации записать от нас. Чтобы мы сотрудничали для получения выгоды, — вновь ровным тоном говорит Гюнсун, — Хен, я конечно подозревал тебя в самом начале, но Миген-нуна сказала что тебе можно довериться. А оказалось, что ты самый главный враг тут. — Не думаю, — Кенху смотрит на лидера. — Б...ть как я не догадался?! — с размаху плюхается на диван Джисок, — Все же так очевидно было! То-то ты такой любопытный! — Стоп, Хаын, — медленно поворачивается к младшему Гюнсун, — Я что-то упустил момент, что ты знал про прослушку. — Не начинай, я этой информацией воспользовался ровно один раз и то, потому что вчера охранника не было на месте, а Начальник Ли пришел. — То есть и это записалось! И ты знал! И ты соучастником был! — воет Джисок, — Да если это хоть куда-то просочится — мы трупы. Та прогулка была опасной, а тут уровень смертельный. — Хен, — Гюнсун как лидер пытается вести себя вежливо и рационально, — Удали прямо при нас. Ты же писал статьи. И записи важные наверняка у тебя. — Не надо их удалять! — воспротивился Хаын, — Это опрометчиво. — Опрометчиво оставить записи и предателя под боком. Почему бы нам сразу к начальству не пойти? — Джисок смотрит на охранника как на такое зло, которое можно только убить. Но никак не простить. — Миген запретила, — Беман не успевает подумать, как это произносит. Парни замолкают. Конечно низко прикрываться ее словами, но его бы словам они не поверили. — Статьи есть, хен? — возвращается к разговору Гюнсун. — Да. — Удаляй. Может так мы поверим. — Ладно, — не совсем понимает Беман, — Но статья максимально сырая, в ней специально нет подробностей и опасных моментов. — Возможно для тебя это что-то, что не кажется опасным. Но ты уже не раз ошибся. Беману ничего не остается, кроме как дать доступ к своему ноутбуку. Некоторые записи, и правда, были еще на диске, а не в облаке, куда он все выгружал. На главном экране висело две папки, по которым Джисок очень охотно шастал. В первой — действительно сырые статьи. Во второй… его книга. Он не стал спорить, когда группа открыла эту папку. Джисок читал недолго, после чего закрыл файл с ядовитой усмешкой: — Праведный путник, ага. Беман почувствовал себя уязвленным. Статьи жалко не было. А вот книга — это другое, пусть недописанная, пусть только кусочки и сырой вариант. Но это был его безопасный мирок. Папка со статьями улетела в корзину, а корзина поставлена на очистку, вследствие чего и удалилась бесповоротно. Ну, если им так будет легче, то пусть. — Благодарим, что нам рассказали, Ким Беман, — перешел на максимально уважительный тон Гюнсун, — Теперь нам нужно решить, можем ли мы вообще Вам доверять. И нам нужны гарантии, что больше никакая информация никуда не утечет. После этого остальные члены команды молча развернулись и вышли за дверь его комнаты. Гюнсун очень обиженно посмотрел на охранника и тоже покинул помещение. Беман устало упал на кровать и закрыл лицо руками. Когда бьют по морде, а не по маске, это больно.