Часть 2

Демоническое присутствие царапалось на краю сознания, словно фальшивая нота в мелодии. Руми чувствовала их. Поглядывала искоса, гадала, кто из окружающих. Но тревогу поднимать не спешила. Чувствовать рядом демонов она начала, когда сама позволила себе им быть. И хотя это была не та способность, которую можно использовать или нет, она предпочитала хотя бы не демонстрировать её наличие. Никому. Так что она продолжала наслаждаться едой вместе с девочками, лишь вглядываясь в тех, кто мог оказаться слишком близко и напасть внезапно — чтобы не допустить беды. Обидно всё-таки, насколько хорошо демоны умели скрываться, маскироваться, прятать узоры. Руми мечтала об этой способности, но пока не понимала, как она работает. Но когда она разберётся… О-о-о, первым делом, она сожжёт все свои куртки, водолазки, толстовки. Ей и раньше нечасто было холодно, то ли в силу происхождения, то ли просто особенности организма. Но когда она получше сдружилась со своей тёмной стороной, это перешло все границы. От демонической силы мигом становилось жарко. Разгорались узоры, пылала кожа, жар разливался изнутри, заставляя ощущать себя печкой. Одежда бесила. Длинные рукава, высокие воротники — как она их ненавидела. Она пыталась открыть каждый чистый кусочек кожи, чтобы хоть как-то остывать. Вторым пунктом её списка на случай освоения маскировки шла баня. О ней Руми тоже давно мечтала. Да, там жарко, но там вода. Целые огромные ванны воды, в которой наверняка так хорошо… Вода успокаивала и приводила в порядок, смывая с неё все следы демонических сил, да и вообще любую усталость, боль и просто плохие мысли. Но ей приходилось довольствоваться только душем. Чтобы наконец позволить себе поход в баню с её девочками — она должна быть очень уверена в своей способности маскировку контролировать и удержать, даже излишне расслабившись. К сожалению, пока это были лишь мечты. Она и телепортацию освоила совсем недавно и, если честно, пользовалась ей нечасто и с осторожностью. Потому что для этого нужно было погружаться в свою тёмную часть слишком глубоко… Позволять себе стать демоном намного больше, чем она допускала когда-либо до этого. Её пугала эта глубина и то, как непросто потом выбираться из неё обратно, приводя своё сознание в порядок, а тело в человеческий вид. Она очень надеялась, что другие, пока неосвоенные ей способности, такого танца на грани от неё не потребуют. Она пока просто не разобралась, что нужно делать. У неё и так в последнее время случались небольшие накладки с силой Охотниц. Короткие, не страшные: мгновением позже призвавшееся оружие, не сразу ответившее на её зов дрожание Хонмуна, не совсем чисто пойманная в бою нота. Мелочи. В целом всё работало как всегда и даже лучше: барьеры, которые они укрепляли, были прекрасны, песни со сцены — чисты, фанаты в восторге. Возможно, Руми надумывала какие-то проблемы. Но если нет… Какие ещё варианты, кроме её излишнего увлечения другой своей силой? Что ещё могло повлиять? Ей бы как-то проверить, но как? Только прекратить совсем пользоваться той силой. Но она и так не лезет сама на рожон, бегая по городу в одиночестве ради возможности поймать кого-то «на живца». Только если её саму застают врасплох. Ну или как сейчас, когда она просто чувствует — не делая для этого ничего специально. Тем временем звонок Бобби расставил всё на места: на них собирались не столько нападать, сколько отвлекать, в надежде испортить последнее выступление тура. Ну или уронить самолёт. Последнее им даже удалось, но помешать группе добраться до сцены они всё равно не смогли, только добавив выступлению «огоньку» — к полнейшему восторгу фанатов и их дорожной команды. И самое важное, что чуть не заставило Руми сбиться с ноты, замерев прямо посреди песни — пробежавшее по струнам Хонмуна золото. Пока только искры, небольшой отсвет, но… Девочки тоже видели, и Руми чувствовала их желание поскорее сбежать со сцены, остаться наедине, чтобы обсудить, поорать, попрыгать от восторга. Они делают это. Они делают. Поколения Охотниц шли к этой заветной цели, зная о ней лишь со слов своих наставников. И вот теперь эта цель от них буквально на расстоянии вытянутой руки. Спускаясь со сцены, уже не на виду у зрителей, но ещё не на глазах своих подруг, Руми позволила себе на секунду замереть, прикусив губу. Она уже совсем близко. Знать бы ещё — к чему. Пока девочки нагребали вкусняшки, заворачивались в мягкие халаты, выбирали, что посмотреть, Руми ненадолго нырнула в свою комнату. И замерла на пороге от острого ощущения чужого присутствия. Демонического присутствия. Хонмун зазвенел под рукой, уже почти воплощаясь в оружие, но в последнее мгновение она наткнулась взглядом на пару огромных, светящихся в темноте, будто гипнотизирующих глаз. И облегчённо выдохнула. — Дерпи, это ты. Как давно тебя не было. — Демонические глаза зажмурились, в живот ткнулась огромная мохнатая башка, которую Руми обняла, опускаясь на колени. — Как ты, мой хороший? Соскучился, да? Я тоже тут долго не появлялась, и ты заждался? Раскатистое мурлыканье наполнило комнату. Как любой кот, Дерпи гулял сам по себе, но рано или поздно он всегда возвращался. Руми не знала, кем он её считает: своей хозяйкой? другом? глупым человеческим котёнком? Она встретила его в одну из своих первых сольных вылазок: дурацкого, нескладного, почти круглого «котика» — как ей тогда показалось — мешавшегося в ногах атаковавших её демонов. И хотя уже тогда он был очевидно слишком странным для обычного кота, у неё не поднялась рука убить его вслед за остальными созданиями. Он и не нападал, зачарованно уставившись на неё со своей странной, одновременно пугающей и абсурдно милой «улыбкой». Кажется, её внешний вид — в тот момент тоже не слишком «нормальный» — его очаровал. Она забрала его с собой, повинуясь какому-то странному порыву побыть рядом с тем, кого она не пугает даже такой. Кто же знал, что «котик» на самом деле был «котёночком», который вскоре очень стремительно вырастет… Сейчас Руми не только не могла целиком обхватить даже одну его голову, но при желании запросто помещалась на нём верхом. Даже несколько раз так каталась — к взаимному удовольствию обоих. Дерпи радовался, казалось, любому вниманию и любой предложенной идее. Он умел мягкими неслышными скачками мчаться по ночному небу, невидимый для чужих глаз, незаметный ни для кого, кроме своего всадника. И даже когда Руми освоила другой способ быстро перемещаться куда угодно — эти полёты остались, теперь скорее для удовольствия, чем ради скорости. Ещё Дерпи, как и любой кот, умел исчезать даже из запертой комнаты. И, конечно, появляться там. Правда, Руми точно знала, что делает он это с помощью порталов. Как с этим справляются обычные не демонические коты — оставалось для неё загадкой. Может, все коты имеют немного демоническую природу? Но способность, безусловно, была крайне удобной, особенно когда девочки решали заскочить к ней в комнату за какими-нибудь вещами или позвать её ужинать. Да, конечно же, Мира и Зои о периодически обитавшем в их квартире огромном демоническом коте не знали и не должны были узнать. Они Охотницы, их дело — убить любую демоническую тварь, пробравшуюся в мир людей. Даже если она выглядит мило… Впрочем, ладно, до Дерпи милые демоны Руми не попадались. Зато он просто бил рекорды. Зная, что он должен быть скрытным и незаметным, в противовес обычным котам, он старался не оставлять за собой бардака или каких-либо следов. Очень старался. Насколько мог. Его стремление возвращать всё в изначальный вид, привитое когда-то Руми в попытке объяснить, как важно ему оставаться незамеченным, иногда приводило к противоположным результатам. К счастью, особой аккуратностью из них не страдал никто, так что вспомнить, как именно были разбросаны вещи немногим раньше, никто и не стремился. Зато девочек, не подозревающих о его существовании, сам Дерпи просто обожал. Возможно, тоже вслед за хозяйкой. Убедить его не наведываться к ним в комнаты, чтобы поваляться в вещах или в кровати, было почти невозможно. Высунуть голову, услышав голос, чтобы проследить за одной из них влюблённым взглядом и только в самый последний момент нырнуть обратно за диван или в шкаф — любимое развлечение. А однажды Руми чуть не заработала удар, заглянув утром в студию и обнаружив там заработавшуюся и уснувшую прямо на полу Зои, голова которой уютно устроилась на огромной лапе, вместо подушки. Видимо, Дерпи нашёл её уже спящую, пристроился рядом, а потом не решился тревожить, когда она сползла во сне на него. По крайней мере, его взгляд пытался рассказать что-то такое в своё оправдание, когда Руми, беззвучно ругаясь, буквально по миллиметру перекладывала Зои к себе на колени, чтобы кот мог из-под неё уйти. Ещё кот безусловно понимал её, пусть не на уровне слов, но каких-то желаний, чуть ли не мыслей. И всегда был готов помочь с чем угодно. Пусть и нечасто это получалось с первого раза. Руми помнила, как он по её невнятным объяснениям беспрекословно перетаскал ей чуть ли не половину её шкафа, пока не нашёл, скорее случайно, забытую деталь костюма. Во время гастролей в другом городе. Буквально за полчаса до выступления. А перемещаться сама она тогда ещё не умела, да и не рискнула бы. В общем, без Дерпи её жизнь однозначно была бы если не сложнее, то скучнее точно. Так что Руми была рада снова его видеть и тискать. Жаль, что поваляться с ним в обнимку спокойно ей сегодня было не суждено, как ни хотелось. Golden уже была запущена в сеть, оставались считаные минуты до публикации. А значит, скоро у неё снова будет очень много работы. Golden — главная песня в их жизни. Она долго ждала своего часа, задуманная ещё пару лет назад, отточенная и обкатанная до совершенства: каждая строка, каждая нота, каждое движение танца. Им даже не было особого смысла сейчас репетировать, песня лилась сама, в неё была вложена вся их суть — и как людей, и как Охотниц. «История о нас», — не сомневаясь отвечали они на интервью и не кривили душой. Разве что Руми, на мгновение опустила взгляд, добавив: «История о том, к чему мы стремимся». Даже самые придирчивые фанаты не заметили бы спрятанной за её идеальной публичной улыбкой небольшой грусти. Девочки… они могли бы. Но были слишком взбудоражены подготовкой к первому живому концерту, к их триумфу. За этим волнением странное состояние Руми легко ускользнуло от их внимания. Переодеваясь в своей гримёрке, уже перед самым концертом, она, наверное, в сотый раз за последние дни проследила пальцами узор на плече. Тёмные полосы, давно уже охватившие плечи, руки, забравшиеся вверх по ключицам. Такие плавные и мягкие сейчас, совсем не такие, какие они были в ночь её охоты. Руми давно не верила в сказку, рассказанную когда-то ей-ребёнку наставницей-Селин. Наивно было ждать, что золотой Хонмун просто сотрёт с неё эти узоры. Очень наивно. Всё слишком далеко зашло, чтобы исчезли только они. В ней уже слишком много демона. Но это ничего не меняло. Она не отступит и не засомневается. Она не знала, что сделает с ней наконец выстроенный золотой барьер: пощадит, не тронет, как одну из создательниц? отправит в ад, вместе с остальными? или разорвёт на части между двумя мирами в соответствии с её происхождением? Неважно. Она всё равно сделает так, чтобы он засиял. Слова про Охотниц уверенно сплетались в тот куплет песни, который никто никогда не услышит — сила, звучащая в её песне, не оставляла сомнений в её намерениях. Потому что нет силы в строках, в которые не веришь — это то, чему их учили практически в первую очередь. А что будет дальше… возможно, сегодня она уже узнает. Голос исчез внезапно, посреди строки, не на самых сложных-то нотах. «I'm done hi…» — повисло в воздухе на последнем предконцертном прогоне, сбивая всех с толку. — Руми, ты в порядке? — осторожно спросил Бобби. — Да, конечно, — ответила Руми. — Просто дайте мне пять минут. Ничего не было в порядке. Она уже знала, что облажалась. В зал она больше не вернулась.