Человек-невидимка

Первые несколько часов прошли в тумане. Драко сидел в своей машине напротив дома, который больше не был его домом, и пытался заставить свой мозг работать. Шок сменился ледяной, всепоглощающей яростью. Это розыгрыш. Это не может не быть розыгрышем. Пэнси. Это все она. Что-то подмешала ему, какой-то галлюциноген. Он ощупал себя, ущипнул. Боль была настоящей. Значит, он не спит. «Логика, Малфой, — прошептал он сам себе, подражая строгому тону Гермионы. — Тебе нужна логика». Если это не сон и не галлюцинация, значит, есть объяснение. Возможно, Гермиона решила его бросить. Но так? Изощренно, жестоко, стирая все следы своего существования? Это было не в ее стиле. Она бы оставила ему стопку юридических документов и презентацию в PowerPoint с причинами разрыва. План созрел сам собой. Родители. Ее родители и его родители. Они – константа. Они не могут быть частью этого безумного спектакля. Сначала он поехал к Грейнджерам. Их уютный коттедж в пригороде, с безупречным газоном и розарием, который миссис Грейнджер лелеяла как собственное дитя, всегда был для него островком спокойствия. Он бывал здесь сотни раз на семейных обедах. Он помнил каждую трещинку на садовой дорожке. Он почти бегом взлетел на крыльцо и нажал на звонок. Дверь открыла миссис Грейнджер. Она выглядела старше, чем он ее помнил, в глазах застыла какая-то тихая печаль. — Здравствуйте, — сказала она вежливо, но без тени узнавания. — Вы что-то хотели? — Миссис Грейнджер, это я, Драко! — его голос сорвался. — Что происходит? Это какая-то шутка? Где Гермиона? Женщина смотрела на него с явным замешательством, в котором сквозила нотка сочувствия, как смотрят на безобидных сумасшедших. — Простите, молодой человек, но я думаю, вы ошиблись адресом. Мы не знаем никакого Драко. — Как не знаете?! — он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила. — Я муж вашей дочери! Я отец Лиры, вашей внучки! Мы были у вас на Рождество! В глазах миссис Грейнджер мелькнул испуг. Она покачала головой, и ее губы задрожали. — У нас... у нас нет дочери, — тихо, почти шепотом произнесла она. — У нас был только сын... Он погиб десять лет назад. Пожалуйста, уходите. Прошу вас. Она закрыла дверь прямо перед его носом. Драко остался стоять на крыльце, оглушенный ее словами. Нет дочери. Как это возможно? Он помнил, как мистер Грейнджер, здоровенный, добродушный дантист, плакал на их свадьбе, ведя Гермиону к алтарю. Он помнил, как они оба чуть не сошли с ума от счастья, когда он привез Гермиону и Лиру из роддома. Все эти воспоминания были такими яркими, такими реальными. Неужели он присвоил себе чужую жизнь? Неужели он действительно сумасшедший? Следующим пунктом были его собственные родители. Отношения с ними всегда были прохладными. Люциус и Нарцисса Малфой жили в своем мире старых денег, снобизма и завуалированных упреков в том, что их единственный сын женился на «девушке без роду, без племени» и выбрал «несерьезную» профессию. Но они были его родителями. Они не могли его не узнать. Их особняк в Ричмонде встретил его холодной тишиной. Дверь открыла мать. Нарцисса Малфой всегда была образцом элегантности, но сейчас в ее облике было что-то надломленное. — Драко? — она удивленно вскинула брови, но в ее голосе не было тепла. — Какими судьбами? Ты же вроде бы в Непале сейчас. — В Непале? Мама, о чем ты? Я живу в Лондоне. Я женат. У меня дочь, твоя внучка, Лира. Нарцисса посмотрела на него так, словно он говорил на неизвестном языке. — Женат? Дочь? Милый, у тебя, кажется, горная болезнь началась раньше времени. Ты никогда не был женат. Ты уехал путешествовать по миру сразу после университета, как и мечтал. Сказал, что семейная жизнь – это не для тебя. Мы получаем от тебя открытки раз в полгода. Последняя была с Аннапурны. И тут Драко понял. Это было еще страшнее, чем просто быть забытым. В этой новой реальности он получил то, о чем когда-то мечтал. Свободу. Путешествия. Отсутствие обязательств. Его старая мечта осуществилась, но она стерла, аннигилировала ту жизнь, которую он построил вместо нее. Ночь он провел в машине, припаркованной на какой-то безликой улице. Он не спал. Он пытался вспомнить. Он закрывал глаза и изо всех сил старался воссоздать в памяти лицо Гермионы. И с леденящим душу ужасом осознал, что образ расплывается. Он помнил общие черты – каштановые волосы, карие глаза, родинку над губой. Но сами черты, их уникальное сочетание, выражение ее лица, когда она смеялась или сердилась... все это ускользало, как вода сквозь пальцы. Он попытался представить Лиру. Ее курносый носик, ямочки на щеках, ее хитрый прищур. Образ был еще более туманным, акварельным, размытым. Паника накатывала ледяными волнами, вызывая тошноту. Он терял их. Он терял не просто свою жизнь, а саму память о ней. Это было похоже на ампутацию души. На следующее утро, небритый, с красными от бессонницы глазами, он поехал на работу. «Slughorn & Co». Это было его последнее прибежище, последняя ниточка, связывающая его с прошлой реальностью. Коллеги, проекты, его рабочий стол с фотографией Лиры в смешной шляпе... Они должны были быть на месте. Он вошел в знакомый холл офисного здания. За стойкой ресепшен сидела Лаванда Браун, девушка с вечно восторженным выражением лица и любовью к розовому цвету. — Доброе утро, Лаванда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Она подняла на него глаза, и ее улыбка стала вежливо-вопросительной. — Доброе утро. У вас назначена встреча? — Встреча? Лаванда, это я, Драко. — Драко? Простите, не припоминаю. Назовите вашу фамилию, я проверю по списку посетителей. Он проигнорировал ее и направился к турникетам. Его пропуск, конечно же, не сработал. Он попытался пройти следом за кем-то из сотрудников, но его тут же остановил охранник – здоровенный парень по фамилии Гойл, с которым Драко не раз обсуждал результаты футбольных матчей. — Пропуск, сэр, — безэмоционально произнес Гойл. — Гойл, это я, Малфой! Мы вчера обсуждали поражение «Арсенала»! — Я не обсуждаю футбол на рабочем месте, сэр, — отрезал охранник. — Без пропуска вход воспрещен. В этот момент в холл вошел Блейз Забини. Его лучший друг. Шафер на его свадьбе. Крестный отец Лиры. Блейз, как всегда, выглядел безупречно: дорогой костюм, кашемировое пальто, идеальная укладка. Он говорил по телефону, но увидев замешательство у турникетов, закончил разговор. — Блейз! Слава богу! — Драко бросился к нему, как к спасательному кругу. — Ты должен мне помочь. Происходит какая-то чертовщина! Блейз смерил его с ног до головы холодным, оценивающим взглядом. В его глазах не было и тени узнавания. — Прошу прощения, мы знакомы? — спросил он тоном, которым обычно интересуются, не желает ли собеседник приобрести страховку. — Блейз, это я, Драко! Драко Малфой! Мы дружим со школы! Мы сидим в соседних кабинках в креативном отделе! — Малфой... — Блейз задумчиво нахмурился. — Знакомая фамилия. Кажется, к нам на собеседование приходил какой-то парень с такой фамилией пару лет назад. Бледный такой, с потухшим взглядом. Мистер Слизнорт его не взял, сказал, что от него веет безысходностью, а нам нужно продавать радость. Простите, у меня совещание. Он кивнул охраннику и прошел через турникет, оставив Драко стоять посреди холла, униженного и раздавленного. Его не существует. Его просто вычеркнули. Он стал призраком в своей собственной, такой до тошноты реальной жизни.