Глава 5

      В доме мэра города Хэллоуэла царила тишина. Двенадцать людей сидели в гостиной, где свет был приглушен почти до максимума. Неясного и тусклого хватало на то, чтобы различить очертания фигур, но не более. Это была традиция. Такая же старая, как и сам город, а может, даже ещё старше. Кто ж теперь об этом узнает? Но традиции нужно было сохранять и исправно выполнять, потому что так завещали предки. А предки - это очень важно, их тоже нужно было чтить.       - Значит, это она. - сказал Филлип Уинстон. Его лица не было видно, но сидел он на самом почетном месте в центре, на правах мэра и на правах лидера их собрания. Хотя, эту привилегию стоило бы передать кое-кому другому, но, не ровен час, что их будут вновь ожидать поиски. Все под Богом ходим...       Зал снова окутала тишина, давая собравшимся поразмыслить над сложившейся ситуацией. Размышлять здесь особо и нечего было, в первый раз что-ли? Главное в последнюю ночь все делать так, как положено.       - Она подходит по всем критериям. - послышался голос Френсис Дербиш. Она сидела по правую руку от мэра. - Я знаю. Да и камни ее выбрали, а мы проверили всех.       - Когда ж этот ублюдок наестся уже? - вдруг вырвалось у кого-то из круга. Послышался недовольный шепот и тихий гудеж, в котором остро прорезалась ненависть.       Вопрос был риторическим. Каждый из собравшихся страстно его ненавидел, считая монстром, но где-то в глубине души боялся, в чем бы никогда не признался другим товарищам по собраниям. Что будет, если однажды, он, словно ищейка, по этому запаху ненависти придет к ним в дом?       - Надо все будет подготовить как следует. - вновь заговорил Филлип. Фигуры внимали, притихнув после приступа агрессии. - Поблагодарите миссис Амбер от моего имени.       - Обязательно. - Френсис кивнула и поднялась со своего места. С каждым годом ходить было все тяжелее, но старушка отказывалась пользоваться палкой. - Объявляю подготовку к Хэллоуину открытой!       Часы в холле пробили третий час дня.       Третий час дня пробили и часы на прикроватной тумбочке в комнате Эбигейл. Она уснула с книжкой в руках и та мирно покоилась на одеяле. Эби во сне было хорошо. Ей снилось что-то светлое, что-то настолько теплое и родное, что от букета эмоций хотелось плакать. То ли от облегчения, то ли от осознания, что все осталось в прошлом и потерялось навсегда. Чья-то нежная рука гладила ее по разметавшимся по подушке волосам. Те были ещё сыроватыми после принятого душа и в такую осеннюю погоду сохли плохо.       Эби заворчала, начав ворочаться, и перевернулась на бок, натянув одеяло на голову. Книжка выпала, ударилась о ковер. Дремавшая девушка распахнула глаза, моментально проснувшись от этого звука, и замерла, глядя перед собой. Рука на ее голове не была послевкусием сновидением. Она была самой настоящей, пусть и мертвенно холодной.       - Мам? - еле слышно прошептала Эби.       Прямо перед ней, усевшись на ковре и поджав под себя ноги, была мама. Она нежно глядела на дочь, перебирая пальцами спутанные, сбитые волосы, пытаясь их распутать. Когда ее девочка ее позвала, Ханна Дербиш улыбнулась.       В отличии от Лили, призрак матери не пугал девушку. Наоборот, ей стало легче дышать, когда она оказалась здесь рядом с ней.       - Привет, милая. - знакомая мамина улыбка отразилась на губах. Эби помнила, как сильно мама ослабла в последние месяцы жизни, когда организм устал бороться с болезнью и сдался, просто умирая. Сейчас она выглядела, как и тогда: похудевшая, тоненькая, о скулы на лице можно было порезаться, на голове не было волос, а высохшие руки напоминали длинноногих пауков. Но она все ещё оставалась ее матерью и даже после смерти, а смерть в двойном размере вернула ей силы, которые забирала при жизни.       - Зря ты сюда приехала, Эби. - серо-зеленые глаза Ханны лучились беспокойством. - Но теперь тебе уже слишком поздно сбегать, они тебя не выпустят.       - Кто "они", мам? И почему? - Эбигейл села в постели. Ханна присела на краешек ее матраса и покачала головой.       - Я не могу сказать, иначе... - женщина осеклась и посмотрела в окно, кусая истончившиеся губы. - Есть вещи пострашнее смерти, детка.       - Так что же мне делать тогда? - губы Эби дрогнули, рот искривился в гримасе и девушка едва удержала слезы внутри себя.       - Делай то, что всегда хорошо делала. Ищи правду.       Холодной рукой она коснулась запястья дочери и вдруг улыбнулась, смотря на разноцветную фенечку.       - Не снимай ее. Она защитит тебя от тех, кто действительно желает тебе зла. Но не от людей. В этом случае защищаться придется самой.       Эбигейл слушала и не понимала. Одновременно с этим какая-то часть ее мозга знала, что, даже если пока не понимает, то запомнить сказанное нужно как можно детальнее.       - Я буду приходить столько, сколько смогу. - паучьи пальцы коснулись теплой щеки девушки. Ханна крала тепло касаниями. Ничего не могла с собой поделать - слишком уж хотелось хоть на какое-то время почувствовать себя живой, теплой... - Но не я одна буду тебя посещать. Ты увидишь много кого.       Воздух заколыхался. Эби бросилась вперёд, но пальцы не коснулись мертвого тела. Ханна ушла, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.       Блондинка откинулась на подушку и поднесла фенечку к глазам.       Что же такое он ей дал?       Значит, он что-то знает?       Что здесь вообще происходит?!       Когда появились силы встать, Эбигейл спустилась на кухню. Там сделала себе скудный обед и налила чашку кофе. Кусок в горло не лез, но следовало поесть хоть что-то, чтобы организм банально не отключился в экстренный момент. Хотелось запереться в доме и никого не пускать, в том числе и бабушку. Неосознанно, после произошедшего, все в городе представлялись ей врагами. Она ждала подвоха теперь от каждого горожанина. Что будет дальше? На нее нападут в библиотеке и искалечат? Или Эби даже не дойдет до места работы, пропав где-то посередине?       Эбигейл пообедала и, следуя своему какому-то внутреннему порыву, переоделась и вышла на улицу. Находиться дома было невыносимо, но и в людных местах опасно. Отвратительная ситуация, из которой выхода не было. А что, если она все это себе придумала и никто не собирался на нее покушаться?       Нет, слишком уж хорошо она помнила старую Амбер. Та не взяла бы просто так топор и не стала бы разносить двери... И как сюда, в это уравнение вписать призраков? След на руке? Проницательность Джека?       Позади дома был смешанный лес - хвойные, дубы - все это переплеталось и, будь солнце, то оно светило бы сквозь ажурную сетку листьев. Но сегодня нет, сегодня пасмурно и прохладно.       Засунув руки в карманы осенней парки, Эби твердым шагом направилась в лес, надеясь скрыться в его тени. Раствориться, чтобы не никто не нашел.       Аргументировать свой поступок она никак не могла, но в четырех стенах, там, где душно и плохо... Там было намного хуже и страшнее. Если что и случится, то в лесу хотя бы свободнее и видно небо.       Листья взлетали вверх, поднимаемые носами ботинок, которые уже успели намокнуть темными пятнами. Листья красиво опустились обратно на землю и остались лежать, ничем не показывая, что девушка только что прошлась мимо. Она шла дальше и дальше, постепенно отдаляясь от людей и цивилизации. Здесь было легко поверить, что ты находишься на другой планете - невообразимо зелёной, наполненной жизнью. Не людской, а другой, которую с первого взгляда можно и не рассмотреть. Здесь все было нетронутым, первобытным.       Эби сместилась чуть левее, едва заслышала справа звук дороги и запах мокрого асфальта. Нет, возвращаться обратно она не желала. Хотела тут и остаться, чтобы ее никто и ничто не трогали. На сколько она отдалилась от дома, она не знала, да и это было все равно. Смартфон в кармане спортивных черных штанов молчал и это было хорошим знаком. Эбигейл было так привычнее. Ей редко кто звонил и ещё реже те, кто беспокоился о ней. Таких, по сути, не было.       Блондинка все шла и шла, а когда устала, то присела на поваленное дерево. Его влажный ствол был облеплен зелёным мхом, который в некоторых местах начинал желтеть.       Эби слушала тишину, не желая слушать свои мысли, но те все равно, снова и снова прорывались сквозь завесу. И, в конце концов, Эбигейл устала с ними бороться. Позволила им просто быть и ходить по кругу раз за разом.       Почему Лили не могла войти, а Ханна, мать Эби, свободно находилась рядом с ней? Почему она настроена доброжелательно, а другие - нет? Неужели, это все потому, что...       " ... - Нет, Эби не выйдет. - послышался снизу голос бабушки. Эбигейл, стоя в смешной пижаме в мишки на площадке лестницы, внимательно слушала разговор. В этот день она не хотела никуда идти, а потому сказалась больной. Лили все больше и больше, с каждым проведенным днём надоедала: болтала без умолку, отчего у Эби начинала смертельно болеть голова. У девочек оказались разные характеры и каждый прошедший день только усиливал это различие.       Девочка намеренно пошла на одну-маленькую ложь, надеясь, что это будет только во благо.       - А почему? - спросили со двора.       - Она заболела, детка. - Френсис всегда была доброжелательно настроена ко внучке своей подруги. Вероятно, объяснение здесь было в давней дружбе между ними.       Последовала долгая пауза, а после Лили сказала..."       - Эби-не-школьница!       Это послышалось прямо позади, отчего блондинка вздрогнула и рухнула с бревна на мокрую листву.       - Ох! - лишь выдала она, когда ушибленный бок снова пострадал. - Когда-нибудь я убьюсь в этом вшивом городке...       Девушка вскинула голову и заметила, что к ней идёт Свен с радостной улыбкой. Позади него маячила Кара. Она была одета в сиреневую байку и безрукавку, у которой капюшон был подбит искусственным мехом.       - Что ты здесь делаешь? - Свен протянул ей руку и помог встать. Эби стала отлеплять налипшие листья от черных штанов и низа парки.       - Да так, вышла прогуляться. А вы здесь что делаете? - Эбигейл прищурилась, смотря на сладкую парочку твикс, и лишь с опозданием глянула им за спины, откуда они пришли. Там стояло ещё несколько человек, которые с интересом смотрели на странную встречу в лесу. Интересно, насколько далеко она отошла от дома?       Эби почувствовала, как щеки обдало стыдливым жаром. Не хватало ещё стать полоумной в легенде у местных выпускников!       - У нас здесь пикник. - Кара улыбнулась, подойдя ближе, и обняла Свена за руку. - Привет. Присоединишься к нам?       И Эби, которая поначалу хотела отказаться, неожиданно для себя согласилась, и пошла за ребятами дальше в лес.       Дороти Амбер не могла видеть детскую фигуру на сидушке дивана. Но детская фигура видела ее крайне прекрасно.       Лили смотрела на свою бабушку долгим, пронзительным взглядом мертвых глаз, словно пыталась отыскать ответы на какие-то извечные вопросы. Их у мертвой девочки было очень много, и теперь, с каждым днём становилось все больше.       Лили знала, что Эби грозит нечто страшное, потому что сама была однажды на ее месте.       Девочка поднесла к глазам ручку и внимательно посмотрела на проколотый давным-давно палец. Это началось намного раньше, но маленькая ранка, которая заставила ребенка заплакать, стала отправной точкой для всех последующих событий.       Также Лили знала, что сейчас должна была напугать Эби, иначе та ее бы просто не послушала. Прошла мимо, списав на галлюцинацию. Лили нужен был предлог остаться и его любезно предоставили. Наверное, даже не догадывались, зачем маленькая душа попросила о подобном.       Дороти прошаркала в гостиную и вновь плюхнулась в кресло. Уже несколько лет кряду это кресло напоминало Лили алтарь для поклонения. Однажды она его переставила с места на место, так бабушка чуть не выгнала ее из дома. Хорошо, что Лили тогда выбросила связку амулетов в канаву...       Дороти сидела в кресле и смеялась. Она уже доложила совету новость, и Френсис, стоило признать, была на седьмом небе от счастья! Ещё бы, такая честь! То, чего однажды лишили миссис Амбер, теперь само поплыло ее соседке в руки! Подумать только!       Лили склонила голову и посмотрела на часы. Из кровавого месива на голове выполз жук и побежал по щеке. Детская рука схватила могильника и отправила к себе в рот, захрустев хитиновым панцирем. Жук недолго подрыгал лапками и вскоре его не стало.       Девочка уловила движение за окном и приободрилась, нетерпеливо заерзав на диване. Тот протяжливо заскрипел.       Был пятый час, когда синяя дверь в доме Амберов распахнулась настежь. Бабушка и внучка синхронно повернули головы к дверному проёму. На лице одной было написано предвкушение, на лице другой - испуг.       На пороге дома стояла темная фигура. Она прошла в дом и порыв ветра захлопнул дверь за его спиной, отрезая этот мир от всего остального, лишая шанса позвать на помощь.       Дороти охватила нервная дрожь, когда мужская фигура перешла в гостиную. Он шел и за его спиной погас светильник, оставив неуютную комнату в начинающихся сумерках.       Старуха запрокинула голову и вдруг страшно расхохоталась. Она смотрела на него, но видела лишь очертания, ни единой детали не могла разглядеть. Шляпа с полями, бандана, что скрывала половину лица. На вторую половину шляпа бросала тень, делая лицо гостя совершенно непроницаемым. В темноте комнаты он был воплощением этой самой темноты. Слепые глаза то теряли его из вида, то вновь находили. Это было словно наваждение - мрачное и торжествующее.       - Ты опоздал! - хрипло закаркала старуха, продолжая смеяться. Незванный гость внимательно смотрел, склонив голову к плечу.       Лили хладнокровно наблюдала. Она знала, что будет дальше, знала, почему это будет, и знала кто это пришел. Но мертвые молчат. Такие тайны нельзя выдавать живым, это слишком опасно, да и для мертвых слишком страшно.       - Все уже решено, ублюдок.       Она продолжала смеяться, пока не стала задыхаться от надсадного кашля. Ощущение триумфа захватило ее. Она знала, что этот ублюдок бессилен перед ними, он ничего не сможет изменить. Да и прежде не мог.       Мужчина посмотрел вбок. Словно следуя молчаливому приказу, Дороти Амбер повернула голову и обмерла, увидев свою внучку, сидящую на диване. Поразительно настоящую и поразительно мертвую. Слова застряли в горле, пока Дороти, несмотря на слепоту, разглядела каждую деталь посмертного облика Лили. Та сидела, словно страшная кукла, холодно и равнодушно смотря на бабку.       - Пора прекратить это. - сказала Лили и миссис Амбер почувствовала, что худую старую грудь начинают сдавливать рыдания. Они вырывались хриплыми выдохами и казалось, что следующего судорожного вздоха может не последовать. Она так давно не слышала ее голос! С того самого дня, как Лили ушла к этой сучке Эби!       - Да, Дороти. Пора заканчивать. - сказал мужчина и шагнул вперёд, сокращая расстояние.       Старуха попыталась вскочить с кресла, но потеряла опору без своей палки и упала прямо в руки пришедшего.       Никто не знал, но под банданой он улыбнулся. Чувство полного контроля и мрачного торжества, то, что он испытывал крайне редко, затапливало его, заставляя купаться в нем. Удерживая Дороти одной рукой, он ладонью в перчатке сдавил мороженицу со столика, которую Амбер использовала, как пепельницу, и смял ее в кулаке, заставляя раскрошиться. Звон стекла, рассыпавшегося по полу, предвещал неизбежное и страшное.       Дороти забилась и завыла. Она уже понимала, что он задумал, но старое тело подводило ее - руки слишком слабы, одна из них сломана, а ноги не держали. Сопротивление выходило недостаточным, чтобы вырваться из хватки его руки. Что могла противопоставить старая женщина против сильного мужчины? Поэтому ему не составило труда, набрав полную пригоршню мелкого стекла, засунуть его в рот старухе и захлопнуть беззубую челюсть, не давая выплюнуть.       Та забилась ещё сильнее. На мгновение он удивился: сколько силы в этом слабом и старом теле! Тяга к жизни творила чудеса, но одних чудес здесь было мало, недостаточно, чтобы все закончилось, как в сказке. Старуха хрипела. Ее глаза закатились, остались лишь белки; стекло лезло в горло, разрезая изнутри. Кровь хлынула через плотно сжатые челюсти прямо на перчатки мужчине, но тот ни на миг не ослабил хватку, продолжал держать. Он не брезговал ни разу и отпустил окровавленное тело на пол лишь тогда, когда Амбер перестала дёргаться и осела в его руках. Изломанной куклой лежала, закатившиеся глаза смотрели в сторону, открытый рот показывал смертельное содержимое. Подбородок, измазанный кровью, такая же окровавленная домашняя одежда, две лужи под ней - помимо крови, старуха успела обмочиться. Что ж, мужчина мрачно улыбнулся, такой она и останется посмертно - окровавленной и дурно пахнущей.       Лили подошла к мужчине, взяла его за руку и чуть дернула, обращая его внимание на себя. Несмотря на то, что его глаз не было видно, девочка почувствовала взгляд.       - Пойдем. - и потянула его за руку.       Мужчина ещё раз презрительно посмотрел на мертвую Дороти Амбер и позволил себя увести к выходу. В конце-концов, дел у него ещё много, но главное он уже сделал.       Эби сидела в окружении выпускников старшей школы города Хэллоуэла, смотрела, как костер бросает блики и отсветы на стволы деревьев, что были рядом, и чувствовала себя намного лучше, чем после того, что произошло. Здесь было легче. Они смеялись и шутили. У Эби была бутылка сидра и она смаковала напиток, за столько времени изрядно подзабыв его вкус. Как у самой старшей, а тем более, закончившей школу, ребята спрашивали разное. За сколько лучше закупаться? Как проходит церемония? Что и как делать потом?       Эби невольно краснела от таких почестей и отвечала, беседа вдруг увлекла ее. Девушка припомнила парочку весёлых историй из своей школы, и хохот огласил притихший лес.       Здесь было намного лучше, чем там.       Кара подшучивала над Свеном, тот отвечал ей тем же. Пару ребят Эбигейл всё-таки запомнила. Они были середнячком, каким была и сама Эби до тех пор, пока авария не поставила на ней крест, как на личности, в школе. С ними было легко общаться, было видно, что Свен с Карой тщательно отбирали тех, с кем поехали. Здесь были немного сумасшедшие, но готовые в любой момент броситься на помощь люди.       Хрустя чипсами, Эби крутила на руке фенечку и не переставала думать о Джеке. Он, как неразгаданная тайна, не давал ей спокойно существовать. Вся ее натура желала докопаться до правды, отыскать... Ничто так не мешает, как любопытство!       Неожиданно один из компании ребят подсел к ней. Черные волосы сальными прядями свисали ему на лоб, а на лице было столько пирсинга, что Эби удивилась. Вероятно, проходя досмотр в аэропорту, он будет звенеть, как рождественский колокольчик!       - Я Рик. - представился он и пожал ее протянутую руку. Впервые с Эбигейл не пытались любезничать так, как это обычно делают со всеми девчонками. Считают, что им приятны объятия от малознакомых людей в таких же малознакомых компаниях. - Слушай, я у ребят уже поспрашивал...       Рик задумчиво почесал пятерней жирный затылок, словно на миг остановившись и думая - спрашивать или нет?       Сердце в груди стало гулко стучать. Страшная, невольная мысль проскочила у блондинки в голове. Неужели, наркотики?       - Не хочешь купить мотоцикл? Я продаю его по дешёвке, вдвое меньше рынка. Просто мои предки...       - Постой, что? - из-за царящего гула в ушах, она даже не услышала, что именно он сказал. Рик повторил снова. В его глазах промелькнула тень сомнения и Эби невольно рассмеялась. Точно полоумная.       - Прости, я не услышала. Мотоцикл, говоришь?..       При этих словах дрожь пробежала по ее рукам. В конце концов, мотоцикл - это не автомобиль, да и вряд ли может случиться нечто плохое. А, если и случится, то только с ней, ведь на мотоцикл компанию из пяти человек навряд ли посадишь. Денег ей должно хватить на такую покупку, об этом она могла не думать.       А вот о том, что она скажет бабушке, касаемо своего приобретения, подумать стоило!       - А в каком он состоянии?       - Да вообще в хорошем. Я разбираюсь в технике, сам его довел до ума, бегает, как сумасшедший! Я бы его и не продавал вовсе, но предки сказали, - Рик прокашлялся и, судя по низкому голосу, которым он заговорил, основным оратотором в его семье был отец: - "Если ты продашь мотоцикл и поступишь в колледж, мы полностью оплатим первый год, Рикки. Если нет, то сам, а у тебя не получится..."       Рик помрачнел на этих словах. Он больше всего в жизни мечтал уехать из Хэллоуэла, забыть этот город, как страшный сон, с его тайнами и странно улыбчивыми стариками.       - По рукам, Рик. - Эби на этот раз сама взяла его ладонь и крепким рукопожатием потрясла ее в воздухе. - Я в деле.       Парень улыбнулся. Он обрёл неожиданную спасительницу в ее лице и надежду.       - Тогда завтра я заеду за тобой.       С этими словами Рик с улыбкой ушел обратно к себе на место.       С замершей улыбкой на губах, Эби смотрела на огонь, но теперь видела не пляску пламени на деревьях. Перед глазами стояли блики от мигалок. Красное - синее, и так до бесконечности, снова и снова. Хотя возле огня было жарко, но девушка почувствовала холод и воду, что стекала по коже.       "... Она не помнила, как выбралась из смертельной ловушки. Просто толкнула груду искореженного металла, что пару минут назад была дверцей, и, отстегнув ремень, рухнула на мокрую траву, хрипло и часто дыша. Нога была сломана, по лицу стекала кровь. Все тело болело от жуткой тряски.       - Ребят... - сипло позвала Эби, сплевывая кровь, что шла ртом. В лёгких хрипело и сипело, но кроме этих звуков никаких других не было. Она прислушивалась к тишине, надеясь различить хоть что-то, отдаленно напоминающее дыхание, но не могла.       Для остальных четырех человек машина стала гробом.       Кто-то сердобольный вызвал скорую и полицию, с ними приехали и пожарные. Ко времени их приезда, Эби, которая перепробовала все, что только можно было, сидела рядом с перевёрнутым автомобилем. Она не смогла никого достать оттуда, со сломанной ногой это было нереально, а остальные двери заклинило.       Ее усадили на медицинскую каталку, укрыли пледом, пока шинировали сломанную ногу, а Эбигейл смотрела, как рядом, на мокрой и холодной траве лежат четыре черных и больших мешка. Слезы текли, смешивались с кровью. Она отвечала на вопросы полиции, не отводя взгляда.       Сколько вас было? - Пятеро. - Что произошло? - Питер не справился с управлением. - Это ваша машина, почему он был за рулём? - Попросила его, мы ехали с вечеринки.       Самым невыносимым было потом смотреть в лица одноклассников, в лица родителей, чьи дети остались лежать там, в мешках. Они презирали ее, считая, что Эби должна была умереть. Остаться там, в металлическом гробу. Она посмела выжить, а их дети и друзья погибли. Это ведь была ее машина, у нее были права и она должна была быть за рулём.       Рейчел заявила, что не желает вмешиваться в дела падчерицы и пусть та сама выкручивается, как хочет. В один момент отвернулись все, кто мало-мальски был рядом.       Остался лишь отец. Он доказал, что это был несчастный случай. Машину забрали. Права после такого должны были забрать, но папа надавил на нужные рычаги и их оставили. Дали какое-то дурацкое ограничение на вождение. Хотя причем тут она, если за рулём был другой?       Ей посоветовали не встревать. Она не стала, но с этого момента ее тихая жизнь, которая и так кренилась к земле после смерти матери, стала стремительно падать вниз."       Эбигейл знала несколько вещей - ей нужны колеса и с нее сняли ограничение. Посмотреть на этого стального коня и решить, можно ли смотаться из города. Эби была к этому готова, решение пришло, пока она сидела на бревне и смотрела на зелёные лапы сосен. Блондинка не ставила под сомнение слова матери, но и не попытаться она не могла. Что в итоге может произойти, если она просто уедет однажды днём, оставив записку на дверце холодильника? Не вернут же ее насильно домой?       Они посидели так ещё немного и стали расходиться. Парни затоптали костер, девушки собрали мусор и то, что осталось от лесного пира. Все спокойно и аккуратно. Это порадовало Эбигейл, в лесу мусорить не хотелось. Попрощались и взяла адрес Рика, договорившись, что приедет к нему завтра после работы, как освободится.       Девушка вернулась домой в приподнятом настроении, неожиданная тусовка вернула ее к жизни намного лучше, чем одиночное переживание ситуаций. Подходя к дому, Эби вновь повторила себе, как мантру: "Я уеду."       В ответ верхушки сосен закачались и было непонятно - то ли они с ней согласны, то ли смеются.       Стоило только открыть входную дверь, как на пороге появилась встревоженная Френсис. Она была женщиной старой закалки, а потому старалась выглядеть прекрасно в любой ситуации. Кажется, если штат Мэн вдруг затопит, а у нее не будет помады и зеркальца в сумочке, это будет куда большей катастрофой.       - Ты где была? - вдруг накинулась на нее бабушка и Эби невольно отступила на шаг назад, испугавшись напора.       - Ба? - лишь тихо позвала блондинка. Все тело натянулось, словно струна, готовясь к побегу. Сердце застучало, спина напряглась, а по рукам и ногам прошла волна жара, разогревая мышцы.       Но все это было зря, бежать не пришлось, потому что Френсис огорошила ее страшной вестью: их соседка, Дороти Амбер, мертва.