Глава 8

      Эбигейл потянула воздух ртом и открыла глаза. Горло болело, голова кружилась, в теле поселилась слабость, что сковывала руки и ноги. Состояние было мутным, если не сказать больше.       Поморгав несколько раз и жадно дыша, Эби наконец сфокусировала взгляд и обнаружила, что сидит на лавочке в парке. Вокруг шумели уцелевшими кронами деревья, ветер лениво катал по аллее пустую пластиковую бутылку.       Девушка внимательно на себя посмотрела. Все было при ней, включая сумочку, но это не отменяло вопросов. Девушка ясно помнила, что рукой ей передавило горло и от нехватки кислорода она потеряла сознание. Но что было потом? Где Лили? Кто это был? И почему он ее не тронул, даже не украл ничего? Разве свидетелей оставляют в живых?       "За редким исключением, - ехидно подсказало подсознание. - Когда они становятся основными участниками."       Эбигейл неловко встала и чуть пошатнулась - тело одеревенело и не слушалось после пары часов, проведенных в одной и той же позе. Прохожих в парке было немного, все же уже был вечер в разгаре, но девушка словила несколько презрительных взглядов от пожилой пары и от мамы с карапузом в коляске в жёлтые пчёлки. Тот жевал тянучку и огромными глазами смотрел на Эби. Мать же поспешила увезти ребенка от пьяной девицы, что спала на лавке в парке. Всем известно, чем занимаются и что принимают нынешние подростки, это не для кого не секрет. Да чего скрывать, и она тогда на вечеринку сходила, после которой и залетела. Сейчас осталось только дожать Френка и скоро из "мисс" она перейдет в разряд "миссис"...       Дербиш проводила молодую мать взглядом и направилась по дорожке, чтобы выйти из парка. Обошла пожилую пару и невольно покрылась мурашками. Старики в этом городе хранили тайны, это уже было ясно, как божий день. О чем могла бы знать эта пара?       Мозг не принимал частичную амнезию, а потому пытался вспомнить ещё хоть что-то, чтобы заполнить пробелы и не сойти с ума. Кажется, перед тем как она отключилась, царила звенящая тишина и были слышны лишь хлопки ладонями по рукаву кожаной куртки. Это Эбигейл пыталась выбраться из смертельной хватки, но ее сил оказалось недостаточно.       И снова вопросы без ответов.       Голова гудела, как электрогенератор, поражая осознанием, что может болеть настолько сильно. Дербиш зашла на подъездную дорожку и вошла в дом. Везде был включен свет, а по телевизору шло какое-то дурацкое шоу - ведущий периодически что-то выкрикивал, а зрители аплодировали, делая вид, что им весело. В доме светло и уютно, словно не было всего этого, но разве пойдешь против многочисленных следов на теле? Они были доказательствами произошедшего.       Френсис Дербиш выбежала внучке навстречу. Ее глаза за прямоугольными стеклами очков метались по фигуре девушки, словно что-то выискивали, а, не найдя, чуть расслабилась. Эби отметила про себя, что очень своевременно она застегнула куртку под горло, скрывая отметину.       - Эби, детка, ты жива! - бабушка стиснула ее в объятиях, словно желала раздавить и в принципе никуда не отпускать. Бок снова заболел, но Эбигейл сжала зубы и промолчала через силу, не выпустив ни стона.       - Я жива, ба, все в порядке. Что случилось, чего ты так?..       Френсис посмотрела на нее внимательным взглядом. Такой бывает только у стариков - ищущий, цепкий и недовольный.       - Перепугалась. - сказала старушка. - Все-таки, это ведь ты нашла Натали, и пропала на несколько часов.       - Я была в парке. То, что там я увидела... Мне нужно было время переварить это.       Френсис кивала так, словно ей было неинтересно слушать все то, что говорит Эби. Кивки были быстрыми, отрывистыми, как у китайского болванчика, или у собачек, что популярны на приборных панелях автомобилей. Дербиш словно ждала своей очереди сказать, но не говорила ничего. Или просто хотела, чтобы внучка замолчала и с закрытым ртом стала хоть отдаленно напоминать себя в детстве.       - Все в порядке, милая. Тебе стоит отдохнуть.       Теперь пришел черед Эби часто кивать. Она помнила, что лежит у нее в сумке, и ей не терпелось посмотреть на это. Девушка видела в этих находках связь: полароидовский фотоснимок с оборванной стороной, дневник мертвой подруги детства - они были как-то связаны.       Эбигейл скрылась в комнате. С каждым проведенным здесь днём общаться с бабушкой было все тяжелее. Ей постоянно казалось, что бабушка что-то знает, но не говорит об этом, странно смотрит долгим взглядом. Постоянное ощущение взгляда и такого оценивающего, что она чувствовала себя вещью на витрине, за которую очень долго торгуются.       Уже второй раз за все время, что она здесь, блондинка закрыла дверь на замок и присела за стол, включив настольную лампу. Та отбросила четкий жёлтый круг на столешницу. Дерево, покрытое лаком, заблестело, заискрилось. Эби выложила фото в салфетке и дневник. Чуть посомневалась, переводя взгляд с одного на другое, и развернула салфетку.       Та была разрисована красными потеками. Они успели свернуться ещё тогда, когда девушка увидела изуродованный труп: раскрытые в ужасе глаза, рот без языка и задервеневшая рука, которая сжимала фотокарточку. Сама она ее достала, интересно, или ей ее вложили?       Эбигейл протёрла обе стороны влажной салфеткой из пачки на столе. Фото заблестело очищенной поверхностью, а девушка, увидев, кто на ней, удивлённо приподняла брови вверх.       На фото была Натали Льюис. Контраст был настолько ярким, что блондинка очень долго не могла поверить в увиденное. Серая мышка из библиотеки, которая всегда была тихой и молчаливой, на фото была не старше самой Эби и настолько ярко накрашена... Ещё не носила огромных очков, а волосы были черными - вероятнее всего, красила, если ныне они были русыми.       Неужели это она?       Девушка с фото смеялась и кого-то обнимала, и именно эта часть была оторвана. Кто-то безжалостно вычеркнул кого-то. Кто и кого? За что? Почему?       Эбигейл ещё долго смотрела на это фото и пыталась нащупать хоть какую-то ниточку. Не находилось ничего общего, что объяснило бы, почему за промежуток в несколько дней убили сначала старуху Амбер, а после пришли за Натали Льюис.       А если нет объяснений? И в их тихом городке завелся самый настоящий маньяк и садист? Что ж, тогда на фоне психопата, убивающего женщин, старшее поколение Хэллоуэла спокойствия не добавляло. Казалось, что весь город играет на его стороне, намеренно скрывая и даже не говоря об этом.       Эби взялась за дневник. Обычный, розовый с феями, в кожаной обложке и защёлкой сверху. Словно эти защёлки могли бы сохранить чужие тайны! Черта с два! Как раз то, что закрыто, и вызывает намного больше вопросов и любопытство.       Дневник был уже достаточно старым. От постоянного нахождения в полу в затхлом воздухе обложку покрывали грибковые пятна, а уголки разбухли, раздуваясь, словно тело утопленника.       Эбигейл распахнула тетрадь, пролистала его жёлтые с разводами листы, и, отобрав стопку за тот год, погрузилась в чтение. Сначала разбирать почерк было непросто, но вскоре, наловчившись, она различала где какие буквы, и дело пошло быстрее. Уголки страниц периодически обламывались в руках, оставляя на подушечках пальцев жёлтые следы от рассыпавшейся бумаги.       Лили хотела, чтобы подруга что-то прочитала очень внимательно, и Эби уже знала, что слова, данные мертвым, нужно держать. Негласные законы этого города, которым подчиняются и живые, и мертвые, словно основали свою какую-то вселенную, и теперь не отходят от намеченного ни на шаг. В основном Лили писала о типично детских и девчачьих проблемах: в школе нравится мальчик, но он не обращает внимания; с родителями была на ярмарке и каталась на каруселях, ей подарили фигурки, сделанные из воздушных шаров; что хочет в подарок котенка... Странности начались после нового года - девочке тогда исполнилось девять и она уже начинала переживать, что скоро вырастет и будет совсем взрослой, а там уже и старой. Настоящая трагедия для ребенка, но как и у всех, ее беды отступали, стоило узнать интересную историю или получить порцию материнских объятий.       Лили начинала видеть мертвых. Несколько раз в месяц и, в основном, своих родственников, но приходили и другие люди, те, кого она знала, видела на улице, или кто тесно общался с семейством Амберов. Один раз она увидела мужчину со свернутой набок челюстью - он погиб в драке в одном из центральных баров. Он долго смотрел на нее, ничего не говоря, и кровавая слюна, напоминавшая джем, капала из его рта. Тогда Лили впервые испугалась и долго сидела под одеялом, боясь, как бы мужчина не не тронул. После того, как она скинула покров со своей головы, девочка не нашла ни следа пребывания призрака здесь, хотя знала и видела - крови натекло прилично.       Призраки были разными. Кто-то молчал, кто-то кричал на маленькую девочку, а кто-то желал ее запугать до полусмерти. Она плакала и убегала, спасаясь по-наивному детски: закрыв глаза, отворачивалась и считала. Иногда срабатывало, но если нет, то кошмары ещё долго преследовали ее.       Странности начались и в семье Амберов. Они начали к чему-то готовиться: выбирали Лили платье, спрашивали любимые прически, и изредка, но систематично узнавали, кто приходил на этот раз? Лили была девочкой послушной, а потому послушно рассказывала все, что видит и слышит. Им были интересны имена и частота приходов. Изредка интересовались историями мертвых, но в основном все было так, словно семья Амберов вела свой собственный отчёт. Когда призрачные визиты достигли своего пика и на каждую неделю стабильно приходился мертвый, бабушка повела ее в подвал. До этого момента девочке не разрешалось спускаться в подвал и она держала слово, боясь разочаровать родителей. Теперь на таинственную территорию ход был открыт.       - Ты особенная, Лилиан. - Дороти редко называла свою внучку полным именем, а потому ребенок проникся важностью момента. Ведь взрослый говорит с тобой на равных и готов поведать свои секреты! - Моя девочка. Это великая честь для нас и для тебя.       Огромные детские глаза доверчиво смотрели на бабушку. Лили верила ей, не может же ведь родной человек врать, правда? Призраки врут, говоря, что ее бабушка занимается делами, которыми нельзя заниматься, и рано или поздно город расплатится за свои грехи. Но сама бабушка не может врать!       Дороти Амбер взяла внучку за руку. Лицо Лили скривилось прежде, чем до нее дошло почему. Острая боль пронзила пальчик на правой руке, и Лили разревелась, увидев, как кровавая капля набухает на пальце, наливаясь и грозя упасть.       Тогда Дороти потянула ребенка за руку, в тот угол, что был занавешен шторой, за стеллажами с закатками и сумками с ненужными вещами. Лили рыдала взахлёб и не сразу поняла, что именно она увидела. Это было странно, пугающе и непонятно. Тогда у нее и закралось подозрение, что мертвые могут говорить правду. Нужно лишь правильно разговаривать.       Четыре плоских камня жарились на подобии плиты. Нижняя сторона раскалилась, от камней валил дымок, что кружился и исчезал в вентиляционной решетке.       Дороти заставила свою внучку вытянуть руку над камнями и Лили заплакала от невыносимого жара, который жег руку, нагревал кожу, как будто она целый день играла на солнце. Несколько разбухших капель сорвались на поверхность камней. Зашипели, забурлили и испарились, оставив после себя тонкие, едва заметные полукружия.       Дымок над камнями стал зеленоватым. Лишь тогда Дороти выпустила руку Лили и девочка, рыдая, бросилась наверх, спеша сбежать из страшного подвала. Сердце стучало в груди, грозя остановиться, страх поднимал дыбом волосы на голове. И все же, перед тем, как выбежать за дверь, Лили обернулась и, содрогнувшись от увиденного, захлопнула дверь с обратной стороны. Лишь бабушка со странной улыбкой смотрела на этот дымок, не шевелясь.       Дальше записи становились короче, словно Лили постоянно куда-то спешила, но о встречах с мертвецами девочка писала часто и подробно, рассказывая каждую историю, словно искала подвох или откровенную ложь, которая помогла бы обличить в обмане близких. Она не видела в этом ничего странного, как и всякие дети, которые считают, что так и должно быть. Палец зажил и лишь ранка напоминала о произошедшем. Она пыталась расспросить бабушку о том, что же было в подвале, на что ей ответили: "Это древний обряд на то, подходишь ли ты."       И все, больше из Дороти Амбер было не вытянуть и слова. В семье же часто говорили о Хэллоуине, что в этот праздник все и случится. А что случится - Лили не говорили. Она считала все это увлекательной игрой, в которую играют вместе с родителями. Что может быть лучше, если родители играют со своими детьми?       Несколько последних записей поведали о том, что Лили встретила достаточно взрослого парня, который рассказывал ей много интересных вещей. Что Хэллоуин - это кельтский праздник, когда грань между мирами стирается, и что лучше не ждать этого праздника, потому что ничего хорошего обычно в него не происходит.       Эби читала детский, корявый почерк, что плясал по линованым листам, с наклоном то вправо, то влево, и чувствовала, что медленно покрывается липким ужасом. То, что в тот год происходило с девочкой, было просто ужасно. И этот парень... Какой ему прок от шатаний с девятилетней девчонкой?       Последняя запись говорила, что взрослый друг начал объяснять Лили, что с ней происходит и что с ней будет, когда наступит 31-ое октября, но делал это туманно и не мог сказать всего - поблизости дома Дороти Амберов, как и других домов, он не мог об этом говорить. Как Лили написала: "Он начинал кашлять и задыхаться, едва пытался рассказать мне что-то, что касалось Хэллоуина. Я страшно перепугалась в первые разы, но он ответил, что такого разговора этот город не потерпит. И назвал мне место."       Эбигейл прочла название и внутренне содрогнулась. Положила тетрадь на стол и захлопнула ее. Резко встала, отчего кресло заскрипело по деревянному полу, и начала ходить по комнате, словно заново измеряла ее шагами: шесть шагов в длину и семь в ширину, и так несколько раз, пока не остановилась у темного окна, смотря в свое собственное отражение - бледная, растрёпанная, с синяками на шее. Под глазами залегли круги, делая их похожими на темные провалы.       - Это бесполезно и зря... - прошептала девушка и закрыла лицо руками, исступлённо закачав головой. "Маленькая Англия". Это было название жилого квартала. Землю выкупили за несколько лет до пропажи Лили, и начали строительство. Прошли стадии котлована и вязки арматур, и когда стали видны скелеты домов, финансирование закончилось. Стройку заморозили, потому что не нашли спонсоров, проект забросили на дальнюю полку - не было смельчаков, кто взялся бы за это. Да и чем может привлечь к себе модный квартал, в городе, где жителей всего-то две тысячи?       Вот и девушка сомневалась, что сможет там, в скелетированных останках чьих-то мечтаний, найти труп своей подруги детства.       Полная уверенности, Эбигейл вышла из дома. Так же полная уверенности отработала целый день, но не обращала но на кого внимания. И такая же полная уверенности устремилась к дому Джека. Она не знала, где он может быть, но надеялась, что не дома. Объяснять, зачем ей понадобится мотоцикл и куда она едет одна, было бы слишком долго. Провожатые ей не нужны, а посвящать, что девушке, которую он целовал, видятся призраки, вышло бы слишком накладно.             Совершенно машинально Эби касалась и крутила в пальцах хвостики от фенечки, что спускались с тонкого запястья. Это успокаивало, дарило ощущение, что хотя бы фенька осталась на своем законном месте, когда весь мир начал лететь ко всем чертям. Каждому человеку порой нужно знать, что хоть что-то осталось неизменным.       Знакомая дорожка уводила ее к тропинке, по которой нужно было пройти минут десять, постоянно прямо, чтобы выйти к маленькому, достаточно уже старому домику, который прятался в кольце леса, оберегаемый со всех сторон неприступными зелёными стенами. Маленькая крепость, в которой можно было бы спрятаться, если знать наверняка - не придут ли туда те, кого быть не должно?       Дом посмотрел на нее двумя старыми окнами и такой же старой, похожей на рот, дверью. От воздушного потока поющие ветра играли свою тихую мелодию, ловцы снов качались в такт, словно ловили кошмары и довольно хорошо справлялись со своей работой. Отличительная черта этого дома была в том, что ты никак не поймёшь - внутри ли хозяин или покинул свое жилище, умчавшись по делам.       Эбигейл остановилась перед фасадом, кусая губы. Глубокая складка пролегла меж бровей. Ей так не шло, когда она хмурилась, но в последнее время положительных эмоций было мало.       Эби положила ладонь на раскрытую шею. В Хэллоуэле она ходила вся в синяках, натыкаясь на приключения. Мысли вновь против воли вернулись ко вчерашнему дню, и блондинка решительно обогнула дом по широкой дуге, заходя сразу на заднюю сторону. Там она проверила уровень бензина в баке мотоцикла и сняв ключи, что Джек повесил на крючок во внутренней части старого электрического шкафчика, села на своего железного коня.       Руки вспоминали как водить, разум успокаивался от мысли, что это не машина, а потому, выдохнув и выматеревшись сквозь плотно сжатые зубы, завела мотор и покинула придомовую территорию Джека.       Она ни за что не хотела, чтобы парень, который ей нравится, встречался с тем монстром, что придушил ее в доме Лили.       Девушка вылетела на аллею, распугав прохожих, и вырвалась на дорогу. Позади звучали крики, а впереди раскатывалась асфальтовая дорога, давая право следовать за ней. Эби приблизительно помнила, где находится недострой, мозг уже построил маршрут. Организм, подкрепленный страхом и адреналином, работал сам, полностью автономно, но был главный вопрос - сколько он сможет так работать? Пока не отключится, как послушный робот, у которого сели батарейки? У Эби был такой в детстве и девочка так его загоняла, что он поджарил плату изнутри, решив, что лучше смерть, чем такая жизнь.       Следуя знакам, Эбигейл поехала по главной дороге. Она строго придерживалась скоростного режима, ведя на десять километров ниже, чем было дозволено. Не лавировала в потоке, стремясь проскочить, хотя тут и потока как такового не было, загруженность чуть ниже среднего в сравнении с Питсбургом. Эби не рисковала зазря, подозревая, что там, в "Маленькой Англии", этого риска будет много.       Чем дальше Эбигейл уезжала от центра города, тем тише становились звуки за ее спиной. Когда дорогу с обеих сторон обняли зелёные стены замшелых стволов деревьев и широкие кусты папоротников, Эби поняла, что рассчитывать стоит только на себя. Здесь не будет ни внезапных защитников, ни тех, кто ей подскажет, как выбираться. Одна, как и всегда.       И девушка поняла, что так намного легче.       Лес был долгим и страшным, но когда она увидела бетонные скелеты, лишь поддала газа, проверяя мощность своего мотоцикла. Рик очень тепло ухаживал за малышом и тот был готов к нагрузкам. Он выдал свои 125 километров в час, не доходя до верхнего предела, и Эби почти растворилась в эйфории. Та поглотила ее - ветер в лицо, развевающиеся за спиной волосы, словно пёстрое знамя, и быстро несущийся асфальт под колесами. Ради этого ощущения, ради этого глотка адреналинового воздуха и стоило жить. Но это могло быть и последним ощущением в ее жизни.       Въехав на территорию стройки, которая раньше была огорожена забором-сеткой, а теперь просто остатками погнутой и порезанной сетки, блондинка сбросила скорость.       Когда стройку остановили, некоторые строители уехали, оставив даже бытовые домики. Те теперь стояли призраками прошлого - ржавые, страшные, без стекол в окнах и скалились страшными пастями пустующих дверных проемов без дверей. Складывалось ощущение, что они словно бежали из какого-то кошмара, стремясь унести ноги и остаться в живых.       Конечно, это не так и эти бытовки были давно уже списаны, но других мыслей на ум не приходило.       Где в таком обилии старого хлама искать старый труп?!       Эбигейл медленно объехала кучи мусора и совсем заглушила мотор. Неприятная тишина опустилась на плечи и укутала плотным коконом все, что было вокруг. В таком месте одиночество стало более явным, чувствовалось настолько остро, что резало без ножа. Пройдясь мимо одного из подъездов 7-этажного дома-монстра, Эби шумно выдохнула. Она помнила, как Лили часто в детстве говорила об этом месте. Тогда здесь любили собираться разные компании, от детворы до подростков, которым хотелось попить пива возле костра и уединиться, не боясь быть громкими. А вот Эби боялась сюда ходить. Это было табу для нее - слишком страшно и за это будут ругать.       Неужели взрослый приятель позвал ее именно сюда?       Эбигейл смотрела на дом. Дом смотрел на нее. Отдельный мир, живущий по своим правилам, с охотой принимал в свою игру новеньких, но эти новенькие в тот момент теряли все шансы уйти живыми и невредимыми.       - Нет, это не здесь.       Голос раздался прямо позади, но девушка даже не дернулась. Она привыкла, что Лили всегда приходит из-за спины и первым делом звучит именно голос. Да и наивно было полагать, что девочка не появится в месте своего последнего пристанища. Кто-то же должен рассказать, где хранятся кости.       - Тогда веди. - Дербиш повернула голову, глядя на призрака. Мутные мертвые глаза взглянули в ответ, и, постукивая маленькими каблучками на своих серых ботинках, девочка пошла куда-то влево. Эби не оставалось ничего другого, кроме как направиться следом. Они отдалялись все дальше от стоянки мотоцикла. Сбоку стояло достроенное здание котельной. Она должна была обслуживать все возведённые в этом квартале дома. Теперь от оборудования не осталось и следа - все выпилили и вынесли, оставив лишь мертвую оболочку. За зданием котельной располагался котлован. Его борты были изрыты старыми следами строительной техники. Сами же следы заросли травой.       - Только не говори, что там... - прошептала Эбигейл сбитым шепотом. Все внутри у нее сжалось от страха, стоило только взглянуть вперёд.       Молчание сбоку было ей ответом.       Котлован был неровным квадратом пятнадцать на пятнадцать метров. Видимо, это должен был быть домик коттеджного типа, но как и всем зданиям, что были здесь, ему было не суждено почувствовать солнце нагретой крышей и дождаться своих жильцов.       Он был заполнен водой на метр ниже уровня земли. Опавшие листья покрывали зелёную водную гладь.       - Какая здесь глубина?       В первые несколько секунд показалось, что Лили ушла, оставила ее разбираться одну со свалившейся ситуацией, но после этого ветер донес:       - Метра четыре, может, пять.       Мороз пробежал по коже. Желудок сжался в плотный и тугой узел. Развязываться он не желал. От страха едва не лились слезы, но девушка молчала, плотно сжимая челюсти, словно пыталась примириться с неизбежным.       - Он привел меня сюда. Только тут он смог рассказать то, о чем постоянно молчал. - Лили обошла Эби и встала впереди нее, заглядывая в глаза. На бледной ладони поблескивали очки для плавания. Вода в котловане была грязной от постоянных дождей и опавшей листвы, которую нанесло ветрами. - Я не поверила. Попыталась убежать. Бежала и знала, что все, что он сказал, было правдой до единого слова. Он не лгал ни разу. Добежав до сюда, я остановилась. Он подошёл сзади...       Словно загипнотизированная, несмотря на страх, Эбигейл сняла парку и толстовку. Осенний воздух пробил кожу до мурашек, но девушка сняла и майку цвета хаки с надписью Нирвана. Продолжая слушать рассказ, Эби сняла ботинки, оставшись в носках.       - И я спросила, как мне избежать этого. Как мне избежать такой страшной смерти, которую мне уже напророчили родные? На что он мне ответил.       Лили молча посмотрела ей в лицо. Эби ответила долгим взглядом. Можно было не спрашивать, каким был ответ загадочного друга, раз мертвая девочка стоит тут.       - Но я устала. Смертельно устала. Да, я его помощница и он хороший, но так не может продолжаться. Все девять лет я смотрела, как моя семья съедает друг друга заживо. Как ни странно, но моя внезапная смерть стала яблоком раздора. Словно, если бы я умерла на Хэллоуин, то все жили долго и счастливо. Черта с два. Весь город сошел с ума, помешавшись на празднике мертвых.       Лили качала разбитой головой. Эби касалась пальцами пластиковых стекол плавательных очков. Она могла умереть также, это ясно, как дважды два, но что-то было. Что-то, что сильнее смерти и что нельзя объяснить.       - Меня тоже выбрали, верно? - вдруг спросила Эби и добавила: - Я знаю, что да. Что я должна знать, Лили?       Вокруг слышалось лишь шуршание песка, что гнал ветер. Ни пения птиц, ни звука проезжающих машин - ничего. Мертвая и абсолютная тишина.       - Прочитай некрологи с самых первых номеров Хэллоуэлских газет и найди фамилию О'Хэлл. А теперь надень очки.       Эбигейл подчинилась. Дрожащими пальцами надела ободок на голову и подтянула ремешок на затылке, чтобы силиконовые подкладки плотно прилегали к коже и не пропустили ни малейшей капли. В этом деле такая ошибка могла стоить жизни, как и все другие ошибочные действия.       Эби набрала воздуха в лёгкие. Дышала так, как будто целую жизнь до этого не могла сделать ни единого вдоха, а теперь, перед ощущением смерти, старалась вобрать его весь в себя, и, оттолкнувшись от земли, прыгнула вниз солдатиком.       Вода приняла ее, ударив по конечностям холодом, а глаза ослепила темнотой. Помня о том, что паника - это очень плохо и смертельно, Эбигейл мысленно успокаивала сама себя. Ей всего-то нужно обплавать все дно, всего-то, все в порядке...       Постепенно тьма перед глазами расступалась, давая увидеть грязный зелёный оттенок, но солнечный свет сверху помогал ориентироваться. Было страшно подумать, что произойдет тогда, когда красный круг начнет падать за горизонт. Не исключено, что это место может стать и ее могилой, вот только Эбигейл собиралась ещё немного пожить.       Прошарив руками кусок дна, блондинка оттолкнулась стопами от грунта и вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть воздуха; заполнить лёгкие, которые уже жгло. Наверху Лили обеспокоенно сидела рядом.       - Ну что? - спросила она, когда Эби дышала.       Та покачала головой и заметила странные столбы с правой стороны, которых до этого не было. Повернув голову, девушка набрала полную грудь воздуха и нырнула вновь, стремясь скрыться от страшных образов под водой.       Слова матери сбылись. Там стояли погибшие в аварии друзья и, в отличии от Лили, явно были не столь хорошо настроены по отношению к ней. Мертвые глаза светились от жажды мести, лица были искажены смертью и ненавистью.       На дне под пальцами попадались листья, алюминиевые банки и жирные слизняки. Эби едва не закричала от страха, но вовремя вспомнила, что тогда выйдет весь воздух, что она набрала, а всплывать сейчас ей не хотелось от слова совсем.       Все похолодело в груди, когда рука наткнулась на что-то трубчатое и гладкое. Она сжала странный предмет, и рванулась наверх.       Ее потянуло вниз.       Стараясь на пределе своих возможностей, девушка тянулась вверх снова и снова, пока натяжение в обратную сторону не ослабло.       Эбигейл вынырнула и поднесла предмет к глазам, чтобы разглядеть получше. Это была обычная ветка. Чертова ветка, что в воде поразительно напоминала кость!       Крик привлек ее внимание.       Двое призраков держали Лили за руки, пока оставшаяся двойка приближалась к краю котлована.       - Эби, найди меня, пожалуйста! - истошно завопила девочка. Было жутко видеть страх на лице мертвой подруги.       Лица Питера и Мэриэн выражали лишь глубокую ненависть. Каждый шаг приближал их к краю котлована.       - Это из-за тебя... - просипел мертвый парень.       Эбигейл глотнула воздуха и торопливо скрылась под водой. В этот раз она старалась держать воздух по максимуму, выжимая все соки. Водила руками по дну снова и снова. Редкие солнечные лучи освещали то, что ее окружало. Несколько раз девушка порезала руки о бутылочные стекла, что коварно скрывались в кучах мусора на дне, но когда начало темнеть в глазах, она заметила руку, торчащую из грунта.       Понимая, что если Эби начнет вытаскивать ее прямо сейчас, то это обернется смертью, блондинка вынырнула и разобрала лишь очертания. Лили нигде не было. Двоих, которые ее удерживали, тоже не было видно. Оставшаяся двойка уже прыгала в воду, взметая ту брызгами. А вот к ним стремительно приближался тот самый мужчина, который был в доме Дороти.       Эбигейл вдохнула.       И снова вокруг была бутылочная зелень, но это не мешало - она точно знала местоположение. Прикосновения мертвых рук ее уже не пугали. Девушка, сжав ладонь в кулак и чувствуя, как он проходит сквозь песок, пожухлые и склизкие листья, погружала его все глубже, делая так, чтобы правой рукой обхватить тонкое тело, словно собиралась танцевать на дне озера.       Лили была у нее в руках. Половина распущенных волос колыхалась, словно водоросли. Черви и прочие, кто обитают в подобных местах, хорошо постарались над мертвым телом - где-то были одни кости уже без мяса, а череп зиял пустыми глазницами. Прижимая к себе труп, как нечто дорогое и ценное в жизни, Эби начала всплывать.       Холодное прикосновение крепкой руки к ее лодыжке напугало и потянуло вниз. От страха Дербиш едва не выпустила скелет из рук и закричала прямо в воде, отчего воздух вышел серебристыми пузырьками и умчался прочь, лишая девушку последней надежды на спасение.       Она попробовала отбиться второй ногой, но вода смазала удар, а нога оказалась в плену схватившего. Воздуха не было. Руки цеплялись за кости. Эби видела перед собой солнечный свет, но он был недосягаемым для нее. Мертвые руки ползли вверх и коснулись бедер, обтянутых джинсой.       Эбигейл осознала - это последнее, что она увидит и почувствует. Держа Лили на руках, она знала, что сдержала слово ценой собственной жизни. Очки изнутри наполнились влагой от слез, что потекли сами. Как в последние мгновения жизни и первые мгновения мучительной смерти не заплакать? Не выплакать горе, отдав слезам мечты и боль, несбывшиеся надежды и грёзы?       "Я тебя нашла, прости, прости, прости..." - пульсирующе думала Эбигейл, запустив руку в плавающие волосы и прижала голову девочки к своему плечу, убаюкивая. Словно защищала ту от страха, которым сама была наполнена до краев.       Сверху на нее упала тень, но блондинка не придала этому значения. Что ж, значит и солнце уже зашло, чтобы не видеть такой страшной смерти. Свидетелями происходящего будут лишь мертвые дома, но и они не смогут никому рассказать о том, что одна подруга пришла спасти другую, даже спустя девять лет.       Что-то ухватило Эбигейл за волосы, которые светлым пятном плавали вокруг головы, и потянуло вверх с невероятной скоростью. Кричать было уже нечем, собственные слезы, что наполнили очки, щипали глаза, мертвые руки сжали бедра до боли, цепляясь за пока ещё живое тело...       Воздух опалил горло. Жуткий крик боли, похожий на вой, огласил округу и девушка даже не поняла, что кричит она сама, что способна на такой вопль. Эби рухнула на землю, прижимая к себе мертвую девочку и, рывком сорвала очки, предчувствуя страшное.       Человек в черных перчатках уверенными движениями топил в воде мертвеца. Тот барахтался и не желал топиться, но с грудой мышц и стальными жилами, которые Эби тогда почувствовала своей шеей, тягаться было непросто. Мертвец затих и опустился на дно, скрывшись окончательно. Но разве можно убить уже мертвого?!       Эби поглядела на Лили, что держала в руках. Голова малышки откинулась назад, рот открылся, от туда выполз жирный слизняк и оставил за собой блестящий след. Она ее нашла, она смогла...       Тяжёлые шаги привлекли ее внимание. Блондинка посмотрела в сторону котлована и почувствовала, что внутри все рухнуло. Мужчина шел прямо на нее твердой походкой. Это не предвещало ничего хорошего. Где гарантия, что он пощадит ее во второй раз?       - Помнишь, что я сказала тогда? - вдруг заговорил скелет в ее руках и повернул голову, смотря пустыми глазницами.       - Самое время бежать? - тихо прошептала Эбигейл.       Хрустнув шейными позвонками, скелет кивнул и клацнул челюстью.       - Ты меня нашла. Спасибо.       Мужчина стремительно сокращал расстояние, словно чувствовал, что его добыча может уйти. Эби уложила тело рядом и, вскочив на ноги, бросилась бежать. По пути умудрилась натянуть ботинки и толстовку и тогда, не оборачиваясь, вскочила на мотоцикл и завела мотор, уезжая прочь из "Маленькой Англии".