Глава 10

      Договорились на шесть вечера. Эби помыла чашки и протёрла стол, стирая любые следы пребывания. Таймер сухо щёлкнул и зазвонил, оповещая их о том, что время истекло. Девушка повернула вентиль, отключая духовку, и оставила пирог доходить до готовности в тепле.       Вместе с Джеком они стояли в прихожей и смотрели друг на друга. Джек украдкой, пока надевал и шнуровал ботинки, а Эби не скрывала своего взгляда. Обычно ей было страшно так открыто смотреть на другой пол, но теперь не было никакого стеснения, а страха и подавно. Так было только два раза за ее жизнь, и теперь это был именно второй раз.       - Возле библиотеки, ладно?       Она ответила кивком и улыбнулась.       - Я буду простывшей.       - А я в перьях.       Оба рассмеялись. Неловко обнялись и мужчина выскользнул за дверь. Эби закрыла за ним дверь, смотря в окошке в виде ромба, как Джек отходит от дома и скрывается из вида.       Эбигейл поднялась наверх и приняла душ. На работу она позвонила и предупредила, что чувствует себя неважно и пару дней отлежится. Учитывая, что работала она не официально, то никакого больничного ей не полагалось, и начальство с лёгкостью отнеслось к ее просьбе, пожелав скорого выздоровления.       Стоять под струями горячей воды, которую нагревал бойлер, было действительно здорово. Эби так и не смогла вытеснить те воспоминания и тот холод, в который она ныряла за трупом, посреди опавших листьев, а сейчас горячая вода отрезвляла, дарила ощущение того, что все это закончилось и она в безопасности, пусть и в относительной. Что тогда ею двигало - жалость или желание помочь? Безумие или отвага?       Эбигейл водила пальцами по телу. Синева на шее была напоминанием удушения в доме Амберов, след детской пятерни с руки начал сходить, но делал это медленно, будто и не желал исчезать совсем. Хорошо, что сейчас была холодная пора года, не нужно придумывать сказки, что, как и откуда.       На боку синяк начал желтеть, но все ещё сохранял темные прожилки разорвавшихся капилляров. Все ее тело было усыпано следами, словно это с ней делал сам город, заполучив новую жертву в свои раскинутые сети.       Пальцы соскользнули. Эби осела в душевом поддоне и заплакала. Здесь было небезопасно находиться и слишком глупо убеждать себя в обратном, слепо веря в дверной замок в комнате. Не имеет значения, сколько у тебя замков на дверях и окнах, есть те, кому эти замки по барабану. У Натали Льюис была сигнализация, но не сработала и она. Все не имело значения.       Сколько Эбигейл просидела в ванной, рыдая и раскачиваясь из стороны в сторону, она не знала. Очнулась только тогда, когда бойлер влажно кашлянул, захрипел и вода перестала литься совсем. Блондинка выбралась из кабинки и вытерлась полотенцем насухо, растирая грубым ворсом тело до красноты. Это было своеобразным ритуалом, чтобы прийти в себя и почувствовать хоть что-то ещё, кроме бездны в груди. Эта бездна была знакомой и слишком глубокой, чтобы ее легкомысленно игнорировать.       Эбигейл спустилась вниз. Бабушка уже была дома - хлопотала на кухне, накрывая стол для завтрака. Яичница с беконом и зелёным горошком и неизменный пирог украшали собой стол, но при одном только взгляде на еду желудок крутило и мутило. Жаль, что в этот раз она не сможет отказаться от завтрака. Френсис явно знала, что ее внучка даже не ужинала вчера.       - Ты уже встала. - улыбнулась старушка. Позади нее пузатый чайник засвистел, оповещая всех, что он так больше не может и дошел до точки кипения.       - Да. Я сама налью. - девушка остановила бабушку жестом руки. Сняла чайник с плиты и разлила кипяток по чашкам, глядя, как заваривается чай из пакетиков.       Они присели за стол. Некоторое время было слышно лишь, как скребут вилки по поверхности тарелок, и как зубы перемалывают еду в бесформенную и однородную массу. Такое молчание было сродни наказанию в обычное время, ведь бабушка отличалась крайней болтливостью и не упускала случая поговорить за завтраком. Не покидало ощущение, что молчит она неспроста. Видимо, Френсис специально выжидала время, потому что, как только Эби отодвинула свою пустую тарелку - еду она пихала уже через силу - и принялась за пирог с чаем, бабушка заговорила:       - Разве тебе не нужно сегодня на работу?       Эбигейл, часто дыша ртом из-за того, что начинка в пироге была все ещё слишком горячей, помотала головой из стороны в сторону. Френсис посмотрела на нее и, развеселившись, налила внучке стакан прохладного молока из холодильника. Девушка схватила его и залпом осушила. Пожар во рту стих, но обожженные язык и нёбо все равно болели пульсирующей, горячей болью.       - Нет. Я приболела, на пару дней взяла отгул. - пожала блондинка плечами.       - Да, я слышала, как ты кашляла этой ночью. У тебя не пневмония, детка? - а после Френсис Дербиш молниеносно поменяла тему. - Как тебе тут вообще, в Хэллоуэле? Я знаю, каково тебе пришлось, и после такого легко не бывает.       Эбигейл посмотрела в глаза бабушки, которые были спрятаны за линзами прямоугольных очков в тонкой, позолоченной оправе. Старушка ткнула в самую середину затянувшегося рубца боли. Оставалось надеяться, что тот не порвётся от подобного обращения. В один момент стало неуютно. Эби редко с кем говорила по душам, а после смерти родителей таких разговоров не случалось. Сейчас ей было очень непривычно об этом даже думать, не то что говорить. И Френсис на терпеливого собеседника не походила. Больше на ту, которая что-то выведывает, словно собака-ищейка на таможенном досмотре.       - Все хорошо. Город как город. - не моргнув глазом, солгала девушка. - В библиотеке классно.       - А друзей ты себе хоть завела?       Это был опасный вопрос. Эби ощутила это на подкорке, что ее родная бабушка спрашивает все это не просто так, из праздного любопытства. После ее взгляда, которым она вчера одарила свою внучку, Эбигейл начинала понимать - старушка что-то знает. И это что-то настолько жуткое, что про это даже не говорят. Неужели во всем городе у нее так и не найдется тех, кто будет с ней разговаривать просто так, без хитрых ужимок? В нынешнем моменте Эби была бы рада даже компании мертвых, но и их тут не неблюдалось.       - Общалась с парой ребят. Они, вроде, из выпускного класса. - она пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более безмятежной.       - А мальчики нашлись? - подмигнула бабушка. Она хотела сделать это захливасто, лукаво, но Эби против воли передёрнуло от подобного. Девушка чувствовала, как Френсис Дербиш пробирается ей под кожу, чтобы дознаться до каждой мелочи.       - Ба, выпускной класс! - закатила глаза Эби. - Ты серьезно?       Бабушка рассмеялась, а девушка получила передышку и принялась за пирог с чаем. Она не столько хотела есть, сколько забивала себе рот, чтобы не отвечать на вопросы сразу, а дать время подумать, выбрать ту ложь, которая будет выглядеть правдоподобно и сделать это без привлечения лишнего внимания.       - Значит, мальчика у тебя нету?       Она покачала головой. Почему бабушка так въедливо расспрашивает ее про отношения?       Эбигейл подняла глаза на Френсис и едва сдержалась, чтобы не дернуться или не выдохнуть слишком шумно и резко. Позади бабушки стояла Ханна Дербиш. Сама старушка не замечала подобного соседства и чувствовала себя крайне комфортно.       Эби облизала пересохшие губы. Мать покачала головой и также покачала пальцем, словно показывала и предупреждала, что стоит быть аккуратнее в словах. Девушка перевела взор обратно и чуть улыбнулась бабушке. Та одарила ее ответной улыбкой. Эби же хотелось плакать от этого непрекращающегося кошмара.       - Ты же скажешь бабушке, если у тебя появится возлюбленный, что посягнет на твою честь?       Чувствуя, как немеют губы, растянутые в гримасе улыбки, она вновь кивнула.       - Обязательно.       Эби помыла посуду и отправилась к себе наверх, снова по привычке заперев дверь. Машинальное действие, которое едва ли что-то означало в этом городе обреченных.       - Не верь ей. - Ханна сидела на постели дочери и что-то крутила в руках. Нужно было сосредоточиться, чтобы разглядеть в мертвых пальцев ловец снов Джека. Он привлекал женщину, почти что гипнотизировал.       Эбигейл присела рядом и положила голову на плечо матери. То было прохладным и твердым, словно девушка касалась залакированного дерева. Несмотря на это, Эби чувствовала тепло родного человека и запах, которым всегда пахла мама - смесь свежестиранного белья и пахучей сирени. Это доводило до слез, напоминая о том, чего она лишилась.       - Этот город и его жители сводят меня с ума. - обронила блондинка. - Мертвые, странный мужик в черном, жуткие старики...       Плечо под щекой дернулось. Ее матери теперь не нужен был воздух, как при жизни, а потому сидела женщина крайне спокойно. Лишь эта дрожь выдала, что что-то пошло не так:       - Мужик в черном?       Повисла пауза.       - Я слышала про него. - медленно сказала Ханна. - Но все это были лишь слухи. Ты сама знаешь - мы с твоим отцом познакомились в университете. Потом приехали сюда, знакомиться с его родителями.       Эбигейл приподнялась и посмотрела матери в глаза. Та ответила мертвым взглядом. В воздухе трещало ощущение истории, которая обязательно должна встать на место, как недостающая деталь в мозаику. Правда, вероятнее всего, эта история многое только запутает, но послушать крайне интересно. Мамины сказки на ночь ей всегда нравились.       - В этом городке, как и в любом маленьком городе Соединённых Штатов, существуют свои легенды. Здесь ходит легенда такая...       Блондинка все смотрела и смотрела в глаза, чувствуя, как слова мамы проникают под кожу и остаются там навсегда.       - Никто не знает, откуда он появился, даже сторожилам кажется, что он был здесь всегда. У него нету имени, потому что его боятся даже упоминать вслух. И он приходит всегда до Хэллоуина и после. Время каждый раз разное.       - Но что он делает? Почему его все боятся? - спросила Эби приглушённым шепотом. В тишине комнаты он прозвучал набатом и девушка невольно прижала пальцы к губам, замолкая.       - Потому что он собирает кровавую жатву. - ответила Ханна и пожала плечами. Это было настолько простое движение, что по коже девушки пробежал озноб. Холодом пробило конечности; холод поднялся по спине к загривку и вцепился в волосы на затылке костлявыми пальцами.       - Не понятно, кого и за что он убивает, связи между теми, кого не стало, нет. Этот город примерно полтора месяца сотрясают жуткие убийства, а после все стихает на девять лет.       Эбигейл зажмурилась. Больше всего ей по-детски хотелось замотать головой и, заткнув уши, закричать, что все это неправда, а чей-то глупый вымысел, но что-то на подкорке скребло, внушая ужас. Ей и считать было не нужно: просто отбросила девять лет и вздохнула, как точно это совпало с моментом убийства Лили. То, что это было убийство, Эбигейл не сомневалась.       - Но, если бы на этом все закончилось, то было слишком скучно, верно? - мама вдруг усмехнулась и покачала головой. - Ещё предки тех, кто сейчас заседает в совете, нашли удивительный способ. Кто это начал делать и почему, я не знаю. Но они находили тех, кто начинал видеть мертвых, проверяли их и начинали готовить. Ты ж знала, что в Хэллоуин все мертвые ходят по земле?..       Но про Хэллоуин Эбигейл знала, это говорили каждый год, что родители, которые хотели уберечь своих чад, что школьники, которые желали похулиганить и успокоиться до следующего года.       Вместо ненужных комментариев, Эби задала лишь один вопрос.       - К чему их готовили?       Ханна тяжело посмотрела на дочь. Даже мертвая, она продолжала защищать свою малышку, но понимала, что один призрак не справится с целым городом.       - К жертвоприношению, милая.       Температура в комнате упала - именно такое было ощущение. Эбигейл, одетая в свитер, захотела сверху натянуть ещё и куртку. Нервно покусывая щеку изнутри, она прошлась по комнате дерганной походкой, а после приблизилась к стулу, на котором лежали ее вещи. В сумочке на месте был бумажник и все документы. Даже наличка осталась там, где и была.       Эбигейл задумчиво смотрела на маму. Она кусала изнутри щеку, подверженная этой старой привычке, которая появилась в далёком детстве. Смутные вопросы крутились в голове, разыскивая нужный образ, чтобы быть произнесенными вслух. Однако, говорить не понадобилось.       Что, если ее возлюбленный и тот странный ковбой - одно лицо?       Ее прошибло ознобом и тут же накрыло жарой. Идти на свидание теперь показалось верхом безрассудства. Мало ли чего он с ней сотворит, пока они будут наедине?       Но с другой стороны Эби не чувствовала, чтобы от него веяло опасностью. От большинства жителей этого города это ощущалось, но не от Джека. С ним ей было хорошо, как бывало крайне редко.       Блондинка запустила пальцы в волосы.       Что же ей делать?       День проходил медленно и напряжённо. Пару раз Эби, когда смотрела в окно, замечала то одного, то другого призрака, что стояли на лужайке, утопающей в осенней листве. Они по странной причине не могли войти в дом, а потому кружили снаружи в подобии танца, все наровя заглянуть в окно и найти ту единственную, которая их видела, и сделать так, чтобы она их впустила. Эбигейл кусала ногти, не зная, как ей выйти из дома, чтобы прийти в назначенное время к библиотеке. Эти призраки могли быть безобидными, как и ее мать, а могли и попытаться убить, как компания ее школьных друзей. Как жить в этом городе, где даже обычная прогулка до супермаркета может стать последней?       Но этих людей Эбигейл не знала и лица их видела впервые. Это означало лишь то, что, как и с Лили, с ней все движется к логическому завершению - в ночь на Хэллоуин с ней что-то произойдет. Что будет? Как это будет? Она умрет быстро или медленно? Будет больно?       Бабушка, как и всегда, под вечер куда-то ушла, напомнив внучке, что скоро вернётся. Ее надушенное чёрное строгое пальто кольнуло жёсткой шерстью, когда бабушка обняла Эби. Внучка покивала для приличия и пожелала удачи, а как только за Френсис Дербиш закрылась дверь и девушка осталась одна, густой страх опустился ей на плечи плотным саваном. Она бы хотела позвонить Джеку, но не знала его номера, да и тогда в доме она не заметила стационарного телефона. Искать в справочнике бесполезно...       Одеваясь, Эбигейл кружила по комнате, не переставая смотреть в окно. Мертвые продолжали стоять соляными столбами, задрав свои восковые лица вверх, заглядывая в окно. Эби с тревогой заметила, что их уже стало трое. Неужели она притягивает умерших, как магнитом? Блондинка подошла к окну и задернула штору, чтобы не видеть этого пугающего зрелища, от которого кровь стыла в жилах. Несмотря на теплую одежду, девушку пробивало ознобом от этих взглядов. Темные глаза, в которых не было даже радужки, лишь огромные черные зрачки в половину глаза, и они смотрели без перерыва, не моргая и не отводя взгляда.       Эбигейл спустилась вниз и посмотрела на входную дверь. Это было каким-то страшным предзнаменованием, от которого скручивало все внутренности в узел, грозя их просто раздавить.       Девушка зашнуровала ботинки и взяла со столика ключи. Погасила свет и распахнула входную дверь настежь, не сдержав испуганного вскрика. Он птицей разнёсся по округе и затих где-то в небесах, полностью поглощённый шумом ветра.       Там стояли Они. В две шеренги, образуя коридор, по которому ей нужно было пройти. Просто умершие люди, но среди них находились и те, кого Эби знала ныне, либо же достаточно давно, когда была маленькая и проводила у бабушки каникулы. Видеть их мертвые перекошенные лица и тела было невыносимо и Эбигейл отвела взгляд, собирая последние крохи сил, чтобы не зарыдать от страха. Она чувствовала - ей нужно пройти по этому коридору из мертвых, это важно, но кроме этого смутного ощущения больше не было ничего.       А потому, скрестив пальцы на удачу, Эбигейл Дербиш спустилась с крыльца и сделала первый шаг.       Тем временем Френсис Дербиш, которая куда-то отлучалась каждый вечер, была в доме мэра Хэллоуэла, Филлипа Уинстона, как и два вечера в неделю. Остальные вечера она проводила в компании таких же стариков, как и она, то обсуждая приемы вязания, либо же играя в домино. Но эти два вечера... Они решали все в ее жизни и в жизни их города.       На сегодняшнем собрании в совете было чуть меньше людей, кто-то не смог прийти по своим причинам. Это не помешало собранию никоим образом, но на нём присутствовали только сторожилы. Френсис не пила предложенный чай, она молча смотрела на витрину, где под стеклом находились разные вещи, которые члены совета собирали крайне кропотливо: саван человека, который первым принес жертву и организовал совет; чехол с костяным ножом - тем самым ножом!; пара мелочевок от каждого, кого приносили в жертву, в основном, детские вещи. Посреди этого безумия, странного музея жестокости города Хэллоуэла, слишком выделялись фотография уже взрослого парня и плетенный из полосок кожи браслет в пять сантиметров шириной.       Френсис вздохнула и отвела взгляд. Что ж, ей нужно будет придумать, что отдать под стекло витрины. Может, сережки? Или прядь волос?       - ... поведаете?..       Старушка обернулась и посмотрела на Филлипа. Она не услышала ничего из заданного вопроса, пока витала в своих мыслях, а потому попросила повторить.       - Что вы нам поведаете, миссис Дербиш? - спросил мэр. - Мы собрались тут по важному поводу, а вы уже десять минут молчите.       Ее тонкие накрашенные губы растянулись в улыбке. Она отошла от витрины и присела на один из стульев, что стояли вокруг обеденного стола дома Уинстонов. Здесь, в этом доме, в принципе убранство поражало даже искушённого знатока и ценителя роскоши.       - Процесс идёт полным ходом. Вчера она пыталась выехать из города, о чем мне сообщила наш шериф. Ее развернули на границе. Линда говорит, девчонка была напугана и ехала без верхней одежды.       - Ехала... - зацепился за это слова хозяин сети аптек в Хэллоуэле. Ещё его прапрадед начинал это дело, переехав в штат Мэн, и волею судьбы оказался затянуты в проблемы этого городка. Теперь его дело продолжает Тобиас Грейс и его сын Джуниор. - У нее есть транспорт? Это существенно осложняет дело.       - Я его не видела. Вероятно, она его где-то прячет. - Френсис пожала плечами и сложила руки на столешнице. - Попробую узнать.       - А что про самую важную часть? - спросила Клара Миллтон. - Помните, с тем пареньком нам чисто повезло. Все же, молодые люди - это не дети. Риск слишком велик. Дадите ли вы гарантию, что она все ещё девственница?       - О... - губы миссис Дербиш, накрашенные красной помадой, сложились в букву "О", выдавая крайнюю степень странного удовлетворения, которое она испытывала. - В этом можете не сомневаться.       И хищно улыбнулась.       Как Эби унесла оттуда ноги, она не поняла до сих пор, даже когда шагала по улице. Она старалась не останавливать взгляда ни на чем более, чем на несколько секунд, и уже не понимала, где реальные мертвые, а где играет ее буйное воображение, подкреплённое ужасом. Создавалось впечатление, что они были везде, хотя, после того, как она покинула лужайку собственного дома, их было всего несколько штук. Руку до сих пор саднило, даже сквозь ткань парки, а перед глазами стояло окровавленное лицо Дороти Амбер. Она выскочила из толпы мертвых, ошалело вращая глазами. Как и у каждого мертвеца, зрачок увеличился в размере, перекрыв собой радужку, словно кто-то нарисовал ей глаза и, как в детстве, просто поставил точку в центре. Окровавленный рот Дороти то открывался, то закрывался, выталкивая кровь какими-то кусочками наружу и заставляя ту то вытекать, то фонтантровать.       - Ты! Стерфа! - прошипела старуха и ухватила Эби за руку. Схватила прямо за запястье, крепко держа. - Ис-са тепя...       Она не договорила. Там, где ее рука соприкоснулась с рукой девушки, появился странный дымок. Сама Эби ощутила, как ее кожа начала нагреваться с каждым мгновением все сильнее. Амбер жутко завизжала и отдернула обожженную руку, прижимая к груди, как маленькую побитую собачонку. Эбигейл отступила на шаг назад, с ужасом смотря то на свою руку, то на старуху. Та баюкала конечность, что-то бормоча, а после вскинула на Дербиш безумные глаза:       - Защита! Откуда?!       Море мертвых заволновалось, начало колыхаться вокруг нее. Можно было подумать что она попала в центр какого-то странного шторма. По толпе побежал едва различимый в свисте ветра шепот:       - Защита...       - Откуда...       - Неужели...       - Она...       - Он...       Лишь при ближайшем рассмотрении Эбигейл увидела, что у старухи искромсан рот и куски в крови были ничем иным, как стеклом. Господи, что же произошло на самом деле? Френсис ничего не говорила о том, как погибла Дороти Амбер, лишь обмолвилась парой слов и каждый раз избегала подробностей. Теперь становилось ясно, что подруга ее бабушки не сама отправилась на тот свет, а явно с чьей-то помощью.       - Пошла к черту, старая ведьма. - дрогнувшим голосом бросила Эбигейл и, показав средний палец, как можно быстрее покинула лужайку.       Теперь она шла знакомой ей дорогой к библиотеке. Этот маршрут она проходила раз за разом, да и за весь период нахождения в городе успела уже выучить большинство мест и улиц, на которых она бывала.       Засунув руки в карманы парки, девушка перебирала в голове все возможные варианты того, что произошло. Почему Дороти обожглась? Что это вообще было? Не может же Эби, как люди икс, получить способность обжигать мертвецов прикосновениями? И кто этот странный "он"? Даже говоря простым местоимением, призраки понижали голос, стараясь, чтобы их никто не услышал. Кого они боятся и так ненавидят? И причем здесь это, если она была одна?       У здания библиотеки было пустынно. В этом часу рабочий день уже закончился и не было никого, кто мог бы увидеть одинокую фигуру возле фасада здания. Из красного кирпича, сложенного старыми мастерами, кое-где уже повысыпались куски, оставив после себя уродливые рытвины. Эбигейл дрожала, но вовсе не от холода, а от пережитого страха. Количество тайн увеличивалось в геометрической прогрессии даже в том случае, если она не выходила из дома.       - Ну и где он? - прошипела Эбигейл. Дёрнув рукой, она хотела посмотреть на время, что оттрекивалось на электронных часах, но с удивлением обнаружила, что они полностью разряжены. - Интересно...       Блондинка попробовала снова их вернуть к жизни, то вжимая кнопку на корпусе, то просто тряся рукой, как заведённая. Все было бесполезно - часы, как и большая часть населения в этом городке, не подавали признаков жизни. Тяжело выдохнув, она снова посмотрела на запястье, проверяя то место, где ее схватила эта старая карга. Кожа была абсолютно чистой, без единого следа, в отличии от отпечатка детской ладони, который ей оставила Лили, когда привлекала к себе внимание.       Возле часов Эбигейл заметила плетёный из нитей браслет, который носила не снимая. Банально забыла о нем, да и привыкла уже к этой мягкой и пестрой штучке с деревянными бусинами на концах завязок.       "А что, если..."       А что, если Дороти испугалась именно этого? Ведь...       - Привет.       Тишину над ее головой нарушил низкий мужской голос. Эби быстро натянула рукав куртки обратно на положенное ему место и, смутившись, подняла голову. Она знала, кому принадлежал этот голос и именно его обладателя она хотела увидеть больше всех остальных людей на земле. На его губах цвела улыбка, когда он смотрел на нее сверху-вниз.       - Привет. - улыбнулась в ответ девушка. Она старалась выглядеть как можно естественнее и держать себя в руках, но, подозревала, что скоро ее мужеству придет конец и истерика уже не за горами. - Пойдем?       - Пойдем. - кивнул Джек и вдруг засунул ладонь в карман джинсов, чтобы Эби, на манер девушек в старинные времена, просунула в образовавшуюся петлю руку, переплетая их. Эбигейл приподняла бровь, но сделала это.       Идти хоть с кем-то по улицам, на которых уже рано нападала осенняя темнота, было спокойно и не боязно. В конце концов, теперь, если с ней начнет что-то происходить, будет хотя бы один свидетель. Это будет означать, что она не сходит с ума и не наносит сама себе увечья.       - Предлагаю сходить в кино. Как смотришь? - спросил Джек.       - В принципе, положительно. - кивнула девушка. Она уже забыла, когда в последний раз ходила так с кем-то. Ее первая влюбленность была точно не такой, да и прошла быстро, закончилась с ревом двигателя мотоцикла, когда она отказала его обладателю в сексе.       Они прошли по улице. Прохожие, которые попадались им навстречу, с удивлением смотрели вслед. Эбигейл не понимала, почему они провожают их такими странными взглядами. Что привлекло их внимание?       Официального кинотеатра в их городе не было - такая цивилизация сюда не дошла, хотя бизнес-центр все же нашелся. Молодые люди держали путь за город. Там, стоило только отойти, была свалка автомобилей. Какие-то энтузиасты выкупили это место у городских властей и облагородили территорию, выставив машины так, как им вздумается; натянули перед лобовыми стеклами огромное полотно. Это был, по сути, подпольный автокинотеатр города, куда стекалась куча подростков, и который не трогали ни совет, ни полиция, довольствуясь теми средствами, что текли им в казну. Автомобили, хоть и не были на ходу, но в них работали печка и замки на дверях для тех, кто пришел не просто кино посмотреть. Сюда приезжали, когда не могли найти мест для свиданий или просто нужно было приятно провести время одному или с семьей. Нередко находились и машины, в которых все стекла запотевали, а сами они похабно раскачивались из стороны в сторону. На такие автомобили Эби было почему-то совестно смотреть, а родители некоторых малышей закрывали детям глаза, веля смотреть в другую сторону.       Оплатив входной билет, Эби и Джек влезли в старый и потрёпанный временами Шевроле Нова. Скоро должен был начаться кинопоказ, а потому попкорн и содовая, хлопающая пузырьками газа, пока скромно стояли в стороне на приборной панели и ждали своей очереди. Девушка предлагала ещё взять лакричных конфет, но по лицу молодого мужчины становилось ясно, что это не самое его любимое лакомство.       Кинотеатр наполнялся и ждал, пока зрители усядутся по своим местам; поле, на котором стояла свалка, было наполнено смехом и хлопаньем дверями. Группа подростков облюбовала старый пикап, забравшись на него сверху. В таких местах течение времени было заметно меньше всего, казалось, что они до сих пор в восьмидесятых или девяностых, и сейчас только самый рассвет поп-музыки и более свободных нравов.       Фонари, освещающие территорию автокинотеатра, погасли, а на широком и белом экране появились начальные чёрно-белые кадры "Психо" Хичкока.       - Очень необычный выбор для свидания! - изумлённо смеясь, Эбигейл обернулась на Джека, но тот лишь сверкнул почти черными глазами в темноте автомобильного салона, и улыбнулся.       - Я решил, что слезливые мелодрамы и романтические комедии тебя не вдохновят.       - Да, психологический триллер - самое то.       Экран потерял свое значение, на них все равно главная героиня только проворачивала свою аферу и паковала деньги в сумочку, надеясь, что это поможет ей на пути в счастливое будущее.       - Что я сегодня узнаю о тебе? - тихо спросила девушка. Были слышны лишь звуки фильма и лопающиеся пузырьки газировки, со стенок стаканчика стекали капли на коричневую кожу, которой была обита панель.       - Меня зовут Джек О'Хэлл, если ты об этом. - сказал молодой человек и, пользуясь тем, что передние сидения в Нове были спарены, придвинулся к ней поближе, сокращая дистанцию. Эбигейл совершенно машинально облизнула губы. Было в этом жесте нечто нетерпеливое и нервное. Серые глаза пристально смотрели на Джека, ловя каждый его вдох и каждый жест. Она подумала, что где-то уже слышала эту фамилию, но точно не могла вспомнить, где это было. Может, в библиотечных карточках?       - И мне двадцать пять лет. - Эби на это высказывание лишь кивнула. Она догадывалась о его возрасте, для нее это не стало секретом. - И я индеец, как ты знаешь.       - Знаю. - шепотом вторила ему девушка. На экране Мэрион вселялась в мотель Бэйтса, заметая следы и не подозревая, что тихий отель на отшибе станет ее последним пристанищем.       Эбигейл чувствовала что-то, похожее на падение. Прямо сейчас, сидя на кожаном коричневом сидении в Шевроле Нова, она каждое мгновение ощущала свист ветра в своих ушах и полет через кроличью нору.       - А ещё ты знаешь, что в этом городе что-то происходит и не знаешь, кому тебе верить. И не знаешь, верить ли мне.       С этими словами ее пробило холодом. Захотелось спрятаться поглубже в парку и натянуть капюшон, чтобы никто не знал, что она вообще здесь находится. Ее заколотило от иррационального страха, ведь тут, пока она была в замкнутом пространстве, ничего не могло произойти. Но что, если может и закрытое пространство окажется очередной ловушкой?       - Я схожу с ума? - мрак поглощал каждое движение и жест, но Джек все равно уловил страх в серых глазах девушки напротив.       - Нет. - твердо и четко ответил он. Голос был наполнен силой, обладал внутренним стержнем. - Главное не снимай браслет.       - Что он такое? Защита?       Джек промолчал. Он не считал нужным отвечать на тот вопрос, на который Эби уже сама ответила. Вместо этого он произнес:       - Скоро он ее убьет. Будешь смотреть?       Девушка покачала головой. За этот короткий промежуток времени с нее хватило трупов и даже киношный не мог прибить чувство вины, что она была причиной смерти многих людей.       - Что ты знаешь, Джек?       Мэрион закричала, когда за шторкой в ванной комнате выросла фигура, которая пришла в номер новой постоялицы лишь с одной целью. Девушка знала этот фильм, как свои пять пальцев.       - Я знаю, что скоро все закончится. И скоро тебе многое станет ясно.       - Опять загадки... - пробормотала девушка. - Будь вы прокляты со своими загадками.       Эбигейл взяла стакан с содовой с панели и залпом выпила половину, потушив пожар, что разгорался внутри. С динамиков полились пронзительные крики. Здесь же Эби не могла выдавить ни звука, оказавшись в каком-то молчаливом ступоре.       - Ну-ну, иди сюда. - широкие ладони с длинными и смуглыми пальцами прижали ее к мощному телу парня, и Эби с облегчением оперлась на него, наслаждаясь теплом чужого тела и горьким запахом кожаной куртки, в которую был одет Джек. - Не бойся, я буду рядом с тобой всегда.       Вероятно, как раз этого и стоило бояться... Но почему голос разума меркнет, когда он смотрит на нее, когда касается? Когда нежно произносит ее имя?       У нее не было доказательств его причастности ко всему этому, а значит, пока и обвинения могут звучать глупо.       - Почему? - тихо прошептала девушка, не поднимая на него глаз. Своей реакции она тоже никак не могла понять: он говорил пугающие вещи, темнил, но она упорно к нему жалась, как к единственной опоре в этом мире, как усталый путник, которого замучала темнота, сидит возле костра, жадно ловя блики огня. Самой себе она казалась глупым мотыльком, который упрямо летит на огонь, прекрасно осознавая, что может сгореть. Объятия Джека были для нее спасением, личной тихой гаванью, в которой можно было переждать шторм.       - Потому что с тобой мое сердце бьется чаще. - прошептал мужчина, ласково поглаживая ее по голове. Его пальцы перебирали светлые волосы девушки, пропуская по каждой прядке отдельно. - И я не дам тебя в обиду, что бы ты обо мне ни думала.       Эбигейл на какое-то мгновение перестала дышать. В этом касании было сосредоточие нежности и ласки, которыми Джек щедро делился с ней. Она боялась своим дыханием вспугнуть такой восхитительный момент, боялась, что он окажется сном, а сама она задремала под фильм, оперевшись на боковое стекло.       В фильме началась основная завязка, но в салоне Шевроле Нова было не до этого, здесь царила сладкая тишина. Эби подняла глаза, смотря на мужчину. С такого ракурса он выглядел необычно, но привлекательно.       - Знаешь, Джек, эти мертвые, которых я вижу... У меня голова кругом от их криков. Кажется, ещё немного и она просто лопнет.       Эбигейл боялась больше всего, что он поднимет ее насмех, назовет глупой девчонкой, которая придумала себе невесть что и теперь сходит с ума. Но она ЗНАЛА, что он этого не сделает. Именно Джек нашел ее на лужайке, именно Джек дал ей браслет и именно Джек помогал ей с мотоциклом. Эби чувствовала, что с каждым днём доверяет ему все сильнее и воспротивиться этому не могла. Несмотря на то, что он лгал, она почему-то верила ему. Вот не внушал он ей ужаса, не было тягостного страха. Глупо? Да. Вполне вероятно, что он был личностью опасной, но вреда он ей не желал. Иначе зачем так упорно ее спасать?..       - Это так жутко, когда ты не можешь никому этого рассказать и все вокруг считают сумасшедшей.       Джек молчал, лишь гладил по голове неторопливыми касаниями.       - Ну, допустим, не все. - наконец произнес мужчина.       - Значит, мы будем в соседних палатах. - усмехнулась Эбигейл. - Будем видится на совместных прогулках в саду и посиделках возле телевизора.       - Чудачка. - фыркнул индеец, но глаза его смеялись. - Ты слишком буйная, на телевизор даже не надейся. Я буду там санитаром, чтобы выгуливать тебя в саду.       Чуть приподняв пальцами подбородок Эби, он притронулся своими губами к ее губам лёгким касанием. Пока на экране показывали ужасы, в салоне Шевроле двое людей неторопливо целовались, чувствуя, что у них в руках все время мира.       После того, как закончился фильм, они решили прогуляться по набережной Кеннебека. В маленьком городке все заведения, где можно было перекусить, уже были закрыты, а на заправку Джек идти отказался, сказав, что не хочет потом лежать с отравлением.       Они держались за руки, смотря на темную пучину реки, которая едва заметно колыхалась. Сегодня не было сильного ветра, а потому вода находилась в относительном штиле, лишь периодически накатывала на бетонные бока, бурлясь пеной. Негодовала, что на ее берегах люди построили свои дома.       - Есть ли здесь еще такие, как ты? - спросила Эбигейл. Парка была растегнута. Вопреки осенней погоде, ей было достаточно тепло на улице. А может, все дело было в Джеке?       - Нет, я один. - пламя от зажигалки на мгновение осветило его лицо, пока он прикуривал. Жёлтые блики сделали его лицо хищным, действительно похожим на своих далёких предков. Эби каждый раз поражалась, как темнота меняет внешность Джека, делая каждую деталь резче и чётче. - Других я не встречал. Вообще, здесь жили племена микмаков. Ныне они в резервации в Арустуке. Основная часть живёт в Канаде, здесь только малый процент.       - А ты не микмак? - с интересом спросила Эби. Она не знала, что у индейцев есть свои отдельные народы. Ей казалось, что просто индейцы и все, без каких-либо различий. Все же, нигде массово об этом не говорят, словно их и нет вовсе.       - Нет, я сиу. Мы народ Лакота. Мы много где жили, и на берегах Миссури, и в Огайо, правда, тогда он так не назывался.       - Но как так вышло?       - То, что я живу здесь, в штате Мэн?       Джек крайне снисходительно посмотрел на девушку, будто она заставляла его пояснять вполне простые вещи.       - Мои отец и бабушка много путешествовали - снялись с жилья в Денвере и отправились в путь, ища свое место. Белые недоверчиво относятся к нам до сих пор, хотя пострадавшая сторона - это наши, коренные народы. Мы можем рассчитывать на сезонную работу либо на низкоквалифицированный труд, где ничего не платят, да и за людей не считают. Они так и ездили, перебиваясь заработками, не задерживаясь нигде больше, чем на два сезона.       Эбигейл погладила его по руке, не зная, как ещё показать, что она искренне ему сочувствует и переживает. Он оценил этот жест и улыбнулся, выдыхая сизое облако дыма из лёгких.       - Они добрались до штата Мэн и осели в маленьком городке. Потом отец встретил маму, она из белых. Потом у них родился я.       - Ты метис? - с интересом спросила девушка. К этому времени они прошли уже всю набережную. Прямо при них одно из кафе закрылось. Владелец опустил роллет и закрыл его снизу на ключ, не забыв сбоку проставить сигнализацию. Обернулся и прищурился, смотря на парочку, словно пытался что-то разглядеть, потом поплотнее запахнул пальто и поспешил прочь быстрым шагом, почему-то постоянно оглядываясь.       Эби не придала этому значения, она начинала привыкать к причудам маленького и пугающего городка.       - Местные... Остерегались нас, но никогда не проявляли агрессию открыто. Вероятно, их удивляло, что мы единственные такие во всей округе. Потом, - Джек подавился вдохом и ему понадобилось время, чтобы продолжить речь, - Потом отец пропал.       - Как?       Они присели возле стоянки, куда с реки веяло прохладой. Их плотно закрывали ряды машин, делая невидимыми со стороны улицы.       - Не знаю, никто так и не рассказал этого, хотя мне было пятнадцать и спрашивал я неоднократно. - он покачал головой и, сделав ещё одну затяжку, затушил окурок о бок лавки. Смятый бычок отправился в урну. - Но там что-то было. Мама потеряла голову - продала наш дом и большую часть имущества, и бросилась его искать, забыв обо мне. Я переехал жить к бабушке.       Эби хмурилась от каждого его слова все сильнее. Ее топило волной сострадания к подростку, который в один момент оказался, по сути, брошен своими родителями на произвол судьбы, и вынужден был идти свой путь в одиночку. Как это можно - потерять мужа и бросить ребенка ради призрачной надежды, что муж жив?       - С тех пор я их не видел. - Джек пожал плечами. - Грустная история, верно? Вообще не подходит для свидания.       - А у нас свидание? - поддела его Эбигейл. Но тут он был прав. Оказалось, что у них у обоих за душой было столько боли, что удивительно, как она ещё не перелилась через край, затопляя все в округе. Эби невольно задумалась - а сможет ли она с такой же лёгкостью перечислить моменты, когда она чувствовала себя счастливой? Вероятно, в этом главное проклятие человеческого мозга - помнить плохое и забывать хорошее. Почему же так происходит?       - Я готов со всей серьёзностью намерений доказать, что так и есть. - Джек, склонив голову к плечу, внимательно посмотрел на девушку. Та улыбнулась и вдруг прищурилась.       - Твои доказательства я не принимаю! - заявила Эбигейл. В ответ она втянула мужчину в поцелуй, в котором уверенно повела сама, не давая ему ни шанса на попытку контроля. Его губы были мягкими и сухими на ощупь, она чувствовала своим языком каждую восхитительную трещинку на его губах, а после и гладкую поверхность ровных зубов...       - Вот мои доказательства, что я пришла именно на свидание. - сказала блондинка, когда оторвалась от таких сладких и заставляющих о многом забыть губ.       Джек мягко рассмеялся и поднялся со скамьи, протянув ей руку:       - Пойдем, винчинчала.       Она подала руку и крепко сжала его пальцы в своей, чувствуя чужое тепло.       - А что это означает?       - Девочка на нашем языке. - улыбнулся мужчина. Одной тайной стало меньше, но ему нравилось называть ее разными словами на своем языке, пока она их не знает. Так он мог быть честен с ней и с собой, хоть она пока об этом даже не догадывалась.       Они двинулись в обратную сторону, к дому Дербиш.       - Я хотела уехать из города. - вдруг произнесла девушка. Эти слова под покровом темноты рвались наружу, желали быть услышанными и держать их уже не было сил, да и не могла она в таком не признаться ему.       - Тебя не выпустили. - лишь ответил Джек. В его голосе не было ни удивления, ни злости, он просто констатировал факт.       Эбигейл невольно поразилась. Он с такой поразительной четкостью отвечал на ее каждую фразу, будто знал все, что с ней происходило. Это вводило в ступор. Как и откуда он мог знать подобное, если она никому не рассказывала?       - Что со мной будет?       Джек пожал плечами.       - Одному лишь Великому Духу это известно. Жители этого города всегда отличались некой изобретательностью и эксцентричностью.       Листва шуршала под ногами, с лёгким хрустом ломалась, и можно было подумать, что это ломались кости, а не обезвоженные, высохшие листы. Эбигейл невольно передёрнуло от этого сравнения.       - Я знаю, что ты мне врешь. - произнесла блондинка. Они шли прямо и скоро должны были выйти на улицу, которая привела бы их к дому Дербиш. - Но не понимаю зачем и почему. Что будет в конце?       Эбигейл догадывалась, что может произойти нечто страшное, и что с большой вероятностью оно произойдет. Лили Амбер тому яркий пример.       - Ты выживешь, Эбигейл.       Он обхватил ее лицо ладонями, пристально смотря в серые глаза.       - Я не позволю им тебя обидеть, винчинчала, ни за что.       Эбигейл прижалась лбом к его грудине. Внутри стучало сердце. Она не знала, кому верить, а потому, стоя и обнимая мужской торс, прекрасно осознавала одну вещь - в этом городе на грани сумасшествия она может полностью верить только себе.       Постепенно, уйдя с набережной Кеннебека, они прошли другим кварталом, решив удлинить путь, чтобы ещё побыть вдвоем.       - Никто не будет ругаться, если ты приедешь поздно? - поинтересовался мужчина, поглаживая запястье подушечкой большого пальца. Эби покрывалась мурашками от такой невинной, но достаточно интимной ласки. Она машинально посмотрела на руку, где были часы, но тут же вспомнила, что они разрядились. Осталось лишь посмотреть на экран телефона, чтобы увидеть, что там только половина десятого вечера.       - Честно говоря, сомневаюсь. У нас уже давно нет с бабушкой таких доверительных отношений. По правде, мне с каждым разом кажется, что она чего-то ждёт от меня.       Они шли по проулку, скользя двумя безликими тенями. Перейдя через второй перекресток, Эбигейл оглянулась и с удивлением заметила, что позади них не горело ни одного фонаря. Все пространство позади было темным. Ни единого клочка света, ни включенной настольной лампы в окне, ничего. Тихая и черная улица, от которой рефлекторно сжались внутренности. Эби невольно начала кусать щеку изнутри, пытаясь скрыть, что ей страшно. Джека же, казалось, ничего не беспокоило - он уверенным шагом шел вперёд, точно также уверенно держа девушку за руку.       - Джек. - тихо позвала блондинка.       Он оглянулся и Эбигейл на мгновение показалось, что его глаза блеснули мертвым зелёным светом совсем на долю секунды, которую нельзя было даже заметить и осознать.       - Что?       - Фонари. - прошептала Эби и кивнула себе за спину, где царила непроглядная тьма.       Джек с поразительным спокойствием глянул выше ее макушки, встречая эту темноту лицом к лицу. Он продолжал курить и девушка, невольно втянув дым носом, закашлялась, ощущая, как табак огнем выжигает слизистую. Одновременно с этим ей, не привыкшей к сигаретам, дым ударил в голову. Девушка пошатнулась, ухватилась за представленную руку и, теперь, смотря на Джека, видела совершенно другого человека. От неожиданности она потрясла головой, прогоняя наваждение, но вопреки ее попыткам вернуться в реальность, незнакомец не исчез. Он был поразительно осязаемым, теплым и живым, и именно в его руку Эби вцепилась мертвой хваткой.       Он был похож на О'Хэлла, но их сходство заканчивало тем, что они оба были индейцами. Прямо на Эбигейл смотрел мужчина, который был по возрасту ближе к тридцати, чем к двадцати. Блестящие черные волосы были заплетены в две косы, которые кончиками касались пресса, и в них, как и на той фотографии у женщины-индеанки были вплетены бусы и перья. Верхней одеждой ему служила куртка из мягкой и бежевой шкуры. Она была чуть мешковатой, но вполне ему по размеру, учитывая, что она не была застегнула на груди, открывая взору массивный торс.       Ниже девушка уже не смотрела. Она глядела в раскосые и пронзительно черные глаза, не в силах пошевелиться. Человек точно также не отводил взгляда.       - Верь мне, девочка, и все будет хорошо. - индеец протянул руку, ласково касаясь светлых волос. Его ладонь была такой большой, что девушка невольно сжалась, стоя рядом с этой мощью. - Ничего не бойся, я помогу.       В носу защекотало. Эбигейл видела, как расплываются черты ее видения, но боялась его упустить, одновременно с этим страшась того, что он останется насовсем.       Щекотка достигла критической точки и Эби звонко чихнула, отчего ее голова дернулась и ударила Джека прямо в грудь.       Мужчина охнул, но помог Дербиш устоять на ногах, потерев место удара.       - Что-то случилось?       Она прижала пальцы ко лбу и оглянулась назад, уже без удивления обнаружив, что фонари горят, и покачала головой.       Случилось многое, но говорить о таком не хотелось. Зачем задавать вопросы, если ответов на них все равно нет?       - Ну и дрянь ты куришь. - фыркнула девушка, покачав головой и делая вид, что все в порядке.       Что это могло быть такое? Бред, галлюцинация или нечто реальное, что действительно может ей помочь? Кто это был?       - Слушай, завтра будет ярмарка. Пойдешь на нее? - спросил Джек. Они вновь к тому времени вышли на улицу, которая вела к дому девушки. Она смотрела на чёрную крышу из черепицы и мрачно думала, что возвращаться домой ей вовсе не хочется. А хочется оказаться где-то далеко, от призраков и проблем.       - Не знаю. Это обязательно?       - Обязательно, если мы хотим увидится снова.       Эби подняла на него глаза и увидела лукавую улыбку, растянувшую полные губы. Она и не смогла бы ему отказать при всем желании.       В этом и проблема. Желания отказывать не было. Глупость? Влюбленность? Как называется эта стадия, при которой отключается мозг и инстинкт самосохранения?       - Что ж, видимо, мне не остаётся ничего другого, кроме как прийти.