Часть 11

      Дома Эбигейл с удивлением обнаружила, что порог она переступила в одиннадцать вечера. Она долго смотрела на часы, все никак не понимая, как так могло произойти. Они стояли с Джеком на улице, когда было девять-тридцать, а сейчас она четко и ясно видела, что часы показывают отметку одиннадцати вечера. Какая-то чертовщина творилась в этом городе, которая даже время заставляла идти иначе.       - Ты поздно, милая. - бабушка появилась в дверном проеме. Ее очки были на самой макушке, а потому она чуть щурилась, глядя на Эби. Старушка не выглядела взволнованной, скорее наоборот - она явно ждала ее с большим нетерпением.       - Да, я гуляла с друзьями. - ложь вылетела абсолютно спокойно и быстро, словно девушка и не лгала вовсе. - Познакомилась с несколькими ребятами тогда, у мэра в доме.       - А, это те, школьники?       Эби невольно усмехнулась от этого определения и чуть качнула головой. Она понимала, как со стороны выглядят ее гуляния - пропустила работу, сославшись на болезнь, шлялась где-то до позднего вечера, и теперь приходит как ни в чем не бывало. Совсем от рук отбилась. А вот была ли она в этих руках?       - Ну, они хорошие ребята, я знаю их родителей, - меж тем продолжила Френсис. Она двинулась обратно в гостиную, где присела в свое кресло-качалку, что стояло под лестницей, в затемненном углу. Нынче там был включен торшер, который и освещал ее занятие. На сидушке лежало незаконченное вязание, тускло поблескивающее спицами. - У Кары мама держит ювелирную лавку. А семья Свена...       - Шведы! - закончила блондинка и рассмеялась. - Что вяжешь?       Несмотря на царящую в общении лёгкость, Эбигейл не могла почувствовать себя в безопасности. Что-то внутри тянуло и стонало, напоминая этими криками боли, чтобы она не расслаблялась ни на минуту. Все же, бабушка такой же горожанин, а потому может быть вполне замешана в происходящем. Эби боялась такого исхода, но с тем же начинала к нему готовиться, чтобы потом падение было не слишком болезненным.       - Накидку для тебя.       Она внимательнее всмотрелась в вязание и ощутила признаки далёкой паники. Это как до грозы, когда гром начинает громыхать где-то вдали, а дождя все нет и нет. Это больше походило на вязанное болеро. Рукава явно заканчивались где-то ниже локтя, а полы накидки - в районе последнего ребра. Сама накидка была тонкая, из белой пряжи, и со стороны казалась сотканной из паутины.       Зачем ей накидка? Для чего?       - Красивая. - ответила Эбигейл, чувствуя, как ком в горле мешает ей говорить.       - Самая лучшая накидка для самой лучшей внучки. - ласково улыбнулась Френсис и девушка почувствовала, как ее спина покрывается мурашками. - Ты уже решила, кем будешь в ночь Хэллоуина?       Окончательный холод забрался руками под кофту и жадно касался кожи, заставляя замерзать. Эби смотрела в глаза бабушки, Френсис в ответ на нее. Она не хотела об этом говорить, она не хотела даже и думать о Хэллоуине. При одном только названии все внутренности судорожно сжимались, предчувствуя дурное.       - Я... Не думаю, что пойду.       - Ты в детстве любила этот праздник. - словно не слыша ее слов, продолжила миссис Дербиш. - Твои родители мне рассказывали, как ты выбирала наряды и бегала за конфетами с местными ребятами. Франкенштейн, пират, принцесса... Неужели ты просто так его пропустишь?       - Вероятно, да... - ответила Эби немеющими губами. Она спрятала руки в карманы джинсов, потому что пальцы снова начали дрожать. - Что-то нет настроения на празднества.       - Очень жаль. - старушка пожевала накрашенные губы и продолжила вязание, делая вид, что ее страхи внучки совершенно не касаются. - В нашем городе это традиция. Традиции нужно соблюдать.       - Я уже поняла, что здесь много традиций... - с каждым разом голос Эбигейл становился все тише, словно за излишнюю громкость ее могли наказать. На самом деле голос просто садился и начинал сипеть отказывающими связками.       - Да, мы старый, но дружный город. - с пылом сказала Френсис. Спицы перестали стучать друг об друга, тонко прозвенев на прощание в тишине. - Традиции сплочают поколения, которые приходят на смену. Наша обязанность - передавать все наши знания следующим, кто будет после нас, и следить за выполнением обязанностей.       - Ваша - это совета?       Френсис пронзительно посмотрела в глаза внучке. Эби же было настолько не по себе, что она начинала адаптироваться к этому ощущению, тесно с ним сотрудничать в предстоящих баталиях.       - Да, мы те, кто составляет совет, следим за всем в этом городе. За всем, Эбигейл, и за приезжими в том числе.       Бабушка говорила с явным подтекстом. Она знала, что ее внучка что-то скрывает, а, вернее, кого-то, но это было невозможно, ведь он давно не высовывался из своей норы. Двое убитых - это уже кульминация, которая скоро подойдёт к завершению. Он знает, что его снова заставят замолчать на девять долгих лет и пытается помешать, но ничего у него не выйдет. Френсис за столько лет уже насмотрелась на его приходы и уходы, она знает, как все начинается и как все заканчивается. В этот раз он тоже заснёт ни с чем.       - Прекрати якшаться с этим сукиным сыном, Эбигейл. Он запудрил тебе мозги. Он опасен и при удобном случае нанесет удар.       Сжав зубы настолько сильно, что заболела голова, Эби с прямой спиной поднялась с дивана, не собираясь сдаваться.       - Откуда ты знаешь, с кем я была? - спросила девушка. В ответ на это Френсис достала из кармана халата телефон и, пару раз нажав на дисплей, повернула телефон экраном к девушке. Там была она с сегодняшней прогулки с ракурса того кафе, что закрылось при них. Эби четко видела мужчину, который закрывал роллет и знала, что там, недалеко от него, они стояли. Вот только на экране телефона девушка на пустой и темной улице была одна. С кем-то разговаривала и жестикулировала. Теперь становилось ясно, почему владелец кафе так странно на нее смотрел и поспешил скрыться. Со стороны действительно можно подумать, что это бред.       Эби не верила глазам, боясь даже на короткий миг представить, что это может быть правдой. Может, записи кто-то испортил? Все же, в век продвинутых технологий можно сделать что угодно, даже удалить человека с видеозаписи.       Но сюда совершенно не вписывается прохожий...       - Это ты меня отправила к Дороти Амбер. На проверку, так ведь? - ей тоже было, что сказать и девушка не стала попросту растрачивать свой шанс. - Отправила к ней на растерзание. Узнали, что хотели?       Френсис молчала, жадно впитывая каждое брошенное слово. Воздух между ними едва не сверкал искрами, в доме неожиданно было душно. Она не торопилась со словами, ждала, пока свое скажет девчонка, но невольно восхищалась ей. Все же, Эбигейл одна далеко забралась и многое узнала. Упрямая.       - Она набросилась на меня с топором. Так что кто в этом городе опасен - ещё стоит подумать.       Вопреки злому порыву, девушка не стала топать по лестнице. Она тихо поднялась наверх и направилась сразу к себе в комнату, сама не понимая, чем та является - тюрьмой или убежищем. Ощущение опасности висло над ее головой грозовой тучей и пропитало озоном воздух.       Она прошла к кровати и просто упала на матрас. Сейчас ей было все равно, что здесь в этот момент мог кто-то находится, как прошлой ночью. Плевать, она слишком устала и хотела спать - мозг отказался переваривать такое обилие информации и попросту попытался отключиться, спасаясь от перегруза.       Девушка почти задремала, когда внезапное осознание накрыло ее с головой. Эбигейл поняла, почему фамилия, названная Джеком, казалась ей поразительно знакомой, словно она где-то ее слышала.       Это было не в библиотечных карточках. Эту фамилию назвала ей Лили, прежде чем Эби бросилась бежать, спасаясь от незнакомца.       Следующим утром Эбигейл тревожно стояла возле двери из комнаты и прислушивалась к окружающим ее звукам, а, вернее, только к тем, что доносились из коридора. Френсис, видимо, решила, что после вчерашних гуляний ее блудная внучка будет спать беспробудным сном до позднего утра, но глаза у девушки раскрылись уже в шесть часов сами собой.       Вопреки ее ночным страхам, проснулась Эбигейл одна в своей комнате. Она долго лежала, смотря в потолок и банально боясь опустить глаза. Когда же она это сделала, то тихо и нервно рассмеялась с самой себя.       - Ну ты и трусиха... - прошептала блондинка, выдыхая и расслабляясь от того кома, который жил в ней все это время.       Стоило только одеться и попытаться выйти, как нечто остановило Дербиш, заставив прислушаться. Со второго этажа было очень хорошо слышно, если кто-то разговаривал по телефону, а к тому же старческий громкий голос был хорошо различим в тихом доме. Эбигейл не решилась сделать и лишнего шага, подозревая, что она может услышать нечто крайне важное.       - Она начинает что-то подозревать. Вчера я сказала ей про этого индейского ублюдка, а она и ухом не повела.       По спине девушки липкими лапками прошёлся мороз. Она перебрала лопатками в надежде стряхнуть это жуткое, но такое привычное чувство за последние дни, а оно никуда не ушло.       - Нет. Не говорит. Что?..       Эби напрягла слух, пытаясь разобрать старческое бормотание, но Френсис притишила голос, словно знала, что их с ее неизвестным собеседником подслушивают.       - Говорит, Дороти напала на нее тогда... - Пауза. - А, все может быть... Думаешь?       Эбигейл сгорала от любопытства и от страха знать правду. Две стороны одной медали заставляли ее трепетать в нервном напряжении. Она едва не подалась поближе к двери, но вовремя вспомнила, что нельзя себя ничем не выдать и замерла в паре фунтов от темного дверного полотна. Она видела тонкие прожилки дерева, его сучки, зачищенные и покрытые лаком, который теперь тускло поблескивал от прошедшего времени. Сколько раз она считала это место своим вторым домом, а в один момент оказалось, что и здесь ее ждал жуткий кошмар. Как же из него выбраться и при этом остаться в живых?       - У нас еще есть время. Я прослежу, чтобы девчонка не узнала больше того, чем ей нужно знать.       От таких слов бросило в холод, тут же накрыв жарой. Эби отшатнулась прочь от дверей и половицы под ее ногами протяжно застонали жутким стоном, который громом прозвучал в тиши. В этот же момент разговор внизу смолк, а после девушка с ужасом услышала, как Френсис поднимается по лестнице, чтобы после остановиться у ее дверей.       - Эби, детка, ты проснулась?       Эбигейл глотнула воздуха и закрыла себе рот ладонью, боясь, что она банально может закричать от ужаса. Голос бабушки был сладким, почти елейным, но в этой поразительной сладости Эбигейл не слышала ничего другого, кроме как собственных криков ужаса или подозрительных разговоров.       Френсис попыталась нажать на ручку двери, но наткнулась на запертый замок. Она постояла еще несколько минут и, поняв, что здесь ничего не добьется, направилась вниз, судя по звуку удаляющихся шагов.       Девушка не знала, что ей дальше предпринять и как банально выйти из собственного дома, если бабушка за ней следит. Сможет ли она провернуть свое дело без вмешательства посторонних?       Время тянулось слишком медленно. Прошел только час, а ей уже захотелось есть и в туалет. Живот бурчал и болел, а сама Эби уже изнывала от напряжения. И все же наконец решилась. Она открыла замок и, стараясь не делать лишнего шума, короткой перебежкой направилась в туалет. Справив нужду, Дербиш помыла руки и сполоснула горящее лицо. Посмотрела в зеркало на свое отражение и диву далась, насколько густыми были тени под ее глазами. С такими темпами ей и макияж на Хэллоуин не понадобится, если она все же решит на него идти.       Открыв дверь, Эби вздрогнула. Прямо перед дверью стояла Френсис, улыбаясь самой милой и самой притворной улыбкой из своего арсенала.       - С добрым утром, милая.       - С добрым... - отозвалась в ответ девушка. Она чувствовала себя так, будто зашла в клетку к хищнику и теперь старалась найти выход из нее, не привлекая внимания.       - Как спалось? - Френсис нарочито бодро пошла вперед, двигаясь к лестнице. Закусив губу и чувствуя, что ступает по узкой тропке, Эби пошла за ней. На кухонном столе девушку иже ждал завтрак. Живот забурчал, заболел при виде домашней пиццы и кофе, но Эбигейл боялась. что здесь не все так просто, как могло показаться на первый взгляд.       - Спасибо, хорошо, а тебе? - Эби присела за стол. Она не сводила голодного взгляда с еды, с каждым мгновением возжелая ее все больше и больше, но яркая красная улыбка перед глазами отрезвляла.       - Неважно. Бессонница. - миссис Дербиш присела за стол, вытерев руки полотенцем. - Чего ты не кушаешь?       - Я не голодна. - словно мантру ответила Эби, при этом чувствуя, как желудок начинает переваривать уже сам себя резкой, тянущей болью.       - Ты ж со вчерашнего вечера ничего не ела, а еще и приболевшая. Воздухом, что-ли, питаешься? И да, куда ты собралась?       Эбигейл дрожала внутри. Казалось, что Френсис пытается червем вползти ей под кожу, чтобы узнать что-то, что могло ее заинтересовать.       - Да пока никуда. Думала тебе помочь, а потом на ярмарку сходить. Хочу купить что-нибудь к Хэллоуину.       Ложь далась тяжело, словно этими словами она сама себя обрекала на смерть.       - Ты все же решила поучаствовать в нашем празднике! - старушка хлопнула в ладони и рассмеялась, будто внучка сказала нечто крайне уморительное. Вид у нее был довольный. - Решила, кем будешь?       - Да нет пока. - взгляд серых глаз то и дело возвращался к тарелке с пиццей. Живот бурчал все громче, бунтуя против глупой хозяйки, перед которой была еда, а она ее не ела, лишь дразня рецепторы запахами. Все чаще ее изредка бросаемые взгляды были заметны, а потому, чтобы избежать ненужных вопросов, Эбигейл отщипнула кусочек и отправила его в рот. Мягкое и податливое тесто прогнулось под зубами, а сочные овощи, которые были на тесте, наполнили рот аппетитным соком. Она едва не подавилась этим соком от неожиданности, но, дав себе несколько секунд, все проживала.       - Ну как? - миссис Дербиш улыбнулась, смотря, как внучка ест. - Совсем похудела. Надо кушать, чтобы было много сил.       - Очень вкусно, спасибо. - несмотря на зверский голод, Эби словно проверяла себя на прочность и отправляла в рот по маленькому кусочку.       - Неужели ты подумала, что я захочу тебя отравить?       Эбигейл подавилась. Маленький кусочек теста с кружочком огурца и куриного филе встал поперек горла, заставив задыхаться. Эби сжала пальцами горло, будто пытаясь добраться до куска снаружи, а после начала бить себя кулаком в грудь, надеясь, что это хоть как-то поможет.       - Глупышка. Я не причиню своей внучке зла.       Френсис легонько хлопнула ее по спине и кусочек выскочил на столешницу отвратительным склизким комком. Эбигейл разразилась надсадным кашлем. Взяла кружку с кофе и почти что залпом выпила ее, прогоняя это ненавистное ощущение. Слезы текли по лицу. Она сморгнула их и посмотрела на Френсис. Ей было явно все равно, потому что старушка стояла возле скамьи, держась за ту руками и, продолжая улыбаться, все повторяла:       - Я не причиню тебе зла... Я не причиню тебе зла... Я не причиню тебе зла... - а после словно проснулась и вперила в нее взгляд. - Разве считается злом смерть во благо?       Не чувствуя собственного тела, Эби поднялась из-за стола, покачиваясь на задервеневших ногах. Ужас холодными пальцами сжал сердце, заставляя его биться реже и тише, чтобы потом оно могло замолчать.       - Все было очень вкусно, спасибо. - не слыша самой себя, сказала девушка и направилась в коридор. Там она обула ботинки и влезла в куртку. Скользнула рукой по ручке двери и вышла прочь в холодное осеннее утро.       В этот момент дом 11 на Гриннвилл-стрит окончательно перестал быть ей домом.       Она поняла это настолько четко, что самой от осознания стало страшно, но и неожиданно легко. Вероятно, Эби подсознательно понимала это с того самого момента, когда только вышла из машины Рейчел и забрала вещи из багажника. Лишь боялась сказать это осознанно и принять, как факт.       Засунув руки в карманы, она шагала по улице к центру, сама не зная зачем туда шла. Ноги вели на автомате, словно в них кто-то заложил программу. Холод потихоньку брал власть в этом городе в свои руки, а это означало лишь то, что ей придется сегодняшним вечером вернуться за вещами. Что ждёт ее этим вечером в доме Френсис Дербиш? Где же Эбигейл жить? Снять последние доллары на самый дешёвый номер в мотеле? Что ж, можно, но тогда она останется совершенно без средств к выживанию. У нее даже не было первой зарплаты из библиотеки, о чем же еще говорить?       Впрочем, был еще один вариант, но...       Или признать, что ее судьба и судьба Джека сплетены мистическим образом друг с другом. Они постоянно встречаются там, где обычные люди не ходят из праздного любопытства. Что же это - провидение или злой умысел?       Эбигейл прошлась задумчивым шагом по набережной. С этим местом у нее было уже столько связанных воспоминаний, сколько их не было в Питсбурге. Неужели она прикипела душой к этому странному и мистическому городу в штате Мэн?       Как и в то первое утро после ее приезда, город только начинал оживать, разбуженный холодным и пасмурным утром. Кто-то точно также чистил наледь на лобовом стекле автомобиля, мимо прошел хозяин с белым лабродором, которого Эби почесала за ухом в свое первое утро в этом городе. Создалось странное ощущение дежавю или временной петли, в которую она попала и теперь ей оставалось только наблюдать, как мир просыпается по одному и тому же сценарию, словно в кинопленке.       Но все же не хватало лишь одного кусочка пазла, без которого картина мира Дербиш была бы целостной. Выдохнув, девушка оперлась на перила, мучительно хмурясь и смотря на умиротворенную и черную воду. Сегодня был штиль и Кеннебек был спокоен, забыв прежние годы, когда он бросал пузырящиеся волны на серость бетона. Сегодня он другой, словно ощущал, что слишком близко приближение морозов и льдов, которые закуют его в свой панцирь, дав возможность спокойно заснуть на долгих четыре месяца.       Эби почувствовала нервную дрожь в руках, которая уже была больше похожа на тремор за такое количество прошедших дней. Встряхнув руками, словно сбросила с ладоней нечто противное, Эбигейл натянула капюшон парки на голову, и двинулась в путь за последней деталью пазла.       Вопреки своему воспитанию, вопреки родителям, которые пытались воспитать честную и добропорядочную девушку, когда Дербиш приблизилась к дверям библиотеки, она в полной мере прочувствовала мрачное торжество и предвкушение от будущего преступления. Она смотрела на деревянные двери и помнила, что, как говорил Джек, где-то со стороны архива здесь должен быть другой вход, ведущий прямо в библиотеку. Это было ощущение, которое знает только шпион, когда видит, что тот миф, о котором ему говорили, становится правдой.       Она обошла здание с западной стороны и увидела длинный лестничный спуск вниз. Он заканчивался дубовыми дверями, покрытыми лаком. На порожке перед ними наметено немеренное количество листвы, словно ее некому было убирать. Рядом с дверями висел кружочек сигнализации и даже не подавал признаков жизни. За столько дней работы Дербиш знала, что сигнализация - бутафорская, просто для устрашения. Хотя кому воровать из библиотеки, в городе, где каждый знал твоих родственников до седьмого колена?       Эби спустилась вниз по крутым ступеням и, слишком самонадеяно дернув дверную ручку, покрытую позолотой под старину, без особого удивления обнаружила, что та заперта. Конечно, сторож ведь не зря получает зарплату и добросовестно выполняет свои обязанности.       Задумчиво хмыкнув, девушка озябшими пальцами попробовала поднять оконную раму, что была расположена рядом с дверями. Рама, пронзительно заскрипев уже давно несмазанными петлями, двинулась вверх. Медленно, но крайне уверенно она двигалась вперед, сантиметр за сантиметром, чтобы вскоре образовать достаточное пространство, чтобы девушка смогла пролезть. Изогнувшись, словно гибкая проволока, она пролезла в открывшийся проход, стараясь сделать это максимально тихо и аккуратно прощупывая, что же ее окружает в вязкой темноте подвала.       В этот раз здесь было намного темнее, чем в те разы, когда она спускалась сюда по работе. Хоть зная, что ничто ей не угрожает, сердце против воли забилось крайне тревожно, заставляя тишину вокруг ожить, боясь, что твари из тьмы двинутся на звук ее сердцебиения.       Страшась всего, что окружало ее, Эбигейл тревожно ждала, когда глаза привыкнут к окружающей ее темноте, чтобы увидеть неприклонный факт - Эби здесь одна.       Она прошла вперед, к регистрационному столу и зажгла настольную лампу. Лампа дала желтый круг света под зеленым абажуром, который освещал небольшое пространство, оставляя остальное в тени.       Эбигейл без всяких сомнений прошла к стеллажам, которые привлекли ее в самый превый раз. Девушка знала, что в этих шкафах со стеклянными дверями хранятся сводки во всех газетах, которые только были популярны в самом городе или его пригороде. Она помнила это еще с того момента, как коснулась пожелтевших страниц, текст с которых оставил осадок на пальцах, черный, будто сажа.       В этом шкафу хранились подшивки газет и диафильмы, которые могли показаться полезными или архивными. Эбигейл понятия не имела, за какой год ей искать нужную фамилию, а потому, перенеся все необходимое на стол, уселась за изучение информации за все прошедие годы.       Сколько времени она так просидела, просматривая заголовки газет, девушка не знала. Буквы калейдоскопом мелькали перед ней, отобразились даже на внутренней стороне век, стоило только закрыть глаза. Ее начинало клонить в сон, но Эби старалась не засыпать всеми возможными способами, которые только знала.       Большинство статей ее не интересовали - писали о застройке нескольких кварталов, обсуждали избирательные компании, делали прогнозы на урожаи по пригороду... Лишь одну колонку Эбигейл изучала крайне внимательно в каждой газете, и то, что она читала, ей нравилось меньше всего. С интервалом в девять лет, начиная с самой первой подшивки городских новостей, в городе стабильно пропадали дети. Их не искали, их фото, даже чёрно-белые, никто не печатал на передовицах и первых полосах. В некрологах были упоминания - "пропал без вести". Эбигейл предполагала, что это была наглая ложь, как и все в этом городе. Дети не пропадали без вести, все жители явно знали, куда они делись и способствовали их исчезновениям. Эбигейл также предполагала, что если она посетит местное кладбище, она не найдет могил с надгробиями, где выбиты имена Джесси Адамса, Мэри Палмер и других детей. Как могли родители отдавать своих детей на верную смерть? Знать, что больше никогда их не увидят просто потому, что так требует дурацкий городской совет?       Эби покачала головой. Кажется, в этом городе все сошли с ума очень давно и неотвратимо.       Среди всех трагических сводок, написанных сухим газетным языком, нашлась одна, которая пробила ознобом. Девушка закрыла себе рот ладонью, не зная, как дышать.       "Джек О'Хэлл, 25 лет, пропал без вести". Статья от 3-его октября, 2001 года...       Эбигейл выдохнула. Снова вдохнула и закрыла лицо ладонями, не в силах примириться с мыслью, что милый парень Джек просто исчез в 2001-ом.       Но что это? Чем занимается совет? Для чего они это делают? Откуда ей брать ответы на все эти вопросы, если никто ничего ей не рассказывает?       Эбигейл закрыла большую папку, не желая больше ничего читать, потому что знала, о ком будет следующий некролог. Единственный, который выбивается по дате из списка всех остальных - лето 2010-го, Лилиан Амбер, и пока что последний. Значит, они хотят сделать Эби следующей строчкой в некрологе газеты.       Не понимая толком, как она сохраняет спокойствие, девушка поставила папку обратно в стеллаж и закрыла дверцу, одновременно с этим желая точно также закрыть дверь в своей голове и забыть то, что она только что прочла.       Пальцы огладили тонкий крученный шнурок с бусиной на конце, который свисал с настольной лампы. Эби словно думала, выключать свет или нет, подсознательно боясь остаться в темноте. Ее взгляд - необычно жалкий и почти что смиренный - перебегал по всему пространству окружающего ее архива, будто искал того, кто решится погасить свет.       Ее глаза зацепились за полоску фотокарточек, что лежали на столе под органическим стеклом, а потому не выцвели и не истрепались за такое количество времени.       Сверху фотографий на полоске белого глянца чья-то аккуратная рука с таким же аккуратным почерком вывела - "Кандидаты на премирование 2001."       Дрогнувшим пальцами девушка достала полоску и, взяв ножницы, обрезала поля так, чтобы осталась одна фотография и год над ней. После этого она погасила свет и выбралась тем же путем, каким и проникла сюда. В ее кармане с фотографии улыбался Джек О'Хэлл.       Эбигейл шла по улице и поглаживала глянцевую бумагу подушечками пальцев, касаясь смуглого лица. Девушка чувствовала себя белой вороной в этом городе. Ее не покидало постоянное ощущение того, что за ней наблюдают из-за каждого стекла и столба. Интересно, так ли себя чувствует тот, кого обрекли на смерть? Каждый шаг для Эби казался шагом, который приближал ее помосту с гильотиной, где не понять - заржавело ли лезвие или это кровь запеклась такими отвратительными каплями. Где ни на одном лице ты не найдешь ни сочувствия, ни яростного протеста, лишь молчаливое, но нетерпеливое ожидание представления...       Сама не зная как, Эбигейл забрела на площадку, где должна происходить ярмарка. Люди только ставили палатки, кто-то уже выкладывал товар на витрину. В воздухе плыл густой запах смазки для металла - это ремонтный рабочий смазывал механизмы аттракционов перед первым пробным пуском. В самом конце площадки, позади фургончиков с сувенирами, попкорном и прочими лакамствами и аттракционами было всего два шатра. Один фиолетово-розовый, нарядный, но таких огромных размеров, что Эби удивилась. Девушка, одетая в футболку с надписью "Сотрудник" прямо поверх теплой вязаной кофты с длинным рукавом, вела под уздцы пегую лошадку за шторку в шатер. Кобылка фырчала, но видя сладкое лакомство в руке девушки, цокала все бодрее, давая себя увести.       На шатре была надпись "Шапито".       Второй шатер тоже ничуть не выбивался из общей картины. Эбигейл даже чуть улыбнулась, смотря на переливы зелёного и темного фиолетового на ткани, которые скручивались между собой в хаотичные узоры. Ну конечно, на городской ярмарке просто обязана быть палатка для гадалки, которая с загадочным видом всем пророчит "большие события и изменения к лучшему"!       Девушка покачала головой. Вот уж где враньё...       - Спасибо, милая, дальше я сама... Принеси ещё табаку! - возле шатра разговаривали две женщины. Только посмотрев на них, Эбигейл едва не ругнулась от досады. Сколько же стариков в этом городе? Куда ни глянь, одни старики да старушки!       Две женщины стояли друг напротив друга. Одна из собеседниц была моложе другой, а вот вторая выглядела, как глубоко старый человек. Вопреки своему внешнему виду, двигалась она споро, да и улыбалась очень много яркой и заразительной улыбкой. Ее волосы были напрочь седые.       Эбигейл присмотрелась повнимательнее. Что-то ей показалось знакомым в ее причёске, где длинные седые волосы были сплетены в сложную конструкцию из больших и маленьких кос. Было крайне интересным сочетание седых, по-королевски приподнятых волос и смуглого старого лица...       Эби просто стояла и смотрела, словно замеревшая при свете автомобильных фар газель. Это был второй индеец в этом городе, которого она встретила за все последнее время. Что ж, если допустить безумную мысль, что первый - мертвый...       Старушка, продолжая улыбаться, обратила внимание на стоящую, как соляной столб, девушку, которая даже не скрывала взгляда серых глаз. Эти глаза заставили улыбку померкнуть. То, как она смотрела...       Женщина поджала губы и, попрощавшись со своей подругой, отправилась прочь, к запасному выходу с территории ярмарки, который был как раз за шатром с Шапито. Эбигейл лишь и осталось видеть, как старушка с индейскими косами, опираясь на клюку, скрылась за шатром. Она не могла двинуться со своего места, хотя слишком уж хотелось догнать. Но что бы Эби сказала ей? "Извините, вы индианка? А сколько вас тут живёт? А вы знаете Джека О'Хэлла?"       Бред.       Эбигейл пошатнулась и под внимательным взглядом второй женщины, развернулась. Она испытывала постоянное желание сбежать из этого города, но понимала, что это невозможно.       Девушка развернулась, но тут же отшатнулась. Сердце два раза громко ударилось в груди, а после затихло под ладонью, которую Эби прижала, словно это могло помочь его успокоить.       - Ты меня напугала! - прошипела Эбигейл. - Где ты пропадала?       - Что, уже успела по мне соскучиться? - Лили усмехнулась и пожала плечами. - Теперь я свободна, где хочу - там и гуляю. Все благодаря тебе. Спасибо.       - Не стоит благодарности. - прошептала Эби, как будто это действительно был пустяк. Она покачала головой и пошла дальше к выходу. - Проверила? Я пока ещё живая, спасибо за заботу.       Лили погрустнела. Ее лицо вытянулось, а в мертвых глазах, в которых не было видно радужку, сквозило что-то сродни боли.       - Эби, я...       Эбигейл уже не слышала, просто присела на скамью, смотря, как рабочий натирает третий по счету аттракцион. Женщина из шатра со сладостями выкладывала конфеты на палочках на прилавок. Это была обычная жизнь необычного городка.       - Все в порядке, Лили.       - Эби, пожалуйста. - Лилиан присела рядом и покачала головой. - Я знаю, что ты чувствуешь, но...       - Но это не изменить, верно? - лицо Эбигейл искривила такая гримаса острой ненависти и злости, что она сама сейчас мало походила на человека. - И что в любом случае меня убьют. И как это произойдет?! Меня привяжут к алтарю? К кресту? Торжественно сожгут?!       - Тише ты!       Люди начали оборачиваться на Эбигейл. В их глазах она сидела на скамейке одна и кричала в пустоту, рассказывая о страшных вещах. Девушка нервно рассмеялась и вытерла брызнувшие слезы с глаз. Она физически не могла сидеть на одном месте, а потому вновь поднялась на ноги, чтобы уйти с ярмарки.       - Джек мертв, верно? - вдруг спросила Эби. Лили шла следом, призрачными ногами пиная попадающиеся под ее туфли камушки. Со стороны это выглядело странно.       - Так ты уже знаешь. - ответила девочка и, прибавив шагу, пошла рядом. - Да, увы. Эби молчала. В ее душе клокотала сотня эмоций, названий для которых она не находила. Сложно было вычленить что-то одно из этого туго сплетенного клубка.       - Что ж... Раз не помогают живые, тогда вся надежда только на мертвых.       Вот только как ей удержаться от того, чтобы не выдать всю правду Джеку сразу в лицо, едва она его увидит?       Эбигейл понимала, почему он молчал, ведь в такое сложно поверить. Почему дал ей браслет и почему так витиевато защищал от всего, что могло ее ожидать в этом городе. Но...       - Но почему? Значит, он тоже призрак?       - Не совсем... - Лили покачала головой. - Понимаешь, он, вроде, как один из нас, но в то же время не такой. Мы выходим лишь перед Хэллоуином и показываемся тем, кому суждено стать жертвой в девятилетнем цикле. У Джека есть какая-то сила, которую мы не можем разгадать, но боимся. Мертвые это чувствуют особо остро.       Лили не знала, что ещё ответить, большего она банально не знала. Эти тайны ей так и не были открыты.       - Почему ты не могла сама достать свое тело? - этот вопрос очень интересовал девушку. - Очки откуда-то достала, а тело?..       - Очки... Понимаешь, очки - это не такая и большая вещь, но даже просто перенести их сюда, дело крайне энергозатратное. Да, несмотря на то, что я мертва, это не означает, что я стала могущественна. Сверхсилы здесь не раздают. - Лили пожала плечами. - А тело... Мы не можем приближаться к своим телам, касаться - и подавно.       Девочка сокрушенно покачала головой и достаточно тяжело вздохнула.       - Все эти годы я пыталась это сделать. Искала хоть кого, кто меня увидит; посылала сигналы своим родителям... Но, как выяснилось, в этом городе большинству населению по нраву траур, а не справедливость. Так что отвечаю на твой вопрос - я не могла его поднять сама, потому что нам не разрешено притрагиваться к своим останкам.       - С ума сойти. - пробормотала Эби. Оказывается, все не так и просто! У мертвых свои правила и, если Эбигейл правильно оценила обстановку, то и сами призраки разные. Одни хотят помочь, другие нет, третьи агрессивно доказывают свою точку зрения. А кто-то просто неупокоен, как ее мертвые друзья. Почему же они оказались здесь, ведь местными жителями не были?       Этот вопрос она и задала.       - Все просто. - пожала плечами девочка, пока играла со своей косичкой. - Это ты их сюда притянула.       Вот как... То есть, те, кто жил в этом городе и в нем же умер, могли видеть только мертвых этого самого города потому, что больше никого и не знали? Выходит, так?       - Лили, ты хорошо знаешь, кто скрывается под шляпой и банданой. - попробовала наобум закинуть мяч Дербиш. - Расскажи?       Но подруга молчала, делая вид, что совсем ее не слышит. Видимо, эту часть истории она рассказывать не собиралась. Ну и не надо, Эбигейл сама догадается, что здесь к чему.       Стоило только подойти к заветной тропинке, которая, как выяснилось, вела в дом мертвеца, девочка остановилась.       - Дальше мне нельзя.       Эбигейл обернулась, и Лили, не дожидаясь вопроса, пояснила:       - Эта земля защищена, призракам сюда хода нет. Прости.       Девушка кивнула. От подруги детства остался лишь прозрачный силуэт, да и он вскоре пропал.       - Мда... Куда ни плюнь, все от всего защищены, кроме меня... - пробормотала Эби.       Она остановилась возле входной двери и аккуратно постучалась. Внутри домика послышались шаги.       - Привет. - Джек возник на пороге - заспанный и в одних пижамных серых штанах. Несколько секунд он расфокусированно смотрел на девушку, а после его густые, почти что черные, брови приподнялись. - Эби? Что ты... Сколько...       - Да, это я. Время - где-то девять часов утра, мой телефон сдох. - пояснила блондинка, решив, что стоит ответить на все прозвучавшие вопросы. - И я буду у тебя жить.       Было видно, что до парня, пусть даже и мертвого, но чертовски сонного, доходило с трудом. Он успел покрыться мурашками от порыва холодного ветра, а потому Эби бесцеремонно шагнула за порог и закрыла дверь. Джек по-прежнему молча переваривал информацию, пока девушка разувалась и снимала куртку.       - Тебя выгнали из дома?       - Ага. Я сама.       Все также мало обращая внимание на ступор хозяина дома, Эбигейл поставила чайник и присела за стол.       - У тебя есть что поесть?       - Что-то произошло? - Джек присел за стол. Против таких проницательных темных глаз выдержка Дербиш начинала медленно, но уверенно ослабевать. А еще она хотела есть.       - С бабушкой поругалась. - полуправда-полуложь тоже отлично подошла в этом случае. - В общем, нам обеим нужно остыть, так что несколько дней я поживу у тебя, хорошо? Просто я никого особо не знаю... Так, как знаю тебя.       Серые глаза посмотрели в ответ таким же твердым взглядом.       - Вот только я вещи забыла... Даже документы.       - Погоди, ты подбиваешь меня залезть в дом твоей бабушки, чтобы украсть твои вещи? - лицо Джека вытянулось от удивления. - Я все понимаю, но после такого меня в городе точно по головке не погладят.       Эбигейл вовремя прикусила губу, чтобы не сказать ничего лишнего и не выдать себя раньше времени. Ей было крайне интересно, как Джек будет выпутываться из собственных сетей лжи, если она начнет задавать неудобные вопросы.       - Ну, в общем-то, ты прав...       О'Хэлл нервно рассмеялся, пригладив растрёпанные волосы.       - Мда... А дальше мы с тобой банк пойдем грабить?       - А неплохая идея!       - Да иди ты. - беззлобно буркнул индеец и, продолжая посмеиваться, пошел переодеваться.       - Погоди, так ты меня покормишь?! - крикнула ему вслед Эбигейл, вскочив из-за стола.       - А чего ты с пустыми руками?! - в ответ крикнул Джек и рассмеялся.       И Эби, проводив взглядом его фигуру, неожиданно улыбнулась.       Пусть и мертвый, но он чертовски ей нравился.