Глава 18

      Джек внес ее в темный холл через входную дверь. Бережно, прижимая к себе осторожно, как единственное сокровище в мире, которое ему выпала честь охранять. По наитию он свернул налево, в совершенно противоположную сторону от той, где еще недавно шла Эби, когда устраивалась здесь на ночевку.       Вечеринки в заброшенном отеле не было, он увидел это сразу, и это его порадовало. Вероятно, родители не пустили своих детей на развлечения, прекрасно зная о городской традиции. Вполне возможно, что некоторых из этих детей нет в городе, а другие...       В одном из номеров Джек положил ее на постель и накрыл теплым и чистым одеялом. Присел рядом, на дощатый пол, прислонившись к прохладной девичьей руке щекой. Он потерся об нее, совсем как кот, и все с тревогой смотрел на ее лицо - такое безмятежное и такое... умирающее.       - Нужно раздобыть еды и воды. - скрипуче сказала Кетлин, опускаясь в кресло. Джек готов был поклясться, что слышал вздох облегчения и хруст суставов. Она явно была рада передышке после приключений в лесу. Ее можно было понять и принять ее сетования, ведь пришлось непросто.       Он лишь кивнул в ответ и, прильнув губами к ладони Эби, оставил поцелуй и поднялся:       - Я скоро вернусь.       Снова Кетлин осталась наедине с девушкой, но теперь точно знала, что все будет в порядке. Эбигейл потихоньку восстанавливалась, об этом говорили пятна румянца, что начали проступать на ее лице и пальцах, ногти перестали быть синими. Сосуды расширялись, кровь циркулировала и это хорошо. Главное, чтобы повязка держалась, обеспечивая нужное давление на рану.       Облегченно вздохнув, миссис О'Хэлл подошла к Дербиш и краем одеяла протерла испарину с молодого лица. После наклонилась и прошептала на ухо:       - Ты знаешь, что нужно сделать.       Кетлин присела обратно в кресло и откинула голову на подголовник, закрыв глаза.       Джеку казалось, что прошло всего несколько мгновений, пока он искал еду и воду, но это было не так. Он прекрасно знал, что землетрясения уже разрушили центральную улицу города, а теперь такая же участь ожидала и пригород. Добрая половина домов уже ушла под землю, а Кеннебек точно вышел из берегов, в этом он мог покляться. Джек раздобыл еду и воду в ближайшем к отелю соседнем доме, для чего ему пришлось пройти несколько миль по укутанной снегом улице. Та была пуста, но отпечатки шин, словно шрамы, уродовали нежный белый покров. Дом был оставлен относительно недавно - на столешнице стояла еще теплая кружка кофе, а чайник обжигал металлическим боком.       Когда мужчина вернулся в номер заброшенного отеля, то ему одного взгляда хватило, чтобы понять - Кетлин мертва. Она мирно уснула в кресле-качалке, склонив голову к плечу, и больше уже не проснулась. Ее грудь не вздымалась, а веки не дрожали. Вождь подошел к миссис О'Хэлл и прижал два пальца к шее. Он замер, прислушиваясь и выискивая пульс, чтобы ощутить тугие удары, бьющие в подушечки.       Пульса не было.       Сухо сглотнув и покачав головой, Джек приблизился к кровати. Положил свою добычу на туалетный столик возле постели и сбросил ботинки. Прилег рядом с Эби и крепко ее обнял, даря своё тепло. Девушка отогревалась, её дыхание было ровным и она сама подалась вперед к мужскому телу, неосознанно застонав то ли от муки, то ли от удовлетворения.       Вот и всё. Всё кончено, теперь уж совершенно точно и навсегда. Оставалось пережить местные разрушения и рвануть прочь, подальше отсюда. Схватить в охапку Эби и податься туда, где их обоих не настигнут призраки прошлого. Начать новую жизнь и прожить её полностью, умерев в глубокой старости, в окружении детей и внуков...       С этими мыслями и мечтаниями Джек наконец уснул, позволив себе расслабиться впервые за несколько дней. В последний раз он так спокойно засыпал после ночи, что провёл с Эбигейл.       Проснулся от того, что кто-то ласково прочесывал его длинные темные пряди, нежно касаясь кожи на черепе. Он открыл веки и с удивлением увидел напротив поразительно чистые серые глаза. Она смотрела на него нежно, спокойно и любовно, волнуя самые темные уголки души. Индеец каждый раз впадал в ступор, стоило ему расшифровать эмоции, скрытые под серым небом глаз. Чем она была для него - благословением или проклятием? Наградой или той, которая заставит его посмотреть на все то, что он творил прежде?       - Почему тогда в доме старухи Амбер ты меня придушил? - вместо "Доброго утра" спросила Эби.       Джек смотрел на нее и восхищался увиденным, несмотря на тяжелый вопрос. Она была поразительно бледной и утомленной, но глаза на изможденном лице горели настолько ясно и чисто, что не оставалось сомнений - она все знает. Синеватый синяк на виске затенял половину глаза, отчего казалось, что веко густо накрашено, но это никоим образом не портило девушку. Наоборот, для Джека она была сейчас самой любимой и желанной, а синяк не был ничем иным, чем проявлением ее стойкости и храбрости.       - Это самый простой способ вызвать обморок. - простовато ответил Джек и Эби в ответ на это кивнула. Нечто подобное она и ожидала, это все было вполне в характере индейца, и, раз уж на то пошло, этот фактор ее тоже пугал.       - Так просто? - неожиданно для самой себя ответила девушка, исследуя взором его лицо.       - Да, - совершенно серьезно ответил Джек. - Как ты себя чувствуешь?       Эбигейл покачала головой и фыркнула.       - Я-то в порядке, а как... все остальные?       Последнее, что Дербиш помнила - это пронзительный холод и сияющая река из мертвецов, что пришли посмотреть на публичную казнь. Помнила и сочащийся триумфом голос Френсис, как она объявляла время, смотря то на часы, то на умирающую внучку. Помнила Эби и ужасную боль от раны в боку...       Словно эхом в голове блондинки всплыли слова Кетлин о "жизненной силе", при помощи которой весь обряд и свершался. Маниту, вроде, или как его там?       Эбигейл перевела взгляд в сторону, смотря на мертвую женщину второй раз за утро. Та сидела неподвижно, будто спала, но девушка знала - смерть забрала ее с собой, увела в чертоги вечного сна, подарив старой женщине долгожданный покой. Возможно, там наконец семья воссоединится, кто знает.       - Остальные? - чуть расстягивая гласные, протянул Джек. - Город с ними разобрался. Кто-то уехал, кто-то остался навсегда.       По девичьей коже пробежал мороз от таких слов и Эби повела плечами. Несмотря на то, что всё старшее сознательное поколение желало ей смерти, все же знать о том, живы ли ее знакомые или нет, ей совершенно не хотелось.       - А призраки?..       - Исчезли.       Эбигейл передернула плечами от озноба, что охватил её после слов мужчины, и поспешила перевести тему разговора:       - Нам нужно её похоронить, - сказала девушка и посмотрела на Кетлин. - Нельзя оставлять ее здесь.       Он кивнул, тоже глянув на мертвую старую женщину. В темно-карих глазах промелькнуло сожаление и раскаяние. Губы дрогнули, а после индеец их поджал, скрывая дрожь.       - Похороним. - отозвался Джек.       Глядя на то, как Джек копает могилу - он стянул куртку и под черной футболкой перекатывались тугие узлы мышц, - Эбигейл стояла возле дерева, прислонившись к нему боком. Куртки на ней не было и ей пришлось укутаться в одеяло. Девушка смотрела на тело, замотанное в белую простыню - эту простыню она сняла с постели в соседнем номере, - и испытывала острое сожаление и скребущуюся боль в груди. Кетлин не заслужила такой жизни, ни уж тем более надгробия в виде кучи насыпанных камней, она была достойна куда более триумфального.       О'Хэлл работал лопатой, которую они нашли в сарае, пристроенном к отелю с западной стороны. Промерзшая за ночь земля поддавалась плохо, но он не сдавался и теперь его силуэт был виден по пояс, что не могло не радовать. Совсем скоро они закончат с этим ритуальным погребением и потом...       "Что потом? - сама у себя спросила Эбигейл. - Ты не сможешь делать вид, что все в порядке, после всего, что ты ЗНАЕШЬ. Это невозможно."       В этом и заключалась страшная правда. Как бы сильно Эби не желала забыться и забыть всё то, что здесь происходило, она не сможет этого сделать. Слишком много крови было на руках Джека и он сам оказался запертым в этом городе. Вот только теперь город разрушался, а у Дербиш из головы никак не шли слова Кетлин.       Рука девушки сползла на бок в тот момент, когда Джек, решив, что яма достаточно глубока, спустил тело матери вниз и, ни на кого не смотря, принялся закапывать последние осколки своей человеческой жизни.       Эби поджала губы, посмотрев на мужчину, а после перевела взгляд на пикап. Она знала, что ключи в замке зажигания. Перспектива вновь сесть за руль ее не впечатляла, но другого способа и быть не могло.       Пальцы забрались под бинтовую повязку и надавили на рану. Мягкая плоть внутренней стороны щеки была тут же закушена, чтобы удержать рвущийся от боли стон. По пальцам побежала кровь и девушка спрятала окровавленную руку под одеяло. Сделала она это очень вовремя - с мрачным выражением лица к ней подошел Джек, сжимающий в руках лопату.       - Все. - выдавил он сдавленно. - Теперь все.       В этих простых словах слышался хруст битого стекла, скрежет железа и хрип из грудной клетки. Эби смотрела на волевое, скуластое лицо, измазанное черными следами земли, и усилием воли держалась, не давая слезам прорваться наружу.       - Мне... - начала Эби.       Джек покачал головой, жестом останавливая ее:       - Не нужно.       Эби опустила голову и тут же переступила с ноги на ногу, скрывая окровавленный след под подошвой ботинка. Времени с каждой секундой становилось все меньше, оно утекало, как вода сквозь пальцы. Если она не решится сейчас, то снова рискует потерять сознание от кровопотери. Тогда смерть Кетлин будет бессмысленной, напрасной.       - Почему тогда ты солгал мне, что она твоя бабушка и наврал про семью? - спросила Эбигейл, не зная, чем еще заполнить тишину, оттягивая момент неизбежного. Казалось, она слышала стук манометра, что считал каждую секунду.       Джек спрятал лопату в сарае и снова вернулся. За это время Эби приходилось переступать по снегу еще несколько раз и каждый след крови наполнял ее дух решительностью, а сердце - болью. Он не сможет простить ей то, что она собирается сделать, но только так можно было оборвать эту нить, закончить преступный след, что тянулся из давних времён.       - Иначе ты бы мне не поверила, а мне было бы сложно обьяснить. - мужчина стоял совсем рядом, она могла чувствовать его тепло - такое нужное, дурманящее разум...       - Ничего. - убежденно ответил Джек. - Теперь мы начнем сначала. Ничто и никто больше не сможет нам помешать. Я никому не позволю.       Он убрал упавшую прядь светлых волос за ухо и ласково провел ладонью по щеке, касаясь теплой и упругой кожи.       Она долго смотрела на него, стремясь запомнить каждую черточку его лица, вырезать его образ у себя на внутренней стороне век. То, что с ней произошло здесь, в Хэллоуэле, будет приследовать ее до конца дней и, если не в кошмарах, то в мучительных снах... Рука снова коснулась порезанного бока, горячая кровь сменила холодную, и Эби наконец решилась. Она прильнула к его губам, отвлекая, делая так, чтобы индеец не увидел окровавленной руки, что оказалась за его спиной. Дербиш целовала и не могла надышаться. Поцелуй был горьким и соленым от ее слез - они наконец вырвались наружу, бурным потоком скатываясь вниз и пропадая в складках одеяла. О'Хэлл почувствовал ее слезы.       Крепкой рукой он чуть отстранил от себя Эбигейл, взглянул в мучительно покрасневшие серые глаза. Совсем, как тогда, на заднем дворе Амбер, когда она увидела его и расплакалась от облегчения...       - Эбигейл?.. - до него начинало доходить, что Эби нечто задумала. Вот прямо сейчас она передумает. Скажет, что такое чудовище, как он, ей не нужен, что он убийца и чертов маньяк, который безжалостно разделывался с людьми; который вырвал язык Натали Льюис, который повесил шерифа полиции во дворе дома на дереве. Этот список страшных смертей можно перечислять до бесконечности, он и сам не вел им счёт.       - Тшш... Ничего не говори, мне и так это тяжело дается. - Эби тревожно зашептала и прижалась лбом к его подбородку, роняя горячие слезы. - Твоя мама мне об этом рассказала. Все время, все время они делали все неправильно! Нельзя все делать насильно!       Джек вообще перестал что-либо понимать. Он хмурился и гладил светлые волосы, пытаясь сообразить, куда клонит девушка и что такого ей могла рассказать его мать, чего не знал он, вождь!       - Маниту не переходит насильно. - наконец выдохнула эбигейл.       Глаза Джека расширились от внезапного понимания и тревоги.       - Эби... - начал он, но несносная девчонка успела раньше.       - Я прощаю тебя, Джек. Прощаю за все грехи и злодеяния. Я беру их на себя, чтобы тебя ничего не тревожило. - и коснулась окровавленными пальцами его раскрытого рта, давая попробовать свою кровь на вкус, позволяя ей проникнуть внутрь.       - Я люблю тебя, Джек, и всегда буду тебя любить, но никто и ничто не может жить вечно.       Она увидела, как темно-карие глаза наполнились слезами, губы открывались, но голоса не было. Он безмолвно кричал ей что-то совсем недолго, а после осыпался прямо в ее объятиях серым пеплом на чистый, сверкающий снег. Эбигейл рухнула следом, водя ладонями по снегу, силясь собрать этот пепел, но он ломался в ее руках, оставляя после себя лишь грязный снег.       Она долго плакала, сидя на коленях в снегу, вырывая из груди комок боли и понимая, что эта бездна будет с ней до конца ее дней. Она всегда будет внутри напоминать о себе пульсацией и огнем, щемящей болью. С этим ничего не сделаешь. Она любила и была любима, и ей пришлось отпустить. Кто-то когда-то говорил, что это высшая степень любви. Интересно, они знали какая боль сопутствует этому решению?       Эби прекрасно помнила, что Кетлин сказала ей тем вечером в трейлере, выдала главный секрет. Кровь, ту самую силу и энергию, чтобы упокоить мстительного духа нельзя было забирать насильно. Она должна была быть добровольно отданной, при том, так, чтобы человеку хватило сил, зная о грехах и преступлениях, простить духа и взять последствия его зла на себя. Разумеется, на такое мало кто был способен, только те, кого выбирал жребий. Но разве смогут дети пойти на такое? Кетлин знала, что однажды жребий падет на взрослую девушку и терпеливо ждала этого момента, храня секрет.       Эбигейл чувствовала, как внутри, помимо жуткой, жгучей боли, появилось и еще что-то, что-то черное, безобразное, что разъедало нутро, будто кислота. Это были те самые последствия, о которых ее предупреждали, груз ответственности за чужие ошибки и причиненное зло. Теперь он останется с ней навсегда. Единственное напоминание о НЁМ.       Когда поток слез иссяк, Дербиш посмотрел на грязный снег у своих колен и поднялась на ноги. Одеяло соскользнуло с плеч и осталось лежать, совершенно никому не нужное.       Блондинка, придерживая бок, села в пикап и завела машину, слушая, как та урчит. Выехала на дорогу и отправилась к выезду из города, покидая его навсегда. От города мало что осталось после таких мощных землетрясений и последствий ночной стычки. Конечно, никто об этом не скажет, все решат, что имела место быть сейсмическая активность, нетипичная для этого региона.       Эбигейл проезжала мимо разрушенного центра, глядя на руины, видя, как Кеннебек, разрушив бетонные оковы, прорвался и теперь бурным потоком уносил все, что в него попадало - машины, тела, деревья. Все то, что веками пыталось обуздать его.       Некоторые люди выжили и бросались под колеса пикапа, моля, чтобы машина остановилась, но девушка их объезжала, не желая останавливаться и вскоре выехала за пределы города. Ей не было жалко тех людей, все это было расплатой за их знание, за их фанатичность. Больше не было ни причины зла, ни его последствий. Им поможет кто-нибудь , но не она, это точно.       Пикап бежал вперед, по покрытой снегом дороге, оставляя новые следы на полотне, мимо мелькали деревья. Эбигейл ехала, не давая себе заснуть, хоть это очень сильно хотелось. Ее начинало укачивать, словно в колыбели, а конечности снова немели и на этот раз не спасала даже включенная печка.       Ей нужно было доехать до соседнего города и попасть в больницу, иначе она рискует увидеть Джека вновь и, вполне возможно, эта встреча столь радостной не будет. Интересно, у индейцев есть рай? Наверняка есть... А куда попадет Джек после всех злодеяний?..       Заставив девушку подпрыгнуть, заработало старенькое радио. С потрескиванием и хрипами, оно выдало:       "- Так разбудите меня, когда все закончится,       Когда я стану мудрее и старше.       Все это время я искал себя       и не знал, что сбился с пути."¹ 1 - Avicii - Wake me up.