Часть 2

Утро в Неверморе всегда казалось мрачным, но этим оно было особенно тяжёлым. Гром гремел где-то над башнями, и серое небо будто давило на окна. Из открытой двери балкона тянулась прохлада ,почти морозная,от чего сквозь сон девушка невольно поежилась. Эстер открыла глаза от раската грома и увидела, что Уэнсдэй уже сидела за своим столом, склонившись над стопкой каких-то документов. Энид всё ещё спала, тихо посапывая и то и дело натягивая одеяло повыше. Эстер только приподнялась на локтях, ещё толком не понимая, где она, как голос Уэнсдэй резанул тишину: — Ты знаешь, кто такой Айзек Найт? Эстер нахмурилась, приподняв бровь: — Нет. А должна? Вопрос Аддамс как то неприятно резанул уши. Нашла что спрашивать с утра пораньше. С другой кровати раздалось сонное бормотание, и Энид, зевая, повернулась к ним: — Айзек Найт? Это же тот зомби, которого воскресил Пагсли. Весь интернет только об этом и говорит! Уэнсдэй метнула на неё холодный взгляд: — Лучше поменьше доверяй интернету, Энид. Но в этот раз… это правда. Эстер моргнула, будто пытаясь переварить услышанное: — Подождите. Вы сейчас серьёзно? — Абсолютно, — спокойно ответила Уэнсдэй, не отрываясь от своих бумаг. Потом её чёрные глаза метнулись к Эстер. — Ты уверена, что не знаешь его? — Уверена, — отрезала та. — Сомневаюсь, что я знакома с людьми, умершими тридцать лет назад. Да и к тому же к чему вопросы? Это ведь зомби,у него нет разума. Уэнсдэй задумчиво прищурилась, словно ища подвох в её словах, но ничего не сказала. –Ты многого не знаешь Эстер. Думаю тебе стоит больше интересоваться делами своей же школы. –сказала та и перелистнула очередную страницу какой папки.–Каким то неизвестным для меня образом этот зомби вернул себе разум и человеческий облик.  Энид, приподнявшись на подушке, махнула рукой: — Да ну вас! Может, он вообще милашка, хочет вернутся ко всем живым,а кому понравится шататься по лесу будучи ходячим трупом? — Милые люди не ходят по лесу вместе с Хайдом, — сухо бросила Уэнсдэй.– и не забывай о том что он совершил уже больше нескольких убийств. Эстер нахмурилась, но решила промолчать. Она действительно не знала, кто такой этот Айзек Найт, и оттого вся ситуация казалась ещё более абсурдной. Уэнсдэй захлопнула свою папку и повернулась к Эстер. — Ты странно реагируешь. Эстер, которая как раз пыталась распутать волосы, резко подняла глаза: — В смысле «странно»? Я просто проснулась, и первое, что слышу — это байки о каком-то зомби. Нормальная реакция. — Нормальная реакция — это удивление и вопросы, — сухо заметила Уэнсдэй. — А у тебя раздражение. Эстер закатила глаза и усмехнулась: — Может, потому что меня разбудили вопросом о каком-то мертвеце? Знаешь, люди не любят, когда их допрашивают до завтрака. Да и тем более причем тут я? Уэнсдэй не отводила взгляда, её лицо оставалось каменным: — Ты уверена, что он тебе не снился? Что ты не встречала его во сне или… где-то ещё? Эстер замерла на секунду, но тут же отмахнулась: — Ага, а потом окажется, что я в прошлой жизни была его женой? Успокойся, Аддамс. У тебя мания поиска заговоров. Я никогда его не видела и очень сомневаюсь что увижу. Энид, которая всё это время наблюдала за ними с кровати, вмешалась: — Девочки, хватит. Мы и так все на нервах после вчерашнего. Может, поговорим об этом позже? Мне просто очень интересно почему вы обе вчера вернулись такими молчаливыми. — Позже может быть слишком поздно, — отрезала Уэнсдэй. — Хайд не действует сам. А если Айзек действительно вернул себе разум,он может быть рядом с ним.  Эстер резко встала с кровати, натянула на себя чёрную кофту и бросила через плечо: — Ну так иди и допроси весь Невермор. Может, кто-то из них признается, что видел тридцатилетнего зомби в костюме с Хайдом на поводке. Она хлопнула дверью и вышла, оставив Уэнсдэй с подозрительно прищуренными глазами и Энид с растерянным выражением лица. Эстер едва успела захлопнуть за собой дверь, как мир вокруг будто поменялся. Звук шагов по коридору гулко отдавался в ушах, но вместе с этим — в голове раздался чужой шёпот. Сначала тихий, как будто сквозь сон: «Ты всё ещё помнишь…» Она резко остановилась и вцепилась пальцами в стену. — Что за… — прошептала она, чувствуя, как холодный пот проступает на висках. Шрам на запястье загорелся жгучей болью, словно под кожу вонзились раскалённые иглы. Эстер прижала руку к груди, но от этого стало только хуже. «Ты связана со мной. Ты не можешь отвернуться.» Шёпот становился отчётливее, голос будто знал, какие именно слова вонзить глубже, чем любая рана. Она зажмурилась, тряхнула головой, стараясь отогнать это безумие. — Это не моё. Это не со мной… Но боль не отступала. Казалось, шрам пульсирует в такт сердцу, и каждое биение отзывалось внутри чужим дыханием. Эстер в панике оглянулась — коридор был пуст, только факелы на стенах потрескивали огнём. Но ей клятвенно казалось, что за спиной кто-то идёт. Эстер судорожно вцепилась в стену, когда волна боли прокатилась по руке. Шрам горел так, будто его снова только что выжгли. В висках отдавался чужой голос, от которого хотелось закричать. Дверь рядом с тихим скрипом распахнулась, и из комнаты выскочила Энид. Она сразу заметила, как Эстер согнулась, прижимая руку к груди. — Эстер! Что с тобой? — Энид бросилась к ней, подхватив под локоть. — Ты вся бледная, ты сейчас упадёшь! Эстер попыталась отмахнуться, но пальцы дрожали, губы сами прошептали: — Ничего… всё нормально… Но тут в дверях появилась Уэнсдэй. Она остановилась, сложив руки на груди, и в упор смотрела на Эстер своим холодным, пронзительным взглядом. — Нормально? — в её голосе не было ни капли сочувствия. — У тебя вид человека, которому только что прокололи сердце и забыли вытащить иглу. Эстер почувствовала, как внутри всё сжалось. Шрам продолжал пульсировать, но сильнее всего жёг именно осуждающий взгляд Уэнсдэй. — Я сказала, что всё нормально, — стиснув зубы, прошипела она и выдернула руку из ладони Энид. — Не делайте из мухи слона. Энид всё ещё тревожно смотрела на неё, но отступила. Уэнсдэй же не двинулась с места — её глаза скользнули по запястью Эстер, и уголок её губ дрогнул. — Ты что-то скрываешь, — холодно сказала она. — И я это узнаю. Эстер тяжело сглотнула, стараясь не выдать, что шрам продолжает гореть. — Эстер, подожди, — Энид снова шагнула ближе, пытаясь поймать её взгляд. — Ты явно не в порядке. Давай хотя бы ляжешь, я принесу воды… — Я сказала, оставьте меня! — Эстер резко отдёрнула руку и отступила на шаг, голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. Внутри всё колотилось — сердце, шрам, мысли. Энид замерла, прикусывая губу, а Уэнсдэй прищурилась, не сводя с неё взгляда. — Если хочешь прятаться от самой себя — пожалуйста, — ледяным тоном произнесла она. — Но когда последствия настигнут тебя, не рассчитывай, что мы будем прикрывать. Эстер почувствовала, как внутри всё сжимается от их слов. Её бросало то в жар, то в холод. Её взгляд метнулся от Энид к Уэнсдэй, и внезапно возникло непреодолимое желание бежать. — Я… не могу… — прошептала она и, резко развернувшись, почти выбежала в коридор. Её шаги гулко отдавались в тишине, а в голове всё сильнее нарастал шёпот. Он путался, звучал то ближе, то дальше, слова тянулись эхом, не давая сосредоточиться. «Ты теряешь себя… ты снова… ты снова моя…» Эстер вцепилась пальцами в виски, стараясь заглушить голос, но от этого только становилось хуже. Она добрела до пустого зала и остановилась посреди, едва переводя дыхание. Мир плыл перед глазами, сердце грохотало так, будто хотело вырваться наружу. Неужели она  начинает сходить с ума?.. Мысли вихрем рвались одна за другой, и от этого становилось только страшнее. Эстер стояла посреди пустого зала, обхватив себя руками, пытаясь хоть как-то удержать дыхание. Шёпот внутри не утихал, а жгущий шрам будто пульсировал в такт её сердцу. — Эй, всё нормально? — осторожный голос раздался сзади. Она резко обернулась — там стоял Аякс. Его обычно слегка растерянное лицо сейчас выглядело удивительно серьёзным. — Ты выглядишь… ну… так, будто вот-вот рухнешь, — добавил он, почесав затылок. Эстер хотела огрызнуться, послать его прочь, но вдруг заметила в его взгляде искреннюю заботу. И это неожиданно сбило остроту боли внутри. — Просто… оставь, — пробормотала она, но голос дрогнул. Аякс шагнул ближе, наклонил голову: — Знаешь, когда меня всё достаёт… я выхожу на улицу. Утром тихо, свежо. Помогает. Хочешь, сходим? Она колебалась. Внутри всё ещё бился хаос, но его слова словно зацепились за что-то живое, что не дало ей окончательно сорваться. — Ладно, — сдалась она, едва слышно. Аякс улыбнулся — неловко, но от души. — Ну вот и отлично. Пошли. И когда они вместе вышли из здания, прохладный воздух коснулся её кожи. Шёпот внутри будто стих, отступил вглубь. Эстер вдохнула глубже, впервые за все утро ощущая, что снова держит себя в руках. Они шли по каменным дорожкам Невермора, освещённым лишь тусклым светом фонарей,пусть на дворе и было утро,но пасмурная погода не пропускала ни капли солнечного света. Дождь уже стих, но листья ещё блестели от влаги, и воздух был прохладным, наполненным свежестью. Аякс сунул руки в карманы и нарочито расслабленно пробормотал: — Знаешь… ты, наверное, думаешь, что я полный болван. Эстер бросила на него быстрый взгляд: — С чего ты это взял? — Ну… я иногда каменею не только от взгляда Медузы, а и от своих тупых идей, — ухмыльнулся он, пытаясь её развеселить. Неожиданно губы Эстер дрогнули. Ей даже показалось странным, что среди этого внутреннего кошмара кто-то способен вызвать у неё улыбку. — Ты правда считаешь, что прогулка может всё исправить? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Не всё, — честно ответил Аякс. — Но иногда достаточно просто… выйти из той коробки в голове, где мысли бьются о стены. А ночь помогает. Они остановились у старой каменной арки, увитой плющом. Эстер прислонилась к прохладной стене и вдохнула глубже. Шрам на руке больше не жёг так сильно. — Ты говоришь как философ, — заметила она. Аякс пожал плечами. — Нет, просто как парень, которому иногда очень страшно. Я часто думаю, что схожу с ума,или когда становится плохо.И… если есть рядом хоть кто-то, становится легче. Эстер опустила глаза. Эти простые слова вдруг больно кольнули внутри. Ей хотелось сказать, что она не может позволить себе быть рядом с кем-то — слишком опасно. Но голос внутри, тот самый, шепчущий, неожиданно смолк. Она посмотрела на Аякса и тихо сказала: — Спасибо. Он улыбнулся шире, чем обычно, и на этот раз без всякой неловкости. — Ну, значит, прогулка всё-таки работает. Они пошли дальше. И с каждым шагом Эстер чувствовала: контроль постепенно возвращается, а вместе с ним — странное, почти забытое ощущение спокойствия. Спустя минут двадцать они уже не просто шли — а смеялись, перебрасывались фразами. Аякс рассказывал нелепую историю о том, как однажды едва не обернулся камнем сам от своего отражения в витрине. Эстер даже рассмеялась в голос — так, что самой стало непривычно слышать собственный смех. — Ты безнадёжен, — вытирая уголки глаз, выдохнула она. — Зато честный! — гордо поднял руки Аякс. Но их весёлое настроение оборвалось резко, словно кто-то выключил свет. По территории Невермора пробежала суета — кто-то с криками выбегал из корпусов, преподаватели кричали, приказывая всем вернуться в комнаты. Воздух наполнился тревожным гулом. Эстер и Аякс остановились, переглянувшись. — Что за чёрт?.. — пробормотал он. И тут до них донёсся истошный крик из толпы: — Хайды! Два хайда возле школы! У Эстер сердце ухнуло вниз. Шум мгновенно заглушил её мысли, но сквозь панику она уловила чужой шёпот в голове — знакомый, вязкий. Шрам на руке снова ожёг кожу. — Нет… — выдохнула она. Аякс заметил её побледневшее лицо. — Эстер, ты в порядке? Она шагнула вперёд, глядя в сторону, откуда доносились крики. Отчего то стало слишком тянуть вперед и внутри все странно напрягалось.  Аякс схватил Эстер за руку. — Эй, не смотри туда, — быстро сказал он. — Нам лучше уйти, пока не началась паника. Он потянул её обратно к зданию. Люди вокруг метались, преподаватели пытались рассредоточить студентов, крики резали воздух. Эстер шла рядом, но взгляд её всё время возвращался в сторону шума — туда, где будто звала её невидимая сила. Они почти дошли до входа, когда сквозь толпу кто-то резко толкнул её в плечо. Эстер оступилась, мир перед глазами поплыл. Шрам вспыхнул болью, будто в него вонзили раскалённый нож. — Эстер! — воскликнул Аякс, но не успел её поймать. Всё потонуло в шуме и искажённых голосах. Последнее, что она услышала — низкий, едва различимый шёпот прямо в голове: «Я рядом… не бойся.» Мир провалился во тьму.