Часть 3

Эстер стояла на коленях среди леса, дыхание вырывалось короткими, сбивчивыми вздохами. Все кости ломало,а изо рта выглянула тоненькая струйка крови.Луна пробивалась сквозь кроны, освещая её дрожащие руки. Она чувствовала — силы уходят, сердце сжимает тревога, но тогда она ещё не знала, чем всё закончится. — Любимый!.. — её голос дрогнул, наполнив ночной воздух. — Где ты?.. Её тело сотрясала усталость, но отчаяние было сильнее. И вдруг вдалеке послышался быстрый топот. Силуэт вынырнул из темноты. Высокий, родной, он рванулся к ней сквозь ветви, и его глаза, полные решимости, сразу наполнили её сердце теплом. — Я здесь! — крикнул он, падая рядом, обнимая её за плечи. — Я рядом, слышишь?.. Ты не одна. Эстер прижалась к нему, и на секунду мир перестал существовать. Всё казалось правильным, настоящим, вечным. Его горячее,сбившееся дыхание опаляло кожу,так как было всегда. Сердце рядом с ним успокаивалось,тело расслаблялось. Она прижалась ближе утыкаясь холодным носом в худую шею. Но в тот миг, когда их пальцы переплелись, девушка выдохнула и закрыла глаза замерев в объятиях любимого.  Крик,раздирающий крик,в дальше картинка начала меркнуть, будто кто-то резко сорвал с неё покров сна.  *** Она резко распахнула глаза. Комната. Потолок. Гроза за окном. А рядом — сидела Уэнсдей, её холодный взгляд упирался прямо в душу. — Кто тебя толкнул? — спросила она сразу, будто ждала момента, чтобы вонзить вопрос в самую суть. — Что ты слышала? И почему твой шрам снова кровоточил? Эстер резко открыла глаза — и увидела потолок своей комнаты. Она вся дрожала, лоб был мокрый от холодного пота. Она бросила взгляд на свою ладонь,привычная картина. Рука от кончиков пальцев до конца кисти была вся в крови,а шрам абсолютно цел. Она сжала руку в кулак и закрыла глаза. Не смотря на усталость соседки Уэнсдей не спешила отступать.Скрестив руки на груди, она смотрела прямо на неё. — Ты слишком долго была без сознания, — спокойно повторила она. — Кто толкнул тебя? Что ты слышала? И почему твой шрам снова кровоточил? Эстер попыталась выровнять дыхание, но перед глазами всё ещё стоял тот силуэт. Знакомый. Такой родной. И именно от этого внутри стало страшнее всего. — Я… ничего не помню, — соврала она, резко отводя глаза. — Наверное, просто ударилась. — Ты врёшь, — отрезала Уэнсдей. — Я вижу это.  Эстер стиснула зубы, поднялась и, не в силах выдержать этого взгляда, резко бросила: — Оставь меня в покое. Я пойду навещу врача.– и развернувшись быстро вышла из комнаты.  Та не произнесла ни слова, лишь наблюдала, как Эстер выходит. Холодное выражение лица оставалось прежним, но внутри у неё уже складывалась мозаика. Слишком нервно реагирует. Слишком много совпадений. Шрам, обморок, видения… Уэнсдей медленно переплела пальцы на коленях и чуть прищурилась. Она не верила в случайности. Если Эстер так упорно отталкивает вопросы, значит, правда куда ближе, чем та думает. — Ты что-то скрываешь, Эстер, — тихо сказала она в пустоту, когда дверь за девушкой закрылась. — И я узнаю что. Эстер вышла из комнаты, чувствуя, как напряжение ещё дрожит в пальцах. Шрам слегка ныл, но она упрямо сжала зубы и пошла по коридору. На полпути к медпункту дорогу ей перегородил директор Дорт. Его улыбка была такой же учтивой, как всегда, но глаза выдавали что-то холодное. — Мисс Эстер, рад видеть вас на ногах, — произнёс он, будто с облегчением. — Говорят, вы потеряли сознание. Я, признаться, переживал за ваше состояние. Она кивнула, не зная, что ответить. — Всё в порядке, спасибо, — коротко сказала Эстер. Он чуть склонил голову, но в ту же секунду вежливость его лица начала трескаться, а голос стал жёстким: — Рад, что вы быстро восстанавливаетесь. Но давайте поговорим о более важном. Эстер нахмурилась, чувствуя неприятный холод внутри. — О чём? Дорт сделал шаг ближе, его улыбка исчезла. — Если к следующему полнолунию вы так и не обратитесь, — произнёс он сухо, — вам придётся покинуть Невермор. Мне не нужны здесь… неправильные изгои. Слова ударили её сильнее, чем недавний обморок. Грудь сжалась, а внутри поднялась злость и отчаяние. Но Эстер лишь опустила взгляд, чтобы он не увидел, как сильно они её задели. Посмотрев на девушку сверху вниз Дорт, будто ничего и не сказал, выпрямился и вернул себе маску вежливости. — Надеюсь, вы понимаете, что это не угроза, а лишь требование дисциплины, — добавил он с холодной улыбкой. — Всего хорошего, мисс Эстер. Он развернулся и ушёл, каблуки отстукивали мерный ритм по каменному полу. Эстер осталась одна посреди длинного пустого коридора. Она не сразу смогла вдохнуть — словно слова директора впились в неё ледяными иглами. Неправильная… выгнать. Её пальцы дрожали, она машинально потянулась к шраму. Тот жёг, будто подтверждая его слова. А вдруг он прав? Что, если со мной действительно что-то не так? Я не могу обратиться. Я не такая, как остальные… Внутри поднималась паника. Она шагнула к стене и прислонилась к холодному камню, пытаясь хоть немного успокоиться. Но мысль всё крутилась в голове: если я не справлюсь до полнолуния, у меня заберут единственный дом, что у меня есть. Вскоре отчаяние перекрыла ярость:если что то не нравится,я уйду сама.  Эстер тяжело дышала, вжимаясь в холодную стену. Мир вокруг будто стянуло серой пеленой, и только мысли резали голову острее ножа. — Эстер? Голос прозвучал мягко, но уверенно. Девушка вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стояла Энид — растрёпанная, с привычной яркой повязкой на волосах, но сейчас её улыбка была тише обычного, осторожнее. Девушка попыталась спрятать дрожь в пальцах, когда Энид посмотрела ей прямо в глаза. — Я знаю, о чём говорил Дорт, — мягко сказала она. Эстер напряглась. — Откуда? Энид пожала плечами, но взгляд у неё был серьёзный: — Я слышала ваш разговор. Коридоры тут слишком хорошо разносят звук. Эстер резко отвела взгляд, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлый ком. Не хотелось выглядеть в чьих то глазах слишком слабой,такой как сейчас. — Тогда ты знаешь, что он прав, — устало прошептала она. — Если я не обращусь, он выгонит меня. И, может, это правильно. Зачем им тут изгои, у которых ничего не выходит?.–обижаться и грустить не было сил,так что Эстер приняла все как должное. Энид резко мотнула головой и схватила её за руки: — Нет. Не смей так думать. Ты не не правильная и не ошибка. Я слышала, как он тебя унижал, и мне хотелось вцепиться ему в глотку. Ты — одна из нас. И никакой Дорт не решает, кем ты являешься. Она шагнула ближе, и её голос стал тише, теплее: — Я не дам ему выбросить тебя отсюда. Мы справимся. Ты справишься. Эстер почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. На этот раз шрам не жёг, а словно отозвался лёгким теплом — как будто кто-то невидимый подтверждал слова Энид. Эстер крепко зажмурилась, чтобы сдержать слёзы, и прошептала: — Спасибо. Никто о Эстер ранее не заботился от слова совсем. Оба родителя были на постоянных работах,содержать семью из 13 человек было той еще задачей,а братьям до нее не было дела. Видя заботу к себе от человека которого отталкивала,Эстер почувствовала вину. А может Энид не такая уж и плохая,просто слишком наивная? Энид улыбнулась и лишь слегка сжала её руки,заметив сметана и настроения девушки: — Всегда. И кстати,куда ты шла? –В медпункт,после обморока еще не важно себя чувствую.–Эстер тяжело выдохнула ощущая новую волну боли в висках. — Тогда я тебя провожу. Одна ты не пойдёшь, — в голосе её прозвучала непривычная твёрдость. Эстер хотела возразить, но только выдохнула, и они пошли вместе. Спорить сейчас совершенно не хотелось. *** Они с Энид шли по коридору, шаги гулко отдавались в стенах. Эстер старалась дышать ровно, но шрам на ладони вдруг обжёг её огнём. Она споткнулась, едва удержав равновесие. И тут в голове раздался тихий, глубокий голос, будто откуда-то изнутри: «Ты в порядке?.. Я чувствую твою боль.» Эстер замерла. Сердце ухнуло вниз — это было так живо, так реально, будто рядом действительно кто-то стоит. — Эстер? — встревожилась Энид, заглядывая ей в лицо. — Эй, с тобой всё нормально? Эстер торопливо кивнула, отвернувшись: — Да. Просто… устала. Но внутри всё дрожало от этого странного голоса, который назвал её чужим и родным одновременно. Энид всё ещё держала её за руку, но Эстер чуть сильнее сжала пальцы, словно ищя в подруге опору. Голос в голове стих так же внезапно, как и появился. В ушах осталась только тишина, и от этого стало ещё страшнее. «Я схожу с ума…» — мелькнула мысль, ледяным комком осевшая внутри. Сначала шёпоты, теперь целые фразы… И этот обжигающий шрам — будто он живёт собственной жизнью. Эстер опустила взгляд, стараясь не показывать дрожь в пальцах. — Эстер, — осторожно спросила Энид, — ты точно в порядке? — Всё нормально, — слишком резко ответила она, тут же отводя глаза. Но в голове уже крутилось одно и то же: «Это ненормально. Я начинаю сходить с ума…» Мысли Эстер метались, словно птицы, загнанные в клетку. Она боялась, что Энид что-то заметит — дрожь в руках, странный взгляд или то, как она всё время машинально касалась шрама. Если подруга спросит ещё раз — что она скажет? Что слышит голоса? Что чувствует чужую боль? Энид подумает, что она слетела с катушек. А если расскажет Уэнсдей? Так она вообще от нее не отстанет. Но к счастью, они дошли до медпункта. Эстер тихонько постучала и заглянула внутрь. Внутри пахло чем-то резким — смесь лекарств и старых книг. Мисс Харрис, высокая женщина с серебристыми волосами, подняла глаза от бумаг и внимательно посмотрела на Эстер. — Ты выглядишь неважно, милая. Садись. Эстер послушно опустилась на кушетку. Женщина подошла ближе, отодвинула рукав, и взгляд её задержался на шраме. Она провела пальцем по краю, будто проверяя что-то, и задержалась дольше, чем стоило бы. — В чём дело? — настороженно спросила Эстер, пытаясь поймать её взгляд. Мисс Харрис вдруг мягко улыбнулась, хотя в её глазах что-то блеснуло странное. Не ответив ничего женщина отступила, будто отрывая взгляд от шрама, и уже более привычным голосом спросила: — Значит, обморок? Ты потеряла сознание? — Да, — неохотно кивнула Эстер, — я даже не успела понять, что произошло. Всё вокруг закружилось, а потом темнота. Харрис кивнула, что-то записала в блокнот, и добавила: — У тебя слишком много стресса, Эстер. Такое бывает. Иногда это нервы, иногда — истощение. Я дам тебе успокоительное и тоник для поддержания сил. Но ты должна больше отдыхать. Эстер напряглась. За все начало семестра здесь она ни разу не была,откуда врачу знать о ее стрессе?  Мисс Харрис проигнорировав смятение девушки достала из шкафа небольшую коробочку, насыпала несколько капсул в ладонь и протянула их ей вместе со стаканом воды. — Принимай по одной утром и вечером. Эстер машинально проглотила, но внутри всё сжималось от ощущения, что ей говорят только половину правды. Харрис говорила спокойно, заботливо, но её глаза всё время возвращались к шраму. — А с ним-то что? — не выдержала Эстер, указав на руку. — Вы так смотрели, будто увидели что-то страшное. Мисс Харрис задержала дыхание всего на секунду, но тут же отмахнулась лёгкой улыбкой: — Не накручивай себя. Шрамы иногда выглядят хуже, чем они есть. Ничего особенного. Она снова сделала вид, что занята записями, но Эстер почувствовала: врач явно что-то недоговаривает. –Он стал часто кровить,но потом снова затягивается будто ничего не было.–глядя в упор на женщину сказала девушка стараясь сразу поймать ее реакцию.  И все вышло так как она и думала. Женщина тут же замерла и даже ручка которой она что то записывала в папку,упала на пол. Её сердце забилось быстрее. Этот шрам был не просто отметиной. Он что-то значит. И взрослые, похоже, знали это лучше, чем она сама. Когда мисс Харрис наконец отпустила её, Эстер вышла в коридор, но он был пуст. Ни Энид, ни Уэнсдей — никого. Будто весь Невермор опустел. Ей стало странно, тревожно, и чтобы прогнать ощущение пустоты, она решила пройтись. Поздний вечер затянул школу тьмой, дождь ещё не начался, но в воздухе чувствовалась влажность, пахло сырой землёй. Эстер не направилась в спальню, как следовало бы, а, наоборот, свернула к боковому выходу. Ноги сами вели её. Она вышла на улицу. Каменные дорожки Невермора тонули в лунном свете, но её не тянуло оставаться здесь. Вместо этого она, сама не понимая зачем, шагнула за пределы территории и углубилась в лес. Каждый шаг по влажной траве отдавался эхом в груди. Ветви тянулись к ней, шелестели, и тишина становилась слишком густой. «Зачем я сюда иду?..» — подумала она, но ответа не находилось. В груди что-то жгло, будто невидимая сила подталкивала её дальше, вглубь леса. Эстер шла всё дальше, пока лес не начал редеть. Вскоре сквозь деревья показался силуэт башни. Высокая, мрачная, каменная — она резко выделялась среди окружающего леса. Эстер замерла. «Башня… Яго…» — слово само всплыло в памяти, словно отголосок чужой истории. Её сердце ёкнуло. Она обхватила себя руками, но вместо того, чтобы повернуть назад, шагнула ближе. Кажется, её тянуло внутрь — то ли шрамом, то ли неведомым зовом, от которого не было сил отказаться. Дверь, старая и заржавевшая, поддалась с тихим скрипом, будто ждала именно её. Воздух внутри был спертым, пропитанным сыростью и чем-то металлическим. Она сделала шаг, и под ногами раздался глухой звон — будто башня приветствовала гостью. По винтовой лестнице Эстер поднялась выше. Каждый её шаг отзывался эхом, каждый поворот открывал новые залы — старые приборы, колбы, железные механизмы. Всё это выглядело заброшенным, покрытым пылью и паутиной, но в то же время в этих стенах витала странная, едва ощутимая энергия. Она провела пальцами по столу с выжженными следами, задерживала взгляд на древних записях, полустёртых на стенах. Всё это казалось ей до боли знакомым, будто она уже была здесь когда-то давно. Сердце стучало быстрее, грудь наполняло тревожное волнение, а вместе с ним — непонятное, почти тёплое чувство. И в этот момент за её спиной раздались шаги. Эстер обернулась. Из тени вышел мужчина. Высокий, с пронзительным взглядом и печатью какой-то тяжёлой усталости на лице. — Не ожидал встретить здесь кого-то живого, — сказал он спокойно, будто и правда впервые её видит. Его голос был ровным, но в глазах блеснуло что-то большее, чем простое любопытство. — Башня Яго редко принимает гостей. Он сделал пару шагов ближе, не спеша, не угрожая, — словно просто хотел рассмотреть странную девушку, решившуюся войти в это место. — Кто ты? — спросил он негромко, слегка склонив голову.