Часть 17: так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так

      Она захлопнула дверь в комнату так резко, что стёкла в окнах дрогнули. Прислонилась спиной, сползла на пол.       Кольцо на пальце горело, как раскалённое железо. Губы щипало, кожу жгло, словно Марко оставил яд.       Елена с криком сорвала кольцо – на боль было плевать, и с яростью кинула его в стену. Металл жалобно звякнул и затих.       Ногтями она пыталась сковырять поцелуи с губ. Убрать каждую его бактерию, каждую клеточку кожи, каждую частичку, которой он коснулся.       Сдирала с себя одежду. Счесывала все места, где он притронулся.       До пожара. До крови.       Дыхание срывалось вместе с одеждой. Не в силах терпеть, она тянула идеальное платье, рвала, задыхалась в нём. Платье держалось, как рука Марко, как сеть, в которую он её поймал. Елена схватила ножницы, полоснула, красная полоса расчертила ребро, выступила кровь, но Елене не было больно. Не от этого.       Она наконец разрезала платье, выпрыгнула из него и откинула ногой подальше, словно оно было змеёй. Потом сорвала бельё, украшения, заколки. Кидала их на пол и прибивала ногами, как тараканов.       Вбежала в ванную, включила воду на полную. Невыносимо горячие струи обожгли кожу, но это было приятнее, чем чувство рук Марко.       Дыхание сорвалось. Колени ослабли.        Елена ухватилась за стену и села. Всхлипнула — резко, неожиданно. Сильно.       Потом второй раз. А потом уже не могла остановиться. Не громко — а как будто внутри неё ломали тонкую кость.       Она тёрла губы.       Сильнее.       Ещё сильнее.       Пока они не стали красными, как будто обожжёнными.       Потом руки. Пальцы. Запястья.       Смыть. Смыть его запах, прикосновения. Его власть.       Но вода не спасала. Под шум душа всё чётче пробивался метроном.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Ровно. Чётко. 2/4. Скорость пяти оставшихся минут. Скорость того, что время выходит.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Елена ударила ладонью по кафелю. Слёзы смешались с водой.       — Замолчи… — прошептала она. — Замолчи, замолчи, замолчи!       Но метроном только стал громче. Как будто мучил её специально.       Выбежала в комнату: мокрая, босая, оставляя за собой тёмные лужи, и с силой распахнула шкаф.       На пол посыпались платья, свитера, рубашки.       Она выкидывала вещи с дикой яростью. Глаза горели огнём. Тело уже ничего не чувствовало.        Только руки Марко где-то под кожей. ТТолько этот стук в стенах. В костях. В её сердце.       — Где ты? Где?       За шкафом последовали ящики с носками и бельём, обувь, постель. Книги с полки с грохотом падали на пол. Коробочка с пудрой раскололась, и пудра розовой пылью оседала на вещах, словно первый снег пытался прикрыть место преступления. Вещи летели, падали, скользили.       — Где ты? — шептала сквозь зубы. — Где?!       Она зацепилась ногой за ковёр — упала на колени.       Этот… проклятый… МЕТРОНОМ.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       В голове… Мать.«Быстрее. Не останавливайся. Нельзя быть медленной».       И острые шипы впиваются в ногу.       Палец дрогнул. Ноготь снова нашёл ноготь — вогнала его до боли.       И вдруг — впервые за последние минуты — звук частично стих.       Не исчез, но снизился. Две четвертных ноты, но мягче.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       В голове неожиданно прояснилось. Елена потянулась испуганными мыслями.       Что это?       Миссия.       Понимание. Освежающее, как снежный бриз.       Только в ней спасение. В ней — смысл. То, что мать хотела. То, ради чего Елена и существует.        Добраться до архива. Сбросить отца. Доказать, что женщина может.       Убить Марко. Это не было планом матери. Это было её. Личное.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Метроном установился. Стабильно. Чётко. Елена глубоко вдохнула. Села. Вытерла слёзы.       Стук в голове дирижировал хаосом. Успокаивал его. Упорядочивал.       Елена дышала, осматривала беспорядок, и взгляд сам зацепился за чёрную сорочку.       Тонкую.       Шёлковую.       Почти прозрачную.       Ту, в чём женщина становилась оружием.       Подползла на четвереньках, провела пальцами по ткани. И на секунду почувствовала… силу.       Через пару минут она уже стояла перед зеркалом: хрупкая, сексуальная, с сумасшедшим огнём в глазах — идеальное оружие.       Немного подумав, Елена накинула тёплый длинный халат поверх — ей нужно соблазнить Киарана, а не весь дом.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Подумав еще, одним движением стянула трусики. Запахнула халат и вышла из комнаты.       Шла, как сегодня на ужин — как на заклание.       Только больше не своё.       А его.       ***       Она не стала стучать. Не хотела ждать в коридоре. Не хотела спрашивать разрешения. Стоять на пороге и смотреть в его тёмные, полные обвинения глаза. Или, что ещё хуже, вообще не обвиняющие.       Ей нужно раздеть его. Нужно только его тело. Только ключ. Она не может сломаться так близко у цели. Грация не простит. Даже мёртвая не простит.       Елена выдохнула и решительно потянула за ручку. Дверь легко подалась, и Елена скользнула внутрь.       Комната была тёмной, освещённой только тусклым светом с улицы. Киаран сидел в большом кресле у окна. Руки на подлокотниках, плечи напряжённые, острые в свете луны, лицо в полутени.       Он выглядел так каменно, что у Елены перехватило дыхание. Смелость, с которой она шла сюда, сразу же рассыпалась в прах. На миг она хотела развернуться. Сбежать. Спрятаться. Но он поднял на неё взгляд, и Елена не дала сказать ни слова.       Вместо этого пробежала два шага и прыгнула к нему на колени, обхватила шею, уткнулась лицом в его грудь. — Прости… прости… прости, — голос срывался на хрип, на шёпот. — Я не хотела… Я…       Слёзы мгновенно намочили его футболку. Она дрожала всем телом — маленькая, хрупкая, разбитая.       Если он отвернётся, она умрёт. Сердце просто не выдержит.       И даже миссия была в этот момент не важна. Только бы он не оттолкнул. Только бы выжить.       Елене показалось, что время замерло, и пылинки застыли в воздухе, прежде чем большая тёплая рука легла поверх её спины. Твёрдый подбородок нежно прижался к её макушке. Киаран закрывал её в кокон, и предательское сердце всё-таки разорвалось. Но не от боли, а от облегчения.       Она рыдала в его объятиях, выливая страх последних дней.       Ей было стыдно от того, что она рыдает почти каждую встречу с ним. Стыдно от того, что она сейчас вообще не соблазнительна и проваливает миссию. Стыдно, что её целовал другой. Стыдно, что Киаран не ругался, а молчал.       Киаран не спрашивал. Ничего не требовал. Не угрожал.        Он просто медленно и осторожно гладил её спину, её волосы, её руки, снимая тёмную дрожь.       Тишина накрывала тёплым одеялом.       Только шум ветра.       Её дыхание — рваное.       И его — ровное, тяжёлое, успокаивающее.       Киаран первым нарушил молчание, но не двинулся.       — Почему ты мне не сказала?       Елена зажмурилась.       — Я не хотела… — она сглотнула, — …портить. Я боялась… я думала… Прости… прости…       Он не ответил, просто чуть сильнее прижал её к себе. Она опять целовала его промокшую футболку и цеплялась пальцами за ворот. Он ждал и убаюкивал.       — Ты… злишься? — прошептала она. В голосе был страх ребёнка, потерявшего дом.       — Нет, — сказал он уверенно и тихо, и по её спине пробежала дрожь облегчения, словно где-то обвалилась скала.       — Я могу увезти тебя. Завтра. — пауза. — Только не обещаю замок.        Елена вздрогнула, снова почувствовав лёгкую снежную прохладу в душе. Ту, которая остужала панику.       Он шутил. Киаран шутил, а значит, всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Он не злится. Он здесь. Он терпит её.       Елена чуть не рассмеялась, но вместо этого всхлипнула снова. Не от боли, а от того, что льды тушили страх.       — Но мне нравится замок…       Он хмыкнул. Очень мягко.       — Тогда мне придётся уехать на пару месяцев, — серьёзно. Сухо.       Елена в ужасе вскинула голову.       — Нет. Не уезжай. Пожалуйста, — затараторила испуганно, впервые посмотрев ему в глаза. — Я пошутила. Прости меня. Я боюсь. Здесь. Без тебя… Я не хочу с ним.       Киаран нежно коснулся её подбородка и медленно поцеловал, перебивая тираду.       Губы всё ещё горели, но это было сейчас неважно. Его поцелуй — такой разительно другой, чем с Марко — потрясал. Поцелуй — полный принятия. Движения губ, которые не утверждали, а спрашивали, ждали ответа. Её ответа. Её согласия.       Когда поцелуй закончился, Елена с неверием дотронулась до своих губ, словно пыталась запомнить это ощущение, словно сама была потрясена разницей.       — Я не хочу с ним. Ни с кем. Только с тобой, — сорвалось у неё. — Только тебя.       Киаран замер. Смотрел на неё долго, внимательно, потом выдохнул — тихо, болезненно, словно никогда не ожидал услышать подобное. И заворожённо провёл пальцем по её щеке, будто желал убедиться, что она существует.       Елена опять прижалась к его груди, вжалась в него всем телом, словно хотела проникнуть в него. Спрятаться в нём.       — А ты не можешь их просто убить?       По дыханию она поняла, что Киаран улыбнулся краем губ — той самой едва заметной улыбкой, которую видела только она.       — Конечно могу. Всё, что моя принцесса пожелает.       Елена наконец уселась поудобнее, но всё ещё цеплялась за его футболку.       — Ну почему у тебя нет замка, — с усмешкой, но в голосе всё ещё хрип от слёз.       — Я никогда не рассчитывал, что влюблюсь в принцессу.       Он сказал это так легко, будто произносил уже тысячу раз, но Елена перестала дышать. Что-то сдвинулось в её сердце, и она боялась, что больше просто не сможет вдохнуть. Показалось, что сердце сломалось, стало невероятно хрупким, и дышать теперь можно только порциями, только по чуть-чуть.       Ситуацию спас мягкий комочек.       Что-то лёгкое оторвалось от пола и прыгнуло на Елену. Она резко вдохнула, и сердце осталось на месте… Хрупкое, воздушное, но на месте.       На коленях Киарана стоял котёнок. Белый, пушистый.       — Что это? — Елена выпрямилась, словно увидела галлюцинацию, что-то, что совсем не подходило к картинке.       — Тильда, — спокойно ответил Киаран, почесывая разбойницу.       Мысли в голове никак не могли соединиться в одно. Этот огромный мужчина, тот, который одним ударом легко ломает кости, никак не совпадал с этим маленьким комочком, размером меньше его руки.       — У тебя есть котёнок?       — Не совсем, — Киаран поднял светлый комочек и положил Елене на колени.       — Это твой.       Мысли перешли в ещё больший хаос…       — Ты купил мне котёнка?       Елена испугалась того, как быстро забилось хрупкое сердце. Дотронулась до котёнка трясущимися пальцами. Слов не было, и она подняла на Киарана полные слёз глаза.       — Нашёл, — пожал он плечами и отвёл взгляд в окно. — Ты же хорошо приручаешь диких и бесхозных.       Неужели камень смутился.       Елена сглотнула.       — Кинулся под ноги. Дикий. Бездомный.       Елена молчала, с восторгом разглядывая этого нового мужчину.       — Может быть, я иногда подкармливаю диких кошек, — Киаран покашлял.       Елена моргнула.       Куда она попала?       — Ах. Поэтому они на тебя тогда не кинулись?       Она вспомнила заброшенный район. Киаран понял, довольно ухмыльнулся, почесал кота за ухом.       — Никогда не знаешь, кто может понадобиться в союзниках.       Котёнок перевернулся на спину, потянулся, требуя больше места, и Елена опять откинулась на широкую тёплую грудь. Они гладили Тильду, и время от времени их пальцы соприкасались.       И именно в этот момент абсолютного счастья, когда казалось, что она растворяется — Елена услышала его.       Метроном.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Словно он специально ждал, пока она расслабится, чтобы ударить сильнее.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Глухо. Из глубины черепа.Та же нота, что толкала её всю ночь.       Глаза сами поднялись к Киарану. На его шею. На контуры татуировок над футболкой. На линии, которые решали её судьбу.       Она хотела миссию. Она ненавидела миссию. Хотела забыть. Хотела выиграть. Она хотела его. Хотела всё сразу.       И Елена потянулась. Её губы нашли его шею. Он вдохнул.       — Ты невероятный, — прошептала страстно. Как раз на той ноте, которая соблазняет мужчин.       Мягко скинула Тильду, медленно повернулась, следя за тем, чтобы распахнулся халат, и оседлала Киарана. Впилась губами в его, запуталась пальцами в волосах.       Он поймал её талию руками, но не остановил. Провёл ладонями по бёдрам и замер.Его пальцы коснулись голой кожи. Слишком голой.       Он поднял взгляд. Его зрачки расширились.       — Елена…       Она не дала договорить.       — Я хочу тебя. Хочу, чтобы это был ты, не он, — выдохнула прямо в рот и прикусила его губу.       Киаран застонал, пальцы на её коже сжались сильнее. Елена слегка вильнула бёдрами и стянула с него футболку.       А в голове — только метроном, равномерные подгоняющие щелчки. Только голос Грации.       Сила в слабости. Мужчины слепы.       Елена ухмыльнулась сама себе. Молодец, девочка! Мать бы одобрила.       Она двигалась в такт метронома. Тёрлась о Киарана, искала опору. Анализировала.       Вот он дёрнулся, когда она пальчиком слегка провела по его уху. Мысленно внесла отметку, проверила на другом, вернулась к правому.       Вот застонал, когда выдохнула в шею. В звуке ли дело? Или в выдохе? В шее? Другое место, другая температура. Записи в блокнот в голове.       Елена работала систематически. Как изучала пирожные. Как учила Грация. Тёрлась об него, целовала, гладила, а в глазах — только чёрные линии.       Цель — миссия.       Он — ключ.       Она — дисциплина. Холод. Терпение. То, ради чего мать готовила её всю жизнь.       Двадцать дней, чтобы стать наследницей. Чтобы доказать всем, что женщина может.       Архив мафии.       Первый завет.       Закон.       Право.       Справедливость.       Киаран сжимал её тело, дышал неровно, ломался под ней, отвечал на её ласки — медленно, с усилием, словно боролся с самим собой.       Слишком медленно. Слишком неуверенно. Слишком нежно. И это злило. Соблазнить Марко было бы намного проще.       Время убивало. Оно работало против неё. Елена не была каменной, и, если она не закончит всё это быстро, то сломается. Его губы на её груди, его руки на её бёдрах, его твёрдое тело под её руками — всё это ужасно отвлекало и грозило увести прочь от задания.       Елена щёлкнула ногтем. Линии на груди, на руках — всё знакомые. Почти все зарисованы, запомнены, заучены. Татуировки на ногах, на бёдрах, на ягодицах, на… Елена покраснела. Есть ли там?       Она заметила, что отвлеклась, только когда Киаран убрал руку с её бедра, чтобы поднять её лицо и заглянуть в глаза. Он проследил за её взглядом на выпирающий бугор за замком ширинки. Елена улыбнулась и покачала головой, покраснела, накинулась на его губы, не дав ничего сказать. Не дав пробиться сомнению.       Дура, — мысленно ругала она себя. — Соберись. Это всего лишь член. И Киаран не Марко, он наверняка позаботится о том, чтобы всё было приятно.       В очередной раз щёлкнув пальцем и мысленно дав себе пощёчину для отрезвления, Елена провела рукой по его груди, на мгновение задержалась на животе и опустила на ремень. Киаран дрогнул и слегка прикусил её грудь. Спина выгнулась, мысли унеслись, но Елена тут же вернула себе контроль.       Отвлекаться нельзя.       так-...-так-...-так-...-так-...-так-...-так-       Подгоняла уже сама себя, потому что метроном рядом с ним замолкал.       Только холодная аналитика. Только задание. Не отвлекаться ни на чувства, ни на людей.        Только задание. Десять вопросов. Десять минут.       Хорошо. Прикосновение к… — она запнулась в мыслях, не зная, какое слово использовать.— Сосредоточься, — мысленная пощёчина. — Это просто орган. Непарный, мягкотелый, трубчатый. Реакция на прикосновения — позитивная. Вкупе с тёплым стоном в шею — усиление прилива крови. Увеличение объекта.       Елена вернула голову к шее, Киаран выгнулся, подтверждая её теорию. Укусила ухо — застонал. Слегка сжала руку на пенисе, и с его губ сорвался рык.       Прекрасно. Умничка. Три из трёх. Грация была бы довольна.       Она наблюдала, проверяла гипотезы, вносила записи. ТКиаран горел, извивался, рычал.        Елена ликовала. Наконец-то она делает то, что надо.       Она сильная, как мать.       Рука Киарана уже легла на её, помогая расстёгивать ремень и замок. Его пальцы вжимались всё больнее в её бедро, губы нетерпеливо теребили соски, глаза потемнели от страсти.       Елена улыбалась, планово проходя «отмеченные» места, чувствуя себя победительницей. Наконец-то — хорошей дочерью. В мыслях она уже видела его татуировки и полный ключ в своей тетради.       Лёгкая боль пронзила ее руку, с силой в три балла царапающую его затылок.       Елена сбилась с плана.       Кто смеет?       Подняла голову и встретилась с бархатными глазами. Терпеливыми. Принимающими. Человеческими.       Тильда сидела на спинке кресла и смотрела на неё тем самым взглядом, каким смотрел Киаран.       Глаза Киарана и глаза Тильды слились в одно:       Я вижу тебя. Настоящую. Не грязную. Не сломанную. Живую. Вижу ТЕБЯ.       Елена оцепенела. Ей вдруг стало больно. Стыдно. Мерзко. Дыхание оборвалось за один раз. Сердце звякнуло хрусталём, пошло трещинами.       — Я… Я не могу…       Оттолкнула его руки и слетела с колен так быстро, что он даже не успел удержать.       — Прости. Прости, — шептала Елена, даже не зная, кому именно. — Я...я не могу.       Киаран дернулся к ней, в глазах испуг, но она не могла позволить ему увидеть, как ее сердце распадается на куски.       Елена бросилась вон из комнаты.       Халат хлопнул по ногам.       Дверь — по косяку.       Всхлип — в пустоту.       ***       Она вбежала в комнату, захлопнула дверь и сползла на пол. Плакать не могла, не было сил, но слёзы катились сами по себе.       Метроном стуком заполнял всю комнату. Дрожал в костях. В сердце. В мыслях. Она опять провалилась. Опять. И он был уже готов. Если бы она только могла.       тук       Удар выбился из метронома, и Елена вздрогнула. Может, и хорошо, что мать умерла и не видит её провалов.       тук-тук       Звук другой. Звонкий. Живой. Словно кто-то пробивался сквозь бетон, за которым властвовал метроном. Словно кто-то вступал с ним в схватку. Схватку за нее.       Елена с сомнением повернула голову и увидела.       Киаран.       Он стоял снаружи на узком выступе под крышей, как будто не знал, что падать опасно.       Постучал ещё раз. Не метроном. Он.       Опять в полутени. За дверью. Но в этот раз она смогла сделать шаг.       На дрожащих ногах Елена подошла к окну и, не веря, отодвинула штору — он был на самом деле там — открыла.       Киаран ловко перелез внутрь, закрыл окно. Увидел её — в халате, раскрасневшуюся, безумные глаза, мокрые ресницы.       Елена сжалась под его взглядом. Отступила, залезла на кровать и подтянула колени к груди.        — Ты забыла.       Он протянул телефон и котёнка, но сам даже не притронулся. Прошёлся глазами по беспорядку в комнате, опустился на пол и сел, скрестив ноги. Попытался заглянуть в глаза.       Елена всхлипнула, не зная, куда смотреть.       — Ты плакала.       — Н-не важно… — пробормотала она, делая вид, что занята Тильдой, лишь бы не встречаться с ним взглядом.       Он взял её за подбородок — осторожно, но твёрдо.       — Елена, — заставил посмотреть. — Если моя девочка плачет — это важно.       Она замерла.       — Твоя… девочка? — прошептала удивленно. — Я же уже...почти обручена.       Челюсть щелкнула.       — Хоть замужем, блядь. Мне плевать. Если ты хочешь быть со мной — ты со мной!       Воздух от его голоса дрогнул так, что звякнули стёкла.       Теперь Елена не могла оторвать взгляд от Киарана. Она впервые видела его, если не в ярости, то по крайней мере злым. И ей стало страшно за тех, кто станет на его пути. Было очень соблазнительно поволить ему избавить ее от отца и Марко, но она должна была сделать это сама.       Он дождался её кивка, осторожно сгреб её с кровати и пересадил к себе на колени, опёрся о стену. Его челюсть была сжата, глаза горели, вены на руках вздулись, и это всё — только чтобы защитить её.       Чувство застряло в горле.        Поэтому она просто уткнулась лбом в его грудь. Он обнял её. Прижал на секунду так сильно, что у неё перехватило дыхание. И тут же отпустил.       Притянул ногой одеяло. Накрыл обоих, закутал.       Тишина падала каплями с крыши. Ветер нёс облака по небу, на мгновения закрывая луну. Время замерло. Киаран пах табаком и кожей. Темнота — спокойствием. Тильда — сухой листвой.       Она почти уснула, когда почувствовала, что он собирается уйти. Метроном в голове тут же завёлся от страха.       Она вскинула голову.       — Останься, — тихо, хрипло. — Пожалуйста. Я… Мне кажется, я схожу с ума. Мне страшно одной. Страшно.       Она вцепилась в него и умоляла еле слышно, будто молилась.       Киаран положил её на кровать, и она с благоговением почувствовала, как он медленно вытянулся рядом. Тяжёлый, уверенный, реальный, как будто своим телом прижимал к земле её летящее в безумие сознание. Чувство тепла и защиты накрыло Елену теплее одеяла.       Он обнял её. Мягко. Надёжно. Закрывая её в свой кокон спокойствия, куда не пробивались даже звуки метронома.       Тишина наполняла комнату. Такая глубокая, что Елена почти испугалась. Но Киаран дышал рядом — и тишина была безопасной.       За окном шуршал ветер и где-то далеко — шаги ночных охранников.       Елена закрыла глаза. И впервые за последние дни почувствовала — что дышит.