Часть 19: Так-так-так-так-так-так-так-так-так-так-так-так

      — Чёрт… — Киаран потерял равновесие и опёрся о стену. Его лицо оставалось спокойным, но мышцы дрогнули. Нога быстро окрашивалась кровью.       Елена закричала, кинулась вперёд. Руки дрожали, дыхание рвалось на части. — Я не…       Она должна была просто поднять ткань…рассмотреть…добраться до татуировок…Просто быть машиной. Монстром.       Но кровь текла слишком ярко, слишком живо. Елена прижала ладонь к ране — кровь просочилась между пальцами, тёплая, липкая. Воздух в груди скомкался, застрял. Звук исчез, сжался до ноги, до раны.       — Елена.       Она почувствовала боль от его пальцев на плече — и вдохнула. Мир включился.       — Я в порядке, — произнёс чётко. Слишком спокойно. — Посмотри на меня.       Он вглядывался в неё с беспокойством, с заботой — так, словно это она была ранена. Стало стыдно. И по-настоящему страшно. Не за него — а потому что он не кричал на неё.       Почему он не кричал?       — Я… я не хотела. — Слова вывалились сами. Воздух опять толчками заходил в грудь, сердце сбивалось.       Он нежно положил свою руку поверх её. Елену тут же залило благодарностью. А в ответ       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       — Нет!       Елена прижала кулак к виску.       — Принцесса. — Он поднял её лицо за подбородок и поцеловал. Метроном тут же затих — и Елена смогла вдохнуть. Смотрела на него огромными глазами.       — Дыши, принцесса. Всё хорошо, — объяснял как ребёнку, уверенно глядя в глаза. — Не стоило к тебе так подкрадываться. Но рана неглубокая. Я не умру.       Подождал, пока она кивнула, и поцеловал ещё раз.       — Первым делом — отпусти мою ногу, хорошо?       Только тогда Елена поняла, что вцепилась в него обеими руками. Она разжала пальцы. Киаран выдохнул и сам прижал ладонь к ране. Откинулся на стену.       — А теперь — вытри слёзы и позови врача. Если я залью кровью паласы, Бьянка меня убьёт быстрее любого ножа.       Елена кивнула.       — Вот так. Молодец. Я подожду здесь.       Она не могла отпустить его руку сразу. Пальцы разжались неохотно. Елена быстро поцеловала его, кровавыми руками вытерла слёзы и вышла.       Киаран почти сразу потерял сознание — она осталась одна.       ------------------------------------------------------------------------------       Врач отправил её в комнату, и теперь Елена сидела, прислонившись спиной к двери. Её трясло.       Комната будто провалилась в пустоту. Ни звука. Даже её собственное дыхание казалось чужим — как будто оно исходило не от неё.       Лицо было мокрым от слёз, а в голове — только ужас. Ужас от радости, с которой кинула. От победы, когда дрогнул. От молчащего метронома.       Запах металла и пота. Его бледное лицо. Красный закат за окном. И руки. Больше не чистые. Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       — Четырнадцать дней.       Воздух застыл. В этой неподвижности можно было услышать, как дрожит кожа на её плечах.       Она не могла прекратить. Уже слишком поздно. Слишком много жертв. Слишком много крови. Сажа. Киаран. Мать.       Она скучала по ней. Как она скучала.       — Ничтожество, — Елена подняла руку и залепила себе звонкую пощёчину. — Ты бы её разочаровала.       Встала.       — Не отвлекайся, — голос ровный, как лезвие. Голос Грации. — Ни на чувства. Ни на людей. Не доверяй. Никому. Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Она почувствовала аромат духов матери, и приятная прохлада разлилась по телу.       — Хорошо, ты проиграла битву. Что бы сделала Грация? Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Елена остановилась напротив зеркала и пригладила волосы.       — Соблазнила бы его, как и каждого, кто ей был нужен. Соблазнила бы, использовала и убила, — прошептала она себе в зеркало.— Ровно. Без дрожи. С улыбкой.       Прозвучало точь-в-точь как у Грации, и Елена засмеялась. Ну конечно. Мать была жёсткой, уверенной, целенаправленной.       А она так на неё похожа.Те же глаза, те же волосы. Тело.       Соблазнительно провела рукой по груди, обхватила себя за шею, укусила нижнюю губу.       Капелька крови выступила в уголке рта — и Елену ударило дрожью.       «Дыши, принцесса. Всё хорошо».       Его хриплый голос тут же заполнил голову. Елена вскрикнула. Испуганно отпрянула от зеркала. Слова застряли в горле. Ей понадобилось усилие, чтобы выдохнуть.       — Я тебе его не отдам, — зашептала испуганно. — Ты его не получишь. Не его.       Но отражение в зеркале только грубо ухмыльнулось.       Она схватила первое попавшееся и швырнула в зеркало. Подушка со скрипом проехала по поверхности и замерла у ног. Скрип остался. Усилился. Отдавался от стен. Перерастал в смех. В такт.       Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…       Так-так-так… так-так-так… так-так-так…       Грация и чудовище за стенами стали единым.       Ха-ха-та-ха-та-ха-та-та-так-так-так…       Они звали её. Тянули. Желали, чтобы она присоединилась. Заняла своё место.       — Нет, нет! — Елена осела на пол, закрывая уши и до крови расчёсывая голову.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так… Со всех сторон.       Она резко поднялась, схватила со стола тяжёлую фигурку русалки. Кинулась к стене. Приложила руку в одном месте. В другом… вот она — вибрация. На губах заиграла улыбка, и Елена с силой ударила. Стук сотряс стену. Русалка оказалась сильнее. Женщины всегда сильнее.       Елена улыбнулась, выдохнула — медленно, почти бесшумно. Этот выдох был как признание, как крошечный надлом.        И ударила ещё раз. И ещё. Пока не появилась вмятина.        Русалка, казалось, тоже улыбалась — как союзница.       — Ударь ещё раз. Ударь. Убей их всех, — шептала она и заливалась звонким русалочьим смехом. Смехом Елены.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Смеялось в ответ чудовище.       Наконец стена сдалась. Треснула. Русалка победоносно нырнула внутрь.       Елена вцепилась руками. Боль впилась. Стена хрустнула. Но там была только тишина. Вязкая. Глухая. Почти насмешливая.       — Где ты? — В ней проснулся кто-то холодный. Она готова была убивать.       Так-…-так-…-так-…-так…-так-…-так-…       Пряталось чудовище.       — Выходи. — Спокойное ожидание удара. Предвкушение.       Она больше не жертва. Боец.       Сердце нашло правильный ритм.       Так-…-...-…-так-…-...-…-так-…-...-…       Замолкало чудовище.       — Он мой! Мой!       Ответа не было. Даже эха.       Она стояла, прижавшись лбом к холодной двери. Мир вокруг на секунду исчез. Осталась только дрожь под кожей. Тишина.       Тильда мяукнула. Мягко. Неуверенно.       Елена посмотрела на неё. На эти мягкие глаза.       «Если моя девочка плачет — то это важно».       И тут же поняла.       — Нет, нет, нет.       Кинулась по коридору. Растрёпанная, с горящими глазами, окровавленными руками. Плевать. Ей нужно было успеть первой.       Уже проскальзывая в дверь его комнаты, она осознала, в каком виде пришла, но было поздно. Закрыла дверь, замерла, вслушалась.       Темнота дышала полутенями и бархатным спокойствием. Мягко, словно сама ночь пыталась укутать комнату.       Успела.       Елена выдохнула и прижалась к стене — ноги перестали её держать.       Киаран сразу же дёрнулся к ней, попытался встать, но застонал и замер.       — Ничего, — перебила она его незаданный вопрос. — Я сейчас.       И скрылась в ванной.       Из зеркала, которое она сначала старательно избегала, на неё смотрела безумица. Усталая, расцарапанная, бледная.       Плеснув в лицо холодной воды и наспех отмыв с рук застывшую кровь, Елена пальцами расчесала волосы и тихо, словно хотела незаметно прошмыгнуть к выходу, скользнула в комнату.       Киаран ждал. Даже в темноте она видела складку меж его бровей — не злость, беспокойство. Лунный свет прямоугольником лежал на полу. Мир молчал. Она молчала. Наслаждалась покоем, сортировала вдруг ставшие ясными мысли.       Что за бред с этим стуком? Она сходит с ума. Что она тут делает? Ему нужен отдых.       — Я только хотела узнать… как ты, — тихо, извиняясь. Стараясь не смотреть на него. Стараясь рассмотреть сквозь мягкое трико рану.       Усталость опустилась тяжёлым покрывалом. Ей тоже нужно лечь спать.       — Я пойду, — но осталась стоять.       Он не ответил. Только наклонил голову — и складка меж бровей стала глубже.       — Иди ко мне, — Киаран протянул руку, приглашая в свои объятия.       Да, раньше — до резкого разговора с Хероном, до тиканья, до паники — она бы обрадовалась. Бросилась бы к нему. Засмеялась бы от облегчения, что он не злится за рану.       Но сейчас…       Сейчас в ней было слишком много всего.       — Извини, я не хотела.       Оттолкнулась от стены и сделала пару шагов к двери. Киаран тоже поднялся. Сжал зубы. Сделал шаг к выходу.       — Я с тобой, — ответил на её нахмуренный взгляд, как будто это было само собой разумеющимся.       — Тебе нельзя ходить.       — Мне нельзя долго без тебя.       Она замерла. Кусала губу.       Киаран легко коснулся её плеча, и она с облегчением сдалась. Сделала шаг, обняла и прижалась к тёплой груди. И он — как будто ничего не произошло — тихо вобрал её в свой кокон.       Ночь накрыла тишиной. Даже стены не скрипели — боясь потревожить.       Елена слушала, как бьётся его сердце. Большое, живое сердце.       А он обнимал её, будто боялся сломать. Будто всё ещё не верил, что она с ним.       Как будто он не подозревал ни о её внутренней войне, ни о татуировках, ни о её тайном замысле.       Для него это и были «они».       И в этом был контраст.       Она — готовая сойти с ума. Готовая убить его или убить ради него. Он — абсолютно спокойный. Тихий. Надёжный. Каменный.       Елена прижалась к нему в темноте, слушая: его дыхание, пульс в своих висках — и… метроном.       Так-так-так-… так-так-так-… так-так-так-…       Громче, чем раньше.       Он снова вернулся. Он пришёл за ними. За ним.       Она стиснула зубы. Прижалась ближе — чтобы заглушить. Чтобы защитить.       Не помогло.       Звук был внутри неё.       — Иди к нам, — рычало чудовище.       — Найди ключ, — шептала Грация.       Елена вздрогнула и крепче вцепилась в Киарана, почти опрокидывая его на кровать.       — Хэй. Со мной всё хорошо, — он поднял её подбородок и заглянул в глаза. — Я скучал по тебе.       Провёл костяшками пальцев по её щеке.       Она смотрела на него словно замороженная. Перед глазами — кровь. Метроном. Мать… И он. Его твёрдые руки. Тёплые глаза. Спокойная тишина.       Нужно было рыдать. Ползать на коленях, просить прощения. Умолять его, чтобы не отпускал её.       Но глаза были сухими.       — Прости… — она вжалась в него, не опуская глаз. — Я не хотела… я… не ненавидь меня, пожалуйста… я… я не справлюсь… я ужасна… брось меня. Уедь. Уедь, пока не поздно, Киаран. Пожалуйста. Со мной опасно.       — Я никуда не уеду.       Он наклонился и накрыл её губы.       Елена превратилась в статую — а потом ослабла в его объятиях. Обвила руками, и метроном затих.       Сильные руки прижимали к твёрдому телу, удерживали, не давали сорваться. Не давали утонуть.       Когда он прервал поцелуй, Елена заметила бледность его кожи, и осознание того, что она могла натворить, нахлынуло с новой силой.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Страх почти парализовал.       Елена толкнула Киарана на кровать и упала сверху. Ей нужно было убедиться, что он жив, что дышит. Успеть забрать его раньше монстра. Спрятать.       Киаран не сопротивлялся. Он нежно сдерживал её руки, гладил по спине, по волосам, что-то шептал. Срывался на страсть, но ловил её дыхание, успокаивал, заземлял.       И монстр отступал.       И опять можно было дышать.       Когда он в очередной раз резко вдохнул, Елену осенило.       — Твоя рана       Он попытался скрыть боль, но она заметила.       — Боже, я ужасна. Ужасна, — она мягко выбралась из его объятий, и монстр тут же шумно задышал.       Так-так-так. Ключ.       Так-так-так. Миссия.       Елена интуитивно провела костяшкой пальца по скуле — как это всегда делал Киаран, — и стук затих.       Она встряхнула головой.       — Ложись. Не напрягайся. Как твоя рана? Подложить подушку?       Она суетилась вокруг, не смея поднять глаз, пока он не притянул её к себе.       — Елена.       Она спрятала взгляд.       — Елена, — она подняла глаза, и в них тут же собрались слёзы. — Я в порядке. Только несколько стежков. У меня бывали более серьёзные раны.       Хмыкнул. Закопался носом в её волосах.       — В следующий раз просто скажи, что не хочешь, чтобы я уезжал.       Этого хватило, чтобы её затопило вызывающей боль волной. Тёплой. Чистой.       Слёзы собрались в глазах, но теперь она сама не дала им выход. Монстр бродил слишком близко — ей нельзя было терять контроль. Ей нельзя было потерять его.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Поэтому она опять целовала. Нежно. Сдержанно.       Потом наконец собралась с духом, села и потянула за резинку его штанов.       — Принцесса?       — Я только хочу посмотреть на твою рану.       Стянув штаны, она уставилась на белую полоску бинта высоко на бедре.       На одну короткую секунду внутри было пусто.       Потом ударило.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так…       Новые узоры, татуировки, линии — но на бинте проступали красные пятна крови, и Елена ухватилась за них.       Провела пальцем по скуле.       — Боже, я такая ужасная. Я не хотела.       Она опустилась, положила голову на его бедро и нежно погладила бинт. Целовала кожу вокруг. Замерла и дышала в его рану, словно уговаривая, чтобы та побыстрее затянулась.       Пальчиком водила по татуировкам, запоминая наизусть.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       В какой-то момент Киаран неожиданно крепко сжал её плечо и тихо выругался.       — Больно? Надо поменять бинт? Позвать врача?       Она подняла голову, и её взгляд упёрся в бугор под его боксерами.       — О, — выдохнула она.       Он криво улыбнулся.       — Не думаю, что врач поможет.       Киаран потянул её наверх.       — Просто… отсядь на минутку, чтобы я мог собраться. Я каменный, не железный.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Сердце зверя забилось быстрее, с аппетитом облизываясь на Киарана.       Елена зажмурилась.       Ты его не получишь. Не дам.       Она озорно улыбнулась и провела рукой снизу вверх по боксерам. Прикусила кожу над резинкой.       — Это не помогает, — ухмыльнулся Киаран, пытаясь утянуть её наверх.       — Тебе нельзя напрягаться, — шикнула она и нарисовала языком круг вокруг пупка.       Киаран застонал.       Монстр замер.       Она целовала его живот, одной рукой снимая свои шорты и забираясь всё выше, пока наконец не уселась на него.       Киаран вздрогнул. Она заметила, как его кожа покрылась мурашками, когда он понял, что на ней ничего нет.       — Елена, ты не должна… — простонал он.       — Сумасшедший. Я просто пользуюсь тем, что ты наконец-то накачан успокоительными и не можешь мне сопротивляться.       Она подняла руки и стянула футболку.       Киаран перехватил её запястье и резким движением притянул к себе.       Их дыхания смешались.       Он целовал её. Не нежно. Не осторожно. Не так, как в хижине.       А жадно. Рвано. Сдерживаемо слишком долго.       Словно чувствовал, что ей это нужно. Словно опять спасал её, хотя сегодня это была её работа.       Елена выгнулась к нему, прижалась, грудью ощущая биение его сердца. Она всё ещё чувствовала вкус его крови на пальцах, и это только подталкивало её сильнее.       Его руки бродили по её телу, то сжимая слишком сильно, словно забываясь, то вдруг сдерживаясь и отпрянывая. Он кусал чувствительное место под ключицей, горячие губы обжигали грудь, и Елена забывала, как дышать.       Метроном бил уже не в голове, а по всему телу.       Монстр то рвал когтями, то засыпал.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       И только касания Киарана выключали этот звук. Давали передышку.       Елена поднялась, оперлась о его грудь, протянула руку за спину и освободила член, обхватила.       Теперь дрожал Киаран. Таял под её руками.       Его руки лежали на её бёдрах, но больше сдерживая, чем принуждая. Глаза горели страстью и признанием, почти любовью.       Елена подняла бёдра, упёрлась рукой в грудь и начала медленно опускаться.       Киаран не двигался, словно и вправду был каменным.       Всеобъемлющее чувство тепла и совершенства наполнило Елену. Мышцы непривычно растягивались. Чудовище молчало.       Елена не торопилась.       Ни отец, ни мать не смогут забрать у неё этот момент, не смогут испортить его.       Этот миг принадлежал только ей. Только им.       Никакой миссии. Никакой цели. Только наслаждение.       Заметив сопротивление, она лишь слегка задержала дыхание. Боль прошла по телу, но горячие руки Киарана на её бёдрах были лучшим обезболивающим.       Елена медленно опустилась до края и легла на Киарана. Прижалась к нему, слушая его живое сильное сердце, вдыхая его запах, наслаждаясь его теплом. Его тишиной.       Киаран никогда не был мягким. Но сейчас…в его неподвижности было что-то почти восхищённое, как у статуй.       — Если ты не будешь дышать, то умрёшь, — еле выдохнула Елена. — И я расстроюсь.       Он только крепче сжал её бёдра и медленно вдохнул. Вдох вызвал движение внутри неё.       Елена ответила лёгким покачиванием бёдер и почувствовала, как в его шее зарождается рык. Подавшись чувству, она поднялась и начала медленно раскачиваться. Он плавно двигался под ней.       Елена сбивалась, пытаясь совладать с чувством и поймать ритм. Непривычное ощущение на грани боли и наслаждения заставляло двигаться дальше, но ей хотелось замереть и запомнить это чувство.       Пальцы Киарана оставляли белые пятна на её коже, обжигали её раны, залечивали.       Его лицо было почти волшебным. Такой каменный обычно — сейчас он переливался эмоциями: страсть, сдерживание, удовольствие, контроль, нежность.       Не выдержав, Елена наклонилась, чтобы поцеловать его, и в одно мгновение оказалась под ним.       Теперь он был сверху, целовал её грудь и шею. Его мускулистое тело двигалось волнами.       Елена крикнула от возмущения, не желая отдавать контроль, попыталась перевернуться, но Киаран удерживал её руки над головой. Елена хмыкнула недовольно, но тут же сдалась под волной наслаждения.       С ним ей не нужно было всё контролировать.       С ним не нужно ждать предательства.       Он позаботится о ней.       Елене даже не хотелось двигаться — она растекалась, как зефир.       Метроном молчал.       Она стонала ему в губы. Тело выгибалось само по себе, словно её несли волны. Вихрь внизу живота скручивался, дыхание ускорялось, сердце вырывалось.       Елена сжималась в одну точку, в плазму, в огонь —пока не распалась на кусочки.       Когда удовольствие накрыло её, Киаран зарычал и попытался отстраниться, но она удержала его ногами и губами.       Метроном молчал рядом с ним, и она не могла впустить этот звук вновь. Не сейчас.       Киаран застонал, задрожал и опустился на неё. Он прижимал её крепко, то и дело срываясь дыханием.       Большой. Мощный. И такой ранимый в её руках.Одомашненный зверь.       Елена вслушивалась в абсолютную тишину внутри.       Тишина и темнота. И лёгкий шёпот волн.       Спокойствие, какого не было уже много недель.       — Ты улыбаешься, — нежно сказал Киаран и убрал её волосы с лица.       — Я не железная… и даже не каменная.       Она открыла один глаз, словно боялась, что её ослепит. В свете луны он был таким мягким и спокойным, словно совсем другой человек.       Он медленно и нежно поцеловал её лицо, потом сорвался и осыпал поцелуями, прижал к себе.       — Принцесса, нам нужно подумать о предохранении.       — Не хочу, — замотала она головой ему в грудь. — Не хочу ни о чём думать.       — И вообще я не против родить маленького Киарана, — добавила через некоторое время и сама замерла, поняв, что не соврала.       Испугалась, что метроном опять заведётся. Подняла голову, нахмурилась, вслушалась — но нет. Тишина.       Улыбнулась и легла.       — Я серьёзно. Мне очень хорошо с тобой.       Киаран выпустил странный звук. Теперь она слышала, как тает сердце камня.       Она лежала головой на его груди, его рука — обнимала, её пальцы — сжимали его запястье.       Елена дышала так глубоко, будто набиралась за всю неделю.       Она смотрела на его ногу — кровь уже темнела на бинте.       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Она должна была увидеть татуировки. Снять бинты.       Это был момент. Её момент.       Но она ничего не сделала.       Она только опустила голову ему на грудь и закрыла глаза.       Она успела.       Она выиграла.       Она провалилась.       Полностью.       Снова.       Метроном опять завёлся в её голове, и перебить его могли только сильные удары сердца Киарана.       Сердца, которое билось для неё.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так… -----------------------------------------------------------------------------              13 дней        Ночи с Киараном стали мягкими. Опасно мягкими.       Он приходил каждый вечер, скользил в её комнату, ложился рядом — спокойно, уверенно, без единого жеста сомнения, и прижимал её к себе так, будто она была его миром.       И на миг — на одну секунду — ей казалось, что она в безопасности.       Но потом…       Так-так-так-…-так-так-так-…-так-так-так-…       Глаза распахивались посреди ночи.       Миссия. Цель. Первый завет.       Киаран спал. Спокойно. Как будто доверял ей. Это убивало её. И спасало. И ломало. И собирало.       Тильда спала, свернувшись клубочком у его бока.       И лишь чудовище за стенами дышало сбито.       Елена хватала блокнот и срисовывала татуировки.       Если она успеет, то спасёт их обоих.              12 дней       Она больше не могла спать.       Лежала рядом, слушала его спокойное дыхание — и чувствовала, как её собственное уходит куда-то глубже, туда, где всё дрожит.       Рассматривала его лицо. Сильное. Тёмное. Спокойное.       Как будто он был неподвижной скалой, а она — тонким стеклом, которое вот-вот треснет.       Кусала ногти. Шептала ему слова, которые он не слышал: — Почему ты такой спокойный? — Почему ты не замечаешь? — Ты же должен чувствовать… — Я…       И зверь дышал тяжело.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так…       Она судорожно рисовала татуировки, а потом будила его и набрасывалась, словно не видела месяцами.              11 дней        Он вышел из машины, расправил плечи, сказал ей что-то — но слова рассыпались в воздухе. Падали на пол, как конфетти.       Как слова Херона — «Ты разочарование».       Марко — «Ты рядом для красоты».       Грации — «Мир ломает медленных».       Киарана — «Дыши, принцесса. Дыши».       И ей казалось, что звук идёт прямо из его горла.       С каждым днём она любила его всё больше. И с каждым днём — больше боялась.       Потому что влюблённая Елена не выполнит завещание матери. Не доберётся до Архива. Не скинет отца. Не спасёт их.       Ей нужно было быть жестокой.       А она… становилась мягче.       Слишком мягкой. Щенком.              10 дней       Она начала терять слова. Фразы.       Переспрашивала. Склеивала мысли. Пыталась удержать.       И чудовище дышало. Постоянно. Дышало так, что у ног клубилась пыль.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так…       И Елена ночью выбиралась из кровати и подставляла татуировки к другим ключам.              9 дней       Фонарик выхватывал из темноты куски тела. Руки дрожали. Сердце тряслось.       Он спал. Ровно. Спокойно.       Строки дрожали. Линии бежали по коже. Насмехались. Обманывали.       Рука дрогнула. Карандаш упал.       Тильда подняла голову. Снова этот взгляд. «Если моя девочка плачет — это важно».       Елена выронила тетрадь. Отодвинулась от Киарана, прижалась к стене и закрыла рот рукой, чтобы он не услышал её рыданий.       Метроном бил так громко, что ей казалось — он разобьёт череп.       Так-так-так… так-так-так… так-так-так…       — Соберись, ничтожество. Соберись!              8 дней       Киаран стал спать плохо. Он просыпался, едва просыпалась она.       Она мучила его сексом до изнеможения, но потом засыпала и сама. Просыпалась. Винила себя. Рыдала.       Не ходила в колледж. Не ела. Не спала.       Сердце билось в горле. Глаза горели. Пальцы болели.       Кто-то звонил. Стучал в дверь.       Елена не отвечала.       Ходила по комнате, как зверь по клетке.       Сидела на полу, прижимая ладони к вискам.       Думала. Рисовала. Собирала.       Советовалась с матерью. С монстром.       Торговалась. Договаривалась. Уговаривала.       Иногда ей казалось,что она слышит не один метроном — а десятки.       Так-так-так-так-так-так-так…       ТАК. ТАК. ТАК.       так… так…       Время кончалось. Чудовище скребло. Метроном тикал.       До помолвки — неделя.       Елена схватила блокнот и швырнула в стену.       Маленький листочек приземлился у её ног. Старый. Потёртый. Словно из детства.       Почерк — мелкий. Аккуратный. Родной.       Ладони вспотели.       «Сила в терпении.       Сила в слабости.       Сила в решениях.       Умей жертвовать. Не собой. Другими».       Она перечитала это раз десять. Двенадцать. Пятнадцать. Сначала своим голосом. Потом — её.       Метроном в голове зашёлся в четыре такта. Сухо. Громко. С треском.       Так-так-так-так-так-так-так-так-так-так-так…       Елена остановилась у зеркала. Смотрела в свои глаза. В её глаза.       Внутри что-то встало на место. Холодно. И окончательно.       — Ровно. Без дрожи. С улыбкой.       Она знала, что делать. Знала, куда идти.              7 дней       Она больше не колебалась.       — Мне нужно тебе кое-что показать.       Ночь приближалась к холодному утру. Они лежали измотанные, уставшие, вспотевшие. Елена опять всю ночь не давала ему покоя, словно боялась, что ей не хватит. Словно прощалась.       Киаран поднялся на локте и медленно провёл костяшками пальцев по её скуле.       — Что тебя мучает, принцесса?       Елена сжала зубы, молясь, чтобы он не увидел, и спрятала лицо на его плече.       — Всё хорошо. Пойдём.       Он кивнул.       Не спросил зачем. Не усомнился. Не напрягся.       Его доверие было абсолютным.       Это было самым страшным. И самым необходимым.       Накинув одежду, они пробрались к незаметной двери в гараже. Елена отворила ключом, поманила Киарана вниз.       — Что это?       Большое помещение походило на индустриальную кухню или лабораторию. Металлические поверхности. Блестящие колбы. Стерильный холод.       — Моя кухня, — Елена пожала плечами, открыла холодильник. — Я весь день мучилась над пирожным. Попробуй.       Она уселась и протянула ему розоватое облако.       — Три часа ночи, — буркнул Киаран, но Елена уже достала блокнот и ручку. Нетерпеливо постукивала по губе.       Киаран сосредоточился. Поднёс к губам.       — Подожди.       Елена оттолкнула его руку и крепко прижалась губами. В глазах блеснули слёзы.       — Что?       — Ничего, — отмахнулась она. — Пирожное.       — Сладкое. Немного карамели. Где у тебя вода?       Он поднялся.       Пол неожиданно накренился, и Киаран покачнулся.       — Я… я… — ухватился за стойку. — Елена.       — Всё хорошо, — шепнула она. Наручник холодом обжег запястье. Щёлк.       — Елена…       — Тссс.       Щелк.       В его глазах на мгновение блеснуло сомнение, веки отяжелели, и он рухнул.       — Я справлюсь, мама. Я справлюсь.       Так-так-так-так-так-так-так-так-так-так-так…