Книга 2. Глава 2: Решил

      Перед дверью, когда он, чтобы ни на секунду не отпускать её руки, передал Елене Тильду и уже достал ключ, она снова окаменела. Киаран почувствовал это по тому, как выпрямились её пальцы в его руке.       Елена опустила глаза. Она не плакала — просто застыла, словно кукла, у которой кончился завод.       — А если я… не смогу? Если сорвусь… — прошептала тихо. — Снова.       — Я буду рядом, — сказал он сразу. — Всё время. Я не уйду…       В ней что-то дрогнуло. В груди наконец-то двинулся затянувшийся ржавчиной механизм. Елена выдохнула и закрыла глаза, крепче сжимая его руку, словно соглашаясь взойти с ним на эшафот.       Киаран распахнул дверь, и жёлтый квадрат тёплого света открылся порталом в другой мир, выхватывая Елену из тьмы и холода. Она дрогнула. Киаран легко сжал её руку. Он тоже боялся.       Елена вцепилась в Тильду, словно она была самой надёжной защитой, и — ничего.       Стояла, не смея войти, не смея даже поднять голову, будто этот свет был совсем не для неё. Как девочка со спичками, которая могла только снаружи наблюдать за праздником жизни.       Киаран тоже замер вместе с ней.       Не давил.       Ждал.       Перенимал её ношу.       Продумывал, как завести в дом.       Просто стоять рядом, держать её за руку, слышать дыхание — уже было достаточно. Больше не нужно было. Пока нет. Может, никогда.       Он умел ждать. И решать.       Они так бы и остались стоять в тёмном, залитом луной и бархатными тенями мире, смотря на свет, пробуя его на ощупь, но не смея войти, если бы не наглый, но заботливый голос. От удара мягкого смеха тишина треснула и разбилась на мелкие осколки.       — Если вы заморозите мою кошечку, то вам не жить, — донеслось изнутри.       Сразу же потянуло запахом чего-то жареного, обыденного, домашнего, и в дверях появился Ронан. В яркой рубашке, с уверенными движениями и громким голосом он был антиподом их испуганной тьме.       На его лице не было ни капли страха или осуждения. Он только мельком взглянул Киарану в глаза и тут же вернул взгляд к Елене.       Ронан вытер руки, повесил полотенце Елене на плечо и протянул руки — Тильда сразу прыгнула к нему. Ронан прижал кошку к груди, почесал живот.       — Хорошо, что ты тут, — Тильда замурчала. — Вообще-то я имел в виду Елену. Не думаю, что ты разбираешься в яблочных пирогах. По крайней мере, не в выпечке. Ну, тебе я, конечно, тоже рад.       Он ещё раз почесал Тильду за ушком и опустил на пол.       — Елена, ты как раз вовремя.       Развернулся к кухне, продолжая болтать, словно был уверен, что Елена последует.       — Я никак не могу разобраться с этим пирогом. Он каждый раз опадает и становится сухим, как крышка от канализационного люка. Не то чтобы городу не нужны были крышки, но Киаран отказывается это есть.       Она посмотрела на Киарана — тот только пожал плечами.       Елена всё ещё неуверенно стояла перед дверью, но голос Ронана звучал всё дальше, так что ей приходилось вытягивать шею.       — Может, попробовать добавить немного рома? Как думаешь? Или яблоки вымочить?       Елена сжимала влажное полотенце в руках. Запах горячей духовки манил в дом, напоминал о пекарне, друзьях, смехе. О том, в чём она была уверена. Что безопасно.       — Разрыхлитель и накрыть, — прошептала тихо. Слова сами вырвались из губ.       — Есть разрыхлитель? — она всё ещё не решалась войти.       — Это такое чёрное? Странно пахнет. Сколько сыпать?       Елена закатила глаза.       — Не вздумай!       Она и сама не заметила, как зашла в дом, на ходу снимая обувь и моя руки под краном. Не потому, что хотела, а потому, что была нужна.       — Что тут уже есть?       Забрала из рук Ронана ложку и помешивала тесто, принюхивалась, разглядывала.       Ронан что-то отвечал, размахивал руками, бегал по кухне, открывая ящики и принося ингредиенты.       Все были заняты, включая Тильду, выпрашивающую что-нибудь поесть, и лишь Киаран всё ещё стоял перед дверью, не смея войти в тепло, где теперь была и она.       — Ки, — крикнул Ронан, — не лето. И там продукты у двери. Закинь мясо в холодильник. Я ещё не успел.       Дверь духовки закрылась с лёгким щелчком. Елена покрутила настройки, похмурилась, что-то высчитывая в голове, потом выпрямилась — и, словно проснувшись, сникла, чувствуя себя лишней в этом уюте.       Она испуганно осмотрела помещение. Весь этаж занимала открытая кухня, переходящая в зал. Ронан, стоящий у холодильника, проследил за её взглядом и пожал плечами, широко улыбнулся.       — Искренне надеюсь, что пирог и в этот раз выйдет ужасно твёрдым. Это будет означать, что дело не во мне.       Елена улыбнулась — совсем слегка. Скривилась наигранно.       — Я старалась как могла. Но, скорее всего, сегодня я его испортила, и он будет мягким.       — Ох, мне тебя ещё учить и учить.       На этот раз она не сумела противостоять улыбке и рассмеялась так, что у сидевшего у окна и молча наблюдавшего за всей этой сценой Киарана кольнуло внутри. Первый смех — несмотря на тьму.       И одновременно потянуло за рёбрами: она смеялась с Ронаном, но не с ним. Может быть, он как этот пирог — лёгкость скорее исключение? Может, без него она легче. Им легче? Ей?       Ронан неожиданно посерьёзнел.       — Хорошо, что ты вернулась. Мы переживали.       Елена сжала губы и опустила голову.       — Можно я тебя обниму? — добавил тихо. — Я её сейчас обниму, и ты мне ничего за это не сделаешь, — предупредил он, грозно наставив палец на Киарана.       — Можно?       Она неуверенно кивнула, будто сомневалась, что он спрашивает это серьёзно.       Ронан сделал шаг и нежно обнял Елену.       — Всё будет хорошо.       Он отстранился, всё ещё держа руки на её плечах.       — Пойдём, я покажу тебе твою комнату. Слава богу, нам теперь не нужно прятаться в заброшенных домах. Я всегда боялся привидений.       Дом был наполнен мягким теплом, запахом старого дерева, шорохом маленьких шагов Тильды.       Елена с кошкой на руках сидела на диване и куталась в одеяло. Она была всё ещё слишком тиха, слишком аккуратна в движениях — словно боялась нарушить хрупкость того, что только-только начиналось. Боялась сломать.       Киаран сидел в самом дальнем углу у двери на террасу. Словно опасался сесть ближе. Не мог поверить.       Он сжимал в руках кружку с горячим кофе, полностью игнорируя температуру, наблюдал за Еленой, за её движениями, за выражением глаз — всё пытаясь узнать, увидеть, распознать, какая она теперь. Понять, как себя вести.       Иногда он вставал, ходил по кухне, включал кофеварку, выглядывал в окно, делал вид, что что-то делает, контролирует ситуацию, хотя руки его постоянно дрожали. Ронан ушёл наверх «по срочным делам», но Киаран знал, что он просто давал им время.       Что ей сказать? Как приблизиться? Сесть? У Ронана это так легко получилось. Чёрт, у Ронана всё получалось легко. Он обнял её. Киаран же пока только сжал руку — только холодные кончики пальцев.       Но она здесь.       В его доме.       Это не сон — Ронан тоже её видел.       Приготовить ей чай?       Киаран в очередной раз прошёлся по кухне и включил чайник. Замер, выбирая «правильную кружку».       И вдруг — стук.       Слишком уверенный, слишком бодрый для такого вечера.       Тильда сразу же подняла голову. Киаран внутренне выругался, уже зная, что упустил свой момент. Елена сжалась на диване, испуганно глянула на Киарана.       Ключ заскрежетал, дверь распахнулась.       — Я ж сказала, они точно уже дома! — Лина ввалилась внутрь. В розовой куртке, с пакетами еды и неугомонной энергией она была похожа на розовый ураган.       Елена моргнула.       Раз.       Два.       Её лицо мгновенно побелело, она закусила губу, но Киаран уже стоял позади. Не рядом, не прикасаясь, не мешая, а так, чтобы подхватить, если будет нужно. Защитить. Не как партнёр. Как охранник.       — Ну наконец-то, — Лина увидела Елену и сразу бросилась к ней. Сжала в объятиях. — А то я уже три раза чуть не умерла от страха! Ты как?       Она отстранилась на вытянутые руки и продолжила более грозно, пристально рассматривая Елену:       — Ты где была? Мы чуть с ума не сошли. У бедного Паоло вон даже седой волос вылез.       — Перестань на неё кричать. Она и так в шоке, — «бедный» Паоло уже отталкивал Лину. — Бамбина!       Он заключил лицо Елены в руки.       — Как же ты меня напугала, — улыбнулся и крепко обнял, приподнял.       Елена стояла, не шевелясь, давая себя обнимать.       — Ты… вы… не боитесь меня? — спросила, когда её наконец отпустили.       — Чего? — Лина оглянулась на Паоло, подняла бровь и хмыкнула. — Тебя? Девочка, мы видели всех этих бездомных кошек в твоём кафе. Всё, что ты способна убить, — это кактус. И то случайно.       Елена открыла рот — и закрыла. Не нашла слов.       — Честно признаться, Лину я боюсь больше, — прошептал Паоло Елене в ухо, и она засмеялась. А потом закрыла рот рукой, словно испугалась собственного смеха.       — Бамбина, нам тебя не хватало. Ну, иди к нам.       Он протянул руки — и Елена бросилась в объятия, утопая в слезах и почти снося обоих с ног. Паоло только рассмеялся, едва удерживаясь, но в итоге все трое всё же неконтролируемо опустились на пол с обратной стороны дивана.       Теперь Киаран их не видел, слышал только её всхлипы, перемешивающиеся со смехом. Неприятное чужое: «тутто бене, бамбина», «тутто бене».       Рука зачесалась. Захотелось разнести что-нибудь. Сломать. Оторвать эти чужие руки, которые смели прикасаться к ней без разрешения. Прикасаться больше, чем делал он. Оторвать её от всех и увезти подальше. Сберечь. Сохранить. От Херона. От Паоло. От каждого, чьи мысли он не мог читать. От каждого, кто мог быть для неё опасностью… или для него? Для них? Были ли «они» ещё вообще? Существовали ли?..       Он хотел сделать шаг, протянуть ей руку, но Лина что-то быстро прощебетала, и Елена прыснула сквозь слёзы, хмыкнула носом.       — Мама миа, — из-за дивана выглянул Паоло и, посмотрев на Киарана, кивнул, узнавая. — Где у вас тут салфетки? Не то бамбина зальёт паркет.       Слепая ярость затуманивала разум, раздувала грудную клетку, затемняла мысли. Они заставляли её смеяться — не он. Киаран уже видел, как хватает Паоло за воротник, как кулак с хрустом ударяет в челюсть. Воздух с шумом вошёл в горло. Руки сжались в кулаки. Он сделал шаг вперёд.       Твёрдая рука уверенно легла ему на плечо.       — У нас очень старинный паркет, где-то времён римской империи. С ним нужно крайне осторожно, — неизвестно откуда очень вовремя возникший Ронан протянул Паоло салфетки и улыбнулся.       Когда тот снова пропал за диваном, Ронан похлопал Киарана по плечу и без слов махнул головой в сторону террасы. Киаран кивнул в ответ. Оставаться здесь было невыносимо.       На террасе Ронан достал сигарету и протянул Киарану. Тот молча взял, затянулся. Скурил первую быстро, нервно, беспокойно шагая от края к краю. На второй остановился, выдохнул дым медленно, почти лениво.       — Я ж бросил.       Ронан усмехнулся самым краем губ.       — Ты никогда не умел бросать.       Он многозначительно посмотрел в окно. Больше не улыбался.       — Только смотри, чтобы в этот раз это тебя не убило.       Киаран кивнул. Неуверенно. Честно.       — Я думал, это твоя работа, — будто боялся, что сам не справится.       — Только после свадьбы, бро. Только после свадьбы.       Дальше курили молча. За эти три года Ронан словно научился читать мысли Киарана, но так и не научился передавать свои без слов, поэтому он то и дело набирал воздух и отводил в сторону сигарету, собираясь выдать очередную шутку, но потом взгляд его падал на Киарана — и он опять затягивался, не добивая лежачего. Думал о своём.       Когда после четвёртой сигареты стали замерзать пальцы, Ронан вопросительно глянул. Киаран сглотнул и кивнул. Легче всё равно не будет.       Дом встретил их теплом, светом и смехом. Слишком громким для последних дней.       Елена сидела за столом, подобрав ноги.       — Боже, ты такая худая, — Лина возмущённо тронула подругу за плечо, пододвигая поближе тарелку с мясом. — Ты вообще ела эти дни?       — Она ест как маленькой слон! — фыркнул Паоло. — Эта сучка просто совсем не толстеет. Если бы я столько ел… И с утра у неё совсем не будет отёков. Вот увидишь.       Елена смеялась, уткнувшись лбом в плечо Лины. Паоло с улыбкой сжал лежащую на столе руку Елены.       — Боже, бамбина, пора уже перестать быть такой ледышкой.       Одним движением он потянулся к дивану и, стянув плед, закутал Елену. Прижался носом к её макушке. Шумно втянул воздух.       — Хорошо, что ты вернулась.       Елена положила голову на плечо Лины. Паоло стоял с другой стороны и обнимал их обеих. Шоколадно-коричневые, огненно-рыжие и песочно-белые волосы смешались в кучу. Елена громко шмыгнула носом и больше не шевелилась.       Киаран у дверей — тоже. И в этот раз это был не камень вокруг сердца, а что-то другое. Нет, не совсем новое, но ещё никогда не ощущавшееся им с такой силой чувство. Чувство лишности. Не ненужности — а именно лишности. Он был тёмным пятном на её радуге.       Ронан в мгновение оценил ситуацию.       — Так, прекращаем полив паркета. Ронан страшен в гневе.       Лина повернулась к Ронану и показала ему язык. Елена неожиданно — тоже.       А потом — вдруг рассмеялась. Не осторожно. Не тихо. А легко. По-настоящему.       — Боже, теперь их двое, — застонал Ронан. — Я с ума сойду.       — Мы можем разделить опеку, — отозвался Паоло. — Если ты согласен забирать их на Рождество и каждые вторые выходные, то я поделюсь парочкой секретов дрессировки этих сумасшедших куриц.       Ронан кивнул.       — Я подумаю. Но только после еды.       Он легко подтолкнул Киарана к столу.       Киаран сел. Осторожно. Не напротив. Не рядом, а так, чтобы видеть её, но не слепнуть от радости. От её счастья.       Стол вмиг накрылся тарелками и бокалами. Стук ложек о стекло, звон посуды, вибрации смеха, сотни рук, передающих над столом то соль, то салат.       Киаран смотрел — и внутри было странно пусто.       Вот она.       Вот её мир.       Лёгкий. Громкий. Живой.       Без тени. Без осторожности.       С ним она никогда такой не была.       Он сделал глоток пива — горького, холодного — и отвёл взгляд. Смотрел куда-то в окно, пока не почувствовал на себе взгляд. Елена словно тоже выпала из веселья - смотрела на него через стол, когда он повернулся, то их глаза на секунду встретились. Она дрогнула, потянулась, словно хотела что-то спросить, но Лина потянулась за салатом и сломала этот хрупкий мост между ними.       Все опять болтали, перебивали друг друга, смеялись, вспоминали какие-то глупости, которые он не знал. Все, кроме него.       Киаран сидел чуть в стороне.       Спиной к стене.       Как чужой.       Как всегда.       Лишь Ронан время от времени вставлял реплики — не вторгаясь, но связывая. Он то смотрел на Киарана, то возвращался к другим, перекидывая мосты.       Киаран не говорил ни слова. Не участвовал. Наблюдал.       Он отмечал: приоткрытое, окно, яркий, далеко видимый свет в тёмной ночи, громкие разговоры.       Слишком расслабленно.       Слишком хорошо.       Слишком плохо. Поэтому он работал, потому что так было легче.       Он ловил себя на том, что считает секунды между вспышками смеха.       Сканирует лица.       Смотрит в окно чаще, чем на них.       На проезжающие машины.       На то, не подрагивают ли слишком сильно уши Тильды — она слышит лучше других. На то, как Елена наклоняет голову. Как проводит рукой по волосам. Как морщит нос на шутку Лины.       Слишком хорошо.        И в груди станоаилось тесно. Теснее, чем раньше. Так, что воздуха не было.       — Ай…       Елена вскрикнула, и Киаран вздохнул вместе с ней. В одно мгновение вскочил со стула.       Кровь? Что он пропустил? Где не справился?       Он бросился вперёд, но Паоло уже взял её руку.       — Мама миа, бамбина, как ты выжила эти три дня.       Киаран схватил его руку, готовый защищать её, как лев. Навис в одно мгновение. Паоло медленно поднял руки.       — Calma, amico. Я просто обработаю рану.       Киаран кивнул и отпустил.       Убрал руки в карманы — от греха подальше.       Сделал шаг назад. Елена с вопросом глянула на него, но он только еле заметно мотнул головой.       Паоло, уверенно вытаскивая из шкафа салфетки, пластырь, что-то ещё, будто жил здесь и знал, где что находится, легко похлопал Киарана по плечу.       — Amico, нам с тобой нужно обязательно встретиться в ситуации, где ты не будешь мне угрожать. А то я уже боюсь дышать в твоём присутствии.       Киаран сжался, но, заметив напряжённые позы Лины, Елены и Ронана — словно готового к прыжку, — сдержал себя.       Паоло, даже не поняв, что только что избежал участи быть разорванным смерчем, присел возле Елены и принялся перевязывать палец, без остановки ругаясь на итальянском.       — Это пустяк, — Елена замялась. — Правда.       Киаран остался стоять, словно не мог уйти.       Елена поймала его взгляд и извиняюще пожала плечами. Смотрела, словно что-то спрашивала, но Киаран лишь сглотнул.       Он вдруг почувствовал себя ужасно лишним. Нелепым. Ненужным.       Она справлялась без него.       Справлялась прекрасно.       Все эти три года. Он не спросил. Он просто понял.       Это он не мог без неё.        Лина, Елена и Паоло сидели почти вплотную.       Один ритм.       Один смех.       Один мир.              Мир, куда ему не было входа.              Киаран стоял.       Смотрел.       Пытался влиться. И не мог              Ронан поймал его взгляд, чуть приподнял брови, потом сказал что-то, и все снова рассмеялись. Даже Киаран выдохнул коротко — не потому что смешно, а потому что нужно было дышать.              Провёл рукой по лицу и сделал шаг в сторону. Елена тут же дёрнулась, поймала его взгляд. Посмотрела внимательно. Слишком внимательно. Но он только коротко помотал головой сквозь силу. Она хотела что-то сказать, но кто-то одёрнул, и её утащили обратно в смех.              Киаран зашёл за угол и замер.              Смех не прекратился.       Никто не замолчал.       Никто не заметил его отсутствия.              Земля двигалась дальше.              Значит, так и надо.       Значит, так лучше.       Правильно.              Натянув куртку, он засунул руки в карманы и тихо закрыл за собой дверь.              Он начал с шага, но почти сразу перешёл на бег. То ли убегая от дома, то ли от своих мыслей.              Ночь холодная. Морозная. Лунная.       Хорошая для бега.              И Киаран бежал, но мысли всё равно догоняли.              Вот она смеётся. Свет от лампы лучом путается в её волосах, засвечивает лицо, делая его почти размытым, но Киарану это не мешает. Он слышит её смех. Настоящий. Живой.              Она что-то говорит — он не разбирает слов.       Ему хватает того, как она говорит.              Ему хорошо.       Слишком хорошо.       И от этого страшно.              Всё хорошее заканчивается.       Заканчивается больно.              Так уже было.       С родителями.       С капитаном.       С ней.              Сначала хорошо, а потом — выжигающая внутренности пустота.              И Киаран бежал.       Быстрее.       Ещё быстрее.              Чтобы горели лёгкие.       Чтобы щемило тело.       Чтобы заглохли мысли.              Пока он бежит, ничего хорошего не происходит.       Пока он бежит, у его тела есть задание.       Есть функция.       Цель.              Пока он бежит, он способен.       Пока способен — нужен.              И от этого становилось спокойно.       Не страшно.              Киаран бежал, пока лёгкие не стали выжигать железом, пока мышцы не отказались нести его дальше. Бежал, пока в доме не погасли все огни. Бежал, пока не затихли последние голоса. Чтобы не возвращаться в эту радость, где он был чужим. Где было жутко.              Далеко за полночь он остановился возле дома и вдохнул.              Даже отсюда он чувствовал её запах.       Слышал голос.       Смех.       Счастье.              А значит, она больше в нём не нуждалась.              Его работа закончена.              Они разберутся с Хероном, и он уйдёт. Канада всё ещё ждёт.              Дом был тихий и сонный, тёмный. Такой, каким нравился Киарану.              Медленно и тихо поднявшись наверх, он замер.              В тёмном коридоре, на полу, у стены возле его двери сидела Елена. Её тонкий силуэт освещался лишь полной луной, тёмные волосы выбились из пучка и рассыпались по плечам, мягкие тени лежали на лице, а грудь медленно вздымалась. Елена куталась в большую футболку — в его футболку — и что-то обиженно шептала во сне.              Киаран опустился на корточки и всмотрелся в неё.              Спокойно.       Внимательно.       Пока никто не видит.              Зачем она здесь? Как долго? Неужели ради него? Неужели ждала?              Мысли метались в голове, так что решение не могло поймать ни одну из них: оставить её? Разбудить? Отнести в её комнату? Или к себе? Лечь рядом? Поцеловать? Положить в машину и ехать, пока не кончится бензин?              Елена что-то буркнула во сне.              Весело.       Легко.       Не ему.              Сердце Киарана пропустило удар.              Идиот.       Не думай о себе.       С тобой только тьма.       Ей нужен свет.              Он наклонился и осторожно поднял Елену на руки, запоминая этот момент.              Она была лёгкой — слишком лёгкой для того, сколько всего носила внутри. Слишком хрупкой для того, чтобы нести всё то, о чём он напоминал одним своим присутствием.              Елена не проснулась, только чуть глубже вдохнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Киаран тихо прошёл по коридору, ногой легко толкнул дверь её комнаты и остановился.              Поперёк кровати, прямо в одежде, спали Лина и Паоло. Растрёпанные волосы, рука Лины на плече Паоло, он с открытым ртом и совершенно бесстыдным спокойствием человека, который дома.              Они, очевидно, болтали. Смеялись. И просто уснули посреди разговора. Так, как могут только счастливые люди, которые не живут по страху или расписанию.              Киаран тихо прикрыл дверь и замер в нерешительности.              Он не мог положить её на пол. Вернуть, будто и не брал.       Он развернулся и понёс её к себе.              В комнате Киаран медленно, будто боялся разбудить мир, опустил её на кровать.              Снял с волос резинку.       Аккуратно укрыл одеялом.       Поправил прядь волос у виска.              Вдохнул её запах и сел.              Сел рядом в кресло, опёр локти о колени и смотрел. Запоминал, как луна освещает её черты. Как кружатся пылинки от её дыхания. Как трепещут ресницы.              Может, от его взгляда, а может, от чего-то ещё, Елена потянулась, повернулась на бок и медленно открыла глаза.              Она посмотрела на Киарана и улыбнулась сонно, но он сдержался.              Смотрел на неё.       И был рядом.       И не был.              — Я… — улыбка исчезла, Елена села. — Я, кажется, уснула, пока ждала. Ты ушёл, и я думала… я…              Она посмотрела на Киарана.              Он кивнул, но не двинулся.              Вздохнул.       Не смотрел на неё.              — Я… Извини.       Я пойду.              Елена встала и сделала пару шагов к двери. На полпути остановилась, замерла, но не повернулась. Сжала руки в кулаки, словно набираясь смелости.              — Можно я останусь, — прошептала быстро, еле слышно, но чётко.              Киаран сглотнул ком в горле. Опустил голову на руки. Молчал.              Она знала, что он слышал.       И он знал.              Елена кивнула. Пошла дальше. Уже у двери, когда взялась за ручку, замерла ещё раз.              — Почему?              — Так лучше, — тихо ответил Киаран. — Так лучше.              И снова не спросил.              Решил.