Книга 2. Глава 14: Солнце и тьма.

      Неаполь медленно просыпался под тонкими лучами, вслушиваясь в убаюкивающий шепот моря.        Где-то раскрывались ставни. Гирляндами на Везувии в окнах загорались редкие огни.       Запах кофе тянулся по улицам, смешивался с туманом и морским ветром. Будоражил чаек.        Женщины вывешивали бельё, переговаривались через улицу так громко, словно весь город был одной большой кухней.        Звенели приветствия.       Жужжали мопеды.       Елена вела машину, купаясь в отблесках солнца на воде. Грация сидела рядом с идеально прямой спиной. В черном платье. В жемчуге. Настоящая королева. Только пальцы иногда нервно постукивали по подлокотнику.       Елена улыбалась.       Молчала.        Прошел всего лишь день с момента прилета в Италию, а в ней уже изменилось все.        С того самого странного дежавю у бабушки Елену больше не покидало чувство правильности происходящего. Его предопределенности.       Не легкости.       Не спокойствия.       Правильности.       Словно шла с завязанными глазами наугад, а теперь открыла, и была именно там, где и надеялась.              Кольцо прадеда грело грудь, зажигая внутри мягкий свет, который теперь безошибочно вел вперед. Не к власти, какой она победно упивалась вчера ночью. А к свободе, которую ей показала Беатриче и незнакомый, но теперь такой родной прадед.               На солнце она научилась слышать себя.        Не Грацию.        Не Антонио.        Не даже Киарана.        Елену.       А Елена хотела кафе и пирожных. Посиделок с друзьями и долгих раздумываний над новым рецептом. Хотела света и тепла, а не тьмы и крестов за оградкой.               Елена остановилась на светофоре. Открыла окно. Свежий ветер тут же забрался в машину, растрепал волосы. Парень за рулем соседней машины прижал в восхищенном жесте пальцы ко рту. Елена засмеялась. Это все было настолько…по-другому. Не прятаться. Не бояться. Не страдать. Просто жить и улыбаться незнакомцам с улицы.        И на этом контрасте воспоминания о особняке Антонио казались еще чернее.       Чем ближе они вчера подъезжали к особняку, тем выше становился Антонио, но Елена больше не могла воспринимать его как прежде, она видела его сыном Беатриче.               Вечером он опять позвал ее в кабинет — важные разговоры между главами. Но портрет над камином больше не манил, словно кольцо деда разрушало чары. Пожав плечами, Елена настояла на том, чтобы на всех разговорах присутствовала Грация — она все равно на посту только временно.        — Stupida, — злился Антонио.        —  l'idiota , — радовалась Грация.         — I ciechi , — пожимала плечами Елена и указывала на слабые места в договорах.              В ней было столько радости и смеха, что сон не шел. Елена вышла в сад — там точно не прослушивают — и полночи проболтала по бабушкиному телефону с Кираном.       Ночь была тёплая. Трава холодила босые ноги. Елена ходила между деревьями с телефоном у уха и улыбалась в темноту.       Теперь, когда сомнений не осталось, она могла думать о будущем. Строить планы, спорить, спрашивать.       Когда она впервые поцеловалась.       Когда он впервые подрался.       А поцеловался? Не может быть. Есть адрес?       Какие цветы она любит.       Какую выпечку он ненавидит.       О всяких идиотских историях из детства.       О друзьях.       Об опасностях.       О всякой милой чуши, о которой часами могут говорить только влюбленные.        — Мне наверное всю жизнь придется отбивать от тебя девок, — пожаловалась Елена, с ногами забираясь на лавочку и отковыривая кору от дерева. — Это уже ненормально. На тебя даже моя бабушка запала.       — У нее просто очень хороший вкус. И если мы когда-нибудь расстанемся…       — Вот. Она мне тоже самое сказала. Извращенцы.        Он выдохнул, но она точно знала, что ее камень, где-то там за несколько тысяч километров от нее, улыбается.       — Я уже думала: может, тебя как-нибудь покалечить.        — Что? — Киаран захлебнулся кофе. Прокашлялся.        — Ну не знаю. Что-нибудь без потери функциональности. Шрам какой-нибудь.       — Амм...       — Не переживай. Эстетичный, но такой… чтобы не сделать тебя еще красивее. Знаешь? Надо подумать.       Он уже смеялся в голос..       — Принцесса.       — Что Принцесса? Я Ольгу тогда чуть не убила, — прошептала, поджимая губу и отбрасывая кору.       — Принцесса, — выдохнул, успокаивая. — Ты же знаешь, я вижу только тебя.       — Потому что ты слепой, а они нет.        Пауза.       Он тихо выдохнул в трубку, всё ещё улыбаясь. Она знала.       — Ки, ты буквально социально опасен. Нужно что-то, чтобы люди хоть немного отвлекались от твоей внешности. Я тогда в хижине пыталась найти хоть что-то…и вот. А я умная.        — Я могу побриться налысо и…       — Не смей трогать мои волосы!— Елена даже встала с лавочки. Засмеялась и вдруг поняла, что уже очень давно не чувствовала себя настолько живой.       — Я просто ужасно соскучилась.        — Я тоже.        Они бы так и не перестали болтать до утра, если бы не села батарейка. И вот сейчас, подъезжая к решению предпоследней загадки, Елена не могла перестать улыбаться. Если сегодня все пойдет по плану, то уже завтра она посмотрит ему в глаза и скажет, что уходит из Семьи. Елена почти поверила в это завтра и сильнее сжала кольцо.       

***

      Их целью являлся Неапольский дворец — некогда резиденция монархов Королевства Обеих Сицилий из династии Бурбонов. Слава богам, короли там давно не жили, иначе бы их туда не допустили. Хотя, кто знает, короли всегда были только вывеской, настоящие правители оставались в тени. И, судя по тому, как по мановению волшебной палочки опускались все столбики, пропуская их автомобиль в запрещенные для обычного движения зоны, Елена подозревала, какая семья была настоящими правителями города.              Оставив машину в тени за углом, Елена и Грация пересекли огромную площадь и остановились у высоких арок.              — Ты уверена? — тихо, словно стушевавшись под взглядом могущественного здания, спросила Грация.              Елена сжала губы. В том, хочет ли она выйти из системы? Однозначно. А больше ни в чем.              Замерев перед зданием, она перебирала в голове все детали ключа. На библиотеку их вывели не координаты, а форма татуировки на передней части бедра: сломанный треугольник — Везувий. Символы внутри — не буквы, не цифры – каракули — ни один из известных языков мира, но по форме — карта катакомб. Код доступа от третьего ключа: номера библиотечных книг. Страницы. Строчки.        В ночь отлета она пыталась найти книги по номеру, но система выдавала только названия — не содержание, и уж тем более, не пометки или особенности, которые могли быть важнее текста.        — Елена!       — Нет. — Елена повела плечами, скидывая напряжение. — Но здесь хранятся Геркуланумские папирусы — знания, не уничтоженные даже огнем. Пафосно! Как раз в духе Семьи.               Елена скривилась и уже хотела сделать шаг, как вдруг поймала себя на странном ощущении — спину холодило. Между лопаток, там, где она всегда чувствовала присутствие Киарана, его взгляд, но на этот раз холоднее, колючее. Она настороженно обернулась — площадь была почти пустой — ни деревца, ни тумбы, за которой можно было бы спрятаться. Пара студентов, пара туристов, и все. Елена потерла лоб. Эта паранойя ее доведет.        — Ну? — тихо бросила Грация.       — Ну, — так же тихо ответила Елена и толкнула дверь.       Внутри было прохладно.       Тихо.       Официально.       Торжественно.       Высокие потолки. Тяжелые столы. Королевство вековой пыли, истлевающей бумаги и шепота умирающих историй.        Власть.       Богатство.       Смерть.        Любой осмеливающийся нарушить священный покой этой гробницы, ощущал себя ничтожеством. Люди интуитивно понижали голоса, взгляд, самозначимость. Крестились.  Говорили вполголоса, будто боялись разбудить неведомых хранителей.        Елена сразу почувствовала это снова.       Взгляд.       Не прямой. Скользящий, как сквозняк.       Не обернулась. Сжала кольцо на груди и — неожиданно — руку Грации.        Последний ключ.        Сегодня важен был не сам доступ — власти у них хватало — а лишние символы, остающиеся после разрешения каждой комбинации ключей — путь к Архивариусу и первому завету - их главной цели.       За стойкой главенствовала старая библиотекарша — сухая, бледная, с ввалившимися щеками. Мумия, как нельзя более подходящая этому склепу. Почуяв их приближение, женщина медленно развернулась. Ее взгляд застыл на них, смотрел в самую душу, словно проверяя, достойны ли. Потом мумия кивнула, и к Елене вернулся дар речи.       — Buongiorno. Нам нужны две книги.       Номера она помнила наизусть. Как и всё, что касалось ключей.       Хранительница не заглянула в компьютер — ни одна машина не знала это здание, как она — медленно закрыла глаза. Открыла. На маленькой карте библиотеки, поставила крест. Ни слова. Ни взгляда больше.        Елена дрогнула, но не удивилась —разучилась.        Грация тоже.               Время в этом месте застыло уже давно.        Словно сквозь туман брели по застывшим коридорам. Блуждали среди лабиринтов книг. Шепот истории вводил в транс, путал мысли, шаги.       Древние фолианты манили желтыми страницами, обещали забвение. Власть.              И чем дальше проходили, тем медленней стучало сердце, тем холоднее становился воздух. Мертвее.        Елена то и дело поводила плечами, щелкала ногтем, трогала щеку. Чтобы почувствовать, что еще живая, что еще нет на ее коже просохших бинтов, пыли, трещин.               Книги заметила издалека. Чувствовала кожей их зов. Их шепот.        Третья полка. Столы. Студенты.        Уже различала цвет обложек, номера на корешках.        Обычные книги        Затертые.        На удобной высоте.        Не мертвое наследие человечества, давно перешедшего на цифровизацию, а книги, которыми пользуются.        И это было как-то… неправильно.        Слишком…ненадежно. Чем ближе к столам, тем больше вероятности, что кто-то возьмет книгу. Возьмет и не вернет. Семья бы не стала так рисковать.       Застыли напротив полки. Не прикасались. Будто дотронутся, и не будет пути назад.        Ждали чего-то. Осматривали, как верующий божество. Как сапер бомбу — все могло быть важным — падение света, расположение, наклон.       Щелкнув ногтем и попросив помощи божьей матери, — всегда молилась только ей, никогда мужчинам — Елена трясущимися руками достала телефон и тайно сделала несколько фотографий. Затем медленно вдохнула.       Пора.               Но не успела.               Парень — с виду обычный студент: широкие плечи, каштановые кудри, пахнущая солнцем кожа. Он вышел из-за угла, остановился у полки и, тихо бубня себе под нос, медленно водил пальцем по корешкам.       Грация схватила Елену за руку — неужели опоздали. Неужели Система послала других?         И снова это чувство между лопаток.        Заинтересованно улыбнувшись книгам, парень протянул руку и вытащил одну.        Их.              Помощник?       Конкурент?        Безучастный?              Ноги приросли к земле.        Сердце пропустило удар.               Елена кинулась ко второй, едва не сбивая парня с ног — тот же ряд, верхняя полка. Подпрыгнула на одном дыхании, потянулась, едва цепляясь пальцами за корешок — где Киаран с его высоким ростом, когда он так нужен — больно ударилась плечом о парня, зашипела сквозь зубы. Он тоже.        — Аммм…Mi scusi.       — Не стоит, — парень улыбнулся широкой улыбкой, от которой на коже сразу заиграли горячие солнечные лучи. — Нападение прекрасных леди — цель моих походов в библиотеки.        От него пахло песком и прибоем. Криками чаек. И Елена неожиданно покраснела.        Немногим выше ее, парень поднялся на носки, потянулся и, пальцем поддев нужную Елене книгу, снял ее с полки.       — Благодарю. — Елена протянула руку, но парень лишь улыбнулся и прижал книгу к груди.        — Это сокровище я отдам только за чашку кофе и занимательную историю о том, чем так интересна книга, из-за которой меня чуть не убили.        Он закусил губу и наклонил голову к плечу.        Простой. Смешной. Легкий. Без татуировок и шрамов. Такой светлый. Такой жизнерадостный. Совсем не похожий на ее мир.        Молчал. Улыбался.        Даже не подозревая, кто перед ним.       Елена тоже.        — Спасибо, но я здесь проездом.       — Я согласен следовать за тобой куда угодно, — не сдавался солнечный парень.       — Я… замужем.        Он глянул на ее руку. Елена проследила за его взглядом и медленно достала из под блузки кольцо на цепочке. По ее затуманенному взгляду он все понял.        — Какая жалость, — мягкая улыбка изогнула уголки его губ. — Мы могли бы сбежать.        На мгновение Елена замерла.        Мелькнула крамольная мысль, что с этим парнем она могла бы прожить хорошую итальянскую жизнь.       Теплую.       Простую.       Долгую.        Просто сбежать. Сейчас же. Осесть в маленьком домике посреди Италии, завести детей и каждый день греться на жарком солнце с видом на виноградники.        Могла бы.              Было только одно но — он не был ее камнем.        И она не была той, кто заслужил солнца и света.        Уже нет.               Елена сглотнула и улыбнулась. Отрицательно покачала головой. Он сжал губы и уже собирался протянуть ей книгу, как замер. Достал из кармана ручку и быстро что-то написал на листочке. Вложил в книгу, протянул Елене.        — Позвони мне, когда перестанешь мечтать о нем.        Елена кивнула, отметая неслучившуюся жизнь, и прижала книгу к груди.        — Спасибо.       Развернулась и встретилась глазами с Грацией. Она все поняла. Кольцо. Вылазки. Но сейчас на это не было времени. Елена выдержала взгляд и сделала шаг вперед, замерла на пол движения. Вернулась. Стыдливо указала на другую книгу в его руке.        — О, любительница истории и камней. — Он протянул ей книгу. — Ты все интереснее.        Елена пожала плечами.        — Я Маттео. Позвони мне, — крикнул он ей вслед, наплевав на устои библиотеки. — Я покажу тебе подземный Неаполь.               Она чувствовала его улыбку всю дорогу, пока они не зашли за угол. Специально выбрала стол подальше от рядов, чтобы не смущаться под его взглядом, и осторожно положила книгу на стол.       Замерла, чтобы почувствовать значимость момента — вот он, ее клад. Ее свобода.        Но нет.       Что-то было не так. Не то.       Слишком просто.        Слишком людно.        И только ощущение прицела на затылке заставляло нервы вибрировать, как на грани.        Елена опустилась со стула на пол, села под окном, оперлась спиной о стену. Так спокойнее. Грация последовала.       «История архитектуры. От доисторической эпохи до XVIII века». Издание недавнее, но уже затертое сотнями рук студентов.        Елена открыла форзац и глянула на год выпуска. Выдохнула разочарованно.       — Во время последнего открытия Архива этих книг еще не существовало.       Грация молча открыла второй фолиант. «Архитектурные ордера по Виньоле». Абсолютно бессмысленно.       Елена нахмурилась. Откинула голову, закрыла глаза. В темноте век прокручивала в голове символы, карту. Где она просчиталась? Катакомбы. Неаполь. Книги. Другого объяснения не было.        На всякий случай она внимательно осмотрела книгу. Наклонила под светом, понюхала, ощупала страницы, обложку. Иллюстрации, карандашные заметки, печати.              Ничего.              Только чувство взгляда становилось сильнее.       Будто кто-то стоял между полок и наблюдал.       Не приближался.       Ждал.       — Я тоже чувствую, — Грация даже не подняла глаз от своей книги.              Елена сжала в руках книгу. Потерла лоб.        Номера правильные.        Всё остальное нет.       — Нам нужны книги по катакомбам.               Следующие часы они провели, утопая в книгах подземелий Неаполя. Время от времени Елена замечала то холодный взгляд у виска, то тепло словно случайно проходящего мимо Маттео.        Когда на полу вытянулись длинные тени, а желудок заявил о себе громким урчанием, Елена выругалась сквозь зубы и с неподобающе громким звуком захлопнула книгу. Потерла сухие глаза. На сегодня хватит. Но ее перебили.       — Ооо. Фрески смерти. Madonna, а я-то думал, ты просто красивая.        Маттео бесцеремонно оперся рукой о ее стол и с интересом разглядывал записи и наброски.        — Что?       Он потянулся и повернул листик градусов на тридцать.       — Вот тут.        Опустился на ее стул, активно отодвигая Елену бедром, будто они были знакомы вечность.        — Это знаки мертвых. – Он указал на непонятные символы татуировки. — Но не те знаменитые Катакомбы Сан-Гаудиозо, где в стены вмуровывали черепа знати. Это захоронение было только для избранных.        Елена уставилась на Маттео, который, не отрывая взгляда от рисунка, громко отпивал из своего стакана с трубочкой воду.        В один момент ее опять накрыло чувство предопределенности. Правильности.        — Ты знаешь, где это?        Маттео повернулся к ней, так что его лицо застыло в паре сантиметров от ее, а их носы почти соприкасались, и прищурился. Солнце играло в его кудрях, золотом высвечивая отдельные пряди. — Это будет обалденное первое свидание.        Грация за спиной напряженно выдохнула.               После прохлады и тишины библиотеки мир снаружи показался слишком живым. Солнце палило, воздух плыл, звенел. Или, может быть, рядом с Маттео все обретало цвет.       — Куда теперь?        Маттео встряхнул кудрями, словно здоровался солнцем, и улыбнулся, как кот.       — Доверьтесь мне, милые леди.        Пока Елена и Грация еще щурились, привыкая к свету, Маттео подхватил их под руки и уже куда-то вел. При этом он активно жестикулировал и по-итальянски громко рассказывал историю окружающих зданий.       — Строение этого дворца началось еще в 1600 году. Здесь когда-то укрывался от преследователей царевич Алексей. А здесь во время второй мировой подняли восстание.        Он щурился. Сам смеялся над своими шуткам. Спрашивал мнения дам, не дожидался ответа, рассказывал уже что-то другое.        Через несколько минут они остановились у маленького столика в спасительной тени старого дерева.        — Здесь вход? — нахмурилась Елена.        — Здесь еда, bella, — парировал Маттео, отодвигая стул для Грации. — В Италии никто не делает дела на голодный желудок. — Он уже отодвинул стул для Елены и широким жестом подзывал официанта.        — Но мы…       — Паста лучший помощник. Я рекомендую откинуться на спинки стульев, подставить лицо солнцу и довериться выбору повара — он тут кудесник.        — Только если быстро, — сдалась Елена и все же села. Слегка повернула стул к солнцу, закрыла глаза.        Не успела и вдохнуть, как Маттео уже сидел рядом. Жмурился на солнце.        — Тяжело поверить, что ты не местная. Ты знаешь, как наслаждаться жизнью.        Елена хмыкнула. Вдыхала солнце. Впускала внутрь тишину, далекое жужжание мопедов, плеск воды в фонтане, чей-то смех и…       — Дай угадаю, чем ты занимаешься.        Елена приоткрыла один глаз, скосилась в сторону. Лицо Маттео было так близко, что она видела россыпь веснушек на его носу.        Закрыла.        — Не угадаешь.        Вдыхала свет, чувствуя, как его дыхание шевелит волосы у виска.        — Ты интересуешься катакомбами и архитектурой, но не общими темами. Тайные захоронения. Загадки. Ты пишешь книгу.       Елена покачала головой.       — Журналистика? История искусств? Геология? Культ сатаны? Последняя попытка и я спрошу у твоей прекрасной сестры. И вообще, я даже не знаю, как вас зовут. История?        Елена уже хотела покачать головой, но замерла. А почему бы и нет? Почему бы и не побыть на один день студенткой исторического факультета? Улыбнулась и кивнула.        Паста оказалась чудесной – твердые сорта муки, оливковое масло, базилик. Маттео тоже — студент архитектуры, экскурсовод, урожденный Неаполитанец. Все под соусом итальянской дольче вита и безобидных шуток с налетом флирта.       Солнце уже клонилось к морю, окрашивая Неаполь в медь и золото, когда Елена повела плечами и поставила на стол пустую чашку эспрессо.        — Пора.        — Это плохая идея, белла, очень плохая. — Маттео смотрел на Елену с видом человека, которого тащат на собственные похороны. — Там сыро и темно. Давайте уже дождемся завтра.        — Мы только посмотрим вход. — Елена поднялась.        — Так всегда говорят перед тем, как умереть в катакомбах. У нас нет вариантов туда не идти, или? — спросил с надеждой, но Елена только пожала плечами.        — У тебя есть. Просто дай мне другого проводника. Я заплачу.        — И продать ему наше первое свидание? Мамма Миа, — Маттео даже поцеловал крестик на груди. — Ни за что.        — Не переживай, я заплачу. Куда идти?  Елена поднялась.       — Свидание. — Маттео неожиданно остановился на полушаге и повернулся к Елене.       — Что?       — Оплата. Завтра с утра ты пойдешь со мной на пляж.        — Я удвою оплату.       — Искать другого проводника очень долго. И никто из них так не разбирается в катакомбах, как я.       — Утрою.       — И я скажу им всем, чтобы сказали, что заняты ближайшие две недели. И тогда тебе придется… — его глаза загорелись. — Это прекрасная идея.        Он решительно достал телефон. Кивнул Елене и Грации и зашагал прочь.        — Олессио, — закричал в трубку. — Дружище, какие планы на вечер?       Елена сжала губы и схватила Маттео за руку.        — Я согласна.        Он тут же убрал телефон и взял дам под руки.        — Ты занимаешься серфингом? Нет. Я научу.              В ближайшем магазинчике купили фонари, перчатки, и Маттео повел их вниз по улице. Дальше от центра, туда, где между зеленью и облупленными стенами домов терялись ступени. Где запах кофе и жареного чеснока уступал место влажному камню и старой земле, а свет проигрывал тени.        Свернули несколько раз — через дворы, через пустырь, пока наконец не остановились во дворе-колодце старого многоэтажного дома.        Некогда великое и прекрасное, здание сейчас выглядело полузаброшенным, словно состаривщаясь до полусмерти оперная дива. Нижние этажи наполовину скрылись в земле, крыша поросла травой и гнездами, перьями. Но кое-где в окнах еще отсвечивали целые стекла, на веревках во дворе сушилось белье, а на утоптанном пятачке валялся футбольный мяч. Дом жил.              Маттео оглянулся по сторонам, сверился с чем-то и нырнул в неприметную калитку, поманил за собой. Калитка вывела их в маленький дворик — ранее вход для прислуги, ныне — место для мусорных баков.       — Вроде тут.        — Вроде? — Грация, наверное, впервые заговорила с ним.        — Признаюсь. Этим занималась Лаура — моя бывшая. — пробормотал Маттео, отодвигая бак и откидывая какую-то доску. — Она обожала таскать туристов по всяким криптам и рассказывать, где кого съели монахи.       — Романтично, — заметила Елена.       — Я больше про вино после экскурсий. Может ну их, эти катакомбы. Я знаю прекрасное местечко.        Он расставил руки в приглашении. Елена пожала плечами, забрала у него фонарь. и сделала шаг к люку.        — Я и так хотел, чтобы ты шла первой. До ужаса боюсь мышей.              Каменные ступени уходили вниз, в сырость. Стены блестели влагой. Где-то глубоко капала сквозь время вода. Шаги запоздало отбивались от стен. Свет фонарей выхватывал древние ниши, потрескавшиеся фрески, кости. Камни становились бесформеннее. Старше.       Маттео шел почти вплотную к Елене. Болтал шепотом, но, по-прежнему, без остановки. Словно тишина нервировала его сильнее мышей.       — Вон там когда-то хоронили детей. А там монахов. А туда лучше не ходить — там туристы блюют.       Каждый раз, когда из темноты доносился шорох, он напрягался. Но тут же выдыхал.        — Это просто мыши, мальчик мой, — уговаривал он себя. — Просто мыши. Они намного меньше тебя. Им страшнее.        — Это мышь? — шепотом спрашивал он, заслышав шорох.       — Это крыса, — так же шепотом отвечала Елена.              В какой-то момент мимо действительно пробежала крыса, и Маттео, пискнув громче любой итальянской вдовы, прижался к Елене.        — Ты в порядке? — спросил наигранно смелым голосом.        Елена засмеялась.        Смех странно звучал здесь — среди камня, костей и мертвецов.       Зловеще.       Холодно.        Они проходили всё глубже. Маттео безостановочно болтал, разгоняя тревогу. Грация внимательно слушала, заставляя Елену гордиться собой. Елена искала — водила лучом фонаря по стенам. Всматривалась. Вслушивалась. Будто здесь, среди захоронений, рассчитывала услышать голоса. Почувствовать зов.        И надеялась.       И боялась.               Иногда попадались старые захоронения.       Иногда — крошечные часовни.       Ниши с черепами.       Кресты.       Вначале туннель был почти прямой и утоптанный — явно оборудованный для туристов. Но через время, когда Маттео убрал из стены пару камней и отодвинул очередную решетку, пахнуло сыростью и тьмой.        Не показными.        Настоящими.              Волосы на затылке тут же поднялись.        Тело сопротивлялось идти за стену.        За надпись, предупреждающую о проклятии всяк потревожевшего мертвых.               И снова это ощущение. Взгляд между лопаток.       Будто даже здесь, под землей, за ними наблюдали.       Елена выдохнула и шагнула.       Туннель теперь ветлял. Дорога под ногами подставляла камни, придвигала ямы, словно сама земля пыталась удержать их.       Шли в тишине.        Даже маттео молчал.        Даже Грация молилась. Елена слышала.               Свет фонарей дрожал в темноте, выхватывал детали, оживлял тени.        Воздух потяжелел.       Движения давались с трудом.        Давящее ничто.       Только капли воды где-то в темноте.       Только ощущение мертвого времени, будто наверху уже прошли десятилетия.               Когда Маттео дотронулся до ее плеча, Елена вздрогнула, но он даже не пошутил, только молча указал в сторону.               Неприметная ниша.        Паутина.        Камни.        Черепа.               И…              Елена замерла.       Фонарь в ее руке дрогнул.              Символ: Лабиринты. Круг. Знаки. Те самые.              Воздух резко похолодел.       Грация подошла ближе, сунула Маттео лампу. — Свети, — и придвинулась к рисунку. Побледнела.              Символ окружали черепа.        Детские.       Пустые глазницы.        Голодный оскал.              Елена сняла рубашку и аккуратно стирала с камней пыль. Заботливо, нежно, словно гладила фотографию любимого на могильном камне.       Сквозь вековую пыль пробивались буквы, слова.        — Что это значит? — тихо спросила Елена.       Маттео пригнулся. Шептал. Хмурился.        — Что-то про кровь… корону… И вот это. — Он задумался. Провел пальцем по высеченным буквам. — Система… — покрутил рукой, ища правильное слово. — Семья...              Грация и Елена переглянулись.        Застыли.       Маттео медленно перевел взгляд на женщин.       И впервые за все время перестал улыбаться.               — Что здесь наверху? — спросила Елена.       — Не знаю, но метров через двести…       — Здесь, — выдохнула Грация, указывая на противоположную стену, где виднелся люк с такими же символами.        — Он заперт, — вздохнул Маттео. — Кода никто не знает…       Он говорил еще что-то, но Елена и Грация уже стояли у круглой ручки с тяжелым кодовым замком, вделанным прямо в железо — не срежешь. Елена опустилась на колени и провела пальцами по ржавому краю и, словно во сне, потянулась к колесикам.        Щелк — вошел первый паз.        Щелк — второй.        И снова это липкое ощущение между лопаток.       Щелк — третий.        Шесть тихих щелчков и металл застонал, будто под землей проснулся кто-то древний.       Люк напрягся.        Дернулся, словно его удерживали.        Застонал.       И медленно двинулся