Книга 2. Глава 15: Камень и море.

      — Mamma mia, святая Мадонна! — Маттео перекрестился — Как вы..       — Студенческое сообщество, — нашлась Елена. — Тайное.       Голова гудела от предвкушения развязки.        От страха.        И от мыслей о том, что делать с Маттео — каждый свидетель — опасность. А этого она не могла себе позволить.        Убедить его подождать?        Уйти с ним и вернуться позже?       Ударить камнем и позвонить в зачистку?        В углу как раз темнел один подходящий.              Поймала на себе взгляд Грации. По глазам видела, что она думает о том же. Кивает на камень. Тянется.       — Кру-у-уто! — Маттео впечатленно улыбнулся и резко потянулся к люку. — Масоны и прочее? Вы обалденные!       Когда его пальцы схватились за край люка, Грация и Елена интуитивно сделали пару шагов назад.        Яд. Взрывчатка. Обвал — все было возможно.        Но нет, люк просто открылся. Мягко, тихо — о нем заботились.              Маттео по-детски радостно улыбнулся. Елена ободряюще в ответ.        — Что там наверху? — тихо спросила Грация, негласно согласившись назначить Маттео сапером.         — Понятия не имею.        Словно совершенно забыв о страхе, Маттео с горящими глазами выглянул за люк. Посветил. А потом и полностью пропал в темной пасти.        Секунда.        Две.       Только далекая капель.       Только дыхание.              — Здесь ступеньки.       Елена выдохнула и последовала вперед Грации — не хотелось оставлять их вдвоем даже на секунду.              Люк выводил в тупик. Луч фонаря выхватывал из темноты ровные сухие стены — ни паутины, не пыли. Словно колодец регулярно убирали, словно он был частью дома.               Елена замерла и прислушалась.        Тишина.        Но не мертвая, как в катакомбах, а живая, спокойная.        Здесь больше не шептали мертвые, не висли за плечами духи. Это была тишина старого города. Тишина усталого полудня.       За ее спиной замерла Грация, Маттео. Втроем они еле помещались в колодце. Маттео уже потянулся к вбитой в стене скобе-ступеньке, но Елена, предупреждающе глянув на Грацию, мягко отодвинула.        Это ее работа.               Деревянная дверь наверху открылась без усилий: минимум веса, минимум шума.        Тусклый свет вечернего солнца из закрытого ставнями окна и мягко танцующие пылинки.       Запах старой бумаги и сухой истлевшей древесины.  Книжные полки. Старые стены. Тихие разговоры за дверью.       Маттео выбрался следом. В его глазах блестел авантюризм ребенка, которого взяли за кулисы рождественской постановки.        Грация последовала. Собранная. Спокойная. Кивнула Елене.        Оно.       Елена вдохнула и уверенно взялась за причудливо изогнутую ручку двери.              Книги правили миром. Но не так, как в библиотеке.        Это было место, куда книги приходили умирать.       Как катакомбы.       Только вместо черепов —обложки.              Желтые страницы. Кривые корешки.       Стопки. Ряды. Башни.       Книги стояли не по порядку. А как будто… по памяти.        По знакомству.              Ни окон. Ни календаря.       Мертвое время.              Несколько человек бродили сквозь лабиринты полок. Может они зашли сюда недавно, а может бродили в поисках выхода десятилетия.        Елена, Грация и Маттео медленно шли сквозь комнаты, словно сквозь эпохи, пока не вышли на пробивающийся сквозь запыленное стекло свет. Елена сразу глубоко вдохнула, неожиданно осознав, как давно не дышала.        За прилавком сидел старик.       Такой же безвременный.       Такой же ждущий смерти.       Заметив движение, он медленно снял очки.       Взгляд скользнул по Грации.       По Маттео.       Остановился на Елене.       Старик наклонил голову, и на мгновение Елене показалось, что он решал, а не превратить ли их в книги и оставить здесь.        Навсегда.       Елена поторопилась сказать, пока он не решил, но слова все равно выходили медленно. Когда она все же назвала номера, старик застыл. Потом дернулся. Как тот люк. Выдохнул облегченно.       — Mamma mia… — прошептал он и перекрестился. — Famiglia sopra tutto.       Холод пробежал по позвоночнику.       Слова сами легли на язык.       Старые.       Чужие.       Выученные кровью.       — Sistema sopra la Famiglia, — ответила Елена.       Старик смотрел на нее так, словно ждал всю жизнь.       Осунулся, на глазах становясь меньше.        Суше.               И снова этот звук, будто чудовище под землей вздохнуло с облегчением после восьмидесяти лет наконец-то сдавая пост.       — Мы закрываемся, — крикнул старик посетителям.       Покупатели выходили с потерянным видом, словно их тоже освободили. И от чего-то у Елены было чувство, что магазин никогда не откроется вновь. Словно выполнил свое предназначение. Словно теперь мог умереть.              И Елена снова почувствовала это.       Как прицел у виска.        Она встряхнула голову и посмотрела через единственное стекло в двери— вскинула подбородок.        Придите и возьмите, если посмеете!              Две книги в мягкой темной ткани легли на стол. Руки старика в белых перчатках дрожали. Лоб блестел от пота.       — Оставайтесь сколько нужно.        Он поклонился и кивнул Елене. Оглядел помещение, словно и в самом деле прощался.               — Теперь я свободен.        Благодарю.        И, перекинув через руку пальто, направился к выходу. Колокольчик нежно звякнул на прощание.       — Сеньор, — оклинкнула Елена. Старик задержался неохотно. — Выведите проводника. Ему здесь не место.        Маттео хотел что-то сказать, но Елена лишь помотала головой. Система не прощала случайных свидетелей, а он и так уже видел слишком много.        — Но завтра у нас свидание. Ты обещала, белла, — кричал он, когда старик, демонстрируя недюжую хватку, нежно выводил его за локоть.       Грация ́в нетерпении выдохнула, Елена видела, как напряглись ее плечи.        — Хорошо.        — Позвони мне. Прямо сейчас. Дай свой номер.        Дверь закрылась, но Маттео стучал в грязное стекло, заглядывая и прижимаясь носом.       Грация медленно потерла переносицу. Елена заметила, как она и букинист кивнули друг другу через стекло в двери. Старик был человеком системы, Грация знала.       Елена кинулась к двери, взглядом предупреждая старика не делать глупостей, и достала телефон, листочек. Маттео радостно вздрогнул, отвечая на звонок.        — Завтра в шесть!?       — Я пришлю адрес.        Положила трубку и еще раз встретилась взглядом с букинистом. Сухо. Коротко. Тот понял.       Пока старик оттаскивал его от двери вдаль по проулку, Маттео довольно кивал и что-то рассказывал, так и не поняв, насколько близко сегодня подошел к смерти.               — Он ничего не видел, — кинула Елена Грации, усаживаясь за стол и включая лампу.       — Он опасность.       Елена промолчала.       Еще вчера она бы согласилась.              Грация тоже села.               Пальцы Елены неуверенно потянулись к материалу. Скользнули по вытертому корешку.               Русские народные сказки.       Сборник.       Том третий               Елена улыбнулась.        Вот оно — начало конца.        

***

      Уснуть этой ночью Елена так и не смогла. Сначала докучал Антонио. Потом писал Маттео. Ко всему еще волнение о последней комбинации — нужные слова они нашли сразу, и теперь у них был доступ к протоколам управления системой: инструкции, правила, сценарии.        Не вершина айсберга.       Основа основ.              И самое важное — остаток: набор букв, который оставался от каждой комбинации — крошки укаывающие путь к Архиватору. Нужно было только научиться их читать. Но как?               Волнение.        Предчувствие.        Страх.       Елена опять как в детстве грызла ногти. Пока не поняла, что уже четыре утра.        Позвонила Киарану. Неожиданно испугавшись того, что он узнает про ее свидание, а потом испугалась, что боится ему сказать, а потом, что сказала.        — Хм, — она почувствовала, что Киаран сел ровнее в кровати. — Мне приехать и запретить тебе или пожелать приятно провести время?       — Аммм, — Елена растерялась. — Ты опять читал умные книги про отношения?       — Возможно. Или я расспрашивал Ольгу.       Елена закатила глаза.       — И что она еще сказала?       — Что нужно терпение. И алкоголь, – он помолчал. — Неожиданно много алкоголя. И, возможно, плетка.       — О! — выдохнула Елена, вмиг забыв о ключах и отчего-то заливаясь краской. — Это интересно. — Выпалила и закрыла лицо рукой, словно он мог ее видеть. — Прости, это все недосып и нервы.        — Почему же?! Я уже записал. Придется поговорить с Ольгой еще.        — Не смей говорить с ней на такие темы без меня, — выдохнула Елена спокойно, сворачиваясь комочком под одеялом.       — Не переживай, в случае чего, Фил меня сам убьет.        — Я не собираюсь тебя убивать, — зевнула протяжно. — Только ее. Я же тебя люблю.       Киаран выдохнул так мягко, что сердце Елены растаяло.        — Ты знаешь, что ты и Фил ненормальные?       — Но ты все равно нас выбрал.        Она знала, что он улыбается.        Ее камень.       Ее дом.       — Я тебя тоже люблю. Попытайся поспать.        — Хорошо.       Оба молчали в трубку.       Никто не ложил.       За окном медленно светало, а она все не могла прервать разговор, почему-то никак не могла избавиться от ощущения, что времени осталось слишком мало.        — Ки.       — Мммм       — А ты хочешь детей?        Наверное это усталость забрала весь ее разум.       — Хммм…       Она услышала, как он спокойно пересел, раздумывая. Елена почему-то была уверена, что да.        — Никогда не думал, что будет с кем. А ты?       — Было бы чудесно иметь маленького Киарана. — Она улыбнулась в темноту. — Он бы постоянно бурчал. Таскал конфеты. А я бы его постоянно целовала.       Двое.        Трое.       Представляешь?              На другом конце повисла тишина.       Такая длинная, что Елена уже решила, что связь оборвалась.        Потом Киаран сглотнул.              — Только про меня не забудь.       Как будто это вообще было возможно.        Елена улыбнулась в подушку.        — Дурак.       

***

      Маттео забрал её ещё до рассвета. Елена вышла на засыпанную гравием дорожку и потянулась. Натянула шлем, зевая обняла Маттео за талию и закрыла глаза.        — Разбуди, как приедем. Только не урони меня по пути.       Маттео улыбнулся, мопед медленно тронулся.               Город только начинал просыпаться. Воздух пах морем и свежим хлебом. Крепким кофе.       Елена чувствовала себя молодой и свободной. Впервые в жизни она шла на свидание не прячась. Ни от отца, ни от матери. Да, она жила другой жизнью: ходила в элитную школу, жила в замке, командовала сотнями. Даже убивала. Пытала. Но еще никогда она не ходила на свидание в открытую.       Она улыбнулась Маттео в спину, благодаря за эту возможность.       — Готова к морю?       — У меня нет купальника, — пробормотала, все-таки просыпаясь.       Он чуть повернул голову.       — Как это?       — Ну я не рассчитывала, что буду тут купаться. Нужно купить.        — Мадонна, магазины откроются к обеду.        Маттео поднял руку, призывая небеса в свидетели глупости этой женщины. Елена зевнула и потерла глаза.        — И кофе. Мне обязательно нужен кофе.       Маттео вздохнул.       — Придется ехать к Мари.       Улицы еще были почти пусты. Мопед трещал по брусчатке, ветер трепал её волосы, Оранжевые лучи словно коты растягивались вдоль улиц, разрезали город на полосы тепла и холода.       Маттео свернул куда-то в старый уютный двор, загнал мопед под деревянную арку и повёл Елену по внешней лестнице на второй этаж. Стучаться не стал, просто открыл дверь. Елена подняла плечи, сжалась, стараясь двигаться как можно тише и не разбудить хозяев, но напрасно. На часах еще не было и семи, а внутри уже кипела жизнь: громкая речь, кофеварка, чайник. Из радио доносился радостный бит, а из открытого окна звуки машин и пение птиц. Пахло кофе и выпечкой, духами, утюгом и лаком для волос. Пахло жизнью.        — Ты так никуда не пойдешь!        Женщина лет сорока — полуодетая, с бигудями в волосах и возмущением на лице — пронеслась мимо них к другой двери.       — Сейчас все так ходят. Мартео, скажи ей! — Девушка-подросток лет шестнадцати в майке и о-о-очень коротких шортах пробежала в обратную сторону.        Никого абсолютно не смущало появление Елены, словно она приходила сюда каждый день.       — Мне все равно, как ходят все. Или нормально, или в монастырь.        — Раз вас двое, завтрак на вас.— Женщина кивнула Маттео, на ходу раскручивая бигуди. — Я Марианна. Круассаны там, — улыбнулась Елене и исчезла в другой комнате.       — Я уже не успею переодеться.       — Пойдешь в пижаме.       Маттео пожал плечами и улыбнулся Елене.        — Добро пожаловать!       Залитая солнцем кухня уже сейчас была похожа на поле боя: кружки и бигуди, рубашка, кастрюли, плойка, круассаны. Нахмуренно уставившись в холодильник отец Маттео что-то громко обсуждал по телефону, при этом то и дело ставя йогурт обратно в холодильник, чтобы поддержать свои слова широкими жестами, будто собеседник мог их видеть. Увидев Маттео, он облегченно кивнул Маттео, поцеловал в обе щеки Елену и кивнул на тесто.       — Не обращай внимания на этот бедлам, они скоро разбегутся, — смущенно пожал плечами Маттео, заворачивая круассаны. Елена тоже улыбнулась, вдыхая жизнь. Настоящую. Какую видела только в кино.       — Мам, можно хоть твои туфли! — обиженный голос из комнаты.       — Это Мари, — шепнул Маттео.       — Сначала научись ходить, как человек!        Через несколько минут торнадо хаоса перенеслось к столу.        Все по-прежнему о чем-то спорили, обсуждали, передавали тарелки, смеялись, хрустели хлебом, дули на горячий кофе.       — Мар, — произнесла Елена в какой-то момент.       Вся замерли.       Одновременно.       Подняли головы.       — Мари, чайник, — закончила Елена и засмеялась.        — У нас все Мар, это невозможно. Неправда ли, МаРтео.       И снова заговорили все как один.        Кто-то передавал джем.       Кто-то искал ключи.       Кто-то спорил, кто опять забыл закрыть окно.       И опять это ощущение, что она уже была здесь.       Не первый раз.              И Елена вдруг замерла.        Это была ее идеальная жизнь: маленькая квартира, в которой едва умещалась вся семья, а Маттео спал на диване на кухне, но полная любви и заботы. Полная планов, встреч, записок, пятен от кофе и крошек круассанов в ботинках.       У Елены был замок и столько денег, что хватило бы на десятки подобных квартир, но никогда не было этой атмосферы.       Этого счастья.        Хаоса, в который хотелось бы возвращаться.        Спорить.        Жить.        Любить.               Даже с Линой и Паоло все было не так. Там всегда не хватало…              Дыхание с восторгом застряло в груди.       Это могла бы быть её семья.       Настоящая.       Без охраны.       Без крови.       Без власти.              Их семья.              И взгляд сам ушёл в угол кухни. Туда, где возле кофеварки, опираясь бёдрами о шкаф, стоял бы Киаран. Должен был!              Молчать. Пить кофе. И с лёгкой улыбкой смотреть на весь этот хаос.       Елена поймала его взгляд и невольно улыбнулась — будто он и правда там был.       И на секунду поверила, что однажды так и будет.        Маттео проследил за её глазами, но она только пожала плечами и шире улыбнулась своему камню.              — Марианна, поехали! — крикнул Марк, на ходу допивая кофе и ставя кружку. — Мартео, завтра в силе? — потрепал сына по волосам.        Маттео кивнул, даже не пытаясь поправить взъерошенные пряди. Марианна, прыгая и одевая туфлю, откусила круассан Маттео. Тоже потрепала его по волосам.       — Не забудь забрать одежду. Елена, очень приятно! Хорошего дня.       Следом залетела Мари.       — Мелкая, это моя футболка.        — Она настолько ужасная, что никто не будет ко мне приставать. Заберешь меня?        Оглядываясь на дверь, Мари хватала со стола сладости и закидывала в сумку. Дождавшись кивка Маттео, она тоже потрепала его по волосам и скрылась за дверью.               Тишина навалилась неожиданно резко.              Только чтобы спрятаться уже через секунду.        — Номер забыла, — Марианна пробежала к доске с фотографиями и записками и сорвала оттуда одну. — На тебе кухня! — проходя мимо Маттео, опять потрепала его по волосам       Дверь закрылась.       Маттео подождал немного и лишь потом выдохнул, поправил волосы.               Тишина возвращалась осторожно. Тихо выглядывая из-за угла, словно проверяла, можно ли.              Кухня выглядела как место преступления.       Елена и Маттео сидели молча и просто наслаждались этим остаточным теплом чужой жизни.       — Вообще-то это не мой день, — бубнел Маттео, собирая кружки. — У нас график. По понедельникам убирается Мария. По вторникам — мама. По средам — отец. По четвергам — я.       — А в пятницу?       — В пятницу мы все дружно пытаемся делать вид, что поддерживаем порядок. Но обычно к выходным всё снова разваливается. Поэтому в понедельник опять убирается Мари. Она ненавидит эту систему.       — Умная девочка.       Маттео улыбнулся.       — Иногда мне кажется, что у нас не дом, а какой-то перевалочный пункт. Кто-нибудь постоянно притаскивает друзей, бездомных студентов, каких-то туристов.       — Просто так?         Елена вытирала кружку и не могла себе представить, как это, привести в дом кого-то незнакомого.       — Один раз мать притащила какого-то норвежца. Ни слова по-итальянски. И, представляешь, он остался на пол года.        — В смысле       Елена даже замерла с полотенцем в руках.       — Спал в коридоре на полу.       — Серьезно? Ты поэтому такой общительный?       — Я не общительный, я травмированный.        Елена засмеялась. Как же это все было сумасшедше. Смотрела на эту жизнь. На разносортную мебель. На трещинки на кружках.       — Ты даже не представляешь, насколько это прекрасно. У меня никогда такого не было.        Маттео на секунду замолчал, уставился на нее.       — Что?        Он покачала головой. Неожиданно оказался рядом и заглянул в глаза.       — Ничего. Просто… Ты могла бы тоже остаться. — Он взялся за полотенце и их пальцы соприкоснулись.               И она согласилась.               По-настоящему.               Согласилась остаться в этом хаосе. В этой жизни с запахом беспорядка и заботы. Со спорами о очереди уборки и поеданием чужого йогурта.        Согласилась.       Но — и в этот момент поняла окончательно. Взгляд сам ушел в угол кухни.       Но только с Киараном у кофеварки.        Это она знала наверняка.        Теперь знала.       

***

      Несмотря на раннее время, пляж серфингистов уже жил: волны, крики, смех, музыка из старой колонки.       Ветер трепал волосы, волны шептались с песком. Звали.        Едва ступив на песок, Елена сняла обувь, раскинула руки и побежала к морю.        Ну и что, что все смотрят! Хотя, кроме восторженного Маттео никто и не смотрел.        На бегу скинув одежду и бросив ее на песок, она, как ребенок, забежала в воду. Поплыла. Километр. Лежала на воде, смотрела на солнце.        Волны.        Блики.       Шепот моря.              За эти несколько месяцев с момента свадьбы она совсем забыла, как это, просто наслаждаться жизнью. Не бояться, не планировать, не анализировать каждый взгляд, а просто жить. Она скучала по тем временам.       Неожиданная мысль прошила ее тело — может быть Киаран был прав?       Может быть эти три года действительно были подарком.       И, возможно, она потратила слишком много времени, пытаясь доказать обратное.       Елену залила нежность — ей срочно нужно было его обнять.       Потом километр обратно, и без слов завалилась на полотенце. Обязательная программа была выполнена, больше в воду она идти не планировала.        — А как же серфинг? — возмутился Маттео.       — Неа. Я лежу, ты плаваешь.        — Слава богу, — выдохнул и засмеялся. — Я сам толком не умею. Только учусь. Только не смотри, не хочу позориться.        Елена рассмеялась.        — Ты и плаваешь, наверное, лучше меня, — признался Маттео, натирая доску.        Елена даже села.        — Ты вырос на море.        — Не начинай. Вода мокрая, холодная. Я серфингом то начал заниматься, чтобы заманить девчонок, а то в библиотеках их не так много. Только ты.              Елена лежала на полотенце с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу. Тёплый песок лип к ногам, ветер пах солью.       Где-то в воде был Маттео.       Она услышала плеск совсем рядом, но не открыла глаза.       А потом вдруг стало темно.       Елена распахнула глаза.       Маттео навис над ней, опираясь на руки. Солнечные лучи золотили воду в его волосах, пробивались сквозь мокрые кудри. Капли медленно падали вниз — на её плечи, на шею.       Мир будто стал тише.       Только дыхание.       Только шум моря где-то далеко.       Веснушки на его щеках казались почти золотыми под солнцем. Волшебными.       Маттео смотрел на неё слишком внимательно.       Слишком близко.       — А что, если я тебя сейчас … поцелую? — выдохнул полуслышно.       Елена усмехнулась одним уголком губ.       — То мой парень оторвёт тебе голову, — ответила так же тихо и медленно, но взгляд не отвела.       И лицо тоже.       Маттео облизнул губы, чуть склонил голову набок, словно уже примерялся к поцелую.       — Но его же сейчас здесь нет.       Она смотрела на него ещё секунду.       Потом слегка поднялась, почти к губам.       — Я тоже могу.              Он замер.              Потом прикусил губу, рассмеялся себе под нос и всё-таки отстранился. Сел рядом с ней на полотенце. Глядел на море, пересыпал песок.       — Не-е-е, — протянул он. — Любым другим органом я бы пожертвовал. Но голова, она мне еще нужна. В ней мозг.       Он повернулся к ней с ухмылкой:       — Может, договоримся на какой-нибудь другой орган?       Елена села и расхохоталась.       Он сидел рядом и даже не подозревал, насколько серьезным было ее высказывание. И в этом была его прелесть.        Его нормальность.        Расскажи она ему сейчас о помолвке, о том, что убила …скольких?…она даже никогда не считала — он бы испугался. Закричал. Вызвал полицию.        Как и любой нормальный человек.       Киаран же даже не дрогнул. Не осудил. Только спросил, как она.        И в этом была их колоссальная разница.        Маттео видел картинку.       Киаран ее.        Всю.              Уже перед уходом с пляжа Елена позвонила Беатриче – так и не успела доехать еще раз. Маттео все время дурачился и лез в камеру, но потом ушел в воду.        — Этому кольцо бы тоже подошло, — бабушка кивнула в сторону. — Даже через камеру видно, как он на тебя смотрит.       — Да, — вздохнула Елена, наблюдая, как Маттео смешно падает в воду. — И это даже наверное было бы... правильно, но…— выдохнула тяжело, подбирая слова.       — Я тоже никогда не умела правильно, — Беатриче взглядом блуждала в воспоминаниях. — Но я бы не стала ничего менять.       — Киаран тоже так говорит, — улыбнулась Елена.       — Умный мальчик, — благословила бабушка. — Бери.       

***

      Нарушая все правила дорожного движения, Маттео все же вовремя привез ее к самолету.        — Ты сейчас убьешь нас обоих, — визжала Елена       — Нет, синьорина, я коренной неаполитанец. Мы рождаемся с правом нарушать правила дорожного движения.       — А умираете как?       — Обычно красиво.              Когда Елена слезла с мопеда, он тоже встал. Смотрел на нее. Кусал губы.        — Знаешь… — Почесал голову, а потом резко выдохнул. — Святая Мадонна! Черт с моей головой. Поцелуй меня.        Елена замерла.        Смотрела на заходящее солнце за его спиной. На тени от ресниц. На море вдалеке.        Потом медленно подняла руки.        Обняла его лицо. Легко, почти невесомо.        Наклонилась.       И поцеловала.              В нос.              Маттео выдохнул.       — У тебя есть мой номер. Если он…       Она кивнула и обняла Маттео.       — Спасибо за каникулы.        И улыбнулась.       — Я не вернусь.        

***

      Сразу после взлета Елена ушла к себе в кабину и проспала как ребенок. Италия дала ей не только и не столько последнюю часть разгадки, сколько уверенность.        Чего она хочет от этой жизни.       Кого.               С души словно сняли оковы. Раньше она боролась в себе, пытаясь понять, кровавая ли она или та беззаботная девчонка из пекарни. Теперь же обе части сложились, словно пазлы, которые наконец-то повернули под правильным углом друг к другу.               Елена наконец чувствовала себя целой.        Чувствовала себя правильной.        Разрешенной.              Она проснулась от собственной улыбки. После посадки сразу же поедет к Киарану, не могла больше ждать.        Терпения не было. Елена ходила по салону, потом села у окна, поджала под себя ноги, листала что-то в телефоне. На коленях лежала раскрытая книга сказок. Та самая… Да, она ее безбожно украла. Не из-за ключа, а действительно ради сказок, будто уже тогда решилась читать их их детям. Но читать не могла — смотрела в иллюминатор, где медленно сквозь облака пробивалась родная земля. Где уже через час будет Киаран.              Грация остановилась рядом.       Молчала.       Елена тоже.       — Ты меня обманула.       Спокойно.       Без крика.       Елена медленно выдохнула, закрыла книгу, подняла взгляд.        — Он жив.              Тишина.              Елена вслушивалась в себя. Раньше от этого голоса у нее внутри все бы сжалось.       Сейчас — нет. Она вдруг поняла это так отчетливо, что даже удивилась.       Не боится.       Больше не боится.              — И?       Грация нахмурилась.        Елена развела руками.        Грация вдохнула так, что казалось задохнется, и Елена увидела.               Не светящееся полубожество.       Не грозного противника.       Женщину.              Усталую и одинокую.              — Ты меня обманула, — выдохнула Грация, словно у нее закончились новые слова.       Елена устало потерла лицо руками.       — Господи, как же я устала.       — Елена!       Голос как в детстве.        Так-так-так-так.       Метроном в голове.        Но, странно. Он больше не пугал.               Просто тиканье.        Просто звук.              — Я устала от всего этого. — Елена отвернулась к окну. Смотрела. Молчала. — От вранья. От страха. От того, что нужно постоянно притворяться глупой.       — Если ты сейчас же…       — И что ты мне сделаешь?         Елена выдохнула устало. Подняла взгляд.       Не дочери.        Взгляд капо чикагской мафии.        Взгляд женщины, которая знала, что может.              Грация замерла.              Молчали.       Обе в замешательстве.              — Но ты должна…— Грация попыталась вернуть позицию, но вышло как-то неуверенно, словно сама уже сомневалась.        — Я тебе ничего не должна.        Елена покачала головой.        — Я выросла, мама, не смотря на тебя выросла. Я выжила. Ты мне больше не нужна.        Потянулась.       Зевнула.       Сменила тон на будничный.         — Найдем Архивариуса, и я уйду.       — Ты выбираешь его? — в голосе Грации было абсолютное непонимание того, что кто-то мог выбрать не ее. Словно мир из твердого вдруг становился жидким              Елена пожала плечами.       — Я выбираю себя.              — Если ты только посмеешь, — Грация повысила голос, приказывая миру принять прежнюю форму, но Елена не дала. Резко встала.       — Если с его головы упадет хоть один волосок…— Грация отпрянула, но Елена договорила. — Я тебя уничтожу.              Подождав секунду, Елена, словно и не было ничего, опустилась в кресло. Раскрыла книжку.        — Интересное чтиво, — улыбнулась Грации. — Очень советую.               Сидели еще долго.        Неподвижно.       Елена смотрела в книгу.       Грация на Елену.       Потом развернулась и ушла в свою кабину.              И только тогда Елена выдохнула.       Почувствовала, как пальцы пробивает дрожь.        Мелкая.        Горячая.       Как трясутся запястья.        Горят плечи.              Она действительно смогла.        Она…       В самом деле, что могла ей сделать Грация? Елена могла бы ее убить прямо сейчас. Без оружия. Да и любым оружием владела лучше. У Грации не было ни ресурсов, ни друзей. Только страх. Почему она не понимала этого раньше? Еще сегодня утром?              Елене стало смешно.               От волнения Елена встала, прошлась по салону. Она действительно выбрала его.        Ки.        Их дом.       Их детей       Выбрала их жизнь.              Хотелось выбежать и подтолкнуть самолет, чтобы летел быстрее. Кольцо прадеда горело на груди, и Елена не могла больше ждать.       Дрожащими пальцами достала телефон. Набрала по памяти.       — Принцесса. — Сонный голос ударил теплом прямо под ребра. — Ты уже прилетела?       Елена невольно улыбнулась.       Закрыла глаза.       Упала в кресло.       — Нет. Мы почти приземляемся.       Она слышала, как он садится ровнее.       — Тебя заб…амм…когда мы увидимся?       — Я приеду. Сразу как сядем.       И впервые это звучало без всяких “если”.       — Что-то случилось?       Сон пропал из его голоса.        Елена сжала кольцо на груди. Сердце колотилось как тогда перед алтарем. Во рту пересохло.       Честно, убивать было проще.        Однозначно проще.              — Ки, — почти пропищала. Откашлялась.        — Трое, — выпалил он. — И обязательно девочку. Я всегда хотел.       Елена почувствовала, как по щеке бежит слеза. Хлюпнула носом.        Вот и всё.       Она уже знала ответ.       Он уже сказал.       Но спросить все равно надо было.              — Принцесса?       — Подожди. Дай мне момент. — Выдохнула. — Я просто…тут другое… я…       Встала.       Прошлась по салону.        — Елена, — в его голосе появилась тревога. — Ты…       — Господи. Я просто идиотка.        Села.       Оперлась лбом о стекло.       — Девочка моя, — голос Киарана сменился на тот редкий тон, который появлялся только в моменты абсолютной ранимости. — Все хорошо. Дыши. Я тебя люблю.       И мир снова встал на место.        Даже сквозь расстояние она почувствовала, как он вобрал ее в свой кокон. Защищал со всех сторон.       Елена закрыла глаза, прижала кольцо к татуировке. Слушала его дыхание. Чувствовала, как успокаивается ее сердце. Как бьется в унисон с его.       — Ки…        — Да.       — Я хотела спросить, — так тихо, что едва слышала сама.         За окном сверкали звезды, гирлянды городов. Сигнальные огни самолета освещали ночное небо. Елена выдохнула.       — Ки, ты же…       Самолет вдруг резко тряхнуло.       Пальцы стиснули кольцо.       Глухой удар.        Скрежет металла. Истошный крик.       Пол.       Потолок.       Хруст.        Телефон выскользнул из пальцев.              — Елена?! — голос Киарана кричал откуда-то из другой вселенной. — Елена!              Встряска.        Маски.       Искры.       Чья-то кровь.       Боль.       — Елена       Дикий крик из телефона.       — Ки, — прошептала тихо, протягивая руку, но сил не было. — Так ты жен…       Ревущий огонь ворвался в салон, сжигая его ответ вместе с динамиком телефона.