Книга 2. Глава 16: В Пустошь

      — Ки, ты же…       И скрежет.        Удары.       Она что-то кричала.       Он тоже.       Так, будто падал сам.       Будто мог удержать.              И сквозь грохот ее тихое       — Ки, так ты жен…       Как последняя надежда.        Как признание.               Разрывающий уши скрежет. Шорох. Свист.       И тишина.              Он так и не понял, что она хотела спросить.        Звонок оборвался.              Не было взрыва.        Не рухнул мир.       Небо не почернело.              Не произошло ничего.              Только эта страшная тишина в трубке.              Киаран не двигался.        Смотрел куда-то в стену.        В звенящую тишину, где больше не было ее голоса.        Сжимал телефон.              Потом где-то рядом появился Ронан.        Капли сбегали с его одежды. Разбивались о пол.        Странно, вокруг все было мокро.        Весь коридор.        В открытое окно падали капли …Или осколки?        Может если он соберет их все?       Может это она?               Ронан что-то говорил. Тряс за плечи, но слова не доходили.       — Ки, нам нужно ехать.       Он схватил Киарана за лицо и заставил посмотреть на себя.        — Что у тебя с телефоном? Я не смог дозвониться. Ольга тоже.       Киаран медленно опустил взгляд.       Пластик. Провода. Осколки стекла.       Он сидел и медленно перебирал части телефона, будто если собрать их обратно — удастся вернуть и её.        Руки — в царапинах. В крови.       Странно.       Киаран поднял кусочек стекла и провел по руке, кровь выступила, но он не чувствовал ничего. Может это была чужая рука? Может он в самом деле…       Ронан почему-то ругался. Вырывал из рук острые части.              — Она…        Ронан резко сел перед ним на корточки. Похлопал по щекам. Киаран слышал хлопки, но не ощущал абсолютно ничего.       — …самолёт…       Ронан ударил его сильнее. На этот раз Киаран поднял взгляд.       — Ки, — медленно произнес он. — Елена в больнице.       Киаран наклонил голову.        Все мокро, а Ронан сухой.        Протянул руку, потрогал его волосы.               — Она на операции. Нам нужно ехать.        Слова не давали ничего. Какой смысл в операции, если она мертва. Чудные.       Но Ронан не отставал и Киаран попытался подняться, но все время сползал обратно.              — Я не могу.        И вдруг навалилась такая усталость.        Киаран сел.        — Я посплю.       — Ки, — Ронан злил, как назойливая муха. — Соберись. Одень сухое. Я уберу тут.       — Зачем? Она всё равно умрёт?       Он думал, что боялся этого больше всего, и вот…А он чувствует только усталость. Пусть ему просто дадут поспать.               Ронан выругался.        Ушел.       Вернулся.        Суетился вокруг. Двигал Киарана – руки, ноги, какая-то футболка.        — Всё. Пошли.       Он буквально схватил его и потащил вниз.       Запихнул в машину.       Двигатель мурлыкал словно Тильда. Интересно, ее брать на похороны?       Всю дорогу Киаран молчал.       Смотрел в одну точку. Как Елена тогда, когда он забрал ее из хижины. Теперь он знал, как она себя чувствовала. Она себя уже тоже похоронила. Она всегда была умнее его.              Парковка. Больница. Коридоры.        Кайл. Фил. Глен. Лина. Эмм.       Даже Херон.       Все с капельницами забора крови в руках.       Даже Херон.              Херон поднял взгляд на Киарана.       Окинул его с ног до головы.       — Ты не пахнешь землей, — звучал по-старому, но как-то без азарта.       Киаран посмотрел на него. И ответил тоже автоматически. На остатках старой бравады.       — Попробуй закопай.       На этом всё закончилось.       Он просто сел.       И опустил голову на руки.       Наконец-то можно было поспать.              Никто не двинулся. Не сказал ни слова. Они уже бывали здесь раньше. Этим же составом, только без Лины.        Сначала из-за Валькирии.        Потом из-за Фила.        И каждый раз просто молчали. Сжимали зубы. Курили. Это была лучшая поддержка.        Они не были людьми, которые говорят, они были теми, кто выполняет, но приказов не было. И големы ждали.       Лина — рыжий комочек на стуле у окна. По бокам, как каменные охранники — Кайл и Глен. Когда Ронан подошел, они сразу дернулись, то ли уступая место, то ли защищая, но он только махнул рукой и сел на пол. Погладил ее по ноге. Она сползла к нему на колени, и комната наполнилась всхлипами.        На камнях выступила роса.               Часы тикали.        Медленно.        Спокойно.        Мир жил дальше.       Казалось, он должен рушиться, гореть, но нет. В коридоре женщина с синей брошью радостно обнимала высокого юношу. Прошел мужчина в белом халате, посмотрел на телефон, потер переносицу. Щелкнуло, открываясь, окно. Звякнул лифт.        Кто-то сунул в руку Киарана стаканчик кофе, похлопал по плечу.       Щебетали расслабленно птицы.       Пахло лекарствами. Йодом.       Кто-то вывел под локоть на улицу.        Дал сигарету.        Вторую.              Потом опять комната ожидания.        Твердый стул.       Зеленые стены.        Гул автомата с напитками.       Чьи-то тонкие руки у него на коленях.       — Ки.        Пальцы на его запястьях. Яркий свет. Прямо в лицо.       — Ки, — лицо Ольги пробилось сквозь горящие сухие глаза. — Тебе нужно поговорить с врачом.        У него был какой-то интересный сон. Что-то про того щенка из детства. Те глаза.       — Ки.       — Я не знаю, где ее хоронить.       Сказал и выдохнул. Действительно, надо было обсудить заранее, но почему-то никогда не думал, что она умрет раньше.        Хотя столько раз ее уже хоронил.       Она бы наверняка знала, что с ним делать.        — Рано еще. — Ольга тяжело вздохнула, погладила руку Фила на своем плече. — Операция закончилась, надо решать, что дальше.        — Я не родственник.       Удивительно, как спокойно и четко работал его разум в этой ситуации. Сейчас бы в шахматы с Валькирией, сейчас он бы точно выиграл.       — Ты внесён как попечитель в случае…       Она не договорила.       Но Киаран понял.              — В таком. Пойдем к врачу.        Киаран сбросил руки Ольги.       Разум неожиданно затопило яростью. Чего они хотели от него? Чтобы он решал, жить ли ей овощем или умирать? Этого она хотела? Какое право она имела вносить его не спросив? Чтобы отомстить за то, что он тогда не ушел? Изощренная пытка, ничего не скажешь. Она всегда в этом была мастер.        Он вспрыгнул.       Два один, принцесса.        Два один, блять!       Ты опять выигрываешь.        Даже сейчас.       Даже в смерти.       Блядь!              Киаран ринулся из комнаты. Ну уж нет. Он ничего не будет решать. Пусть решает Херон. А он ему потом просто оторвет голову.        Уехать. Сейчас же. Он уже тогда присмотрел хижину в Канаде. Нужно было все-таки уехать.               Свет и тень мелькали в глазах.        Какие-то голоса.       Звуки.       Его имя.        Это она? Она звала?       Да пошла ты!              Стены закручивались лабиринтом.        Коридор не выпускал.        Двери ощетинивались.        Исчезали.        Только что же была!       Киаран ударил со всего размаху по стене. Он найдет выход. Пробьет, если надо! Он сильный! Он справится! Только попробуйте!       Еще удар.        Еще.        От чего-то стало мокро.        На руке.        На лице.        Киаран стер влагу с руки и увидел ее.        EVE.       Голова налилась свинцом. Дыхание перекрыло.       Ее нужно было стереть. Убрать навсегда. Чтобы не видеть. Ч́тобы забыть.        Он ударил кулаком по стене. Со всей силы. До хруста. Чтобы стереть.       Пока его не скрутили.        Руки. Ноги. Тела. Ни слова. Только тепло. Сила. Тяжесть.       Его придавило к полу. Он дернулся раз. Два. И сдался.        Лежал.        Смотрел на странные цветы на стене.       Потом встал.        Черт!        Сел на кровать. Надавил руками на глаза. Он не скажет ни слова. Они не смогут его заставить. Даже под пытками.        — Фил, я сама.        — Ты уверена?       — Позовите Лину.        Шум.        Дыхание.        Холод на костяшках.        Бинты.       — Ты уверена?       — Да.        Двери закрылись, отрезая их с Линой от мира. Лина села на пол и прислонилась к его коленям.        Мир сузился до этого места.       Белая палата.       Какие-то желтые цветы на стенах.       Золотое вечернее солнце и птицы за окном.        Благодать.       И эти рыжие волосы, соломой разметавшиеся по его коленям.        И Киаран заплакал. 

***

      — Мистер Эйвз…       Врач с серьезным видом смотрел на Киарана. Губы двигались, выпуская непонятные слова. Киаран пытался слушать, вникать, но взгляд то и дело возвращался к кубику Рубика на столе врача. Четыре на четыре.        Когда-то раньше, еще в детстве, еще до всего этого, мама учила его. Киаран даже собирал на скорость, но с тех пор ни разу не сталкивался и вот теперь просто не мог перестать смотреть. Больше всего раздражало, что у второго уровня неправильно стоял только один край.       — …перация была долгая, осложнения из-за ожогов…       … поставить под нужную сторону, увести влево, затем правую вниз, нижнюю вправо…       — …кровоизлияние и разрывы мягких тканей…       …. правую вверх, нижнюю влево, переднюю вниз…       — …искусственную кому. Организм должен…       …или влево, потом наверх?        — Ки?        Ронан легко держал за плечо, и Киаран заметил, что все смотрят на него. Ждут. И он не выдержал. Взял кубик, покрутил. Влево, вниз, вправо, вверх, вправо, вниз, влево, вверх.        Есть!       — Ки, — Ольга заглядывала в глаза. — Тебе нужно принять решение.        Он выдохнул. Понятия не имел, о чем она. В голове только:       Вниз.       Влево.       Наверх.       Снова.              — Что ты скажешь?       — Это наша единственная надежда.        Киаран взял ручку и подписал.        Не читал.       Не смотрел.       Не хотел знать, что подписывает.       Не хотел решать.        — Что я еще могу сделать? — посмотрел с надеждой на врача, сам не зная, имеет ли ввиду кубик или Елену.       Врач пожал плечами.        — Ждать и молиться.        Какому богу, блядь?! Им всем плевать.        И опять вернулся к кубику.        Третий уровень.        Черт. Четыре на четыре. Придется помучиться.        

***

      Его оставили в какой-то комнате. В той самой с желтыми цветами на стене.        Не одного. Одного не пускали даже в туалет.        Ронан сидел на стуле в углу. Что-то читал в телефоне. Киаран крутил. Кубик-рубик, сопротивлялся. Всегда стояли три из четырех. И это злило.       — Мистер Эйвз, вы можете пройти к вашей жене.        Но Киаран только отмахнулся. Она все равно не узнает, сколько он сидел или не сидел у ее кровати, а этот чёртов квадрат…       — Ки.       Ронан стоял рядом, но Киаран только скинул его руку с плеча.        Чтобы в простом кубике поставить верхние края: вор прячется, лифт вниз, вор забегает, лифт вверх. Значит здесь…       — Ки, пойдем к ней.       — Подожди.        Боже. Он опять сбился.        — Пусть там все порыдают пока, я вечером зайду.       Еще раз: вор прячется…       — Ки. Сейчас ночь.        Хорошо, тогда углы: красно-сине-белый. Красно-сине-зеленый. А тут оранжевый.        — Ки.       Черт!         Кубик с грохотом влетел в стену. Отпрыгнул. Разлетелся.        — Пойдем, — рявкнул Киаран. — Блядь! Где я теперь такой кубик найду.               Дверь палаты маячила впереди. Маячила в буквальном смысле – качалась перед глазами, словно плыла. Или будто он плыл. Киарану хотелось схватить ее и удержать на месте. Но еще больше ему хотелось вернуться в комнату и собрать этот чертов кубик-рубик.        Или закрасить эти чертовы цветы.       Разбить окна.       Все что угодно, лишь бы не идти в эту палату. Не видеть ее. Не смотреть на нее и не быть способным сделать абсолютно ничего.        НИ       ЧЕ       ГО       С каждым шагом слово набатом сильнее отдавалось в голове.        Она всегда говорила, что он не обязан её спасать.       Глупая.       Конечно обязан.       Тогда зачем он вообще существует?       Какое он имеет право вообще находиться рядом?        Зачем?              Влево.       Точно.        Нужно было увести край на независимую плоскость, и только потом поворачивать.              Киаран развернулся.        — Ты куда? — Ронан стражем стоял позади него, перекрывая отход.        — Мне нужно. Момент.       Киаран отодвинул его и чуть ли не бегом кинулся в комнату. Собрать. Он покажет ей кубик. Только бы можно было его отремонтировать. Только бы не треснул. Только бы…       В мире не осталось ничего важнее этого кубика. Елена — подождет.        Влево.        Не забыть.        Влево.       Киаран дрожащими руками собирал с пола цветные кусочки и сажал куда попало — разберется потом.        Синий. Зеленый.        Руки тряслись. Кусочки никак не хотели становиться на место. Соскальзывали.        Еще один. Где?       Киаран ползал на карачках по палате, судорожно обыскивая каждый сантиметр пола. Ну где же? Где?        Сердце билось где-то в горле, перекрывая кислород. Перед глазами все кружилось, но нужно было успеть.        Если он сможет.        Если не забудет.        Последний кусочек все никак не находился, но Киаран больше не мог ждать.        Завертел.        Вниз, влево.        Синий квадратик выпал на пол.        Кубик хрустнул.        Красный.        Зеленый.        Вниз влево.       Палец зацепился за пустое место.        Оранжевый. Синий.       Кубик рассыпался на глазах.        Рассыпался, как реальность. Как мир. Как самолет, который…       Если только ему удастся.        Если…       Две большие руки накрыли его трясущиеся пальцы. Киаран поднял взгляд. Ронан спокойно смотрел на него. Потом выдохнул тихо, улыбнулся и протянул потерянный кусочек.        — Я тут… Я сейчас…       — Давай я.        Ронан дождался, пока Киаран кивнул, и медленно взял из его рук кубик рубик.        Бережно.        Словно это была драгоценность. Сокровище.        Как будто понимал.       Киаран смотрел, как Ронан один за одним вставляет на место пластмассовые квадратики, заполняя пустые черные глазницы цветом. Прикрывая тьму. И с каждым кусочком дышать становилось легче.               Вниз-влево.       Вниз-влево.       Вниз…       Едва Ронан закончил, Киаран буквально вырвал из его рук кубик.        Красно-синий.       Вниз. Влево. Нижний два раза. Направо. Наверх.        Край стоял там, где должен был.        Киаран выдохнул и расплылся в улыбке.        Ронан похлопал его по плечу.        — Пойдем.               На дверь палаты он в этот раз не смотрел. Крутил кубик. Ухмылялся.        Но чувствовал.        Холод. Страх.        Киаран сжал зубы.        Вниз. Влево.        Сердце стучало. Пот заливал глаза. Капал на кубик.        Киаран замер.               Поесть.        Нужно срочно поесть. Он даже почти развернулся, но Ронан удержал за руку. Повел вперед.               Палата находилась на стыке двух коридоров, и, только подойдя к двери, Киаран увидел его.       Старик у соседней двери.        Херон.              Он не стоял — сливался со стеной, словно кем-то забытая тень. Сморщенная. Треснутая. Ожидающая хозяина.        С нуждой опирался на трость. Ту самую, которую раньше носил как насмешку над чужой слабостью.       Киаран никогда бы не признался, но впервые в жизни он был рад видеть Херона.       Киаран отшатнулся от двери Елены, как грешник от алтаря.        Свернул.        Он пойдет туда, конечно пойдет, просто не сейчас. Сейчас ему просто необходимо поговорить с Хероном.        Он же не может с пустыми руками.        Она ждет новостей.              Херон поднял глаза, но не повернулся. Не дрогнул. Смотрел на свою дверь, будто за ней было что-то более страшное, чем Киаран.        На мгновение он напомнил Киарану кого-то. Кого-то, кто тоже ждал у закрытых дверей. Этот страх. Эта надежда. Но мысль исчезла раньше, чем он успел её поймать.        Киаран стоял рядом. Смотрел на Херона. На дверь. Не на Елены. На дверь Херона.              — Это не я, — выдохнул наконец устало Херон. Тихо, почти по-человечески. — Я копал много могил, но эта не на мне. Своих не хоронят.       Его голос больше не шуршал по стенам. Не пугал. Просто звучал старо.        — Кто?       — Не знаю.       Херон провёл большим пальцем по трости, будто гладил голову старой собаки.       — Смерть протянула руку, но я ударил по пальцам. Ракету перехватили, но крыло задело. Успели посадить экстренно в поле. Костлявая злится.        — Мне плевать на костлявую.       Херон повернулся. Смотрел.        Смотрел так, будто видел не Киарана.       А воспоминание.        Призрака.        — Она в опасности?       Херон сгорбился. Оперся на трость.       — У девочки в рюкзаке слишком много костей. И многие хотят собрать из них свое чудовище. Ради ее знаний сейчас восстали бы и мертвые.       — Мне нужно больше. — Не голос, рык голодного волкодава в темном лесу.       — Мы нашли землекопа, он знает заказчиков.              Впервые за последние сутки у Киарана дрогнуло что-то внутри.        Что-то живое.       Ужасное.              — Отдай его мне.       Херон смотрел внимательно. Долго.       — У смерти еще нет на него планов.       — Смерть голодна.       — Мальчик…       — И я накормлю. Не им, так вами.        Не ей.              Киаран расправил плечи и хрустнул спиной.        Буднично.       Голос неожиданно стал спокойным.        Ровным.              Тишина.              Херон замер.       Принюхался, будто внезапно потерял след.       Будто видел больше не Киарана, а        пустоту.        Что-то старое.       Спрятанное.       То, что не должно было выбраться на поверхность.       И отшатнулся.              В коридоре стало тихо.       Даже больница будто перестала шуметь.              Киаран смотрел в ответ.       Видел, как натягивается желтая пергаментная кожа, когда Херон хмурится. Как ложится в темные складки.               Когда Херон наконец двинулся, Киаран дрогнул, словно вспомнил, зачем он здесь.        Лист бумаги: номер склада, старый город.        Там, где они когда-то…       Киаран кивнул. Развернулся.        — Оставь и мне…глаза.       Попросил Херон тихо. Почти вежливо.              Ни благодарности.       Ни угроз.       Ни обычного пафоса.        Только старик с тростью, который снова смотрел на закрытую дверь. Будто тоже не решался войти.        И только сейчас Киаран понял.        Грация.       Впервые за всю их жизнь они не пытались убить друг друга.       Киаран и Херон сторожевыми псами стояли у соседних дверей.       Впервые охраняли один дом.       Своих женщин.       

***

      В комнате ожидания пахло кофе, кровью и бессонницей.       Големы молчали. Еле двигались. Все так же в режиме ожидания. Когда Киаран вошел, все дрогнули, повернули головы, словно просыпаясь от спячки.               — Фостер, команду зачистки. — Голос Киарана был громкий, четкий.        Кайл мгновенно поднялся.        Ни вопроса.        Ни уточнений.        Действия.       — Валькирия, захвати Рут.       Фил и Ронан переглянулись, но промолчали.       Глен медленно поднялся со своего места.       — Я с тобой.       Киран даже не посмотрел на него.       — Нет.       — Почему?       — Потому что вдвоём мы убьём его за пять минут.       Глен несколько секунд смотрел на него. И не стал спорить. Киаран впервые поднял взгляд. Под глазами лежали тени. Лицо осунулось. Он выглядел человеком, который держится на одной последней мысли.       — Сегодня мне нужен кто-то, кто будет меня охлаждать.       Ронан оттолкнулся от окна.       — Ки, может, я с тобой?       Несколько секунд он молчал.       Потом покачал головой.       — Ты, Фил и МакАртур останетесь на охране. Я не доверяю людям Херона.       Он посмотрел в сторону двери, за которой лежала Елена.       Сжал в руках свои сокровища: листик и кубик. Кивнул Елене.        Я скоро.       

***

      Киаран стоял перед складом и смотрел на металлические двери.       Опять шёл дождь. Или все еще?        Крупные капли били по крыше, стекали по воротам, впитывались в куртку, но Киаран не двигался. Смотрел в небо.       В детстве он любил дождь.       Потом перестал.       Потом забыл, что вообще можно что-то любить.        Не чувствовал.        Не желал.               Тишина.        Пустота.       Покой.              А потом пришла она и…              Он медленно выдохнул.       Сегодня у палаты, когда Херон сказал, что они взяли исполнителя, Киаран снова почувствовал, как внутри разливается благодатное ничто.        Она бы остановила его. Взяла бы за руку.       Сказала бы какую-нибудь глупость про пирожные и нормальных людей. Посчитала бы его улыбку.       Но её здесь не было.              И он снова становился тем, кем был до Елены, до Ронана.        Тем, кем его знали только Гаррет и Валькирия и кем он поклялся не быть больше никогда.               Пустошь.              Так его стали тогда называть.               Духи.       Первое задание.       Горы.       Уже на выходе: взрыв, обвал, засада.        Ветру привалило ногу.        Кровь.       Жара.       Крики.       — Уходим, — скомандовал Первый. Никто не дрогнул.        Киаран просканировал ситуацию. Подняв острый камень, Киаран в семь ударов перерубил кость. Мясо. Руками оторвал ногу. Закинул Ветер на спину.        — Уходим.        После смотрели на него, как на прокаженного. Как на легенду. Перешептывались. Хвалили.       — Ты молодец, — командир угостил сигаретой. — Страшно было?        А в Киаране было пусто.        Ни гордости.       Ни отвращения.        Просто задание.              Так он жил.        Так было проще выживать мальчишке из заброшенного города.       Голодному. Злому. Безбашенному.       Тому, кому нечего было терять. Некого.              Тому, кто без жалости ломал людей и не испытывал по этому поводу ничего. Потому что давно никому не был нужен.       Просто работа.       Просто функция.       До нее.       И он похоронил Пустошь.       Потому что она считала его улыбки.        Потому что щекотала внутри. Заставляла. Манила. Гладила.              И Киаран чувствовал. Впускал. Понемоногу.        Хоть и было больно.        Потому что она говорила…               А потом она посмела умереть.        Предала.               Киаран опустил взгляд на металлические ворота.        На его лице не осталось ни злости, ни боли.       Только пустое спокойствие.       Самое опасное из всех.       Валькирия рядом кивнул, протягивая ему Рут – маленький чемоданчик для пыток.       Киаран затянулся, выкинул бычок в лужу. Тот погас с шипением. Киаран с хрустом повел плечами. Глянул в небо.              Мир, я пытался стать лучше.       Правда.       Но ты сам не захотел по-другому.       Что ж.       Я вернулся.       Здравствуй.