Глава 2. О чём печалится цветок?

Лагерь они разбили примерно в двадцати метрах от берега. Две небольшие одноместные палатки для Аахана и Клауса, и одна побольше для двоих стояли полукругом, развёрнутые в сторону бесконечной водной глади. Индус, завершивший свою вечернюю медитацию, уже отправился на боковую. Брэндон бесцельно бродил вдоль каменистого берега, вслушиваясь в неутомимое трощение небольших волн, накатывающихся на застывшие осколки почерневшей магмы. И только Клауса не было нигде видно. Сама Веста подумывала ещё разок взглянуть на монолиты поближе, однако, понимая, насколько опасно может быть хождение по каменной поверхности застывшей лавы в ночное время, отложила повторную инспекцию загадочных артефактов до завтрашнего дня. Весь завтрашний день группа должна была провести в подготовке к совершению запланированного ритуала, а затем, в фазе полной Луны камни будут активированы и предполагаемый проход в астральный мир будет открыт взору посвящённых, хотя и смертных существ. До полнолуния оставались ровно сутки, завтра магические способности каждого из четвёрки будут находится на своём пике. Думая о предстоящем деле, которое могло стать для её самым главным делом в её взрослой жизни, магистр теологии решила немного пройтись перед сном. Не заходить слишком далеко и слишком высоко, но и не петлять кругами вокруг палаток. Идя вдоль пологого берега, она, завороженно следила за игрой лунного света на спокойной водной глади. На фоне звёздного неба её рыжие волосы развевались подобно факелу. Она уже очень давно перестала заплетать свои локоны в прямостоящий хвост, скрепленный золотыми цепочками и пластичной чёрной лентой, предпочитая либо классический «конский хвост», как у мужа, либо просто распущенные волосы. Сияние ночного светила было настолько ярким, что можно было разглядеть даже мелкие камушки, лежащие на серо-чёрном лавовом пласте. Она сделала несколько шагов в сторону подъёма. Что-то притягивало её в загадочной площадке. В солнечном свете дня кварцевые сооружения хотя и вызывали чувство загадочности и чужеродности, всё-таки не производили впечатления чего-то потенциально опасного. От них исходила сила, но сила, лишённая какого-то конкретного намерения. С наступлением ночи, эта энергия стала намного агрессивнее, намного голоднее. Место будто бы решило показать им свою истинную суть. Подобно цветку Венериной Мухоловки, показывающей летящей на неё мухе свою истинную суть только тогда, когда та уже села на смертоносную поверхность… Зло? Могут ли камни быть проводниками для какой-то злобной энергии, обладающей собственным разумом? Луна ярко освещала все пять кусков белого кварца. Создавалось ощущение, что менгиры впитывают лунный свет, буквально всасывают его в себя. На секунду её глаза заметили, как посреди камней, примерно в двух метрах над землёй зависло что-то овальное и очень большое. Это был полупрозрачная неровная сфера, образованная лучами света, отражавшимися от камней. Прозрачный воздушный шар… прямо, как в цирке… Но было что-то ещё. В центре этой оптической иллюзии проглядывались едва уловимые, но такие знакомые детали, формулировавшие… что? «-Черты лица?» - первое, о чём подумала обладательница красных волос. Зачарованная, она словно в трансе продолжила подниматься на верх и, сама того не заметила, как оказалась примерно в четверти пути к вершине горы. Её отвлек звук топота ног, доносившийся недалеко от неё. Встряхнув головой, Веста на секунду перевела взгляд под ноги, её будто бы что-то легко шлёпнуло по темечку, и она полностью вышла из этого гипнотического ощущения. А устремив взор к камням, обнаружила, что иллюзия исчезла. Но это было не всё. С удивлением обнаружила, что стоит едва ли не на середине пути наверх.  «-Что-то меня занесло.» - пронеслось в голове Амазонки. И тут её внимание привлекло ещё кое-что курьёзное. Одинокая и тощая человеческая фигура стояла на полпути к вершине чуть ближе к обрывистому краю, смотря на полный лунный диск. Так вот чей топот её отвлёк. Его серая походная курка буквально свисала на ссутуленной спине, а блондинистые волосы отражали освещение с какой-то сюрреалистической карикатурностью. Она направилась к нему, не забывая тщательно смотреть под ноги. Соприкасаясь с поверхностью, подошва походных ботинок издавала глухое шуршание, отдававшаяся в ушах противным поскрипыванием. В жёлтом свете Луны худое и без того бледное лицо парня сейчас напоминало маску смерти. Он был словно один из тех призраков-утопленников, что при жизни были самоотверженными моряками, но погибли в морской пучине и теперь лишь при полной Луне поднимаются с чёрного дна безжалостного океана и выходят на берег, чтобы рассказать случайно встреченным пока ещё живым путникам свою угрюмую историю. -Представляете, я так долго мечтал сюда попасть… И теперь просто понятия не имею, что мы будем делать, если наша затея увенчается успехом. – не отрывая взгляда от лунного диска, Клаус Херцог медленно приближался к скалистому обрыву. Высота здесь была метров пятнадцать – Я очень хочу увидеть, что находится ТАМ, если ТАМ вообще, что-то есть. Но… -Не подходи слишком близко к обрыву! – с тоном материнского раздражения, Веста наблюдала за своим бывшим студентом и учеником, который теперь вырос до её полноценного коллеги. -Вы всегда заступались за меня. Всегда мне помогали… И вот теперь мы вместе стоим на пороге грандиозного открытия. - говорил он медленно и совершенно без эмоций, будто зачитывал текст записи. Спустя некоторое время после их с Брендоном свадьбы и принятия нового гражданства, Веста О’Райли перевелась на работу в Институт Теологии и Философии Миллтауна, где всё так же успешно преподавала излюбленную науку, но теперь уже для юных ирландцев. Помогли прекрасные рекомендации с предыдущего места работы и безупречное знание английского языка. Конечно, не последнюю роль сыграли и связи мужа, а также вступление в друидское сообщество Ирландии и «Европейского общества исследователей западного эзотеризма», но здесь она чувствовала себя в своей тарелке. В Институт Миллтауна Клаус Херцог приехал по обмену. И почти с первых дней начал проявляться его тяжёлый характер. Тогда, какой-то не особо умный студент-спортсмен решил подшутить над иностранцем, и когда тот шёл вдоль коридора, вытянул вперёд правую руку с криком «Heil Hitler!». На обеденном перерыве немец, подошёл к жующему за столом обидчику. В руках он держал порошковый огнетушитель, который взял где-то в углу. В итоге шутник оказался засыпан порошком суперфосфатом кальция и сульфатом аммония с ног до головы. А поскольку обедал он с широко открытым ртом, большую часть вещества ему пришлось ещё и проглотить. Подобные случаи возникали и впоследствии. Действительно серьёзную черту гость из Германии не переходил, однако, в его учебной биографии возникал ряд моментов, в которых он находился на волоске от отчисления. Тем не менее, он был одним из лучших студентов, прекрасно владел несколькими языками, обожал мировую литературу и на лету схватывал любой даже самый сложный материал. А особенно он любил посещать занятия госпожи О’Райли. И дело было не в возрасте или внешности преподавательницы, по которой втайне сохла почти вся мужская составляющая студентов. Клауса, что было очень удивительно для его годов, вообще не заботили мысли о девушках, как, впрочем, не заботили и мысли о парнях, он будто вообще не интересовался возможностью заведения отношений. Интересовало его нечто другое – понимание, с которой преподавательница из Японии относилась к круглому сироте из Европы. Видя, как тот пытается контролировать свой природный гнев и переполнявшую его энергию и при этом, как его тянет изучать глубину мистических практик, перед глазами магистра теологии постоянно возникала та дерзкая рыжеволосая девочка-циркачка, вооружённая длинным чёрным кнутом и одетая в откровенную цирковую униформу. Девочка, которая никогда не боялась того, что постареет и потеряет свой освещающий всё вокруг огонь. И поэтому, всякий раз, когда арийский студент влипал в ту или иную щекотливую историю, Веста О’Райли была первой, кто приводил весомые аргументы относительно того, почему руководству учебного заведения не следует торопиться с отчислением. Своё восемнадцатилетние Клаус решил отметить, напившись до беспамятства. И когда продавщица за неимением у того при себе документов, отказалась продавать ему бутылку «Paddy’s», устроил в магазине заварушку, открыв бутылку прямо на кассе и принявшись демонстративно пить из горла. А когда его попытались остановить охранники, он ввязался с ними в драку, да так, что ему сломали носовую перегородку, причём перелом был настолько серьёзным, что впоследствии потребовалась операция. Сам он, впрочем, в долгу не остался, метко попав локтем одному из скрутивших его бугаев прямо в нижнюю челюсть. Замять скандал помогли связи Брендона, который по счастливому стечению обстоятельств, в прошлом проходил армейскую службу вместе с одним из начальников Гарды. Хотя сразу после освобождения из участка, Брендон и с огромным трудом удержался от того, чтобы самому не стукнуть самого перспективного студента своей жены кулаком прямиком в солнечное сплетение. Впрочем, немец и тогда не потерял хорошего настроения, заявив, что в качестве подарка на день рождения он получил более высокий болевой порог, а это уже лучше, чем ничего. -Сейчас, когда на землю спустилась ночь и когда Луна почти полностью взошла в Фазу Полнолуния, энергия этого места просто переполняет всё вокруг. – она постукивала носком своего походного ботинка по твёрдому каменному грунту – И эта энергия не похоже вообще ни на что, что приходилось мне встречать в других местах силы. -Я думаю, дело не в ночном времени суток и даже не в лунной фазе. Дело в нас. Во всех нас. До нашего прибытия — это место будто спало, а вот как только мы приблизились к кварцу, всё здесь начало пробуждаться. – он скрутил трубочками кисти и поднёс их к лицу, изображая бинокль - Эти камни… они смотрят на нас. Или что-то смотрит через них… -Ты тоже это чувствуешь, да? – она вновь посмотрела в сторону кварцевых столбов. Ничего. - Я не знаю, что мы увидим там и что нам в конечном итоге ответит, если и ответит. Но в любом случае, ни на что виденное до этого каждым из нас, данное зрелище похожим не будет. И уже это чертовски интригует. – повернувшись к ней лицом, немец вскинул широко расставленные руки вверх, подобно пророку Моисею – Не уклоняйтесь ни на право, ни на лево. Стоя спиной к обрыву со своими разведёнными в стороны руками, Клаус Херцог и сам не заметил, как зацепился ногой за небольшой круглый булыжник и пошатнувшись, накренился к бездне… -Осторожно! – со скоростью молнии она схватила Клауса за шиворот и резко потянула на себя. Всё же регулярные занятия гимнасткой и детские годы, проведённые на цирковой арене, помогли ей обрести не только крепкое тело и серьёзную физическую силу, но и молниеносную, практически кошачью реакцию. Оттянув немца от пропасти, Веста откинула его тщедушное тело подальше от обрыва. Худосочный блондин с глухим хлопком присел на каменистую поверхность. Несколько секунд его пустой взгляд говорил о том, что сознание парня оторвалось от реальности. И вновь, как и с Ааханом, перед её глазами очень чётко нарисовалась малоприятная картинка, правда, в отличие от предыдущей, эта была вполне реалистичной и способной воплотиться в жизнь: дистрофичная фигура беловолосого экстрасенса камнем падает на выпирающие из воды скалы прямо головой вниз, после чего голова Клауса буквально вбивается в его плечи и застревает в туловище, чтобы остаться там навечно. Не разбивается в дребезги, а именно вбивается внутрь, как в старых мультфильмах Тэкса Эвери после удара по голове большой деревянной кувалдой. Поднявшись на ноги, Херцог стал оттряхивать свою походную одежду. Его виноватый вид говорил о том, что он признаёт свою неправоту. -Я… Спасибо, госпожа О’Райли. Простите… – парень проверял, не повредил ли при падении спрятанную в куртке ракетницу – Простите, что так сдурил. Госпожа! И этот госпожой называет. А ведь между ними всего пять лет разницы. Впрочем, она понимала, что делает это он не из вредности или из желания уязвить и свалять дурака. Напротив, Клаус по-настоящему уважал её. Ещё с первых дней их знакомства. Он никогда не пропускал её лекции, никогда не пренебрегал её заданиями. Он видел в ней кого-то действительно мудрого и уникального. Может быть, старшую сестру, а возможно и мать, которой у него практически никогда не было. Она вдруг почувствовала себя очень старой и какой-то изношенной. В цирке вместе с ней и её сёстрами жила одна очень ветхая и уродливая ведьма, над чьей сморщенной внешностью и непрерывными по-старчески озлобленными криками вечно молодые сёстры так любили смеяться и подшучивать. А теперь… теперь она понимала, что когда-нибудь сама станет похожей на ту безобразную каргу. -Куда уходят мои корни, я знаю прекрасно, но вот куда расти моим веткам, я так и не понял. – он подобрал тот самый камушек, о который споткнулся тут же швырнул в тёмную пропасть – Уж лучше он, чем я… -Ты ещё найдёшь себя, Клаус. – приблизившись, она дружески хлопнула его по спине – И твои ветки обязательно прорастут в самом благоприятном для них направлении! -У изголовья со свистом дует в щели холодный ветер. А ты всё стерпишь, тело, игрушка бренной жизни… - произнёс нараспев Клаус на чистом японском, будто бы обращаясь к горящему жёлтому глазу, который сейчас смотрел на него, высоко вися в чёрном небе. – Спокойной ночи, госпожа О’Райли. Завтра нас ждёт очень трудный день. – блондин в раскоряку двинулся в сторону своей палатки. Посмотрев украдкой вслед удаляющемуся мастеру гадательной системы Ленорман, магистр теологии медленно и очень глубоко вдохнула. Родителей Клаус потерял, когда ему было два года. Те участвовали в миссионерской вылазке по оказанию помощи жителям Намибии, оставив сына на попечительство шестидесятидвухлетнему деду. Деду, в свои молодые годы, состоящему в скандальном мистическом обществе Туле. Веста точно знала, что будь сейчас жив их с Брендоном ребёнок, ни на какие миссии по изучению древних сооружений они бы не отправлялись. Даже если бы всё теологическое и оккультное общество одновременно встало перед ними на колени. Сейчас всё было бы совершенно по-другому, и они всей семьёй отдыхали бы на своём любимом пляже в Голоуэе. Она в очередной раз перевела взгляд на кварцевый полукруг. Ничего. Если в этих монолитах и таилось какое-то зло, то оно точно не было похоже на то, которому служили они с сёстрами много лет назад. То зло можно было назвать рациональным и даже в некотором роде примитивным. Здесь же было нечто, что её привыкший к определённым понятиям и категориям, разум и её заточенные под привычные ощущения чувства, пока что в полной мере осознать не могли. Будто бы это «нечто» пришло из какой-то другой, неведанной ей реальности. Реальности, всю суть которой не мог полностью понять ни мозг обычного человека, ни мозг жительницы Амазонии. А камни были теми самыми… вратами? Нет. Не вратами. В голове настойчивым звуком щёлкало другое слово, будто кто-то очень тихо нашёптывал его, аккуратно загоняя в самые дальние уголки подсознания. Дверь? Проход? Проём…? Да, проём. Проём, пропускающий силу. Если эта сила могла сделать действительно что-то нехорошее, то что? Она продолжала смотреть на неподвижное полукольцо и тут произошло что-то такое, чему даже мистику её уровня было бы очень нелегко подобрать вменяемое объяснение: и остров и камни и даже ночной океан в секунду исчезли. Будто бы их никогда и не было. Сейчас она находилась на том самом пляже в Голоуэе. Был солнечный день, ни единой тучки на ярко-голубом небе. Она же не стояла в своей походной одежде посреди лавового камня, а лежала посреди песочного пляжа. В купальнике и большой соломенной шляпой на голове, лежала на раскладушке с книгой Алистера Кроули в одной руке и стаканом с мартини в другой. Стоящий по грудь в воде Брендон в своём водолазном костюме с подводным ружьём охотился на морскую живность примерно в пятнадцати метрах от неё. А рядом с раскладушкой по песку с пластмассовой лопаткой и игрушечным ведёрком в руках бегала девочка... Элизабет. Ошибки быть не могло, Элизабет. Их маленькая Лиззи, которой сейчас бы исполнилось четыре. С крошечной красной панамкой на голове, которую Веста вышила для неё своими руками и свисающими из-под шапочки прядями рыжих волос. Это было не просто видение, нарисованное обманчивым воображением, она слышала звуки, чувствовала запахи, ощущала на коже тепло солнечного света. Её как будто бы переместили из сна в настоящую реальность. Реальность, которую она представляла себе столь долгими бессонными ночами, мучившими её после того случая… Неужели, всё это время… -Мамочка! Мама! – девочка, размахивая лопаткой, подбежала к лежавшей Весте – У меня не получается башенка! Песок рассыпается! Покажи мне ещё раз, как лепить песок. Мама! «Мама…» Растерянная, она попыталась взять малышку за её маленькие пальчики и… схватила воздух. Веста снова стояла во тьме, посреди этого мёртвого пустого места. Ни пляжа, ни солнца, ни ребёнка. Только ночной холод вокруг, чёрный камень под ногами и безразличные куски белого кварца примерно в полумиле от неё. Ахнув, она глубоко вздохнула и упала на колени. Кисти рук с полусогнутыми пальцами обхватили скривившееся в гримасе страдания лицо. За несколько секунд ладони стали горячими от слёз.

***

Сидя на корточках внутри палатки, Брендон О’Райли совершал свой рунический расклад в блеклом свете походного фонаря, освещавшим внутреннее пространство их временного убежища. Начертанные на агатовом камне и подрисованные особым алым красителем, одним из ингредиентов которого была кровь самого кудесника, его руны были похожи на фишки из японской игры Го. Друид снова и снова собирал камни в ладонь, а затем бросал их на расчерченный геометрическими узорами, шёлковый плат. Все 25 рун Старшего Футарка, включая пустую Одину. В проворных пальцах своего хозяина, эти магические артефакты напоминали живых существ, которые даже без конечностей могли вертеться в некоем дивном танце. Появление жены не отвлекло его сосредоточенного внимания. Подними он голову прямо сейчас, то обратил бы внимание на её влажные и покрасневшие глаза. -Ты бы не ходила по темноте. – не отрывая сосредоточенный взгляд от расклада, рунолог продолжал совершать попытки получить наставление от своих мистических советников. -Боишься, что меня украдут морские дьяволы? – хихикнув, она села рядом с возлюбленным, и пальцами стала разминать его крепкие плечи. -Боюсь, что ты свалишься в лавовую трубу. Или оступившись, совершишь сальто в океан. -Здесь нет лавовых труб, тебе об этом сто раз сказал начальник береговой охраны. К тому же, я большая девочка, под ноги смотреть умею. А в случае чего у меня есть опыт в совершении сальто. -Веста… -Да ладно, ладно, поняла. Я уже никуда не пойду. Что там твои руны? Есть новая информация? – платком она вытерла остатки солёной влаги с обветрившегося лица. -Нет. Постоянно одна и та же белиберда. Завтрашний ритуал обещает быть успешным, но вот что будет потом – вообще не разобрать. Руны как будто бы сами не видят, куда заведёт нас проход, который мы собираемся открыть. Не нравится мне это. - Думаешь, в том месте, которое мы планируем посетить, нас может подстерегать что-то нехорошее? -Нехорошее? - Я беспокоюсь вот почему... Наши расклады на ребёнка… они ведь тогда тоже не показывали ничего конкретного… Тоже разная чушь выпадала. И моё бесплодие… -Блядь!!! - громко выругавшись, он швырнул руны на плат, а затем перевёл взгляд непосредственно на неё -  Да нет у тебя никакого бесплодия. Нет! Сколько можно повторять? Тебе врачи что говорили? Я сам тебе уже сотню раз повторил! И проклятий на тебе никаких нет! Мне не нравится, что моя жена наговаривает на себя всякие гадости! Веста редко видела, чтобы он выходил из себя. Несмотря на свой ирландский темперамент и кровь древних кельтских воинов, текущую в жилах, в присутствии жены Брендон старался сдерживаться и никогда не повышать голос. Если подобное всё-таки происходило, это говорило о том, что что-то, вызвавшее такую реакцию, его серьёзно задело. И она тут же пожалела о последней сказанной фразе. -Брендон, не кричи пожалуйста. Я сейчас не об этом. Я говорю о самих раскладах. И об этом месте. Они очень похожи на расклады, совершаемые на роды и на Элизабет. С самого начала, когда мы это затеяли, выпадет одно и то же. И у тебя, и у меня и даже у Клауса. -Мы это уже обсуждали. Я понимаю, как сильно мы рискуем. Аахан и Клаус тоже это понимают. Я не горю желанием отправляться на смерть и забирать с собой старика и молодого человека. И уж конечно, последнее, чем я хочу рисковать это тобой. Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-то случится, Вес. – он обхватил кистями рук плечи Амазонки и посмотрел ей прямо в её красные глаза - Если ты скажешь, я всё сверну. Поговорю с Клаусом и Ааханом. В конце концов ограничимся стандартными материалами. Остальным можем сказать, что ритуал не сработал или что мне стало плохо и мы не смогли его провести. Она осознала, что поставлено на карту, практически сразу, как только они стали подробно изучать историю этого острова. Но в этом и была особенность её амазонской натуры – никогда не отступать перед неизвестным, а иногда и самой кинуться вдаль. Также она понимала, что это путешествие было не только её прихотью. Каждый из четвёрки намеривался открыть для себя что-то, что придало бы больше смысла их существованию, что-то, что могло помочь совершить значительный шаг вперёд в развитии эзотерических практик. Кроме того, всё мистическое сообщество этого мира находилось на грани грандиозного открытия. Если сейчас, в самый последний момент она попросит мужа свернуть намечавшийся эксперимент, ей будет сложно простить себя. А уж если ещё и вину за провал на себя возьмёт Брендон, то простить себя она уже не сможет совершенно. Но было и другое. Сейчас эти камни интересовали её гораздо сильнее, чем до прибытия на этот остров. Что если в этих древних архитектурных реликвиях она сумеет найти ответ на вопрос, который не смогла дать ей ни современная наука, ни вся известная человечеству магия? Ответ на вопрос, который также интересовал её возлюбленного, хотя он и старался не поднимать эту тему в их разговорах. То, что она почувствовала несколько минут назад, то, что она увидела. Что если именно здесь её откроется правда, мучившая её на протяжении четырёх долгих лет? -Брендон, я не хочу ничего отменять и менять в наших планах. Просто это место... Ты знаешь, будучи ребёнком, я была в других мирах. Я видела такое, что не опишет ни один мистик, даже самый продвинутый. – её голос стал превращаться в шёпот - Но эти камни… Эта энергия, что от них исходит… Они будто бы даже не из другого мира. Они… они как будто из другой реальности. Из параллельной вселенной... И я… я боюсь. Я не хочу, чтобы получилось, как… как с ребёнком... -Ладно, прости, что сорвался. Я не хотел повышать на тебя голос. Это всё из-за воздержания, к тому же, я очень устал за сегодня. – опустив глаза, он принялся собирать разбросанные по палатке рунические камни, и тут же закидывал их в специальный кожаный мешок для хранения – Это… это ведь был и мой ребёнок. И я тоже очень ждал его. Извини пожалуйста, Вес. -Ты у меня самый лучший. – Амазонка прижалась к нему всем телом и сильно уткнулась подбородком в плечо – И ты прости, если обидела. -Проехали. – его сильная ладонь погладила её по макушке - В любом случае, когда окажемся там, мы не будем копать на «весь клинок». Не будем вступать ни с кем в контакт, не будем оттуда ничего забирать и ничего там оставлять. Посмотрим, сфотографируем, снимем видео, задокументируем, а затем обратно. И тщательно проследим, чтобы проход был закрыт. -Да, спасибо. Меня никто не понимает так как ты. Даже сёстры. – она приблизилась к нему и поцеловав в ухо, прошептала - Когда всё закончится, давай с тобой от тянемся как следует. Снимем номер или бунгало где-нибудь на этих островах и на пару суток уединимся за закрытыми дверьми! -Ну разумеется! – теперь уже он целовал её – Отошлём стариков и детей в первый же авиарейс, а сами займёмся чем-то менее унылым, чем копошение в старых лавовых камнях. Как раз разопьём подарок твоих сестричек. Я, может быть, даже немного «снежка» достану. Говорят, у гавайцев с этим проблем нет. -Про сбрую с кнутом не забыл? -О, великий бог Дагда! И на ком я женился? – ирландец отложил в сторону мешочек с рунами, после чего погасил переносную лампу и принялся укладываться на спину - Развратница. Инопланетянка - развратница. В течении целого месяца они оба тщательно воздерживались от слабостей, характерных для человеческих существ. Никакого алкоголя и курения. Никаких наркотиков и даже кофе. Но что наиболее важно – никакой интимной близости. Только так они могли накопить максимально много энергии для совершения запланированного обряда, а секс приводил к потере этой энергии. Только так они могли взойти на пик своих магических способностей. И не имеет значения, добьются ли они завтра успеха или нет. Как только миссия будет завершена, они обязательно компенсируют всё то потраченное на подготовку к ритуалу время друг другу. Веста приблизилась к нему ещё ближе. Её руки крепко сжали левую кисть супруга.  -Просто давай будем очень и очень осторожными, хорошо? Я ведь тоже не представляю, что со мной произойдёт, если с тобой что-то случится. Ты для меня единственный. -Замётано. И вот ещё что: когда мы окажемся там, не подбирай с земли никакого мусора, а особенно старых зеркал. -Не подкалывай меня! – она кулачком стукнула Брендона в спину. Шутка удалась, и накалившаяся обстановка спала. Лежа в обнимку друг с другом, они медленно стали засыпать. Шум волн, шаркающих о лавовые камни и стон ночного ветра океана в сочетании с усталостью от проделанной днём работы, только усиливал непреодолимо наступавшее чувство сонливости.

***

Какое-то время сёстрам удавалось существовать на накопленные во время существования Цирка Мёртвой Луны, земные средства, а также умело скрывать отсутствие взрослых опекунов. Однако, вскоре всё изменилось. На четырёх несовершеннолетних девочек, проживавших в загородном особняке, обратили внимание правоохранительные органы. К тому же, деньги и запасы новых вещей были не бесконечными. Да и следить за недвижимостью без постоянной помощи прислуживающих призраков было нелегко. Этот особняк практически сразу после прибытия сестёр на Землю, арендовала Церера, под видом дочери покойного филантропа. Она быстро привязалась к материальному миру землян и хорошо изучила образ жизни и базовое устройство особенностей местного общества. Она очень любила модные и дорогие вещи, которые могла позволить себе покупать или призывать при помощи колдовства. Помогали и способности к созданию иллюзий и гипнозу, при помощи которых удавалось отвадить от дома нежелательных гостей и излишне любопытных горожан. Теперь же всё было иначе. Органы опеки, взявшие заботу над детьми, сумели хорошо позаботится о квартете. Всех четырёх сестёр сразу же определили в одну семью из бездетной, но вполне состоятельной пожилой пары, которые смогли предоставить девочкам достойные жизненные условия. Конечно, огромную роль сыграл фактор интеллектуальных способностей каждой из них. Будучи развитыми не по годам, все четыре производили впечатление если не гениев, то по крайней, мере очень одарённых подростков. А ради таких перспективных членов общества, государство не стало скупиться на пособия. Семейство Ямасита в свою очередь, не стало жонглировать цифрами ради собственной выгоды и все полученные средства направило на благо падчериц. Их устроили в частную школу, к тому же, с каждой из девочек занимались наёмные репетиторы, что впоследствии помогло каждой из них выбрать профессию по душе и достойно устроиться в обществе. И по итогу, все они без серьёзных проблем сумели шагнуть во взрослую жизнь. И если троим из четвёрки такой путь вперёд казался не менее захватывающим, чем их цирковое приключение, то вот одна оставшаяся начала впадать в ещё более глубокую тоску. Принять взрослую жизнь земной женщины оказалось гораздо труднее и болезненнее, чем казалось ей поначалу: изменения, ставшие происходить с теперь начавшим изнашиваться организмом, были слишком непривычными и жёсткими. В защищённом магией от воздействия времени тела, которое с момента ментального соединения с Амазонским Камнем находилось в состоянии тринадцатилетней, она провела довольно длительное время, достаточное для того, чтобы сознание и психика сформировались до развитой взрослой личности, но с поправкой на вечно детский организм. Знания и опыт накапливались, личность пополнялась новыми навыками и информацией, однако физиология оставалась неизменной. Но начавшее меняться под влиянием времени тело, теперь стало вступать в яростный конфликт с уже сформировавшимся полноценным разумом и условно взрослой психикой: теперь ей приходилось переживать такие вещи, как набор веса, увеличение роста и менструация. Имей возможность личность «расти» параллельно с телом, всё было бы проще. Однако, время, проведённое в теле ребёнка, было слишком длительным и стабильным и сознание сильно привыкло к такой «стабильности». Второй серьёзной проблемой оказался полный разрыв с миром колдовства. Создавать иллюзии, леветировать, переноситься из одного места в другое – для неё это уже давно стало занятием повседневности. Теперь же все способности были безвозвратно утрачены. А на смену чудесам волшебства пришли «чудеса» биологии. Даже получая новые познания и расширяя практические навыки, она не чувствовала себя завершённой. Эзотерический мир людей казался слишком бедным и ограниченным в сравнении с тем, что Веста когда-то потеряла. Теории было действительно много, но вот практики катастрофически не доставало, а та, что была, обескураживала своей серостью и скудностью. Гадания, медитативные техники, ритуалы общения с духами, гипноз, месмеризм - всё это было очень поверхностным и не давало полного удовлетворения в воссоединении с желаемым. Она была похожа на стакан без днища, который никогда не мог наполнится окончательно и который моментально пустел, стоило лившемуся в него потоку воды остановиться. Только очередное взаимодействие со сферой духовных познаний давало дезориентированной девушке временное успокоение. А потом её снова затягивало в болото неопределённости и пучину неизвестности и начиналась депрессия. Из болота неопределённости и пучины неизвестности, а главное – из депрессии Весту вытянул Брендон О’Райли. Они познакомились пять лет назад в Астане, на Съезде лидеров мировых и традиционных религий. Как и Веста, Брендон искал свою судьбу среди эзотерических троп бытия: он происходил из очень давнего рода наследственных друидов и ирландской аристократии. Хотя отец и старший брат этого целеустремлённого молодого человека и ценили давние духовые традиции своих предков, они больше предпочитали сосредоточиться на семейном бизнесе, в то время, как младшего представителя мужского рода этой семьи сильнее заботило погружение в мистицизм, поиски себя, почитание традиций своего народа и исследование самых разнообразных религиозных мировоззрений культур мира. В возрасте двадцати пяти лет он уже был автором пяти признанных книг, описывающих историю религии дохристианской Ирландии и устройство рун Старшего Футарка. Патриотичный ирландец, предки которого имели самое прямое отношение к эзотерической части истории Изумрудного Острова сразу обратил своё внимание на молодую гражданку Японии вполне азиатской внешности, но с неестественным для азиаток цветом огненно-рыжих волос. Он подошёл к ней в коридоре, когда та покидала аудиторию после зачитанной ею на английском языке лекции по теме «Оккультизм средневековой Японии». -Ну надо же! Японка с рыжими волосами и идеальным произношением английского. Как оригинально! – улыбаясь, религиовед кивнул в приветственной манере. -Ну надо же! Ирландец с рыжими волосами и хамским поведением! Как не оригинально! – отчеканила Веста. -А вот это уже более типично для жителей Страны Восходящего Солнца. Стереотипное мышление о других национальностях. – казалось, его совсем не зацепил такой колкий ответ, наоборот, манера речи продолжала быть лёгкой и уверенной - По-вашему, все ирландцы - рыжие хамы? -Мистер О’Райли, если вы думаете, что я попрошу у вас подписать одну из ваших книг, то вы слишком сильно в себе уверены. -Ничего себе! Я и не думал, что настолько узнаваем. -Не переоценивайте себя, дело не в вас, а в ваших фотографиях, которые вы так упорно лепите на задники вашей литературы. -Ну это уже точно не ко мне претензии, тут вся вина на издателе. Мне сказали, что я очень фотогеничен. -А вы-сами-то в это верите? -Нет. В противном случае, я не писал бы всю эту чушь про Лепреконов и Три Ипостаси Ковентины, а сделал бы шикарную карьеру порно актёра! -Хех… А, наверное, вам бы пошло… - сама, не зная почему, Веста смягчила свой саркастичный тон – Так что вы хотите от оригинальной японки с рыжими волосами? -Ну… для начала, хотелось бы немного поговорить о вашем блистательном выступлении. Есть ряд вопросов, которые моя хамоватая ирландская натура желает уточнить. Вот только… не могли ли бы мы сделать это в более уютной обстановке? Он тут же позвал новую знакомую в местный кафетерий под предложением поговорить об обмене культурными ценностями. Между ними промелькнула искра. В нём был огонь, и несмотря на чрезмерно показушную уверенность, он не был пустобрёхом, за его словами прослеживался стержень. Твёрдый и прямой. И что немаловажно, знал он действительно много. После посиделок за чашкой кофе, молодой учёный пригласил новую знакомую на теологическую конференцию в Дублине, которая должна была состояться через месяц. Предполагалось участие научных светил из восьми стран Европы, а значит, для жительницы азиатской страны это хороший шанс пополнить запас личных знаний. Вдобавок, он пообещал, что в случае согласия, Ирландское неодруидское сообщество, представителем которого он является, возьмёт на себя роль приглашающей стороны и полностью оплатит ей расходы за перелёт и проживание в гостинице, как почётной гостье. Сама, тогда не зная почему, приглашение она приняла. Как тогда она себя убеждала – ей просто хотелось поближе познакомиться с культурой, традициями и образом жизни Страны Вечной Весны и вообще получше понять сторону европейского оккультного мира. Но в глубине души Весте было ясно, что дело не только в этом. Лично встретив её в Дублинском аэропорту, Брендон заверил новую знакомую, что помимо самой конференции, в столице его родины есть ещё очень много на что посмотреть. И она упустит ни с чем не сравнимый шанс, выпадающий ровно раз в жизни, если по окончанию конференции откажет ему в небольшой приватной экскурсии по Справедливому Городу, где есть сотни, а то и тысячи уникальных и незабываемых мест, каждое из которых обязательно оставит ей уйму впечатлений на всю оставшуюся жизнь. Первым таким местом стал тир. Тогда он попытался впечатлить новую знакомую своей меткой стрельбой, навыки которой отточил во время службы в Силах Обороны Ирландии. Сперва девять из десяти попаданий в яблочко из «Steyr AUG-A1», а затем восемь из десяти из Кольта М1911, чем вызвал овации и одобрительные кивки гения из Страны Восходящего солнца. Впрочем, то, что произошло дальше, заставило самого любителя милитаристических приспособлений хлопать в ладоши, при этом подбирая уроненную до земли челюсть. Веста взяла в руки пятёрку метательных ножей и буквально за несколько секунд отправила их в стоящую на расстоянии четырёх метров мишень. Первый нож попал аккурат в центр яблочка, в то время, как кончик второго воткнулся в донышко деревянной рукоятки первого, третий – во второй, четвёртый – в третий, а пятый в четвёртый. Вместе пять собранных таким странным способом ножей походили на диковинное копьё, торчащее в деревянной поверхности тренировочной доски. Многолетний опыт работы в цирке, несомненно давал о себе знать. Конечно, не будь рукоятки ножей обрамлены в деревянную оправу, проделать подобный трюк бы не удалось. Но в тот день удача определённо была на стороне Амазонки. -Знаете, а ведь мой рунический расклад предрекал мне встречу с самой необычной женщиной в моей жизни. И похоже, он не ошибался.  -Так вы поэтому полетели в Астану? Чтобы со мной встретиться? -Как вы относитесь к посещению самого старого паба Дублина? – ушёл от очевидного ответа кельтский кудесник –  Здесь совсем недалеко. «Brazen Head», что на Лиффисайд-Бридж-стрит. А заодно покажу наш легендарный музей восковых фигур. Спустя месяц уже он посетил её в Токио. Визит был неожиданный. Когда Веста выходила с занятий, Брендон просто ждал её прямо у входа в университет. Безо всякого предупреждения или намёка. Стоял в натянутой до ушей кепке flat paddy cap, сложив руки на груди. На вопрос, что он здесь делает, тот лишь пожав плечами ответил, что приехал с целью изучения азиатской религиозной культуры, но совершенно запутался в её замысловатых особенностях и теперь ему очень нужен кто-то, способный максимально доступно разъяснить непонятные для него детали. Да и вообще он очень плохо знает город, поэтому не горит желанием выходить из гостиницы без сопровождения знакомого с местной географией. Так что теперь была её очередь знакомить европейского гостя с особенностями национально-духовной культуры Азии. Тогда же произошло знакомство Брендона с сёстрами. Ещё один необычный опыт и ещё три необычные женщины в его жизни. -Не в обиду тебе или им, но, по-моему, как для сестёр вы уж слишком разные. – сказал он ей с глазу на глаз, по окончанию групповых посиделок в одном из токийских кафе. Тогда же оказалось, что их объединяет любовь к активному спорту. В то время, как она увлекалась гимнастикой и кросс-фитом, ирландец предпочитал стрельбу и кикбоксинг. А ещё оба любили утренние пробежки. И теперь каждое утро совершали совместные пробежки по тому или иному маршруту Восточной Столицы. Он желал узреть местную достопримечательность – Храм Хикава. И во время одной из их совместных беговых тренировок предложил ей мимоходом заскочить в эту национальную святыню. Однако, Веста оказалась категорически против, и когда её спутник уже было направился в сторону заветного места, схватила его за руку и что есть силы, потащила в противоположную сторону. Она лично знала хозяйку храма Хикава. Много лет назад они были врагами, сражающиеся по разные стороны колдовского мира и Верховная Жрица была прекрасно осведомлена о прошлом Весты. И хотя после уничтожения Амазонских Камней и отказа сестёр от прислуживания зловещей королеве, с этой девушкой расстались они далеко не на вражеской ноте, друзьями их назвать было никак нельзя. Масла в огонь напряжённых отношений подливал отдельный случай, когда однажды, по заданию вышестоящей по званию ведьмы, дрессировщица напала на одну из младших монахинь прямо в храме, чем особенно разозлила хозяйку. И Весте бы меньше всего сейчас хотелось, чтобы при их встрече главная священно служащая ляпнула что-то про этот случай в присутствии Брендона. А учитывая, что эта персона ещё и славилась своей продвинутостью в искусстве восточного оккультизма, была велика вероятность, что она могла бы заинтересовать и самого ирландского визитёра, а уж этого уроженки Амазонии хотелось бы в самую последнюю очередь. «-Нет уж, мисс Жрица с ухоженной кожей и сиськами четвёртого размера, с этим Странником с Изумрудного Острова вам разговаривать не надо! Он, знаете ли, не на вас свой рунический расклад совершал!» - Амазонка буквально посылала текст этой мысли в сторону стоящего на холме храма. -У меня не самые лучшие отношения с его верховной жрицей, да и вообще, она псих больная. Ёбнутая! На всю голову! Сейчас все мозги тебе своим бредом засрёт. – прилагая все накопленные за годы тренировок силы, она уже обеими руками толкала представителя неодруидизма в спину, чтобы увести как можно дальше от священного места – Пошли лучше в суши-бар, я угощаю. А завтра я сама отведу тебя в Храм Мэйдзи или в Храм Сэнсодзи. Куда скажешь! Там гораздо красивее и интереснее. А если хочешь, свожу тебя Аокигахара Дзюкай и устрою тебе экскурсию! Обещаю! Только пойдём отсюда! Ну пожалуйста! Не желая расстраивать свою необычную знакомую, Храм Хикава Брендон О’Райли так в итоге и не посетил, за что был вознаграждён их первым поцелуем. И с верховной жрицей храма, как и с её подругами, он тогда так и не пересёкся. Наверное, оно и к лучшему... А свой следующий отпуск она, воспользовавшись рекомендацией Брендона, провела на Изумрудном Острове. Жизнь в дождливой Ирландии радикально отличалась от жизни в солнечной Японии. В отличие от консервативных и серьёзных японцев, ирландцы оказались более развязанными и непосредственными, а шумная атмосфера, в которой жили эти люди, часто вызывала ассоциации с настоящим театром. И главным гвоздём программы для неё стал молодой друид-рунолог, непрерывно раскрывающий перед ней различные тайны кельтской магии, вроде устройства Старшего Футарка или истории Туат Де Дананн. Да и вообще по части европейского оккультизма и ведовства этот импозантный пэдди знал и умел намного больше, чем она. Он не только обучал её работе с рунами и общению с Духами Четырёх Стихий, но и возил её по так называемым Местам Силы – Брауншильский дольмен, легендарный Холм Ардмора, Дромбегский Круг и даже удивительные гробницы Бру-на-Бойн, где в мельчайших подробностях рассказывал историю каждой из этих уникальных локаций. А в перерывах между частными экскурсиями они посещали рестораны и пабы, также хранившие немало богатой истории. Она не представляла себе, что когда-либо сможет полюбить мужчину, и уж тем более – землянина. Но Брендон был не просто мужчиной-землянином, он был источником сверхъестественной силы, к которой её всегда так тянуло. И похоже, он действительно по-настоящему понимал её как личность. Первое в её жизни разумное существо, которое полностью понимает её как личность. Для всех остальных она была чужой. Была чужой для обычных землян, которые её окружали. Была чужой для мистиков и эзотериков, у которых обучалась. Была чужой даже для родных сестёр, которых знала ещё с пелёнок. Но с этим человеком всё было по-другому. Как и она, он постоянно искал ответы, как и она, он был тем, кто не представлял себя в отрыве от мира мистики, как и она, он нуждался в наличии кого-то, способного заполнить пустоту в его естестве. После посещения ряда интересных мест, переполненных природной силой Изумрудного Острова, последовало предложение. И даже оно не было похоже на предложение от обычного мужчины-землянина. Вместо привычного обручального кольца, мастер Старшего Футарка вручил ей Кладдахское Кольцо –золотой обруч в виде двух ладоней, держащих рубиновое сердце, увенчанное короной. И произошло это на вершине Каррантуила – самой высокой горе Ирландии. Против такого неординарного приёма, дрессировщица животных Цирка Мёртвой Луны противопоставить уже не смогла ничего. Следуя традициям древних кельтов, они поженились под полной Луной с привязанными друг к другу красной шёлковой верёвкой левыми руками. Сам процесс венчания, проходивший во владениях семейства О’Райли, провёл не традиционный для большей части ирландцев, католический священник, а Жрец и Жрица, совершавшие обращение не к христианским Отцу, Сыну и Святому Духу, а к Духам Четырёх Стихий – Огня, Воды, Земли и Воздуха. -Любовь расцветает, приводя к прекрасному союзу! – говоря в один голос, оба священнослужителя завершили молитву о создании брачных уз. Впрочем, если не принимать в расчёт мистическую часть процесса бракосочетания, сама свадьба прошла по-европейски современно. С музыкой, танцами, караоке, весёлыми конкурсами и целыми галлонами первосортного ирландского виски. Солидное состояние семейства О’Райли в сочетании с щедростью Дугласа О’Райли, уже отчаявшегося было поженить младшего сына, позволило развернуться так, что даже очень состоятельный японский бизнесмен катался бы по земле от зависти. Со стороны невесты на свадьбе присутствовали только три её сестры, супружескую чету Ямасита пригласить не получилось: старик Акихиро Ямасита умер от геморрагического инсульта, почти сразу после того дня, как их падчерицы съехали с их квартиры, а у вдовы Юто Амаситы в позапрошлом году диагностировали болезнь Альцгеймера и теперь она доживала последние месяцы в доме для престарелых. А вот родственников, как близких, так и дальних у древнего рода аристократии ирландских мистиков было действительно много. Было здесь и немало друзей-единомышленников из таких же точно аристократических кельтских семейств, далёкие предки которых шли рука об руку с родом Брендона в практике ирландских мистических техник. И как оказалось, элита современного друидского сообщества отнюдь не являла собой разодетых в шкуры диких животных дикарей с бубнами и рогатыми оленьими черепами вместо шапок. Это были бизнесмены, владельцы фермерской недвижимости, акционеры и рестораторы. Прекрасно одетые, на дорогих машинах, прогрессивные и богатые. Глядя на такого представителя современной элиты, никогда не подумаешь, что в тайне от широкой общественности он совершает обряды трёх тысячелетней давности. Все они выказывали огромное уважение семейству жениха и тому выбору, который он сделал. -Я никогда не думала, что счастье может быть настолько реальным! – стоя рядом с Брендоном, Веста сияла в своём свадебном платье. Несмотря на свои азиатские черты лица, сейчас она напоминала настоящую богиню времён древней Ирландии. -Нууууу, Веста-чаааан, похоже, ты вытянулаааааа призовой лотерейный билет. – допивая свой пятый стакан «Hot Irishman» со льдом и покуривая сигарету с ароматом кофе через жадеитовый мундштук, просипела перед ней окосевшая Церера – Ты это заслужила. Так и знай. Так и знаааааай! Так и знаааааай! -Вы только взгляните на неё! Наша маленькая Веста, меньше всех желавшая взрослеть, первой сделала шаг в настоящую взрослую жизнь! – держа сестру за плечи и смотря ей в глаза, комментировала Юнона – Но не обольщайся сильно, Юноночка вот-вот тебя догонит! Ну а единственное, что по завершению процесса бракосочетания смогла выдавить из себя Паллада, напоминало нечто вроде «-Веееееесссс!!! Где ёбаноееееее сакэээээ…? Вы чтоооо, бляяяядь, тоооолько ооодииин вискаааррррь заказзззааали?». Именно в тот день ей впервые в жизни стало стыдно за своих сестёр. Ну, или, вернее, за двух из них. Зеленоволосая Юнона, пришедшая в компании своего жениха Куюсуке Сарашины, проявила себя очень достойно, культурно общаясь с новыми знакомыми и выражая искреннее признание людям, собиравшимся взять заботу о её родственнице. И по итогу именно ей достался брошенный в воздух букет. А вот Церера и Паллада, ухитрились крепко напиться буквально в начале свадьбы, в результате чего первая проплакала почти всю церемонию, жалуясь всем подряд на то, как плохо у неё идёт торговля в её цветочном магазине. Вторая же сперва активно приставала к гостям мужского пола, среди которых оказались жених Юноны и отец Брендона, затем прямо на столе с высоко задранной юбкой и перепачканным в марципан лицом попыталась исполнить танец джиги, сопровождая пением баллады «The Foggy Dew». А закончился номер тем, что захмелевшая Паллада ещё и сумела тайком от всех съесть почти половину свадебного торта. Тем не менее, сестринские выходки не смогли испортить волшебства того дня. А потом была брачная ночь. Ночь, наполненная любовью, вожделением и неиссякаемой огненной энергией. Огненной, под стать цвету волос обоих возлюбленных. Он был её первым, что его с одной стороны сильно удивило, но с другой – несказанно порадовало. До свадьбы они таких вещей не обсуждали, однако тот факт, что у такой умницы, красавицы и спортсменки в её двадцать с лишним лет до сих пор не было сексуального опыта, казался ему и странным, и милым одновременно. Она же, была далеко не первой для него, но именно с ней он понял, что теперь уже никогда не будет хотеть другую женщину. Он нашёл для себя настоящий идеал и с этого дня знал это наверняка. «-А взрослой быть не так уж и плохо.» - промелькнула в её голове мысль после их совместного четвёртого оргазма. Тогда, лёжа обнажённой в постели и держа его за плечи, она наконец-то решилась рассказать ему обо всём: об Амазонии, о Цирке Мёртвой Луны, о кристаллах, дававших ей и её сёстрам магические силы и вечную молодость. И разумеется о том, как ей было принято решение разбить свой удивительный талисман. Она уже не могла скрывать правды от того, кого любила. -Похоже, мой рунический расклад был недостаточно точным относительно тебя – заключил Брендон, выслушав рассказ жены. -О чём ты говоришь?  - с дрожью в голосе спросила Веста. -Ну… как я говорил ранее: расклад обещал мне встречу с самой необыкновенной женщиной в моей жизни. Но ты…  Ты – гораздо больше. Ты не просто женщина, ты – самое необыкновенное событие в моей жизни. -О, Брендон… Позже она призналась ему, как страшно ей было, что он не поверит ей и сочтёт за сумасшедшую. Но ещё больше её пугала перспектива, что он поверит её рассказам и приняв за жуткого монстра из другого мира, испугается, преисполнится отвращением и просто оттолкнёт её. -Ну что за дурочка! – смеясь, он в игривой манере таскал жену за её огненную гриву – Я же – колдун. А какой здравомыслящий колдун отвергнет цирковую ведьму, и тем более – инопланетянку? С начала совместной жизни, Веста заметила за собой, что она уже не задаёт себе вопрос «-Что дальше?». Похоже, теперь она не нуждалась в ответе на него. Её муж всегда старался дать ей так много, как только мог. Они часто путешествовали по миру, иногда вызываясь в добровольные миссионерские поездки. Изучая культуру далёких стран и проводя совместные научные исследования, супружеская чета О’Райли постоянно укрепляла свой и без того серьёзный авторитет как в научных, так и в духовных сферах общественности. Спустя время она забеременела. Это было также неожиданно, как и встреча с суженым. Теперь ей предстояло дать новую жизнь. И взять на себя заботу об этой жизни. -Ребёнок? Мой? А что такое ребёнок? – задавала она себе этот вопрос – Что такое МОЙ ребёнок? И чем больше Веста обдумывала это, тем больше понимала, как сильно она желает этого ребёнка. Желает дать ему такую любовь и опеку, которой никогда не было у неё и её сестёр. Желает защищать и оберегать эту пока ещё не пришедшую в мир часть себя и часть того человека, который показал ей, что такое сила человеческих отношений. Уж своего-то ребёнка она не оставит одного, как их мама оставила её и её сестёр в том пусть и безопасном, но глухом и безлюдном лесу. Её ребёнок будет всё время окружён заботой и вниманием, её ребёнок будет защищён и ограждён от опасности и чёрной магии. Её ребёнок обязательно скажет то слово, которое ей самой сказать было некому: «-Мама!». Уже был известен пол ребёнка. Девочка. Назвать решили Элизабет, в честь прабабушки Брендона. Прабабушки, прожившей сто четыре года и считавшейся одной из сильнейших в их древнем роду. Тогда ей показалась, что теперь она нашла то, что так долго искала. «-Может быть, вот она моя истинная магия? Брендон и Элизабет и есть то самое волшебное чувство, которого мне так долго не хватало?» Она даже начала брать уроки вязания, поскольку очень хотела, чтобы первый подарок, который получит её ребёнок, придя в этот мир, был создан её собственными руками. И она начала вышивать детские ползунки, уже представляя, как каждый год будет создавать что-то уникальное для гардероба своего маленького ангелочка и дарить новую вещь на каждый следующий день рождения. Конечно, она не позволит дочке носить такой же откровенный наряд, какой носила она по собственному непониманию, будучи циркачкой, однако нуждаться в модных вещах Элизабет не будет никогда. Ждал ребёнка и Брендон, уже ставший спорить с Вестой, на какой бы вид спорта отдать их маленькую Лиззи, когда та начнёт ходить и проявлять непрерывную двигательную активность. Ждали ребёнка и сёстры, ведь им очень не терпелось стать тётушками. А потом случилось нечто, что при всей своей чудовищности и трагичности можно назвать весьма обыденным для огромного человеческого мира серых будней. Но для существа, родившегося и выросшего в мире волшебства, и магии, где молодость и энергия жизни были неиссякаемы, полученные раны легко исцелялись, а само слово «смерть» звучало как нечто абстрактное и воображаемое, оказалось ударом, выдержать который не смогла ни воля Амазонки, ни храбрость дрессировщицы диких животных, ни опыт ведьмовской воительницы: у неё случился выкидыш. Дочка, которую она так ждала, погибла на тринадцатой неделе беременности. Это произошло в их прибрежном особняке, что находился в городке Голоуэй. В ту ночь ей приснился кошмар: она слышала громкий плач грудного ребёнка, эхом доносящийся откуда-то издалека. После перед её глазами открылась жуткая картина - парящие по воздуху мертвенно-белые детские кисти с растопыренными в стороны пальчиками. Десятки маленьких фантомов, отделённых от тел, мельтешили в хаотичной пляске без порядка и ритма. А затем длинная, покрытая рваными шрамами и алыми язвами, четверо палая рука с кривыми серыми ногтями со страшной силой впилась ей в тело чуть ниже живота. С криком Веста вскочила с кровати. Через несколько минут её муж наблюдал картину, к которой его не могла подготовить ни одна военная служба – жена, которую он так любил, за которую без единого промедления был готов отдать собственную жизнь, буквально за секунду шагнула одной ногой в безумие - бледная, дрожащая и совершенно дезориентированная. Её замутнённый взгляд был направлен сквозь него, и как будто стремился куда-то вдаль. -Любимый, мне больно… – протянув к нему окровавленные ладони, она стояла в своей белой ночной рубашке посреди ванной комнаты, а в месте между ног на ткани расплывалось огромное красное пятно – Ребёнок… Брендон, ребёнок… Ребёнок, который мог стать для неё тем самым волшебством, столкнулся со смертью, даже не начав жить. Никто из врачей так и не смог установить точную причину выкидыша. А врачей было много. Самых лучших врачей. Даже личный медицинский специалист семейства О’Райли, заранее предупреждённый о возможных биологических особенностях матери, не нашёл в организме никаких отклонений и отличий от обычного человека. Очевидно, генетически обитатели Амазонии не так уж и сильно отличались от землян. Ничего не смогли понять и прорицатели: гадания и магическая диагностика не выявляли наличия порчи или проклятия, кармическая история обоих родителей была абсолютно чиста. Даже Брендон, регулярно обращавшийся к Духам Четырёх Стихий не получал от них никакого ответа. Она подробно рассказывала о сне и о полусгнившей клешне, оборвавшей несчастную крошечную жизнь, но ни один из десятков самых мудрых магов планеты Земля так и не понял, с чем же они имеют дело. В конечном итоге помощи пришлось просить у той самой «псих больной на всю голову» Верховной Жрицы из храма Хикава, но и она, после нескольких напряжённых ночей, проведенных в медитации над священным пламенем, им ничего объяснить не смогла. -Почему всё должно было закончится именно так? - бессонными ночами со слезами, текущими по ее лицу, она задавала себе этот вопрос, сжимая в руках крошечную пару детских туфелек и так не дошитые младенческие ползунки. Всегда сидевший рядом Брендон успокаивал и утешал супругу, гладя её по плечам. Но и у него самого время от времени голос дрожал от слёз. Снова вернулся мучивший её вопрос «-Что дальше?», который до этого, казалось, затих навсегда. Снова она не знала и не понимала кто она такая и что она делает в этом унылом и обесцвеченном мире. Последний год они занимались любовью намного реже, чем со дня их свадьбы. Это было всё так же страстно и пылко, однако, самих интервалов между актами становилось всё больше и больше. Их будто бы что-то отдаляло, несмотря на ту пламенную страсть и ту самозабвенную привязанность, что они испытывали друг к другу. Брендон был для неё опорой и защитой, но и он же был напоминанием трагедии. После выкидыша они пытались завести ещё одного ребёнка, но она больше не могла зачать. Как и в случае со смертью их не родившейся дочери, и врачи с их наукой и колдуны с их ворожбой только и делали, что разводили руками. Теорий и предположений было много, но точного ответа не давал никто. Медицинские анализы обоих супругов были в прекрасном состоянии, а кармическая история не показывала ни проклятий, ни сглазов. Но что-то было не так. «-Что-то не так… Что-то не так…» - поёжившись в спальном мешке, Веста в очередной раз пожалела о своей назойливой привычке само копания. «-Прекрати уже!» - послала она мысленный сигнал самой себе «- Тебе мало было Брендона завести, так теперь ещё себя накручиваешь! Прекрати!» Она не знала, что будет потом. Но сейчас ей хотелось сосредоточиться на том, что здесь и сейчас, а не том, что «тогда» и «потом». Остановив свой внутренний диалог, она наконец-то погрузилась в сон. Ночь была беспокойной: ей виделись горящие в ревущем пламени лица каких-то уродливых существ, лишь отдалённо напоминающих человеческие. Они выли, стонали и жалобно мямлили, пока языки огня неотвратимо поглощали их обугливающуюся плоть. А затем пламя погасло, лица исчезли, и из тьмы буквально материализовалась огромная голова. Не человеческая. Неровная, без ушных раковин, полностью лишённая волосяного покрова. Больше похожая на криво сшитый старый кожаный мяч или на истерзанный зубами диких зверей, кусок разлагающейся плоти.    Она как будто не имела стабильной формы и то расплывалась в жидко образную кляксу, то снова становилась твёрдой. Два бежево-белых, лишённых зрачков глаза, были глубоко посажены в черные, асимметрично расположенные глазницы. Веки полностью отсутствовали. Вместо носа зияло несколько сочащихся гноем тёмных дыр. Перекошенный рот, неровно усеянный длинными жёлтыми зубами, напоминающими акульи, то открывался, то закрывался, выплёвывая хриплые приглушённые звуки. Зубы внутри пасти торчали так хаотично, как будто у челюстей не было внутри костной структуры, только студенистая полужидкая органика. Это было даже не лицо мертвеца, скорее, какая-то монструозная статуя. Скульптура, неумело вылепленная из частей мёртвых гниющих тел (и далеко не только человеческих) неким безумным ваятелем. Голова говорила с ней. Не кричала и не стонала, а что-то спокойно и настойчиво рассказывала, медленно плавая во тьме, подобно поплавку удочки, на водной поверхности. Вот только сказанных слов разобрать она не могла. За исключением одного. Его Веста сумела расслышать очень отчётливо. Это слово ей было суждено запомнить на всю оставшуюся жизнь. «САМОТ». А дальше была только тьма.