Глава 6. Рутина.

***

Её учили убивать при помощи магической силы. И на этот раз это была её собственная сила, а не энергия, исходящая из волшебного камня. Она действовала с ледяной, почти механической жесткостью, лишенной спонтанности. Её пальцы, с накрашенными в ярко-красный цвет, ногтями, медленно поглаживали грубое лицо фигурки, словно она ласкала живое существо перед тем, как освежевать его. Затем, с внезапной, расчетливой яростью, она извлекла из своей крошечной косметички пилочку для ногтей. Она сидела в последних рядах, а маленькая пилочка для ногтей плавно втыкалась в голову крошечной куклы, изготовленной из полимерной глины. Она немного поработала над внешностью вещи и теперь Ингрэм Доул мог был узнать в этой фигурке себя, если бы у него была возможность узреть ее собственными глазами. Зал городской ратуши Гонолулу был переполнен. Воздух казался густым от влажности и предвыборного напряжения. Ингрэм Доул, фаворит мэрской гонки, стоял за трибуной, и его лицо, обычно бледное, сейчас горело лихорадочным румянцем. Он говорил уже сорок минут. Его кампания строилась на обещании «очистить острова от коррупции», и каждое его слово аудитория встречала овациями. Камеры трех местных телеканалов транслировали выступление в прямом эфире. -Мы не просто строим дороги, - гремел Доул, сжимая края трибуны так, что побелели костяшки пальцев. - Мы строим будущее, в котором наши дети не захотят уезжать на материк! В этот момент в его голове что-то произошло. Как будто тонкая струна, натянутая до предела, лопнула с сухим щелчком. Едва заметная струйка крови хлынула из носа Доула, но тот так разгорячился своей бурной речью, что не обратил на это внимания. Пока кровь не хлынула уже из второй ноздри, но теперь напор был сильнее. Секунда тишины. Сначала зрители решили, что это эффектная пауза. Доул замолчал на полуслове. Его правая рука медленно соскользнула с полированного дерева трибуны. Левый глаз чуть заметно опустился, придавая лицу странное, почти ироничное выражение. -Ингрэм? - негромко позвала его помощница, стоявшая в паре метров. Он попытался ответить. В его мозгу слова были четкими и ясным, но на губах превратились в невнятное, вязкое мычание. Внутри черепной коробки нарастало чудовищное давление - геморрагический инсульт не дает времени на раздумья. Сосуд в левом полушарии не выдержал ритма его бешеной амбициозности. Политик схватился за голову, будто не желая дать ей лопнуть. Веста не просто наносила удары - она творила ритуал. Она с профессиональной холодностью вонзила острие в то место, где у куклы должен был быть нос, и начала медленно, с хрустом проворачивать кончик в вязкой глине. Каждый этот жест отзывался в реальности: пока она кромсала безжизненный полимер, лицо Доула на трибуне превращалось в кровавое месиво. Зрители смотрели на бьющегося в конвульсиях человека с тем же тупым, лишенным проблеска мысли выражением, с каким коровы на бойне смотрят на приближающийся пневматический молот. В их глазах застыл не просто ужас - там отражалось глубокое, выжженное дотла осознание собственного бессилия. Кандидат в мэры чувствовал, как внутри черепной коробки нарастает чудовищное, противоестественное давление, будто кто-то засунул ему в голову футбольный насос и начал яростно качать воздух. Это не была просто боль - это было ощущение, что сама его сущность стала слишком тесной для бренной оболочки. Новая капля упала на белый воротник рубашки внезапно, тяжелая и густая, словно перегретая моторная смазка. Она была неестественно темной, почти черной в ярком свете телевизионных прожекторов. Затем из ноздрей хлынуло. Теперь это были не крошечные струйки, но горячий, соленый поток жизни, который он не мог остановить, как ни прижимал ладони к лицу. Кровь пузырилась, пачкая пальцы, затекая в рот, принося с собой металлический привкус меди и близкой смерти. Мир для Доула начал вращаться. Яркие софиты превратились в ослепительные белые дыры. Он почувствовал, как колени подгибаются, и его тело, еще секунду назад казавшееся воплощением силы и власти, стало тяжелым и чужим. Он рухнул не сразу. Сначала он завалился набок, сбив микрофон. Громкий, резкий скрежет усилителя пронесся по залу, заставив людей вздрогнуть. Доул упал на ковер, и его дыхание стало прерывистым, хриплым — так называемое «дыхание Чейна-Стокса», предвестник конца. А потом пришел звук. В ушах что-то лопнуло - коротко и сухо, как лопается надутый бумажный пакет. Тонкие перепонки, не выдержав натиска каменной воли бывшего лидера Амазонского Квартета, сдались первыми. Из ушных раковин медленно, толчками, потекли рубиновые струйки. Они извилистыми дорожками бежали по челюсти, смешиваясь с потом и слезами, превращая лицо политика в жуткую маску, нарисованную безумным художником. Мир вокруг Доуэла начал тускнеть, погружаясь в вязкий красный туман, а последним, что он услышал сквозь шум собственной крови, был свист морского ветра, доносившийся снаружи, словно издевательский шепот тысячи демонов. Оператор на главной камере замешкался всего на секунду, прежде чем продюсер в фургоне закричал: «-Не уводи план!». Тысячи жителей Гавайев в прямом эфире наблюдали, как жизнь покидает человека, который только что обещал им вечность. Через пять минут, когда парамедики ворвались в зал, пульса уже не было. Ингрэм Доул умер там, где больше всего хотел оказаться - в центре внимания, на пороге власти, не успев произнести свое самое главное «я обещаю». На трибуне остался лишь стакан воды, в котором еще дрожала поверхность от недавнего грохота падения. Именно Доул был тем, кто впервые приоткрыл Проём Самота посредством проведения ритуала призыва на Алахеле. В прошлом амбициозный учёный-этнолог, а теперь - успешный политик был тем, кто возглавлял экспедицию на остров в 1991-ом году. В тот день его душу затронуло Разложение. Именно Доул был одним из членов комиссии, предложивших в качестве кандидатур супружескую пару О’Райли. Бессознательно или осознанно, но Доул был тем, кто отправил их на остров Алахеле. И сейчас в нём жило семя, способное прорасти в любое время. Стоило ему лишь взойти на трибуну и наблюдавшая из задних рядов Амазонка увидела чёрные дыры в его ауре. Все эти годы они разъедали его душу. И теперь от души уже практически ничего не осталось. Только оболочка. Оболочка, которая всё ещё могла натворить бед, даже несмотря на то, что Сумеречная Бездна не имела никаких планов на этот мир. Даже будучи автономным, этот адепт Разложения всё ещё представлял огромную опасность, а уж сидя в кресле влиятельного политика - тем более. Завершив задание, Веста не спеша вышла из здания ратуши, у выхода она швырнула на пол фигурку Доула, где та тут же была растоптана ногами семенящей толпы. В условленном месте, подальше от лишних глаз в условленное предварительно рассчитанное время, был открыт один крошечный проём, из которого на случай подстраховки вышло несколько спецназовцев. Убедившись, что агент вернулся в назначенный пункт назначения, солдаты провели Весту на базу. Из-за рассинхронизации времени в параллельных вселенных, за каждым посланным агентом назначался оператор, помещавшийся в особую «консервированную» камеру, в которой время шло так, как в той реальности, в которой отправлялся агент. Теперь она стала полноценным Палачом Инквизиции - колоссальной военной организации, противостоящей союзу двух нечестивых культов. Солдат огромной технологически и эзотерически развитой армии Межпланетного Союза. Основным костяком армии Инквизиции являлся Железный Щит, представлявший функцию линейной пехоты. Это были добровольцы-кадеты со всех концов Союза. Выполнявшие роль “рабочих лошадок” войны. Сражавшиеся в силовой броне, использовавшие тяжелые плазмометы и подавители порталов. Экипированные особыми шлемами, связанными в единую тактическую сеть, позволяющую координировать действия тысяч солдат как один организм, чтобы противостоять хаосу Кровавой Пасти и Сумеречной Бездны. Вторым типом войск выступала так называемая Мистическая Элита или Очистители Духа. Рожденные с даром к мистицизму, вроде псайкеров или медиумов отобранные как правило, еще в детстве, они проходили обучение в закрытых монастырях-академиях. Там их учили “Псай-архитектуре”- умению превращать магию в упорядоченные геометрические структуры будь то щиты, лезвия света или силовые поля. Кроме того, были те, кто обладал способностью управлять элементами четырёх стихий или манипулировать реальностью, изменяя структуру вещей и превращая один элемент в другой. Обучали их и особым навыкам исцеления - каждый из мистических воинов должен был знать, как посредством магического воздействия исцелить полученные в бою раны или отравление токсинами и ядами. Учили их и работе с техникой: некоторые из них выступали живыми “процессорами” для навигационных систем инквизиторских кораблей, предсказывая появление Проёмов по малейшим колебаниям эфира. Как правило, мистики исполняли работу разведчиков, диверсантов и спецназовцев. Именно в этой категории войск Инквизиции и состояла теперь Амазока Веста, за три года службы добившаяся значительных успехов в карьерном росте. Врождённые способности к мистицизму, в сочетании с высоким интеллектом и умением быстро адаптироваться, сделали из неё ценнейшую боевую единицу. Совет Четырёх собрался в Зале Суда, где тишина была настолько плотной, что казалась осязаемой. В центре, под перекрестным взглядом великих лидеров, стояла лейтенант Веста О’Райли. 28-летняя женщина, в которой грация цирковой акробатки теперь сочеталась со стальной выправкой офицера Инквизиции. Она только что закончита телепатическую передачу информации, которую принял Танталос, в то время, как остальные знакомились с данными, предоставленными работавшим с ней, оператором. - Чистая работа, лейтенант О’Райли. Доул мёртв, его охрана ничего не заподозрила, а пресса уже пишет некрологи о «трагической потере из-за высокого давления». - Арчер просматривал голографический отчет - Три года назад вы были лишь теоретиком с базовыми знаниями, а сегодня вы - эффективный инструмент в моем арсенале ликвидаторов. Ваша дисциплина безупречна. Ганмены гордились бы такой выучкой. - Сдержанность - редкий дар для того, кто познал силу в столь юном возрасте, дитя. Вы не просто использовали порчу; вы вплели её в биологический ритм жертвы, превратив хаос Самота в хирургический инструмент. - чародей - драконоид медленно перебирал когтями четки из костей древних демонов - Ваше понимание магической теории глубже, чем у многих моих чистокровных учеников. Вы научились видеть не только цель, но и последствия её исчезновения. - Ой-ой, да ладно вам, зануды! Пташка просто великолепна! Видели бы вы, как Доул пускал кровавые пузыри прямо на трибуне! Это было поэтично, деточка. - Вися вниз головой на декоративном карнизе, подобно летучей мыше, Танталос жонглировал собственным вырванным глазом между своими длинными пальцами, а затем подмигнул Амазонке пустой глазницей - Знаешь, в Цирке Мертвой Луны тебя явно недооценивали. Там ты развлекала толпу, а здесь - кормишь справедливость. Хотя... могла бы и дать ему разок выкрикнуть “Слава Бездне!”, чисто ради смеха, а? Голос Халафита прозвучал как шелест сухих листьев над могилой, заставив Танталоса мгновенно замереть и принять подобие пристойной позы. - Веста О’Райли... Подойдите ближе. Вы чувствуете этот запах? Это не запах смерти. Это аромат изысканной целесообразности. Большинство людей - лишь шум в радиоэфире Вселенной. Но Доул... он был искажением, ложной нотой в великой симфонии Порядка. Вы не просто убили его. Вы совершили акт трансцендентного милосердия, избавив его душу от гниения до того, как оно стало необратимым. Халафит медленно поднял свою гротескную руку, пальцы-лезвия тускло блеснули в полумраке. - Многие путают справедливость с местью, а убийство - с искусством. Вы же, Веста, поняли главное: плоть - это тюрьма, а мы лишь те, кто подбирает ключи к замкам. Ваш прогресс за три года - это не просто карьерный рост. Это эволюция духа. Вы научились ценить тишину, которую оставляет после себя правильно выполненная работа. Вы готовы к более... глубоким ранам на теле реальности? Веста стояла неподвижно, глядя в бездонные алые глаза гомункула. Она знала, что за этой похвалой последует задание, которое заставит её прошлый опыт в Цирке показаться детской игрой. Девушка выпрямилась, и в её осанке читалась не покорность рабыни, а достоинство воина, нашедшего свой истинный путь. Она медленно перевела взгляд с одного лидера на другого, задерживаясь на каждом с глубоким, осознанным почтением. - Господа! - её голос был спокойным и мелодичным, но в нём звенела сталь. -Три года назад я была лишь осколком разбитого зеркала, застрявшим между мирами. В Цирке Мертвой Луны нас учили, что сила - это право унижать, а верность - это страх перед криком Цирконии. Она видела в нас лишь инструменты, которые нужно постоянно затачивать оскорблениями. Она слегка склонила голову в сторону Арчера. - Генерал, вы научили меня, что дисциплина - это не оковы, а скелет, который держит мышцы. Ваша вера в мои способности позволила мне превратить ярость в точность. Сэр, я ценю, что вы оцениваете мои успехи цифрами выполненных задач, а не количеством пролитых слез. Затем она повернулась к Магистру Зурру. - Магистр, вы называете меня «дитя», и в ваших устах это звучит как обещание роста, а не клеймо слабости. Ваша мудрость стала моим щитом от телепатического смрада Бездны. Спасибо, что научили меня слышать музыку сфер в грохоте войны. Веста едва заметно улыбнулась, когда её взгляд упал на Танталоса. - Генерал Танталос... Ваше безумие - это самая честная вещь, которую я встречала. Вы называете меня «пташкой», но именно вы научили меня, что даже у маленькой птицы должны быть когти, способные вырвать глаз демону. Ваше присутствие напоминает мне, что война за Порядок не обязана быть скучной. Наконец, она замерла перед Халафитом, встретив его алый взор без тени страха, лишь с абсолютным признанием его авторитета. - Лейтенант Веста О’Райли готова, Иерарх. Моё прошлое было соткано из теней и иллюзий, которыми я служила злу. Но вы дали мне цель. Если Доул был ложной нотой, то я - ваша дирижерская палочка, которая её стерла. Вы уважаете мою волю, и за это уважение я готова вырезать легионы Самота, не дрогнув ни единым мускулом. Я больше не Амазонка в клетке. Я - Палач Инквизиции. Халафит едва заметно наклонил голову, и в воздухе разлился холодный, почти металлический аромат одобрения. - Прекрасно. - прошелестел гомункул. - Те, кто познал истинное унижение, лучше других ценят величие Порядка. Ингрем Доул был лишь симптомом. Уже очень скоро придёт время заняться самой инфекцией. Спустя полчаса доклад был окончен и Веста отправилась в зону отдыха. Удивительно, но утомила её отнюдь не миссия по устранению Доула и даже не совершение долгожданного акта возмездия. Устала она исключительно от "бюрократической" части работы. Эко-парк на космической станции Инквизиции напоминал сюрреалистичный сон: под огромным куполом, за которым безмолвно мерцали звезды и далекие шпили Проёмов, раскинулись генетически модифицированные сакуры. Их лепестки светились мягким голубым светом, поглощая радиацию космоса. Рейна Хаба сидела на мраморной скамье, широко расставив ноги и положив мощные, покрытые пульсирующими сигилами руки на спинку. Её атлетическая фигура, облаченная в легкую тренировочную майку, казалась высеченной из темного базальта. Рядом с ней Веста выглядела по-девичьи хрупкой, несмотря на свою новую, хищную ауру. Рейна протянула подруге запотевший стакан с янтарным самогоном, который варила собственноручно. - С возвращением из “большой политики”, лейтенант. - капитан Хаба усмехнулась, и татуировки на её плечах, едва заметно дернулись. - Слышала, Доул скончался от избытка совести? Или это был избыток твоего «внимания»? -Двигайся! - Веста приняла стакан, грациозно устраиваясь рядом - Это был избыток энтропии в его левом полушарии, Рейна-чан. Халафит остался доволен. Даже Танталос не нашел, к чему придраться, хотя он очень старался. - Ха! Этот старый пожиратель падали просто злится, что ты делаешь работу чище, чем он, - Рейна сделала внушительный глоток и взглянула на свои бицепсы, где под кожей переливались знаки разрушительной магии. - Три года, маленькая циркачка. Всего три года, а ты уже заставляешь Совет говорить о себе с придыханием. Я помню, как ты пришла сюда - вся в слезах и с дрожащими руками. А теперь... теперь в твоих глазах я вижу тот же холод, что и у Халафита, когда он вытаскивал меня из той кучи гнилого мяса в Храме. - Если бы не он... и не ты… то сейчас я… - Веста вздохнула, глядя на искусственный пруд, где плавали механические рыбы - Даже если бы мы не разбили тогда свои камни и не погибли от опустошения, моя жизнь всё ещё была бы одной сплошной пустотой. Я бы до сих пор прыгала через огненные обручи по приказу старухи. Знаешь, Рейна-чан, иногда мне кажется, что вся моя прошлая жизнь была просто долгим антрактом перед настоящим шоу. Капитан Хаба притянула Весту к себе, по-дружески, но ощутимо сдавив её плечо своим бицепсом. - Шоу только начинается. Ты - лейтенант, я - капитан. Мы - идеальный дуэт: ты входишь тихо, как тень, а я вхожу так, что стены испаряются. Пока эти двое, Самот и Бейтегара, думают, что они хозяева реальности, мы будем теми, кто выключит им свет. Рейна подняла стакан, салютуя звездам. - За твой успех, дрессировщица. И за то, чтобы твоя следующая «жатва» была такой же изящной. Только не заставляй меня слишком долго ждать в баре - я ненавижу пить в одиночестве, когда вокруг столько нерасстрелянных еретиков. Веста чокнулась с подругой, чувствуя исходящее от Рейны тепло магической мощи. - Обещаю, Капитан. В следующий раз я закончу еще быстрее. Slainte! - Воркуете, голубочки? - их разговор прервал зловещий скрежещущий голос. Подняв головы, женщины увидели перед собой Танталоса. Демоноид швырнул под ноги сидящей на скамейке Рейне большой пропитанный чёрной слизью, мешок. -Капитанчик-капитанчик, сделай мне клёцки с мясцом! – прорычал когтистый монстр, а затем отправился в свои покои. Открыв мешок, капитан Хаба и лейтенант О’Райли увидели его отвратительное содержимое - оторванные головы и конечности вражеских демонов-солдат, перемешанные в кучу, будто мясо животных, забитых и порубленных на скотобойне. Танталоса назвали каннибалом. И он действительно был каннибалом. Но не из тех, что питаются людьми. Он был куда безумнее: он пожирал других демонов. Демоны Самота и демоноиды Бейтегары то и дело становились объектами гастрономических предпочтений одного из четырёх Верховных Палачей. Во время военных вылазок, в которых он участвовал лично, этот долговязый монстр с огромной зубастой пастью набрасывался на супостатов словно дикий зверь, заражённый бешенством. Его закруглённые блестящие когти и бесчисленные желтоватые зубы могли порвать в клочья абсолютно всё: как тела демонов, так и прочную броню вместе с самым крепким холодным оружием, которым те пользовались. Случалось, что Танталос ловил ртом ракеты и те взрывались прямо в пасти, не нанося никакого вреда, а случалось, что он разрывал и обшивку танков, словно бумагу, после чего выковыривал из уничтоженной техники тех, кто ей управлял. -Поможешь на кухне? – допивая стакан с наливкой, капитан взглянула на ошарашенную Амазонку. -Я… - выдавила из себя Веста - Д – да… Что надо делать? В тот день она впервые в жизни готовила еду для демона-каннибала. Очередной неожиданный жизненный опыт. Не самый приятный, но далеко и не самый негативный. Обычно готовкой еды занимались специальные дроиды-повара, но демоноид-начальник, сидевший во главе их военизированной организации, всегда требовал, чтобы ему еду готовил кто-то живой. Нарезая мясо из останков солдат Самота и Бейтегары, Амазонка представляла себе яркую картинку: они с сёстрами, будучи детьми, на поводке приводят Танталоса прямиком в Цирк Мёртвой Луны и тот, подобно голодному волку, набрасывается на резвящихся призраков-лемуров, и своими чёрными когтями-бритвами разрывает каждого из них на мелкие кусочки. В конце концов в живых остаётся только крикливая старая ведьма - начальница, в ужасе забившаяся в самый тёмный угол одной из дальних комнат и выставившая свой магический посох, в качестве бесполезной защиты. -ФАС ЕЁ!!! – одновременно кричат сёстры и рычащий демоноид с зубастой пастью-пещерой, распахнутой наподобие медвежьего капкана, проглатывает надоевшую каргу как голодный удав крысу. При виде образа в ужасе орущей старухи, исчезающей в бездонной дыре, усеянной рядами острых клиньев, Веста заулыбалась и даже тихонько хихикнула. -Ты чего это? – спросила Рейна, своими крепкими пальцами извлекающая мозг из распиленного черепа мёртвого демона. -Да так… мечты-мечты… - закатив глаза, лейтенант Палачей метнула нож в висящую на стене разделочную деревянную доску, и тот со стуком воткнулся в центр – Bon goile! -Порой ты даже меня пугаешь, звезда Цирка Мёртвой Луны… Население Нексуса было разнообразно. Здесь обитали и демоны вместе с демоноидами. Все они были подчинены Танталосу. Как правило, демонический костяк армии Палачей составляли те, кто аналогично демоническому генералу в прошлом служил Богу Разложения или Богу Войны. Демоны находились на отдельных уровнях Нексуса и редко пересекались с остальными расами. Танталос был практически бессмертен и не проницаем для заклятий. Он не только обладал исключительной стойкостью и регенерацией, но и мог отрывать конечности и части тела, которые потом также легко приставлял на место без всяких негативных последствий для своего тела. Или же, в случае полной потери, отращивал новые. Он очень любил подчёркивать свою неуязвимость как на глазах у врагов, намеренно подставляясь под снаряды и магические удары, так и на глазах у собственных подчинённых, то и дело, норовя оторвать от своего массивного тело какую-либо часть, чтобы затем прикрепить её обратно. Однажды, столкнувшись с Амазонкой в коридоре, он несколько секунд пялился на неё своими стерильными глазными белками и тупо улыбался. А затем оторвал себе голову и держа её за рог, ткнул Весте в лицо едва ли не в упор. -Пташечка, я так похож больше на Кристофера Ллойда или Кристофера Уокена? – из зубастого рта вывалился чёрный закруглённый язык, который облизывал оскалившуюся морду. Онемевшая девушка застыла от безумной выходки монстра. Она просто не знала, как на такое реагировать. -О! Да ты, я смотрю, не фанат Голливуда... - демоноид разочарованно осмотрел Амазонку с ног до головы - Ну и правильно! Там теперь одна сплошная повестка. И никакой художественной ценности! Оставив Весту стоять в оцепенении и тряся оторванной головой, обезглавленное тело демона двинулось вдоль коридора, своей шатающейся походкой напоминая запойного пьяницу. -Кто-нибудь, подержите мою голову! Только осторожно, в ней рождаются гениальные идеи, и я не хочу, чтобы они расплескались по ковру Халафита. Он терпеть не может пятна... и меня... -Иногда я жалею, что у него такая мощная регенерация. - за спиной Амазонки раздался шипящий голос Зурра - Это лишает меня удовольствия убить его раз и навсегда за нарушение этикета. Войну с культами демон воспринимал исключительно как забаву. Он принимал свою жестокость. Он видел в сражениях возможность быть тем, кем он являлся на самом деле, не скрываясь за маской морализаторства. -Эта война - самая смешная шутка во Вселенной. С одной стороны - бог, который хочет всё сгноить, с другой - бог, который хочет всё взорвать. А посередине мы - те, кто делает вид, что у нас есть план. Хорошая шутка, правда? Больше собственной неуязвимости, он любил подчёркивать только неприязнь к своему бывшему начальнику. В прошлом этот сумасшедший демоноид был одним из Высших Жрецов Самота - одним из сильнейший воинов Культа Гниения и успешным полководцем дьявольских легионов. Встал же он под чужие знамёна, с его собственных слов в связи с отвратительным обращением к нему со стороны своего господина. -Знаете, почему я ушел? Потому что Самот - жмот. Я приносил ему тысячи душ, элитный товар, а он в ответ: "Хорошо, вот тебе еще одна дырка в боку и разрешение похрипеть". Никакого карьерного роста. Сплошная энтропия и никакой мотивации. Я потратил на эту "Сумеречную Бездну" лучшие пятьсот лет своей жизни. И что я получил в качестве выходного пособия? Попытку сожрать мою собственную тень. Неблагодарная плесень! Теперь я с удовольствием выгрызаю его филиалы по всей Вселенной. Это мой личный аудит. Начальство, которое отвратительно относится к своим преданным слугам… В этом отношении Дрессировщица из Цирка Мёртвой Луны его прекрасно понимала...

***

Утро в поместье О’Райли было тихим, окутанным густым молочным туманом, который пробирался к самым окнам. В спальне пахло старым деревом и лавандой. Веста лежала на плече Брендона, глядя на то, как свет едва пробивается сквозь тяжелые шторы, и чувствовала, что тишина внутри неё становится невыносимой. Это была их брачная ночь, ночь в которую Амазонка ВесВес впервые познала любовь мужчины, ночь в которую она наконец-то поняла, что её жизнь это не бессмысленные поиски некой неведомой силы, которая может заполнить пустоту внутри её души. Она скажет ему правду о себе. Она не может лгать и недоговаривать любимому человеку. - Брендон… Мне… мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно. То, что ты услышишь сейчас, может показаться тебе бредом сумасшедшего, но прошу, отнесись к этому серьёзно. Это не шутка и не последствия выпитого вчера красного вина. - её голос прозвучал почти шепотом. - Ты взял в жены не просто теолога. И даже не просто “необычную женщину”, как обещали твои руны. Понимаешь я… я не из этого мира. Она приподнялась, натягивая одеяло до подбородка. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всем графстве. - Я и мои сёстры... Мы родились не в этом мире. Не на планете Земля. А в Японии... в том Цирке... я не просто выступала. Мы были Амазонским Квартетом. Мы служили королеве Нехелении, - Веста сглотнула, боясь взглянуть ему в глаза. - Моей задачей было охотиться за людьми. Я вырывала из их груди Зеркала Мечты. Я искала одно особое Золотое Зеркало, не заботясь о том, что человек может погибнуть или навсегда лишиться способности мечтать. Я была монстром, Брендон. Инопланетным захватчиком, который видел в людях лишь ресурс. Она замолчала, ожидая чего угодно: холодного взгляда, того, что он отнимет руку, накричит или потребует, чтобы она ушла. Ей казалось, что сейчас всё их счастье рассыплется, как иллюзорный шатер Цирка Мертвой Луны. Друид молчал долго. Он смотрел в потолок, и его лицо оставалось спокойным, словно он читал древнюю, тяжелую руну. Наконец, он повернулся к ней и мягко взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. - Веста, посмотри на меня, - его голос был глубоким и ровным. - Ты думаешь, я, потомок друидов и солдат, не знаю, что такое Тень? Мои предки совершали ритуалы, от которых содрогнулась бы земля, чтобы защитить этот остров. Мои прадеды в И.Р.А. делали вещи, которые теологи назвали бы грехом, ради свободы. В каждом из нас живет древний зверь. Он чуть улыбнулся, и в его глазах блеснул огонек понимания. - Ты пришла из звездной пустоты, где тебя учили разрушать. Но ты выбрала созидание. Ты выбрала знание. Думаешь, я не почувствовал в Астане вкус твоей силы? Она пахнет не только цветами, но и сталью, и старой болью. Я полюбил тебя всю: и ту, что читает лекции, и ту, что когда-то держала кнут. Твоё “монструозное” прошлое это просто почва, из которой выросла нынешняя ты. А в Ирландии знают: самая плодородная земля та, что пропитана историей, какой бы темной она ни была. Веста почувствовала, как ком в горле наконец исчез, сменяясь горячими слезами облегчения. Не отверг. Не накричал. Не оттолкнул. - Ты не боишься меня? - выдохнула она. - Боюсь? - Брендон притянул её к себе, крепко обнимая. - Дорогая, я женат на магистре оккультных наук, которая может испепелить взглядом, и у которой сестры вчера едва не разобрали мой родовой замок по кирпичику. Поверь, твои “грехи прошлого” это самая интригующая часть моей семейной библиотеки. Главное, что сейчас твоё Зеркало Мечты принадлежит мне. И оно прекраснее всего, что я видел. Веста уткнулась ему в грудь, понимая, что туман за окном больше не кажется ей холодным - теперь это был туман их общего дома. Она протянула руки к нему, только за тем, чтобы проснуться окончательно и понять, что лежит она одна. И так уже три года… Жилой отсек Весты О’Райли на Нексусе больше напоминал келью футуристического монастыря, чем каюту офицера. Идеальная чистота, стены из матового белого полимера и мягкое янтарное освещение, имитирующее земной рассвет. На полках вместо оружия ровными рядами стояли фолианты по квантовой теологии и древние свитки, которые она спасла из разрушенных миров. Первый год она прожила в казарме. Не самое уютное место, но всяко лучше, чем их огромный жилой зал с пальмой из Цирка. Дослужившись до старшего сержанта, получила индивидуальную каюту. В свои 28 лет она по прежнему сохраняла ту огненную энергию, что когда-то была в ВесВес, но теперь эта сила была обуздана железной дисциплиной боевого офицера. Она села на кровати, потянувшись. На ней были только лаконичная черная майка и трусики, подчеркивающие атлетичное, тренированное тело. Больше не маленькая девочка из цирка, а высокая, статная женщина с пронзительным взглядом человека, видевшего изнанку реальности. Процесс пробуждения был ритуалом. В душевых кабинках кают вода была заменена на ультразвуковую очистку с примесью ионизированного пара. Веста стояла под потоками, чувствуя, как уходит ночное напряжение. Она смотрела на свои руки - руки, которые когда-то дрессировали зверей, а теперь чертили руны, способные остановить легионы Самота. Закончив омовение, она надела свою повседневную форму офицера Инквизиции - серый облегающий комбинезон из углеродного волокна с эмблемой “Око и Меч”. На пояс она привычно закрепила теологический кодекс и короткий клинок, подарок Зурра. Выйдя из каюты, она направилась к гравитационному лифту, ведущему в верхние ярусы станции. Станция Нексуса своей величиной и в самом деле была соразмерна с небольшой планетой. Примерно в два раза меньше, чем Луна. Вопреки первоначальным представлениям Дрессировщицы, внешне станция не была похожа на огромный металлический шар. Скорее, она представляла собой совокупность из огромных металлических колец-цилиндров, соединённых посредством труб-туннелей. Все они вращались подобно исполинским шестерёнкам огромного часового механизма. Гравитация здесь создавалась за счёт вращения цилиндров вокруг оси. Здесь была собственная экосистема с жилыми и сельскохозяйственными зонами. Было здесь и множество отсеков, командных центров и ангаров, служивших хранилищами для оружейных систем и космических кораблей. Несмотря на свои колоссальные размеры, это была очень мобильная и гибкая машина. Нексус мог не только открывать небольшие меж пространственные проёмы, но и также полностью перемещаться сквозь реальности. Правда, энергии на это требовалось много. И её станция брала, вытягивая из звёзд. Особые поглотители «звёздной» энергии перерабатывали плазму звёзд в питание для реакторов. Внутри колец располагались массивные магнитные ловушки, где энергия излучения конвертировалась в устойчивые плазменные сгустки, питающие термоядерные реакторы станции, поддерживая бесконечный цикл жизни внутри холодного металла. Сама станция не имела постоянного места расположения и время от времени могла перемещаться от одного сектора космоса в другой. Галактический сектор, в котором располагались основные точки-базы Инквизиции носил название Межзвёздный Доминион - сообщество цивилизованных высокоразвитых миров, объявивших войну союзу культов Сумеречной Бездны и Кровавой Пасти, носившего имя Чёрно-Багрового Армагеддона. Если Кровавая Пасть - это ярость, сталь и активное разрушение, то Сумеречная Бездна - это медленное угасание, распад материи и ужас пустоты. Основным источником средств и ресурсов Инквизиции был так называемый “Налог на Спасение”. Каждая планета Межзвездного Доминиона отчисляла процент ВВП и самых разных ресурсов, начиная энерго-кристаллами и металлами, заканчивая вычислительные машинами и вооружениями в обмен на защиту. Это создавало ряд проблем для особо бедных миров, которым только и приходилось роптать, что Инквизиция “берет слишком много”, не видя угрозы Проёмов до последнего момента. Другим финансовым потоком выступала особая программа “Корпоративного надзора”. Наиболее богатые ресурсами спонсоры-планеты взамен на требования от Инквизиции приоритетной защиты своих торговых путей и планет-фабрик, обеспечивали армию всем необходимым. Для Палачей это создавало определённые этические дилеммы. Порой часто приходилось решать: спасти от разгрома стратегический завод или не позволить вырезать целый аграрный мир с миллионами душ. Внутри исполинских колец, где центробежная сила имитировала объятия планеты, раскинулись замкнутые агро-сферы - триумф биоинженерии, превративший холодный металл в цветущий Эдем. Это были не просто фермы, а саморегулирующиеся эко-парки, выполняющие роль “легких” станции. Внутри одной из таких сельскохозяйственных систем и располагался парк P-88, в котором своё свободное время теперь проводила младший лейтенант Веста О’Райли. Обычно после выполнения миссий по ликвидации или боевых вылазок, она просто приходила сюда с какой-нибудь книжкой и расположившись на одной из лавочек, часами читала. Сам парк представлял собой исполинский космический отсек, площадью примерно в четыре квадратных километра. Потолок возвышался на сотни метров над головой и был покрыт слоем особых полимеров-светодиодов являвших собой огромный экран, проецирующий изображение и создавший иллюзию неба. Смотря наверх, действительно создавалось впечатление, что ты находишься не внутри колоссального металлического помещения - части гигантского космического комплекса, а на появившейся естественным путём, пригодной к жизни, планете. В дневное время суток, экран изображал небо с облаками – иногда – голубое, как на земле, иногда зелёное или красное, а временами и вовсе разноцветное, как радуга. Ночью же искусственный звёздный свет струился сквозь высокие витражи-экраны, изображавшие геометрические созвездия. Здесь росли самые разнообразные растения от небольших кустиков цветов, до огромных деревьев, величиной с баобабы. За состоянием экосистемы следили мириады автономных сенсоров-опылителей. Эти миниатюрные дроны не только имитировали работу насекомых, но и анализировали хлорофилл в каждом листке, регулируя подачу питательных веществ. Что-то магистру теологии было знакомо ещё по её земной жизни, что-то она видела только здесь. За три года, проведенных в компании Палачей, Веста сильно изменилась: как внешне, так и изнутри. Она набрала около двадцати килограмм мышечной массы, развила физическую силу и выносливость до такой степени, что теперь могла разорвать железную цепь. Но самой отличительной особенностью стало владение магией, которая здесь именовалась мистицизмом. Теперь она могла манипулировать различными видами энергии, как разрушительной, так и исцеляющей. Научилась управлять четырьмя стихиями, и теперь усилиями воли могла вызывать как небольшие огненные вихри, так и проливные дожди. Овладела телекинезом, овладела левитацией, научилась убивать при помощи порчи и проклятий. И главное ей не нужно было для этого никаких побочных артефактов, каким был Амазонский Камень. Всё, что было ей нужно было с ней с самого рождения. Только теперь, когда она нашла тех, кто сумел “достать” её дар из глубины, она могла использовать его в полную силу. Арчер, Рейна и ещё несколько военных инструкторов обучали её боевым навыкам и проводили физическую подготовку. Зурр, Халафит и Танталос помогали развивать мистический потенциал. Развивалась она быстро. Мистической энергии было так много, что порой ей самой становилось сложно контролировать себя. -Контролируй силу, не давай силе контролировать тебя. – время от времени слышала она от ящера. Разумеется, вместе с силой приходилось развивать и разум. И здесь тоже никаких проблем не возникало. Ещё с детских годов юная ВесВес отличалась исключительной сообразительностью и высокими интеллектуальными способностями. Она много читала, смотрела образовательные фильмы, внимательно впитывала всё, что говорили её наставники. Изучая местное устройство мистицизма и магии, Амазонка узнавала всё больше и больше о своей истинной сущности. Категорий среди обладателей мистицизма существовало великое множество и у каждой из них доминировал определенный ряд навыков. Кто-то мог успешно обращаться с магией исцеления и врачевания, те кто чувствуют ритм чужого сердца как свой собственный. Они не просто латали плоть; они направляют потоки энергии, чтобы заставить клетки петь в унисон, ускоряя время для ран и вытесняя скверну болезни, а самые тяжёлые раны исцеляться за считанные секунды, не оставляя никаких шрамов. Их сила тихая, но неумолимая, как прорастающий сквозь камень росток. Были и боевые маги-разрушители, воспринимающие мир как совокупность векторов силы и слабых точек. Молоты реальности, способные обращать воздух в пламя, а волю в сокрушительный таран. Их искусство требовало безупречной дисциплины, чтобы пламя, сжигающее врагов, не поглотило самого мастера. Именно к этой категории мистиков и принадлежала нынешняя начальница Весты. Сама же Амазонка являла собой редчайший феномен, живое воплощение магического баланса. “Универсал” - так её обозначил магистр - дракон. В то время как другие были частично ограничены своей “частотой”, Универсал являл собой белый свет, содержащий в себе все цвета спектра. Мгновенно адаптирующийся, впитывая чужие техники как губка. Его разум это фрактал, способный удерживать структуру сложнейших заклинаний всех школ одновременно. Появление такого мага обычно знаменовало собой смену эпох. Не так давно, Веста наконец-то сумела отыскать тот самый заветный Цветок Папоротника. Для этого ей пришлось совершить возвращение в собственный мир, что впрочем, уже не было для неё чем-то из ряда вон необычным. Она пробиралась сквозь дебри, где само время казалось застывшим в густом хвойном мареве. Древний лес не просто рос, он дышал, сопротивляясь вторжению. Но для Универсала этот шепот чащи не был преградой. Девушка двигалась грациозно и уверенно, ее ярко-красные волосы огненным росчерком мелькали среди изумрудного полумрака, словно уже предчувствуя встречу с родственной стихией. Она давно освоила тонкое искусство баланса: ее шаги были легки,; ее воля была тверда. Она пришла сюда не как проситель, а как равная силам природы. Когда Веста достигла самого сердца чащи - глубокого оврага, куда веками не проникал солнечный свет, реальность вокруг нее начала вибрировать. Воздух стал плотным, наэлектризованным. Именно там, в кольце седых, обросших мхом валунов, это произошло. Сначала возникло лишь слабое багровое мерцание, но через мгновение тьму прорезал ослепительный всполох. Это не был цветок в привычном понимании, из земли не рос стебель, не шелестели листья. Перед ней пульсировал Цветок папоротника - чистый, нематериальный сгусток колоссальной энергии. Он дрожал в воздухе, принимая очертания пылающих лепестков, которые то распускались, то сворачивались в тугой бутон пламени. Ярко-красный свет артефакта был настолько насыщенным, что казался осязаемым. Он окрасил лицо Весты в багряные тона, отражаясь в ее глазах сталью и огнем. Веста замерла, прикрыв глаза. Будучи Универсалом, она не просто видела артефакт, она чувствовала его структуру на всех уровнях. Как, она слышала гул древней мощи, заключенной в этом сгустке, ощутила его созидательный потенциал. Она медленно протянула руку, и её собственная магия потянулась навстречу алому сиянию. Воздух между ладонью и Цветком заискрился. Когда её пальцы коснулись призрачных лепестков, по лесу пронеслась беззвучная волна, пригнувшая вековые деревья к земле. Энергия артефакта не обожгла её, она узнала свою хозяйку. Красный пульсирующий свет начал медленно перетекать в тело девушки, укрепляя её каналы и вознося её и без того уникальный дар на недосягаемую высоту. Веста нашла то, за чем пришла: ключ, который окончательно замкнул цепь её совершенства. “-Волшебная водородная бомба.” – так иногда шутила про неё Капитан Хаба, с которой они сблизились за эти три года. В свободное от работы и тренировок время, капитан Рейна Хаба обычно занималась земле дельными работами. Во внутреннем дворе крепости неё был собственный сад и огород, в котором она проводила основную часть свободного времени, окучивая и перекапывая грядки с овощами корнеплодами, подстригая деревья и поливая ягодные кусты. Местная флора хотя и отличалась от того, что Весте доводилось видеть на Земле или даже в родной Амазонии, всё-таки имела схожие свойства. В основном, садовыми и огородными работами занимались специальные дроны-садоводы, но личный участок капитана был её собственным святилищем, куда она никого не пускала. Дизайном он напоминал классический японский сад цубонива, но помимо цветов, к нему также прилагался небольшой овощной огород, на котором росли как завезенные с Земли помидоры и дыни, так и совсем уж диковинная съедобная растительность из различных миров. Сад был огорожен небольшим бамбуковым забором-частоколом кэнниндзи-гаки, а в центре этого аграрного угодья стоял крошечный одноэтажный домик, где хранились инструменты для земледелия. Со слов, подчинённых капитана, земледелию её обучил какой-то офицер-палач, который тоже был с Земли, однако, где он сейчас, они не говорили. Сама капитан никогда не уточняла этого, а на все попытки расспросить её, тут же меняла тему разговора. Как – то раз, когда Амазонка искала своего командира, она попыталась зайти на участок Хабы, но её в полуметре от калитки остановил выразительный окрик капитана: -Стой там, лейтенант, не заходи! Я сейчас к тебе выйду. Для самой Рейны работа в саду была одновременно и расслабляющим хобби и чем-то вроде важного ритуала, который она неизменно соблюдала до каждой мелочи. Одетая в короткие летние шорты и серую армейскую майку, она, подобно мифической валькирии выходила на бой с упрямой почвой этой планеты, вместо копий и меча используя лопату и тяпку. Инструменты были грубыми и примитивными, похожими на оружие дикарей. Ими она взрыхляла огороды с овощами и сады с цветами. Больше всего времени уделялось прекрасному высокому кусту белых лилий, который она постоянно всячески обхаживала. Несколько раз Веста издалека видела, как Хаба разговаривает со своими белыми лилиями, будто с живым существом. Расслышать с такого расстояния, о чём говорит капитан, она не могла, но по выражению лица было ясно, что она относится к этим цветам, как к своим близким друзьям. Она улыбалась, а суровый взгляд смягчался. В такие моменты Дрессировщице вспоминалась Церера, имевшая привычку беседовать с своими цветами. Под военной курткой, которую она носила при работе этого видно не было, однако, в майке-безрукавке на руках женщины-воина красовались магические татуировки-сигилы, покрывающие всё от плеч до запястий. Каждая из татуировок имела своё уникальное свойство – какая-то защищала от порчи ли сглаза, какая-то усиливала мистические способности капитана, какая-то при необходимости могла на время увеличить и без того нечеловеческую физическую силу. Были и такие что могли защитить от ожогов или обморожений, улучшить регенерационные способности и даже исцелить от ядов или вирусов. - Ведь я как филин в пустыни – оу! Ай-я! Как филин в пустыне! Ибо я подобен сове, пустынной сове – оу! Айа! Да, подобен пустынной сове! – на японском распевала она мелодичным меццо-сопрано, размахивая громоздкой деревянной тяпкой со стальным набалдашником. Глядя, как при этом напрягаются мощные, атлетически развитые мускулы, напоминавшие статуи богов Древней Греции, которые вообще никак не сочетались с её тонкими и женственными чертами лица, картинка неестественности и сюрреализма этого странного места только набирала резкости и контраста. В такие моменты, наблюдавшей за подругой Весте казалось, что на Земле Рейна вполне могла бы стать успешной поп-певицей, или популярной актрисой, не попади она сюда. Но что же такое произошло, из-за чего она оказалась в этой враждебной, переполненной злостью и отчаянием реальности? *** Сегодняшний выходной, полученный после нескольких тяжёлых трудовых будней не должен был отличаться от многих других выходных, которые она привыкла проводить за время жизни в Нексусе. Сейчас она дождётся, когда её командирша закончит свои садово-огородные упражнения и тогда ей будет кому в очередной раз исповедаться. Возможно, в процессе беседы капитан потащит на стрельбище, где они будут развлекаться с ракетницей M.U.L.E.-4, которая очень полюбилась дрессировщице ещё с первых недель её обучения. Была и вероятность тренировочного спарринга. А возможно они просто напьются. Благодаря особым пищевым добавкам, разработанным учёными Инквизиции, даже после самой тяжелейшей попойки на следующее утро можно было проснуться свежим и отдохнувшим, без негативных последствий для организма. Воздух в эко-парке был напоен ароматом искусственного озона и цветущей сакуры, создавая иллюзию абсолютного покоя. Идиллия взорвалась внезапно. Сначала донесся подозрительный треск ломающегося дерева, затем - приглушенное рычание и вскрики. Веста нахмурилась, откладывая книгу. Через секунду тишину парка разорвал яростный, вибрирующий от гнева бас, который мог принадлежать только одной женщине на этой станции. - ВАШИ КИШКИ СТАНУТ УДОБРЕНИЕМ ДЛЯ МОЕГО СЕЛЬДЕРЕЯ!!! - взревела Рейна. Веста вскочила, придерживая полы своей расстегнутой военной куртки, и бросилась к ограде сада. Картина, представшая её взору, была достойна лучших полотен о первобытном хаосе. Из пролома в аккуратном белом заборчике, сверкая пятками, вылетели двое кадетов. Высокий, неуклюжий клыкарр в помятой форме и облезлый гнолл, чья морда была измазана в черноземе. Они неслись так, будто за ними гнался сам Бейтегара в дурном расположении духа. Но реальность была куда страшнее. Следом за ними, перемахнув через обломки забора одним прыжком, неслась Рейна Хаба. Она была босой, в одних шортах и короткой майке-борцовке, насквозь промокшей от пота. Грязь густым слоем покрывала её мощные, исписанные сигилами плечи и бедра, а в руках, словно боевой топор древних богов, плясала садовая тяпка. - СТОЯТЬ, СКОТИНЫ!!! - верещала Рейна, её лицо было багровым от ярости. - ВЫ РАЗДАВИЛИ МОИ КАБАЧКИ! ВЫ... ВЫ... МОИ ЛИЛИИ!!! Эти два совсем ещё зелёных новобранца, напившись в баре, о чём-то не на шутку поспорили, и итоге, когда стало ясно, что компромисс найден не будет, один такой "гений" предложил второму "выйти, поговорить". В качестве места для "стрелы" был выбран самый дальний угол эко парка. Оба салаги состояли в рядах военной структуры ещё слишком мало времени, и ничего не знали о том, кто такая капитан Рейна Хаба и что может произойти, если подойти к её собственности слишком близко. Поэтому, когда начался мордобой рядом с огороженным садом капитана, нет ничего удивительного в том, что сцепившиеся в порыве пьяной ярости, молодые кадеты сперва проломили в хрупком заборчике внушительного размера дыру, а затем, оказавшись на территории самого участка и схватив друг друга за полы униформы, стали кататься по земле. Белые лилии, за которыми Рейна с таким трепетом ухаживала, теперь лежали жалкими, растоптанными стеблями в колее, оставленной телами двух пьяных идиотов. Кадеты, решившие выяснить отношения в “укромном уголке”, явно не ожидали, что из-за ближайшего куста на них вылетит мускулистая амазонка, находящаяся в состоянии аффекта. В этом месте, как и во многих отдельных секторах Нексуса в качестве мер безопасности были установлены особые аппараты, так называемые “глушители”, блокирующие любое использование мистических способностей. Впрочем, капитан прекрасно справилась и без своей магической силы: одним длинным прыжком, она настигла убегавших, и приземлившись прямо между ними, посбивала их с ног древком тяпки, будто боевым копьём. Гнолл, рухнувший на газон, кувыркнулся через голову и заскулил: - Пощадите, Госпожа! Мы не знали! Мы просто... а-а-а! Тяпка Рейны со свистом вонзилась в землю в паре сантиметров от его хвоста. - “МЫ НЕ ЗНАЛИ”?! - Рейна нависла над ним, тяжело дыша, капли пота падали с её подбородка на перепуганного новобранца. - ВЫ ЗНАЕТЕ ЧТО ЭТО ЗА ЦВЕТЫ, ТВАРИ? Я ТРИ МЕСЯЦА КУЛЬТИВИРОВАЛА ЭТУ ПОЧВУ! Веста, преодолев первый шок, поспешила вмешаться, пока на станции не стало на двух кадетов меньше. -Капитан… Рейна-чан… подожди… -Не лезь, маленькая циркачка. Это не твоё дело. Ты нихуя не знаешь! Не лезь, это приказ! - Рейна-чан, остановись! - она подбежала к подруге, пытаясь встать между ней и курсантами - Ты их убьешь, и Арчер завалит нас рапортами о “небоевых потерях”. Кадеты, воспользовавшись моментом, поползли в сторону кустов, не решаясь встать в полный рост. Веста посмотрела на растоптанную грядку, затем на плачущую от злости подругу. В этот момент она поняла: за этой горой мышц и татуировок скрывается душа, которая всё еще оплакивает потерянный дом. Это была не просто ярость. Боль. Страшная боль. -Не. Лезь. - голос капитана звучал холоднее космоса, а затем она медленно направилась в сторону дрожащих салаг. Её жилистые ладони напряглись, сжимая тяпку. Веста не знала, что ей сейчас делать. Применить силу мистицизма возможности не было, а в случае если она устроит с Хабой рукопашный бой, то в лучшем случае, чем это для неё закончится - два-три открытых и с десяток закрытых переломов. -Капитан Хаба, отставить! - властный голос заставил обеих девушек обернуться. Они тут же признали своего командира. Напряжение, охватившее Весту несколько спало, уж Арчер-то точно сумеет вразумить смутьянку. На нём был надет длинный кожаный плащ, под которым виднелись лёгкие доспехи. С его коротко стриженными чёрными волосами и усами в форме лошадиной подковы, Арчер выглядел натуральным ковбоем с Дикого Запада. Для полноты образа не хватало только широкополой шляпы и колоска, зажатого между зубов. Из всей четвёрки лидеров Арчер был самого маленького размера. Однако, по меркам землян, его можно было назвать настоящим великаном. Выше двух метров, примерно сто пятьдесят килограмм мощной мускулатуры. Как правило он никогда не носил ничего, кроме военной униформы или доспехов. В тренировочном зале она видела его в солдатской майке. Ей тогда сразу же вспомнился Халк Хоган из фильма “Коммандо из пригорода”, фантастического комедийного боевика, в котором помпезный рестлер изображал инопланетного морпеха, прячущегося на земле от межгалактических охотников за головами. В такие моменты Весте почему-то хотелось связать ему какую-нибудь более привычную глазам жителя планеты Земля, одежду. -Капитан Хаба! - Генерал встал между Рейной и кадетами. Рейна медленно повернула голову к Арчеру. Её глаза бешено вращались, а пальцы так сильно сжимали черенок тяпки, что дерево жалобно стонало. -Генерал... они... они раздавили белые лилии… - прохрипела она, и в её ярости вдруг прорезалась детская, почти невыносимая боль. - Это были лили, которые он посадил для меня… Давным-давно, ещё задолго до основания инквизиции, Арчер принадлежал к фракции Ганменов - особой космической элите высокотехнологичных солдат, которые защищали цивилизованные колонии от различных угроз. Про этого воеводу среди Палачей ходили настоящие легенды. Примерно десять тысяч лет назад, он подвергся особому эксперименту ныне утраченных технологий, который “законсервировал” генетику солдата, и тот перестал стареть. Вот уже десять тысяч лет этот непобедимый воин и гениальный стратег вёл свою собственную, ни с чем не сравнимую войну. -О'Райли. - он повернул голову к Амазонке - Послушай… -Не игнорируй меня! – Хаба сделала выпад древком тяпки в сторону генерала, рассчитывая сбить его с ног, как только что посбивала парочку незадачливых кадетом. Но не тут-то было. Арчер легко уклонился от выпада Рейны, и со скоростью, которой Веста не замечала даже за Танталосом, оказался за спиной боевого капитана, а затем профессиональным движением перешёл в военный захват. За какую-то половину секунды девушка-воин оказалась обездвижена. Глядя на это, Амазонка непроизвольно вскрикнула. Веста видела, как во время тренировок капитан Хаба голыми руками гнула стальные прутья, как рвала цепи, как кулаками разбивала бетонные шлакоблоки и ладонями крошила в пыль куски гранита. А однажды, во время одной из миссий, пальцами разорвала пасть демоническому змею длиной почти в пять метров, которого на неё натравил один из жрецов Бейтегары. Просто выкрутила чешуйчатой твари челюсти так, что её голова стала напоминать вывернутую наизнанку рабочую перчатку из резины. Но вот против генерала вся её физическая сила не представляла вообще ничего. Это сколько же в нём было мощи, если он так легко скрутил силачку Рейну? При этом хватка военного была аккуратной, он явно не хотел причинить девушке боль. Сейчас генерал напоминал отца, пытавшегося угомонить разбушевавшегося маленького ребёнка. Рейна, чьи бицепсы, казалось, были тверже танковой брони, дернулась, напрягая каждую жилу, исписанную сигилами, но хватка Арчера была сродни гравитации черной дыры. Он не боролся с ней, он просто аннулировал её силу. Накинулась на старшего по званию, да ещё и на Арчера. А ведь капитан Хаба славилась своей исключительной дисциплиной и была компетентной военной. К тому же, она всегда боготворила Арчера. -Блядь, отпусти меня, старый козёл! - Умерь свой пыл, капитан. - голос Арчера был сухим и ровным, как звук осыпающегося песка, он держал её так, как опытный садовник держит строптивую ветку - без злобы, но с полным осознанием своего права. - Да отпусти меня! - взревела Рейна, её ноги впились в чернозем, вырывая куски дерна. - Просто позволь мне оторвать им головы! Я всё быстро сделаю! Ты же знаешь! - А знаешь, что произойдёт, после того, как ты оторвёшь им головы? - продолжил он, и Веста почувствовала, как по её спине пробежал холодок от этой ледяной логики. - Наш чешуйчатый друг, уже давно ждущий от тебя подобной глупости, тут же оторвёт голову тебе, моему лучшему боевому офицеру. И тогда я оторву голову ему. А закончится всё тем, что Халафит и Танталос оторвут голову мне. Вы такой судьбы желаете для нашего ордена, капитан? Он явно преувеличивал серьёзность ситуации, да и не будут никогда Верховные Палачи отрывать друг другу головы из-за двух зелёных новобранцев, однако, сказанное генералом подействовало, и девушка перестала сопротивляться. Веста подошла немного ближе. -Рейна-чан... Генерал прав. Ты - сердце этой армии, тебе нельзя так подставляться под удар Зурра. Веста видела, как ярость в глазах Рейны сменяется осознанием. Арчер разжал свою несокрушимую хватку, и капитан, обмякнув, свалилась на землю. Он стоял над ней словно гора над мышью, готовая обрушиться и раздавить в любую секунду. -Генерал… они… лилии... – дрожа и шатаясь, капитан поднялась на ноги, сейчас она забыла о курсантах и сосредоточила внимание на командире - Это ведь его лилии… Арчер стоял напротив Рейны, заложив руки за спину. Его взгляд скользнул по перепуганным кадетам, которые застыли как вкопанные, не смея даже дышать. - Нападение на курсантов... Возмущение общественного спокойствия... Нарушение дисциплинарных рамок... Нападение на старшего по званию... Неисполнение приказа... - он чеканил пункты устава, как приговор. -П-простите, сэр… - вытянув полусогнутую руку в сторону генерала, отчитывающего Рейну, Веста пыталась как-то вмешаться и что-то сказать, но Арчер лишь слегка поднял ладонь, призывая к тишине. Вот что она сможет сказать? Что она сможет сделать? Пошутит, чтобы разрядить ситуацию? Начнёт хамить и спорить? Арчер – это не старая, сходящая с ума, крикливая карга из Цирка Мёртвой Луны. Он взвешивал каждое сказанное слово, говорил всё по делу, а не орал в пустоту просто потому, что был спятившим озлобленным существом. Рейна Хаба сорвалась, потеряла контроль над собой и сейчас понесёт наказание. Ей очень хотелось помочь своей начальнице, ставшей для неё едва ли не единственной подругой в этом чуждом для неё месте, но как она могла помочь, если знала, что генерал был прав во всём, о чём говорил? -Дисциплинарное взыскание: двое суток домашнего ареста. - завершил Арчер. Несколько секунд всё вокруг было охвачено тишиной. Вынесенный Арчером приговор, казалось ошарашил не только всех свидетелей перепалки, но и саму виновницу. Глядя на открытый рот Хабы, Амазонка и сама не заметила, как открыла свой собственный. После того, что учудила и что наговорила капитан, Веста ожидала, что её как минимум, разжалуют до звания рядового, а то ещё и тюрьму отправят. Но этот прошедший тысячи боёв, воевода, на чьих руках был целый океан из крови, просто отослал смутьянку в собственную комнату, будто нашалившего подростка. -Я… Е-есть, сэр! – Капитан отдала честь главнокомандующему – Так точно! Разрешите приступить? -Разрешаю. Вольно. Арчер отмахнулся от Рейны рукой, после чего та, обтерев ладонью вспотевший лоб, направилась в сторону жилых отсеков. И опять же, глядя на них, у Весты настойчиво всплывала ассоциация с отцом и дочерью. Когда Хаба исчезла из поля зрения, генерал повернул голову ко всё ещё пребывавших в состоянии шока, кадетам: если в присутствии Рейны они были просто напуганы, то сейчас их состояние близилось к состоянию кататонического ступора. -Вы двое. Я ведь прямо сейчас могу вас под трибунал отдать. Прямо в дезинтегратор отправить. Вам известно, что такое статья об “Осквернении воинских захоронений”? – он переводил взгляд с одного виновника на другого - На гауптвахту на неделю. А по истечению срока - по пять нарядов вне очереди каждому. А теперь – прочь с глаз моих. Те лишь что-то неразборчиво промямлили, после чего ретировались из парка. Арчер прошёл мимо Весты. Своей тяжёлой походкой и безупречной армейской выправкой он всегда напоминал ей каменное изваяние, способное магическим путём передвигаться по воздуху. -Лейтенант О’Райли. На два слова. – он даже не повернул голову в сторону Амазонки. Сперва он подошёл к клумбе Рейны. Наклонившись, генерал убрал в сторону часть растоптанных лилий, а затем, протянул руки в глубину клумбы, принялся что-то делать. -Простите, сэр! Эти цветы… Кустарник не серьёзно пострадал. – Веста приблизилась к сгорбившемуся великану, пытаясь рассмотреть, что он делает - Его можно привести в порядок. Моя старшая сестра – специалист по цветам, она и меня научила одному способу… -Вот и обсудишь его с капитаном Хабой. – Арчер очищал какой-то небольшой предмет, расположенный в центре клумбы. Закончив, боевой командир выпрямился и ещё несколько секунд смотрел на предмет, а затем, не проронив ни единого слова, отдал честь, после чего направился к выходу из парка. Веста наконец-то смогла рассмотреть предмет, который генерал очищал от кусков земли. Это была небольшая мраморная плитка с прибитой к ней золотистой дощечкой. На дощечке на английском языке красовалась надпись: «Джейми Олгуд. Мальчик-Дающий-Клички». -О’Райли, за мной. -Есть! Амазонка направилась следом за командиром. Она предполагала, каким будет его следующий приказ.