Глава 7. Принцесса и нищий.

***

Кабинет Арчера на Нексусе был под стать хозяину: функциональный, аскетичный и пронизанный запахом старого ружейного масла и крепкого кофе. Здесь не было трофеев, только карты звездных секторов и тактические терминалы. Генерал сел в массивное кресло, не снимая чёрных перчаток. Он молчал, глядя куда-то сквозь Весту, и это молчание весило больше, чем залп орбитальных орудий. Она ещё ни разу не разговаривала с Арчером один на один. Веста стояла по стойке “смирно”, чувствуя, как внутри неё все еще дрожит магическое эхо недавней вспышки Рейны. Перед глазами до сих пор стояла та маленькая плитка: “Джейми Олгуд. Мальчик-Дающий-Клички”. - Садись, О’Райли. - наконец произнес Арчер, жестом указав на жесткий стул напротив. - Оставь уставную выправку для парадов. Веста осторожно опустилась на край стула. - Сэр... Рейна-чан... она не хотела. Эти... лилии... Я не знала, что там захоронение. Арчер поднял на неё тяжелый взгляд. - Урна с прахом, Лейтенант. Прямо под кустом. Это была его последняя воля. Вечная память. Джейми Олгуд был тем, кто научил Рейну быть человеком, а не просто биологическим оружием. Он был её напарником. Нашим лучшим разведчиком. И моим другом. Генерал нажал кнопку на столе, и перед Вестой вспыхнула старая архивная фотография: блондинистый мальчишка с хитрым взглядом и доброй улыбкой, обнимающий за плечи еще маленькую, тощую Рейну. - Он погиб пятнадцать лет назад. Глупо. От рук фанатиков, которых мы считали уничтоженными. Рейна так и не простила себе, что не успела его закрыть. Эти лилии - всё, что у неё осталось от его мечты о настоящем доме на Земле. Арчер подался вперед, сцепив пальцы в замок. - Я вызвал тебя не для того, чтобы обсуждать её арест. Я вызвал тебя, потому что ты - единственная, кого она подпускает достаточно близко, не считая меня и Халафита. Рейна Хаба - это молот Инквизиции. Но если молот треснет изнутри, он разлетится в прах при первом же ударе по Гаролву. - Вы хотите, чтобы я присмотрела за ней? - тихо спросила Веста. Он пододвинул к Весте инфо-планшет с фотографией маленькой Рейны. -Я хочу, чтобы ты пошла к ней. Поговори. Мне всё равно, что ты ей расскажешь. Расскажи ей про свои “Амазонские камни”, если нужно. Про то, как твоя группа провалила операцию по захвату Токио. Покажи ей, что поражение - это не конец, а повод пересмотреть тактику. Если она пойдёт на контакт, помоги ей восстановить её сад. И научили её тому “способу”, о котором говорила. Цветники лилий, что там растут значат для неё слишком много. Если они погибнут, она окончательно уйдет в свою ярость. А нам нужен Капитан, а не мясник. Вытащи её из этого состояния, пока она не превратила свою каюту в зону отчуждения. Веста поёжилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ей предстояло не просто утешить подругу, а войти в “эпицентр” боли, которую Рейна годами прятала под броней из мышц. Арчер откинулся на спинку кресла, и свет лампы подчеркнул глубокие морщины на его лице - шрамы десяти тысяч лет войны. Он смотрел на Весту не как на магическую чародейку, а как на стратегический актив, который когда-то принадлежал враждебному лагерю. Пальцы военного коснулись клавиш планшета и теперь изображение экрана сменил файл с личным делом Весты. За три года службы, агенты Инквизиции сумели составить подробное досье относительно своего одарённого работника. Вот в статье красовалась фотография стоящей посреди арены тринадцатилетней ВесВес, которая замахнулась длинным черным хлыстом на рычащего тигра. Вот девятнадцатилетняя Веста Ямасита произносит речь на выпускном. А вот и двадцатипятилетняя Веста О’Райли читает лекцию в университете. - Твой первый позывной “ВесВес” был достаточно неуклюжим… - произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. - Впрочем, ваша террористическая организация “Цирк Мертвой Луны” вообще не отличалась профессионализмом. Избыток театральности при критически низкой дисциплине личного состава. “- Позывной ВесВес? Террористическая организация?” - Веста почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мысли невольно вернулись к ярким шарам, трапециям и королеве. “- Он вообще на всё смотрит с точки зрения военного планирования? Для него моё детство - это просто неудачная кампания мелкой группировки?” Весте подумалось, что, если бы вторжением Цирка Мёртвой Луны на Землю командовали не безумная старая ведьма-маразматичка в компании с призраком мёртвой королевы с нарциссическим расстройством личности, а этот прошедший тысячелетия боёв, суровый военный командир, у циркачей были все шансы на победу. Даже с теми скудными ресурсами, что у них имелись. Вновь её богатое воображение нарисовало перед глазами курьёзную картинку, связанную с детством: она видела Арчера, проводящего подготовку солдат Цирка. Безмозглых болтливых лемуров он заставлял ходить строевую, обращаться с оружием, цитировать воинский устав и обучал тактике военных операций. Не было ни цирковых номеров, ни идиотского бессвязного гомона, ни непрерывных клоунских перепалок. Всё было серьёзно и жёстко. Она видела и себя с сёстрами, такими же детьми-циркачками, но вместо их вульгарных цирковых костюмов, Амазонки носили серую солдатскую униформу, похожую на ту, что была на ней сейчас. Она видела хнычущую ЦереЦере, пытавшуюся стрелять из неподъёмной для неё ракетницы M.U.L.E.- 4. Видела плачущую ПаллуПаллу, которая разбила себе коленки, во время выполнения калистенических упражнений. И видела себя с ДжунДжун, выбивающих друг из друга дурь во время рукопашного спарринга. А ещё там почему-то присутствовала Рейна Хаба. Одиннадцатилетняя, с длинными волосами и дурацким розовым бантиком, прямо как на фотографии из её комнаты. Только в качестве одежды на ней была такая же униформа, что и у них с сёстрами. Она повсюду бегала за Арчером и время от времени выскакивала у него из-за спины, тыкая пальцем в кого-нибудь из Амазонского Квартета. “-Генерал! Я всё видела! Эти четверо опять сочкуют! Не игнорируйте!” Собравшись с мыслями, красноволосая вернулась к реальности. - Вы преувеличиваете, сэр, - осторожно ответила Амазонка. - Мы были детьми, запертыми в кошмаре... - Дети с доступом к манипуляции реальностью - это диверсанты высшего класса, О’Райли. - Арчер постучал пальцем по столу. - Ваша “королева” была очень плохим стратегом. Она использовала вас как расходный материал для психологических атак, вместо того чтобы сформировать ударные группы. Но Халафит принял тебя не за твое умение жонглировать. Он нашел в тебе потенциал к системному мышлению. Поэтому ты здесь. Он замолчал, и его взгляд снова стал тяжелым. - Сейчас мне нужно, чтобы ты использовала свои навыки внедрения. Иди к Рейне. Она в режиме “блокировки”. Самокопание после инцидента в саду снизило её операционную готовность на сорок процентов. Она думает о Джейми. - Сэр, она... она очень страдает. Эти лилии были для неё… - Я знаю, что это для неё. Это я подписал разрешение о выделении им земельного участка в эко парке. - перебил Арчер, и в его голосе на мгновение промелькнула человеческая усталость. - Джейми Олгуд был лучшим корректировщиком огня, которого я знал. Его дар экстрасенса позволял нам наносить удары до того, как враг успевал подумать о защите. Но его главной задачей было “заземлять” Рейну. Она - живой реактор, Веста. Без его контроля она или выгорит или уничтожит всё вокруг. -Сэр... А если она не захочет говорить? Если она всё еще в той ярости? Арчер посмотрел на дверь, ведущую в коридор. -Тогда вспомни свой “террористический” опыт, О’Райли. Ты ведь умела укрощать зверей в своем цирке? Рейна сейчас - раненый зверь. Будь осторожна. Веста кивнула, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она наконец поняла, почему Арчер так бережно очищал ту плитку. - Сэр... Почему вы не поговорите с ней об этом сами? Арчер коротко и горько усмехнулся. - Потому что я тот, кто учил её убивать, Веста. А ты - та, кто может научить её жить с этим. К тому же, чтобы услышать всё, что она расскажет, нужно уметь понять её. Но я слишком долго скитаюсь по этой вселенной. По этой и не только... – генерал говорил подобно машине - За практически десять тысяч лет существования ты просто перестаёшь понимать чужие чувства. Ты становишься чем-то другим. Свободна. -Есть сэр! Будет исполнено! -А вот это, Веста… Это не приказ. Это моя личная просьба. Поговори с Рейной Хабой. Пожалуйста. Веста встала и, прежде чем выйти, обернулась: -Сэр, а почему... “Мальчик-Дающий-Клички”? Арчер на секунду смягчился, и в его глазах промелькнула тень улыбки. - Потому что он придумывал клички. Многим из нас. Даже Зурру. И, поверь мне, “Чешуйчатый нудила” - это было самое мягкое из того, что он выдавал. Веста вышла из кабинета, её ладони чуть повлажнели. Она направлялась к блоку Рейны, гадая, какую “кличку” Джейми мог бы дать ей самой.

***

Коридоры жилого сектора Нексуса встретили Весту стерильным безмолвием. У двери в отсек 14-Б она помедлила, поправляя воротник. Пальцы коснулись кнопки домофона. Раздался сухой щелчок, линия открылась. Но из динамика не донеслось ни звука - только тяжелое, прерывистое дыхание, от которого по коже Весты пробежали мурашки. - Рейна-чан… это Веста, - тихо произнесла она, глядя в объектив камеры. - Я… я хочу поговорить. Если… если ты тоже хочешь, то мы могли бы… Резкий гудок обрыва связи ударил по ушам. Веста замерла, опустив руку. Несколько секунд она просто стояла перед глухой металлической дверью, чувствуя себя той самой маленькой ВесВес, которая когда-то не смогла найти слов, чтобы утешить сестер, отказавшихся от бессмертия. Но внезапно замок лязгнул, и тяжелая плита ушла в стену. - О! А вот и наша цирковая дрессировщица! - Голос Рейны прозвучал хрипло, с надрывом, который Веста никогда не слышала прежде. - В чём дело? Генерал прислал укротителя, чтобы угомонить дикого зверя? Веста вошла внутрь и застыла. Вопреки ожиданиям, Рейна не металась по комнате в ярости. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Могучая униформа была расстегнута и смята, от Капитана ощутимо веяло резким запахом дынного самогона - самодельного пойла, которое Рейна гнала в своей теплице “для технических нужд”. Её глаза, красные и влажные от слез, лихорадочно блестели. Весь пол был завален физическими фотографиями - редким сокровищем в их цифровой век. - Рейна-чан, ты пьешь… в одиночку? - Веста осторожно присела на край стула, стараясь не делать резких движений. - А с кем мне пить, Магистр? - Рейна криво усмехнулась, прикладываясь к горлышку бутылки. - С призраками? Смотри… Она дрожащим пальцем ткнула в одну из старых, выцветших фотографий. На ней маленькая Рейна, Косукэ и другие ребята из Дрейфующего дома смеялись на фоне полуразрушенного жилого комплекса, плывущего в океане. А ещё с ними был странного вида подросток. -Видишь их? Они были живыми. Настоящими. А теперь… - Рейна швырнула фото на пол и схватила другую пачку - более свежие снимки Инквизиции. - Вот он. Джейми. “Мальчик-Дающий-Клички”. Знаешь, как он меня называл, когда мы только встретились? “Громовая Малышка”. Потому что я топала как слон и постоянно ревела. Рейна всхлипнула, закрывая лицо рукой. Её огромные плечи содрогнулись. - Лилии в саду… они были из его штата. Из Мэна. Он всегда говорил: “Рейна, когда война закончится, мы посадим их столько, что вся планета будет пахнуть домом”. А сегодня эти двое придурков втоптали его память в грязь. И я… я чуть не убила их за это. Веста смотрела на подругу, и её сердце сжималось. Она вспомнила слова Арчера о “террористической организации” и “укрощении”. - Арчер считает, что ты теряешь дисциплину. - мягко произнесла Веста. - Он говорил со мной как со специалистом по “диверсиям”. Он не понимает, Рейна. Он видит в нас только солдат. Но я вижу тебя. И я знаю, что такое терять магический камень, который был твоим миром. Рейна подняла голову, по её щеке катилась слеза, оставляя след, напоминающий шрам. - И что твой “теологический опыт” говорит тебе, циркачка? Как мне перестать видеть его лицо каждый раз, когда я закрываю глаза? У Дрессировщицы не было на это ответа. Ведь она сама вот уже третий год страдала от потери любимого человека. Ведь она сама постоянно видела лицо мужа каждый раз когда закрывала глаза. Веста лишь промолчала, опустив глаза в пол, а затем продолжила просмотр фотографий. На одном из фото красовалась девочка из компании Рейны - высокая, хорошо сложенная, с короткими коричневыми волосами. -Нацумэ Тонаи – Рейна вдохнула щепотку Меланджевой Пряности и поморщилась – Я с ней не сильно ладила. Во многом из-за Косукэ. Эта боевая женщина, которую она знала вот уже три года по местному времени, никак не ассоциировалась у неё с крошечной кокетливой девочкой-принцессой с длинными волосами и разноцветными заколками в них. Куда сильнее на капитана Хабу походила другая участница команды – короткостриженная высокая и спортивная Нацумэ. Рейна глубже зарылась плечами в кровать, баюкая бутылку самогона. Веста продолжала рассматривать фотографии, её взгляд был прикован к странному, бледному подростку, который казался почти прозрачным на фоне яркого солнца. -А это… -Это - Ноппо. Он был цукумогами Дрейфующего Дома. Или даже скорее, его божеством. - Божеством? - переспросила Веста, всматриваясь в черты Ноппо. - Ты хочешь сказать, что дом… ожил? - Он был душой этого места. - пробасила Рейна, и её голос на мгновение потерял хрипотцу. - Маленьким богом. Хорошим богом. И добрым другом. Не все боги такие, как Самот и Бейтегара, Веста О’Райли. Далеко не все. Бывают те, кто отдаёт себя целиком, чтобы дети могли просто доплыть до берега. Веста вздохнула. В её теологических изысканиях боги всегда были либо тиранами, либо абстракциями. Идея о “добром маленьком боге”, который просто дружит с детьми, казалась ей прекрасной и невыносимо печальной аксиомой. Затем её внимание переключилось на более поздние кадры. На них Рейна и Джейми - уже взрослые, двадцатилетние воины Инквизиции выглядели по-настоящему счастливыми. Сад, солнце, запах Мэна… А потом кадры сменились хаосом. Размытые лица, яростные жесты, Джейми, пытающийся закрыть объектив рукой, и Рейна, чьё лицо исказилось в крике возмущения. - Этот кретин Танталос выхватил у него камеру и начал нас фотографировать, - Рейна издала звук, похожий на сухой смешок. - И ещё орал во всю глотку: “Молодёжь, третьим старичка возьмёте?”. После этого Джейми и стал называть его Мудилой. Веста не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладонью. - Так вот откуда это пошло… Значит, Танталос портил вам свидания ещё пятнадцать лет назад? - Он портил нам всё. - Рейна бережно провела пальцем по лицу Джейми на фото. - Но Джейми всегда говорил, что Танталос - это “необходимое зло”. Мол, если мы можем вытерпеть его шутки, то Самот нам точно не страшен. Она подняла глаза на Весту, и в них снова отразилась та пустота, о которой предупреждал Арчер. - Веста, Арчер прислал тебя, чтобы ты “укротила” меня. Чтобы я не превратилась в машину для убийства. Но понимаешь… когда те кадеты топтали лилии, они топтали единственное место, где Джейми всё еще жив. Его “дом”. Веста медленно встала, подошла к Рейне и, отставив бутылку в сторону, села рядом с ней прямо на пол. - Рейна-чан, послушай. Я не укротитель. И Арчер ошибается, думая, что дисциплина лечит горе. - Она взяла одну из фотографий, ту, где Джейми смеялся. - Мой Брендон говорил, что руны это не только магия, это способ запечатлеть момент. Твой сад это твоя руна. И мы её восстановим. Не потому, что это приказ Генерала, а потому, что Джейми никогда бы не позволил тебе сдаться из-за двух пьяных идиотов. Рейна шмыгнула носом, её огромная ладонь накрыла ладонь Весты. - Ты правда думаешь, что лилии можно спасти? После того, что они с ними сделали? -Я - Магистр Теологии, Рейна. Я верю в воскрешение - Веста подмигнула подруге. - А ещё у меня есть немного магии Амазонок и один очень точный совет от моей сестры. Веста почувствовала, как внутри неё пробуждается то самое древнее, почти материнское спокойствие, которое когда-то помогало ей усмирять диких зверей в цирке. Но сейчас перед ней был не лев и не тигр, а израненная душа самого сильного человека, которого она знала. Амазонка ощущала странный резонанс: её собственный теологический опыт, замешанный на боли потери Брендона, пульсировал в такт отчаянию Рейны. Веста понимала, что сейчас дисциплина Арчера или логика Халафита бесполезны - они как холодный скальпель, который только глубже режет рану. Ей же нужно было стать живым сосудом, готовым принять в себя всю ту горечь, которую Капитан копила десятилетиями. Она медленно, почти невесомо, положила ладонь на широкое, обтянутое грубой тканью плечо Рейны. Веста чувствовала, как под пальцами напряжены стальные мышцы, готовые в любой момент превратиться в разрушительный вихрь, но она не отстранилась. Напротив, она придвинулась ближе, вторгаясь в то личное пространство, которое Рейна обычно охраняла свирепее, чем границы сектора. Запах дынного самогона и земли смешивался с тонким ароматом старой бумаги от фотографий. Веста заглянула в глаза подруги - туда, где за пеленой слез и хмеля пряталась та маленькая, испуганная девочка, видевшая смерть. - Но сперва давай-ка мы вот что сделаем… - голос Весты был тихим, бархатным, лишенным всякого менторства или приказа. - Ты расскажешь мне всё о себе. И о Дрейфующем доме. О Ноппо и о Джейми. Она чуть сжала пальцы на плече Рейны, передавая ей тепло своего присутствия. В этот миг Веста перестала быть “цирковой дрессировщицей” или “Магистром теологии”. Она стала тишиной, в которой можно было наконец-то закричать. - Я столько раз выливала на тебя свою боль, Рейна-чан. О Брендоне, об Амазонках, о моих ошибках... - Веста грустно улыбнулась, и её взгляд стал бесконечно глубоким. - Но дружба - это не только когда тебя слушают. Это когда ты отдаешь свои ключи другому. Я хочу увидеть твой мир. Не тот, что в рапортах Арчера, а тот, что живет в этих выцветших снимках. Расскажи мне, каково это - дружить с маленьким богом. Расскажи, как Джейми давал нам клички. Выпусти их всех на волю, здесь, со мной. Я не испугаюсь твоих теней, обещаю. Веста замерла, ожидая. Она видела, как мощные плечи Рейны дернулись. Капитан Хаба была похожа на плотину, которая вот-вот рухнет под напором застоявшейся воды. Веста готова была принять этот поток, каким бы грязным и горьким он ни был. И капитан начала говорить.

***

Родилась Рейна Хаба в Токио 2011-ого года. И была единственным ребёнком в семье. Про таких как она обычно говорят, как о родившихся под счастливой звездой. А ещё таких называют папиными дочками. Её отец работал крупным чиновником в международной торговой компании, мать была домохозяйкой. Оба родителя души не чаяли в своём маленьком чаде, покупая ей самые дорогие игрушки и одевая в самые модные вещи. Также они с отцом часто ходили в парк аттракционов и много путешествовали по миру. Для мамы и папы их ребёнок был настоящим источником радости. Да и среди большинства сверстниц маленькая гиперактивная девочка сияла подобно звезде. Она хорошо училась, была уверенной в себе, имела неплохие лидерские качества и что немаловажно – никогда не боялась общения. Имелась и обратная сторона медали – чрезмерная вспыльчивость, крикливость, желание постоянно находится в центре внимания, ну и благодаря слишком разбалованному отношению со стороны родителей, юная Рейна имела привычку зачастую ставить свои личные интересы выше интересов своих друзей и знакомых. И в целом, её жизнь вряд ли стала бы чем-то действительно особенным, если бы не ряд обстоятельств, в которые она попала. А началось всё с выросших в старом жилом комплексе, который теперь готовился к сносу, шестиклассников Косукэ и Нацумэ, одноклассников Рейны. С раннего детства они были близкими друзьями, однако, сейчас между ними случился разрыв: дедушка Косукэ, Ясудзи, недавно умер, и это разбило их общую «семью». Однажды, в самом начале лета Косукэ с двумя друзьями - хвастливым Тайси и его верным спутником Юдзуру решили забраться в заброшенное здание. Там они обнаружили и Нацумэ, которая пряталась на крыше, тоскуя по прошлому. Туда же пожаловала и неравнодушно дышавшая к Косукэ, Рейна, вместе со своей лучшей подругой Юри. Рейна всячески требовала к себе внимания со стороны Косукэ - лучшего игрока футбольного клуба и главной спортивной звезды их класса. Последний, впрочем, не особо интересовался одноклассницей. В разгар ссоры произошло невероятное: здание внезапно оказалось посреди бескрайнего океана, дрейфуя по воде подобно кораблю вместе с детьми в качестве пассажиров. Там они познакомились с Ноппо - загадочным высоким подростком с необычной кожей, который оказался частью самого дома. Как оказалось позже - в этом астральном океане плавали и другие старые дома. Пока дети делали всё в их силах, чтобы выжить, добывая еду и воду в проплывающих мимо полу затопленных зданиях, им удалось выяснить горькую правду: место, в котором они оказались это «дрейфующее» пространство - чистилище для вещей и мест, которые люди покинули. Вход, через который они туда попали был не специально созданный Проём, а Разлом - аномальный проход, открывшийся вследсвтии мистических обстоятельств. Походу нарастающего напряжения Рейна злилась, Юри боялась, в то время, как Тайси и Юдзуру старались сохранять оптимизм. Как оказалось, Ноппо - это дух дома, также, известный как цукумогами. Ноппо предположил, что что океан, затянувший его, также хочет забрать и Нацумэ с собой в «синеву», потому что она слишком сильно привязана к воспоминаниям о нём и о доме и не хочет отпускать прошлое. Вскоре, в океане начался страшный шторм и здание начало тонуть. Преодолев все разногласия, Косукэ и остальные дети объединились, чтобы помочь Нацумэ. Немалую роль в спасении Нацумэ сыграла сама Рейна - во время попытки спастись на самодельном плоту, компания столкнулась с заброшенным зданием парка развлечений, которое соединялось со старым колесом обозрения. В своём раннем детстве Рейна часто посещала этот парк вместе с отцом и обитавший там дух цукумогами - добрая девушка-подросток сразу узнала свою регулярную посетительницу, тут же согласилась помочь ей в спасении друзей. Вместе, друзьям не только удалось спасти находившуюся на грани гибели Нацумэ, но и не дать Дрейфующему Дому пойти на дно, тем самым помочь Ноппо добраться до места упокоения, куда такие же как он духи цукомогами отправлялись после того, как вещи или места, к которым они были привязаны, оказывались уничтожены. Дети осознали, что дом - это не бетонные стены, а их чувства друг к другу. Попрощавшись с Ноппо и душой дедушки Ясудзи, дети вернулись в реальный мир, наконец-то готовые двигаться в будущее. Но как иногда бывает с не самыми страшными историями, эта получила действительно страшное продолжение: длительное пребывание компании друзей в иной реальности и их очень близкое общение с духами-обитателями этой самой реальности, оставили определённого рода следы в их энергетических биополях. Следы, которые сами дети никогда бы и не заметили, как не заметили бы и их окружающие друзья, и знакомые. Но вот кто заметил – так это группа демонических жрецов из другого измерения. Путешествия между мирами, эти безжалостные адепты чёрной магии выискивали особые жертвы, чтобы утолить голод их некогда всемогущего, но ныне почти полностью поверженного и лишённого всяких сил, бога. Они собирали жатву. Очень особую жатву: в качестве подношения использовались невинные души детей. Но и это было ещё не всё. Их не интересовали обычные дети, а потому, никто, за исключением самой Рейны не попал под особое внимание. Но вот в маленькой, крикливой и активной девочке ещё с самого первого дня её рождения дремал огромный мистический дар, о котором она даже и не подозревала. Именно этот дар, не получавший должного развития и вовсю искавший выхода наружу, подсознательно делал Рейну Хабу настолько сварливой и неуравновешенной. Талант был зарыт так глубоко, что никак не мог себя проявить, но в то же время оказывал воздействие на некоторые особенности поведения. Про таких детей в простонародье иногда поговаривают «бесноватые» и определённая доля истины в таком термине есть. Жрецы отследили процесс перемещения компании сквозь реальности и смогли определить местоположение особого ребёнка. «-Не игнорируй меня!» - было самой любимой фразой этой уникальной девочки. И вот нашёлся тот, кто действительно не смог проигнорировать Рейну Хабу. После возвращения друзей из параллельного измерения их жизни вернулись в прежнее русло. Был конец августа, Рейна и её родители только что приехали из Флориды и сейчас сидели за семейным завтраком в своём двухэтажном доме в районе Сибуя. Даже спустя столько лет, она помнила, что ела тем днём: шоколадные хлопья с молоком и какао. И тут всё произошло. Посреди бела дня буквально в двух метрах от дома открылся небольшой проём. Оттуда вышли четверо. И людей среди незваных гостей не было. Это были Легаты Самота – элитные чистокровные демоны-воины. Крестоносцы, несущие слово господа своего. Секунду спустя монстры выломали входную дверь и столпились на кухне. Все четверо широкие, огромного роста, будто ожившие надгробные плиты. На них были одеты чёрные доспехи, перетянутые цепями и пластинами, в руках твари держали топоры и мечи. И секунды не прошло, как ворвавшийся первым в дом, демонический крестоносец отрубил голову матери Рейны широким палашом. Ещё двое, уставившись на объект их поиска, шагнули в сторону застывшей от шока, особенной девочки. Отец Рейны попытался ударить одного из нападавших сковородкой, но тут же и сам оказался в смертельном захвате. Демон-Легат, чья безглазая зелёная голова напоминала цветок гигантской венериной мухоловки, молниеносными движениями рук обхватил череп мужчины и поднял его тело над полом, словно бумажную куклу. Рейна видела, как массивные зелёные ручища монстра раздавливают голову её отцу, будто мандарин. Отцу, с которым она так любила посещать парк развлечений, когда была совсем ещё малышкой. Отцу, который каждое лето возил её во Флориду, где они обязательно посещали аквапарк с водными горками. Парализованная ужасом, и зажавшая в руке ложку, она просто смотрела, не способная что-либо сделать. Лысый демон с жёлтой кожей и длинными рогами своей огромной лапой схватил рыдающую кричащую девочку за талию и поднял над землёй. В тот момент в сознании будущего боевого капитана ордена Палачей всё как будто бы заволокло густым ядовитым дымом. Даже сейчас, по прошествии более чем двадцати лет, воспоминания были фрагментарными. Она помнила забрызганную кровью кухню и валявшиеся на полу изувеченные тела родителей. Помнила, как её вынесли из дома, а затем всё сознание охватило полное ничто. Проснулась Рейна Хаба уже не в своём городе и даже не в своём мире. Проснулась она лёжа на холодном полу. Сперва ей показалось, что она видела ночной кошмар и сейчас проснется по-настоящему. Что её родители живы и здоровы, а всё виденное - это последствия приключений в Дрейфующем Доме, из-за которых её переживший стресс разум играется с ней в такие жестокие шутки. Но ведь это просто шутка, так? Сейчас она проснётся в собственной кровати. В своей чистой и безопасной комнате, а мама позовёт её к завтраку. А на завтрак обязательно будут шоколадные хлопья с молоком и какао. Но чем больше сил обретал разум, тем яснее оказывалась истина: она не дома, а её родители мертвы. По мере того, как глаза начали привыкать к полумраку, а тело вновь обрело способность двигаться, она начала понимать, где она находится: огромная каменная камера с тремя стенами и решетчатыми воротами. Окон здесь не было, а единственными источниками света были настенные факелы, горевшие тускло-зеленоватым пламенем. Здесь были дети. Много детей. Как минимум, около двадцати. И не все из них были человеческими детьми. Но все они - маленькие, напуганные и беззащитные. На вид, общий возраст здесь составлял от десяти до тринадцати лет. Рейна пыталась поговорить с некоторыми из них, но никто не понимал японского. Несколько раз она также предпринимала попытку поговорить и на английском, который она прекрасно знала со школы, но и это оказалось бесполезно. Она не уверена, сколько времени провела в этой камере. Возможно, прошло пять дней, а возможно и неделя. Всё это время камера пополнялась всё новыми и новыми детьми. Им приносили какое-то подобие еды и давали пить из огромных жестяных ведёр. Приносили и вёдра для похода в туалет. Еда была сухой и безвкусной, а вода ледяной и плесневелой но выбора не было. В один день ворота открылись и демонические рыцари повели пленников по широкому туннелю. Вскоре, дети оказались в огромном зале. Сводчатый потолок возвышался на высоте доброй полусотни метров. Зал освещался несколько лучше, чем тюремные блоки - на полу располагалось несколько огромных каменных чаш, из которых вырывались бушующие столбы пламени. Туда же из других туннелей демоны-тамплиеры привели ещё несколько групп детей. Их всех согнали вместе. В самом центре зала возвышалась статуя из блестящего черного камня. Эта фигура напоминала монаха, чья сутана ниспадала к подножию тяжёлыми мёртвыми складками больше напоминающими застывшую лаву, чем ткань. Вместо лица под глубоким бездонным капюшоном зияла абсолютная пустота - идеальный провал во тьму, который, казалось, физически затягивал в себя свет. Гигантские ладони скрывались в широких рукавах, а само положение статуи источало ледяное злорадство и древнее непостижимое терпение. Вокруг каменного колосса, расположенного в центре этого святилища смерти, в мертвенно-зелёном свете неугасающих факелов, застыл круг из сотни каменных прямоугольных алтарей. Чёрный гранит монолитов испещренный желобами для стока крови, блестел, словно влажная кожа. Каждого из детей существа расположили на такой плите, обвязав металлическими цепями. Их собрали будто бы скот на бойне. Несколько секунд Рейна смотрела на огромную статую. Метров тридцать в высоту. Будучи умным и сообразительным ребёнком, она начала понимать для чего их всех сюда согнали. Её глаза наполнились слезами, девочка опустила голову, уставившись на грязный каменный пол. Шансов на спасения не было. Только мрак и смерть. Но тут она почувствовала прикосновение к руке. Мягкое и тёплое. Подняв заплаканные глаза, Хаба увидела перед собой мальчика. Высокий, крепкий, с русыми волосами, европейской внешности, года на два-три старше, чем она. Не из той группы детей, с которыми она находилась в камере. Держа её за руку, он смотрел Рейне в глаза. Его глаза ярко-голубого цвета выражали твёрдость. Он тоже был напуган, но, похоже, знал, как совладать с собой. “-Тебе страшно?” - мальчик не открывал рта, его голос звучал в голове у Рейны – “-Никогда не показывай, что ты боишься. Даже если тебе очень страшно.” Секунду спустя один из демонов с силой оттащил парня за шиворот куда-то в сторону. Заплаканные глаза Рейны ещё несколько мгновений смотрели в пустоту. Она рассматривала пленивших детей существ. Не люди. Ни одного человека. Страшные рожи чудовищ из самых жутких кошмарных снов. Больше сотни. И у них был предводитель. Главный демон не был столь массивным и высоким, как его слуги и вместо доспехов носил длинную чёрную мантию с серебряными манжетами-нарукавниками, капюшоном и плащом, разрисованным непонятными каббалистическими иероглифами красного цвета. Его голова формы неровного овала покоилась на длинной тонкой шее, кожа цвета горелого мазута была изрезана гноящимися язвами и зияющими чёрными трещинами. Длинные клиновидные зубы выпирали из верхней челюсти, достигая едва ли не до подбородка. Уши, заостренные и широкие чем-то, походили на уши летучей мыши, вместо носа красовалась неровной формы, рваная дыра. А четверо палые кисти с длинными когтистыми пальцами больше напоминали растопыренные в стороны ветки сухого дерева. Но самой явной отличительной чертой были глаза демона – они являли собой два полностью белых, безжизненных белка. В отличие от остальных этот, оказался на удивление говорливым, хотя, язык, на котором изъяснялась тварь, и был абсолютно непонятен несчастным детям. К тому же, то, как почтительно к нему относились здоровяки, говорило о том, что этот “священник” является лидером в их компании. Он что-то постоянно рассказывал воинам, время от времени кричал на них, когда те делали что-то не так, по его мнению, и мог даже ударить кого-нибудь из подчинённых, на что те лишь понуро кивали своими массивными головами. Как позже узнала Рейна, существо носило имя Сартус Нирджанокари, и он был одним из верховных жрецов Бога Разложения. Когда процесс приготовления к бойне был окончен, твари содрали с подростков их одежду, существо в сутане встало у подножия статуи и пропело богомерзкую мантру, напоминавшую песнопения язычников с Ближнего Востока. После этого каждого из детей полностью парализовало. Это было заклятие мгновенного паралича. Не слишком сложное и не особо сильное, но просто дьявольски неприятное. Полностью обездвижив своих агнцев, жрец приступил к процедуре кровопролития. Это была не привычная резня с мгновенным жертвоприношениям, вроде тех, что требовали у своих священников более простые и менее изощренные в искусстве страдания боги древности. Железные хваты демонических рыцарей не оставляли шанса. Рядом с Рейной лежала девочка её возраста. На какой-то кошмарный момент, ей показалось, что эта девочка – её подруга Юри. Но присмотревшись, она поняла, что ошиблась. Самот не был голодным и безмозглым зверем, который жаждет быстрого насыщения, о нет. Даже будучи практически полностью стёртым из реальности и являясь лишь парочкой жалких осколков себя самого, он всё ещё был гурманом, ценителем тонких вкусовых ощущений. А оттого нет ничего удивительного в том способе, которым он заставлял своих жрецов приносить ему жертвы: это была медленная, очень болезненная смерть, чей затяжной процесс успевал ввергнуть того, кто подвергается ей, на самое дно пучины всепоглощающего безумия. «Монах» прочитал над каждым из детей очередную мантру, после чего театрально возвёл руки к каменной статуи и растопырив все четыре когтистых пальца на каждой руке, принялся возносить благодарственные молитвы своему создателю. Его голос, подобный скрежету камней, заполнил своды древним заклятием. Мир взорвался. Сартус даровал жертвам «благодать» абсолютного восприятия. Чувства пленников обострились до предела: шепот ветра стал подобен удару молота, свет факелов выжигал сетчатку, а запах гнили и старой пыли душил, словно ядовитый газ. Каждое прикосновение цепей к коже ощущалось как терка по открытой ране. Разум жертв забился в тесной клетке черепа, не в силах вынести этот шквал невыносимо четкого бытия. Но Жрец еще не закончил. С его когтистых пальцев сорвалось второе заклинание. Порча. Плоть связанных начала чернеть и отваливаться кусками. Сладковатый, густой запах гниения стал для них концентрированным ядом. Но и на этом дело не закончилось: тела детей буквально гнили заживо: их кожа начала покрываться красной сыпью и тёмными пятнами, похожими на синяки после побоев. Благодаря обостренным чувствам, они ощущали каждую лопающуюся клетку, каждое движение личинок, мгновенно зародившихся в распадающихся тканях. Это была симфония заживо гниющего тела, где каждый нервный импульс кричал о бесконечной, кристально чистой агонии. Окровавленные тела подростков одновременно пронзила неведомая им до этого дня боль. Каждый нерв, каждая клеточка будто бы взрывалась в мощном урагане пульсирующих страданий. Самоту оказалось недостаточно просто получить жизни и забрать души необычных юных жертв, и нужно было довести до безумия, ввергнуть их разум в агонию блуждающего ожидания гибели, которая всё никак не наступала. Затем на их телах начали открываться кровоточащие и гниющие язвы, кожа принялась сползать, отрываясь кусками, длинные каштановые волосы Рейны, которыми она так гордилась, буквально с кусками кожи стали отпадать от головы. Из-под глубокой тени капюшона безликой статуи заструилась сама тьма. Это были не просто тени, а пульсирующие черные энергетические щупальца, живые и голодные. Они медленно потянулись к алтарям, извиваясь в воздухе, словно змеи, почуявшие добычу. Они тянулись к пленникам, чьи тела были прикованы к алтарям. Щупальца опутали их, становясь единым целым с фигурами. Постепенно, едва заметно, силуэты пленников начали искажаться, сжиматься и таять. Казалось, что невидимая сила притягивает их к статуе, сливая их с её тёмной энергией. Статуя, поглощая эту энергию, казалась более плотной и зловещей, а в глубине её капюшона промелькнул едва уловимый отсвет, словно в глубине бездны загорелся тусклый уголёк. Рейна видела, как девочка, напоминавшая её лучшую подругу, умерла с последним вздохом и её полная ужаса чистая душа, оказалась втянута во тьму. Сартус пал на колени, его мантия тёрлась о кровавый камень пола. Когда нити душ первых жертв исчезли в бездонном капюшоне статуи, он воздел когтистые руки к сводам храма. Жрец что-то прохрипел, и его голос вибрировал от экстатического благоговения. Статуя ответила едва уловимым гулом, поглощая эссенцию ритуала. Сартус склонил голову, наблюдая, как на алтарях остается лишь тлеющий пепел, и прошептал слова последней благодарности Богу Разложения, чье величие пронизывало весь этот мир. И вдруг - взрыв! Потолок храма проломило нечто массивное. В огромную дыру, образовавшуюся в потолке над статуей влетело ещё одно нечеловеческое существо внушительных размеров. Существо с горящими глазами и синей головой кота, которое приземлилось на макушку статуи, нанесло сокрушительный удар по её голове своими поразительными руками-ножами. Тут же, в месте нанесённого удара образовалась глубокая трещина. Щупальца тьмы, вьющиеся из под капюшона, моментально рассеялись, подобно туману, а трещина за несколько мгновений стала расти сверху вниз, рассекая памятник пополам. Когда трещина достигла груди, статуя потеряла центр тяжести. Правое плечо монаха вместе с рукой медленно отделилось от туловища. С оглушительным скрежетом многотонная глыба черного камня рухнула на мозаичный пол, превращая его в крошево. Затем рухнула и голова. При ударе об пол она раскололась на тысячи острых, как бритва, осколков, которые разлетелись по залу, высекая искры из колонн. Облако угольно-черной пыли поднялось до самых сводов, скрывая катастрофу. В обломках стёртого в прах, бога стояла фигура голема. С десяток Легатов обступили голема, наставив на него мечи и палаши. Буквально одним движением Халафит по отрывал тварям их рогатые головы. А затем, ещё одним жестом распотрошил их ещё не успевшие свалится на землю, массивные тела, в мгновение ока превратив их в кровавый фарш. Остальные монстры, не ожидавшие такого, всей толпой атаковали богохульника, осмелившегося бросить вызов их богу. Обезумевшие от ярости, демоны пытались изничтожить существо со светящимися красными глазами и руками – лезвиями, всем, что только могли: кто-то кастовал разрушительные заклятия, кто-то пытался бить особым магическим оружием, были даже те, кто использовал высокотехнологичные лазерные пушки. Но всё было без толку, когтистый каратель был не подвержен влиянию атак гнусных тварей. Минуты и не прошло, как сотня элитных демонов-Легатов оказалась истреблена. Когти голема обладали особыми свойствами: наносить особо сильный ущерб существам магического и демонического происхождения, к тому же нанесенные им раны могли полностью заблокировать регенерационный процесс любого, самого живучего и стойкого создания. Это была одна из причин, по которой даже сильнейшие из солдат Самота и Бейтегары боялись прямого столкновения с големами, подобными Халафиту. Эти когти никогда не ломались и никогда не тупились. Не просто холодное оружие, а артефакты, разрезающие саму ткань реальности. Они игнорировали магические щиты культистов, «раз воплощая» демонов до уровня субатомных частиц. И они могли разрезать практически всё, что угодно. Поняв, насколько сильно нападавший разнится с ними по силе, несколько ещё оставшихся в живых монстров попытались убежать, но всё тщетно. Струя особой кислоты, которой плевался истребитель нечисти, обдала небольшую группу последних уцелевших Легатов. Корчась в боли и ужасе, твари испарились в облаках пара. Даже демонам может быть страшно. Особенно тогда, когда за ними приходят их собственные демоны. Последним павшим оказался Сартус, который вступил с големом в колдовское противостояние. Он воспел молитву своему повелителю, а затем обрушил на противника всю силу разрушительной энергии, дарованной ему Богом Разложения. Выпущенные из растопыренных длинных пальцев ярко-красные лучи объяли Халафита с ног до головы. Однако, уже через несколько секунд этого поединка стала видна колоссальная разница в ментальном могуществе между двумя сражающимися. Голем, некогда созданный как мощное оружие для уничтожения самых свирепых и всесильных демонов, просто не был подвержен влиянию чёрной магии. Он вообще не был подвержен никакому магическому влиянию. В ужасе жрец осознал, что сила его проклятия оказалась абсолютно неэффективна против богоподобного гомункула с кошачьей мордой. Халафит просто ткнул в направлении колдуна своим механическим указательным пальцем и потоки разрушительной энергии, призванные монахом, повинуясь неиссякаемой воли голема, обернулись против того, кто их призвал, направились на самого демона. Окружив тело монстра, красное свечение начало выпивать из него жизненные соки. Лицо твари покрылось ещё более отвратительными гнойниками и нарывами, похожими на те, которые он же ранее напустил на Рейну и других детей. Затем, тёмно-бурая кожа жреца стала кусками сползать с лысой головы, оголяя лицевые мышцы и связки, тоже мгновенно подвергшееся процессу страшного распада. Вот оба глазных яблока вязкой тающей субстанцией вытекли из массивных глазниц, а вот и остатки плоти сползли с оголенного черепа. “-Полечись своим собственным лекарством!” - так сказал бы создатель Халафита, если бы он сейчас наблюдал за этим поединком. Через какой-то миг от колдуна осталось лишь несколько трухлявых костей, а его пустая мантия глухо шлепнулась на гранитный, щербатый пол храма… Всё, что запомнила девочка дальше это то, как люди Халафита уносят её и других подростков из этого кошмарного места. Оставшихся в живых отнесли в лазареты Нексуса, где в течении нескольких недель над их телами проводили очистительные ритуалы. Будь увечья, нанесённые детям обычного, механического характера, их можно было бы исцелить за несколько минут. Но эти раны были магические, сделанные при помощи чудовищной порчи, созданной адептами одного из самых безжалостных богов этой реальности. И если тела их в конечном итоге и удалось исцелить, то вот души оказались истерзанными и искалеченными уже навсегда. Придя в себя, первое, что увидела девочка, было лицо того самого паренька с русыми волосами, который взял её за руку в храме. Он сидел на стуле перед её кроватью. Тело больше не болело, все пять чувств пришли в норму. Руками юная Хаба ощупала голову. Никаких признаков болезни и коррозии, её длинные волосы снова на месте. -Ну вот, видишь? Я же говорил, что боятся не надо! – на этот раз новый знакомый разговаривал с ней самым обычным способом. Она понимала слова, вот только что это за язык, она определить не могла. -Они сказали, что это портативный переводчик. – парень теребил кулончик с красной кнопкой посередине, который висел у него на шее – Если его носить, то будешь понимать любой язык, а все, кто не говорят на твоём языке, будут понимать тебя. Круто, а? -Ты... Тогда… когда ты говорил со мной, твой рот… -”Не двигался”, да? Ты это хотела сказать? - он замолчал, а затем посмотрел ей в глаза. Тем самым твёрдым взглядом. И тут его голос раздался в голове у девочки. “-Я могу говорить не открывая рта и я могу слышать других, когда они не открывают рта. И мне не нужно знать языка, на котором говорят другие, чтобы их понимать. Это прикольно, но когда я долго так делаю, у меня начинает болеть голова.” Когда голос нового знакомого смолк, Рейна попыталась понять, где же она находится. Большая тускло освещенная белая комната, похожая на больничную палату, вот только никакой аппаратуры рядом не было. Только стол, несколько стульев, да кровать, на которой она сейчас лежала. Внезапно, она в ужасе задергала головой. -А монстры… те монстры… -Монстров больше нет! - он вернулся к привычной манере беседы - Ангел с головой кота их всех поубивал. Даже самого страшного. -Ангел? -Ну ясное дело, ангел. Про них у нас в церкви говорили. Демоны утащили всех нас в Ад. Но потом с небес спустился ангел и поубивал всех демонов. Я бы в жизни не подумал, что может быть ангел с головой кота и когтями, как у Росомахи из комиксов. Она снова начала восстанавливать картину произошедшего в голове. Храм, монстры, статуя, мама и папа… мёртвые… порубленные на куски, лежат посреди кухни… Рейна всхлипнула, и перед её мысленным взором всплыла залитая кровью кухня их дома. Твари Самота не просто убили её родителей - они превратили их в жуткое подношение, разрубив на куски прямо на глазах у ребенка. - Мама... папа... они... они... - голос девочки сорвался на хриплый крик. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь стереть эту картину. - Ты не понимаешь! Они были всем, что у меня было! Парень смотрел на неё с какой-то странной, пугающей тишиной в глазах. Его дар экстрасенса еще не окреп, но он чувствовал её боль как физический ожог. - Ты... ты их так сильно любила? - тихо спросил он. Рейна резко отняла руки от лица, её глаза сверкнули гневом сквозь слезы. - Конечно, я их любила, дурак! Совсем тупой?! - она зашлась в рыданиях. - Как можно такое спрашивать? Блондин опустил голову, его пальцы судорожно сжали край госпитальной пижамы. - Прости... прости, пожалуйста... - прошептал он, и в его голосе не было обиды, только горькая пустота - Я… я просто... я не знаю, как любят мама и папа. Рейна замерла. Её плач мгновенно прекратился, сменившись чистым недоумением. Она вытерла нос рукавом и уставилась на мальчика. - Что? Что значит - ты не знаешь, как любят мама и папа? Он горько усмехнулся, глядя на свои бледные руки. -Мамы не стало, когда я был совсем маленьким. Она умерла в родах, вместе с моим братом... А папа... - мальчик замялся, невольно коснувшись старого шрама под волосами. - Он... он винил меня. В том, что я выжил, а они нет. Каждый вечер он выпивал бутылку дешевого фермерского пойла, и его кулаки становились тяжелее свинца. Он поднял взгляд на Рейну, и та увидела в нем бездну одиночества, которая была не менее глубокой, чем та, что поглотила её родителей. Звали мальчика Джейми Олгуд, ему было тринадцать лет. Американец, родом из штата Мен. Год, из которого прибыл Джейми был 1980-ым. Тогда впервые в жизни, одиннадцатилетняя Рейна Хаба узнала о существовании параллельных реальностей, где есть очень много сходств, но время идёт по-другому. Со слов одного из клириков, первое, что он спросил, когда пришёл в себя после лечения, это выжила ли пугливая азиатская девочка с розовым бантиком, а когда получил утвердительный ответ, потребовал, чтобы его отвели к ней в палату. Всё то время, что его японская знакомая проводила на психологической и ментальной реабилитации, Джейми приходил в её комнату. Иногда они о чём-то говорили. А иногда часами сидели молча. Тогда же Рейна узнала правду о своей сущности - она носитель мистицизма. Как и каждый из похищенных детей, которых она видела в том адском месте. Когда реабилитация пострадавших подошла к концу, лидеры Инквизиции поставили перед каждым из них выбор: их могли вернуть в родную реальность или они могли остаться в Нексусе, чтобы использовать свои способности для борьбы с теми, кто хотел принести их в жертву. Джейми был одним из немногих, кто согласился остаться, заявив, что больше ему незачем возвращаться домой, ведь его в родном мире не держало ничто. Напротив, он желал сделать всё, чтобы больше подобные существа не смогли навредить никому. И он готов стать Палачом, имеющего силы и возможности уничтожать таких тварей. Рейна какое-то время колебалась, не зная с кем ей продолжить свой дальнейший путь. В конечном итоге она приняла решение остаться вместе с Джейми. Она понимала, что в мире, из которого её забрали, ждать её будет одна сплошная пустота. Конечно, там всё ещё оставались её друзья, в том числе и её лучшая подруга Юри Андо. Но мамы и папы, за которых она держалась, больше нет. Вдобавок, она понимала, что в один день слуги Самота могут снова прийти за ней. И на этот раз, ангел с кошачьей головой и руками-саблями может и не успеть на помощь. К тому же, если она будет находится рядом со своими друзьями, она сама того не желая, подвергнет всех их смертельной опасности. Каждый раз, обдумывая имеющиеся варианты, она видела перед собой убитых родителей. Заявив о желании остаться, она начала становится ближе к своему новому знакомому из Америки. Родился и вырос он в провинциальном городке Честерс-Милл, и был единственным ребёнком в семье. Мать Джейми умерла, когда ему было четыре годика, рожая второго ребенка. И умерла она не сама, а вместе с новорожденным сыном. Ральф Олгуд, фермер в третьем поколении, после трагедии стал много пить и всё свободное время проводил, за работой в полях, лупя по земле киркой, будто пытаясь отомстить Господу Богу, вымещая злость на сотворённой им земле. Но злость он вымещал не только на земельных пластах. Он заставлял сына подолгу работать в поле, уже с десяти лет заваливал его тяжёлой физической работой, а сам, напившись до беспамятства, мог целыми днями валяться на крыльце дома. Были случаи, когда он без всякого повода кричал на сына, а иногда мог и сильно его избить. Джейми был умным ребёнком. Несмотря на жестокое давление отца, и перегруженность тяжёлой работой, он был прилежным учеником в школе, много читал и учился. Любил комиксы и научно-фантастические романы. Но развиваться нормально мальчик не мог, его жизнь была адом. До одного заветного дня. В тот день Ральф Олгуд был настолько пьян, что даже не увидел огромного горящего шара, возникшего на поле рядом с их домом. Не заметил он и трёх Легатов, пришедших забрать обладателя мистического дара. В тот день он так сильно увлёкся избиением закрывшегося руками сидевшего на полу сына, что не услышал скрежета металлически сапог, чей обладатель приблизился уже практически в упор. Он становился предельно сосредоточенным, когда избивал подростка. И вот теперь, его сыном заинтересовались те, кто намеревался прервать подобное обращение. Можно сказать, что Джейми выдернули из одного ада только за тем, чтобы затащить в другой. Руку пьяного отца, лупившего ребёнка, остановила когтистая лапа словно сошедшего из библейских иллюстраций, огромного краснокожего рогатого чёрта в чёрной кирасе. Остроухий бородатый бес что-то прорычал в лицо отцу парня, а затем коротким движением оторвал руку по плечо и принялся избивать алкоголика его же собственной окровавленной культей, пока Джейми скручивали другие два монстра. И хотя говорило чудовище на неизвестном ему языке, Джейми, будучи телепатом, понял всё сказанное. “-Не смей зариться на снедь господню, червь!” - повторил ещё несколько раз Легат, прежде, чем голова Ральфа Олгуда превратилась в розовую кашицу, смешанную с белыми осколками костей черепа. - Когда воины Самота пришли на ферму, они убили его быстро. Я видел это. - рассказывал он ей спустя какое-то время - И я... я ничего не почувствовал, Рейна. Только облегчение, что он больше не поднимет на меня руку. Поэтому я хотел спросить… Каково это - когда тебя любят родители? Рейне её новый знакомый из Мена чем-то напоминал её безответный любовный интерес из школы – Косуку Кумагайю, с которым она прошла через приключение в Дрейфующем Доме. Такой же целеустремлённый, такой же непосредственный, такой же живой. Однако, Джейми казался более зрелым, мудрым, куда более спокойным, уверенным и что самое главное – он никогда её не игнорировал! За всё время, что они провели вместе, Рейна Хаба ни разу не сказала в адрес парня свою коронную фразу. Он всегда был готов выслушать свою японскую собеседницу и всегда был готов поделиться с ней знаниями по интересующим её темам. К её удивлению, он ни разу не был во Флориде. -А на что там смотреть? На пальмы и аллигаторов? Так я по телеку их видел. Они оба носили в себе врождённый дар мистицизма. Но характер этого дара различался. Джейми принадлежал к категории «сенсетив» - он был телепатом-экстрасенсом, способным как читать чужие мысли, так и передавать свои собственные. Он мог ощущать эмоции, мог видеть события давно минувших дней, мог рассказать историю какого-либо предмета, просто дотронувшись до него. Чуть позже его обучили телекинезу и способностям “телепатических” ударов. Рейна, в свою очередь, имела категорию “разрушитель”: она являлась вместилищем для энергии, способной сметать со своего пути практически всё что угодно. Это, в общем-то и объясняло её склочный и резкий характер, который она, ещё будучи ребёнком, проявляла, находясь рядом со своими друзьями. Теперь же, когда её сдерживаемый потенциал оказался открыт, она напоминала извергающийся вулкан. Всего после пары месяцев занятий, юный талант уже прекрасно владела навыками пирокенеза и замораживающими заклинаниями. Помимо разрушительной магии, в ней зрела нечеловеческая сила, характерная для её категории представителей мистицизма. Все мистики - разрушители, независимо от расы и пола имели склонность к огромной физической силе и выносливости, многократно превосходящей человеческую, стоило лишь этой силе пробудиться. Подкрепленная особыми тренировками и медитациями, употреблением как магических зелий, так и генно - модифицированных сывороток, уже в свои четырнадцать, Рейна Хаба могла согнуть железный прут толщиной с палец взрослого мужчины и поднимать вес больше четырёхсот килограммов. Помимо этого, её вспыльчивый и резкий характер прекрасно проявил себя в занятиях единоборствами и боевыми искусствами. Ей нравилось разучивать новые приёмы и применять их на практике. Почти ни дня не проходило, чтобы кадета Хабу не видели в какой-нибудь группе занятий тем или иным видом самообороны. Внешне с ней также произошли серьезные изменения. Благодаря тренировкам и зельям, Рейна вытянулась почти на две с половиной головы выше, обрела широкие плечи и крепкое, атлетическое телосложение, а свои длинные волосы, мешавшие силовым упражнениям, она подстригла под стиль, напоминавший Гарсон. “-Я теперь прямо как Нацуме.” - глядя в зеркало, говорила сама себе Рейна. В ней зрел настоящий воин, чьи таланты стали замечать даже сидевшие на самых высоких постах. Как-то – раз, в очереди на пункте раздачи обедов, прямо перед юной Рейной влез свиноподобный гуманоид из расы Иглогривов. Этот дородного телосложения, полу кабан в должности старшего механика, не привык проявлять уважение к новобранцам и молодым солдатам. -Эй, ты чего без очереди лезешь, жирный? – девушка готова была взорваться от возмущения. Техник лишь бросил на курсантку презрительный взгляд и улыбнувшись, громко хрюкнул. -Не игнорируй меня, козлина! – пинком ноги под зад, четырнадцатилетняя Рейна Хаба отправила визжащего наглеца почти в четырёхметровой длины, полёт через пищевой пункт раздачи. С этого дня желающих влезть без очереди перед кадетом Хабой, не возникало. С Джейми Олгудом они часто беседовали сидя в столовой. Много говорили. В основном, об их “земной” жизни. Иногда, поснимав переводчики, учили друг друга языкам - он поправлял её английский, она учила его японскому. Были и житейские разговоры. Особенно парень любил слушать истории своей подруги о её приключении в Дрейфующем Доме. Его забавляло, что даже в свои четырнадцать она до сих пор не может забыть первую безответную любовь. Видимо, несмотря на свой эпилептоидный психотип, его громкая знакомая являла собой однолюба. -Этот Кумагайя… он отверг меня. Представляешь? Даже после всего, через что мы прошли вместе! -Ну… значит, он был не тем, кто подходил для тебя, Девочка-С-Бантиком. К тому же, если бы вы были всё время рядом, он ведь тоже мог пострадать от солдат Гнилушки. – поглощая овощной суп-пюре Джейми говорил с предельным спокойствием – Но я уверен, что тот, кто подходит для тебя, сейчас очень радуется тому, что ты не вместе с этим Кумагайей. -Ты и правда думаешь, что где-то есть человек, который мне подходит? – в глазах девушки загорелся блеск, она нагнулась ближе к собеседнику - И он сейчас радуется тому, что я не с Кумагайей? -Я в этом совершенно уверен! -Скажи, а ты… -А что я? -Ты можешь помочь мне найти этого человека? Ты же экстрасенс и ты что-то знаешь, да? Этот человек, он… он сейчас где-то в Нексусе? -Ох, Рейна-Рейна… - улыбнувшись нарочито нелепой улыбкой, парень обхватил голову руками – Хоть я и не знал твою подругу Юри, кое в чём я полностью с ней согласен относительно тебя. -Да? И в чём же? -Иногда ты бываешь такииииим тормозом… Он очень любил называть всех вокруг своими придуманными именами. Эта привычка была у него с раннего детства. Иногда такие шутки могли стоить ему пары синяков под глазами, но он никогда не останавливался. Рейну Хабу он величал не иначе, как Девочка-С-Бантиком. С его же воли Самот получил прозвище – Гнилушка, а Бейтегара стал Невменяшкой. Единственные, кому Джейми никогда не давал прозвища, были Халафит и Арчер. -Над ангелами нельзя смеяться, иначе попадёшь в Ад. И тогда они уже тебя спасать не придут. Ну а генерал Арчер… ну… он всегда будет Генералом, тут мне и добавить-то нечего. На передовую Джейми Олгуд попал уже в звании сержанта, в возрасте девятнадцати лет. И его первый бой оказался самым тяжёлым в его жизни. В тот день колонна с бронетехникой из батальона элитных войск Очистителей Духа зашла в огромный оставленный город, где по данным разведки скрывалось несколько сотен недобитых солдат Бога Войны. Однако, на самом деле это была хитрая ловушка: подсунув Палачам ложные разведданные, жрецы Бейтегары разместили в руинах до десяти тысяч хорошо вооруженных воинов, скрываемых магнитными полями радаров-глушилок. Будучи не готовыми к столкновению с такой силой, отряд численностью всего в пятьсот солдат, оказался зажатым в настоящем аду. Позволив спецназу зайти в глубину мегаполиса, террористы начали вести обстрел техники из своих хорошо подготовленных укрытий. В итоге, группа разделилась на несколько отдельных частей, которые, будучи дезориентироваными в пространстве стали, беспорядочно петлять по незнакомому городу. Ситуацию усугубляли глушилки противника, с помощью которых у солдат Бейтегары получилось заблокировать каналы радиосвязи Палачей и увести весь город в “слепую зону”, где отсутствовала возможность создания Проёма, по которому можно было бы вывести заблокированные войска. Большинству групп удалось с боями вырваться из капкана. Однако, отряду Джейми, зашедшему практически в центр города, очень не повезло. Под жёстким обстрелом сектантов, спецназовцы окопались на старом оружейном заводе, куда тут же со всего города стали стягиваться внушительные силы Кровавой Пасти. Среди них не было элитных демоноидов и кибер-демонов, только одурманенные фанатики и киборги, однако, численное превосходство было настолько огромным, что даже лучшие из бойцов-мистиков оказались неспособными перевесить в столь неравном бою. Всего сотня Палачей против тысяч террористов, взявших их в нерушимое кольцо. Деблокировать попавших в беду сторонников воины Инквизиции не могли, за неимением под рукой подготовленных резервов, и теперь на помощь рассчитывать не приходилось. В ходе кровопролитной перестрелки, солдатам Пасти так и не удалось зайти на территорию завода. Понеся потери в живой силе, слуги Бейтегары пригнали к территории здания Чернильную Катапульту – артиллерийскую гусеничную машину, вооружённую зарядами с ядовитыми химикатами. Умело используя разрушительную магию и противотанковые ракетницы, спецназу Инквизиции удалось сжечь боевую машину до того, как та начала обстрел. Спустя несколько часов, ближе к ночи, завод оказался окружён тяжелыми огнеметными танками, и те накрыли оставшихся воинов шквалом из зажигательных снарядов. Когда связь окончательно захлебнулась в помехах, командир отряда принял единственное самоубийственное решение: прорываться. Оставив офицеров на заводе прикрывать тылы, он лично возглавил группу сержантов, превратившись в живой таран. Но дистанция до забора оказалась непреодолимой пропастью. Одиночный выстрел оборвал бег, и командир рухнул, сраженный смертельной пулей прямо в серой “зеленке” ничейной земли. Спецназовцы выдернули его из-под обстрела, но их возвращение к заводским стенам было пропитано горечью поражения - они несли на руках того, кто еще минуту назад был их волей и силой. Пока здание завода превращалось в пылающий склеп, дар Джейми стал для него собственным адом: в его сознании произошла сенсорная перегрузка. Он чувствовал не только страх своих товарищей, но и фанатичную жажду крови солдат Кровавой Пасти, штурмовавших завод. Когда старшие офицеры погибли, в рядах солдат наступил момент хаоса. Сержант Джейми Олгуд «слышал», как угасло сознание командира за периметром завода, и понял, что цепь командования разорвана. У него на глазах несколько солдат буквально испарились в бушующем пламени, охватывающем каркас завода метр за метром. Он понимал, что сейчас погибнет. Они все сейчас погибнут. От их тел не останется даже пепла. Когда оставшиеся офицеры пребывали в ступоре и медлили, сержант Олгуд взял на себя инициативу. Находясь в секундах от гибели, парень ощутил, как его дар “взлетел” на новый уровень. Он тут же пришёл в себя, сосредоточился и собрался с мыслями. Его телекинетические способности возросли, тело наполнилось энергией. Джейми применил телекинез, чтобы раздвинуть в стороны бушующие столбы пламени и проделать дыры в бетонных стенах, блокировавших вход. В условиях радиомолчания и густого дыма он использовал свои способности как “живой радар” и, чтобы не выдавать позиции транслировал своим бойцам не приказы вслух, а четкие образы маршрутов и моменты, когда враг отворачивается. Чтобы прикрыть отход, он также применил разрушительные заклинания. Это была не элементальная магия стихий, как у Рейны, а грубые, яростные всплески телекинетического распада, обрушивающие горящие перекрытия завода и обломки городских зданий на преследователей. Несмотря на бушевавшую внутри энергию мистицизма, он, в первую очередь действовал по заветам Арчера - использовал дым и темноту как союзников, ведя отряд через “слепые зоны” техно-сенсоров культистов. Их отступление из осажденного города увенчалось успехом. Когда измотанный, покрытый копотью и кровью отряд сержанта Олгуда вышел к позициям Палачей, Рейна, была первой, кто его встретил. Для неё этот момент стал пиком как ужаса так и радости одновременно. Она видела, что её Джейми окончательно и полностью “сломался” как фермер из Мена, но “собрался” как железный офицер Инквизиции. За свой героический поступок Мальчик-Дающий-Клички был произведён в звание старшего лейтенанта и удостоен титула героя. Арчер отметил его тактическую грамотность при выводе людей из окружения. И даже Танталос, одобрительно ухмылялся, заметил, что в глазах Джейми появилась та самая «демоническая» искра выжившего. Эта битва создала между Рейной и Джейми новый уровень доверия: теперь они были не просто друзья, а равные боевые единицы, способные командовать в отсутствие наставников. В качестве предложенной привилегии, он попросил выделить ему небольшой земельный участок в районе одного из эко парков. Кроме того, после разговоров с Рейной, они оба сумели убедить Зурра перевести сержанта Хабу в подразделение старшего лейтенанта Олгуда. После произошедшего эти двое стали проводить гораздо больше времени вместе. Бывший фермер стал обучать “токийскую принцессу” премудростям земледелия и садоводства, а та влилась в процесс быстро и органично. Для него это было хобби, помогающее уйти от кровавых будней войны, для неё - способ держаться ближе к нему и возможность открыть себя с новой стороны. Чтобы Рейне было комфортнее, он оформил их садик под Цубанива - с японской классической архитектурой из дерева и соломы. Незадолго до восемнадцатого года дня рождения Рейны, Джейми попросил её не появляться в саду и не подходить к сектору, в котором тот расположен. “-Чтобы испортить сюрприз” - он загадочно отправил ей эту мысль. Когда же сержанту Хабе исполнилось восемнадцать, Джейми привёл её в сад, закрывая руками глаза. -Сююююррр-приииз! – убрав ладони с её глаз, Джейми представил перед ней объект своего почти месячного труда. Это был небольшой кустарник белых лилий. Величиной чуть выше колена взрослого человека. На нём полностью распустилось пока ещё только два бутона. И ещё три только собирались расцвести. -Белые лилии. – открыв рот и выпучив глаза, Хаба смотрела на кустик словно кролик на морковку – Это… Это для меня? -Считай, это символом твоего условного совершеннолетия. Теперь ты достаточно взрослая, и сама сможешь заботиться о чём-то, что тебе дорого. Засим вверяю этот куст в твои руки, Девочка-С-Бантиком. -Ты что совсем слепой? Мне уже восемнадцать грёбанных лет! Какая я тебе девочка? – проворчала Рейна, водя пятернёй по своей короткой стрижке – И я уже давным-давно не ношу этот идиотский бантик! -Ну… а для меня ты – всегда будешь Девочка-С-Бантиком! -Даже если я вот так сделаю? – обхватив парня за петли ремня, она своими сильными руками притянула его к себе и поцеловала в губы, взрослым, сексуальным поцелуем – Спасибо за цветы, Джейми. Они прекрасны. Большое тебе спасибо! Они и до этого целовались, а он даже ласкал её в некоторых чувствительных местах, но до чего-то более серьёзного у них пока ещё не доходило. Однако, на этот раз всё обещало быть по-другому. Поцелуй был жарким, страстным и хищным. Поцелуй женщины и мужчины, а не девочки и мальчика. Его руки скользнули под рубашку сержанта Хабы, гладя и ощупывая её рельефную мускулатуру. Она, издав стонущий вздох, в свою очередь толкнула его плечо - властно - отталкивая назад, пока его бедра не ударились о твердый ствол сакуры, растущей рядом с садовым домиком. Джейми тяжело дышал у ее губ, ошеломленный. Затем ее военная серая куртка соскользнула с плеч и упала бесформенной грудой ткани на земляную поверхность. -Что, здесь? - спросил старший лейтенант, задыхаясь. -Да! Здесь! Сейчас. - ответ был немедленным, а когда она стягивала с его головы синюю рубашку, глаза горели ярким вызовом под светом проекторов-имитаторов - Или ты решил меня проигнорировать, американец, никогда не бывавший во Флориде? -Ой, нет! Я знаю, что случается с теми, кто тебя игнорирует. Его пальцы блуждали в ее волосах, нежно оттягивая голову назад, спускались вниз, лаская ее шею. Он поцеловал возлюбленную - глубоко, жадно его язык искал ее язык, а другая рука скользнула вверх, обхватила грудь. Большой палец кружил по твердому соску, прежде чем сжать, вызывая еще один задыхающийся вздох из ее губ - звук, похожий на смесь облегчения и яростной потребности. -Моя Рейна… - прошептал он ей на ухо. Ее руки сжали плечи любимого, костяшки пальцев покраснели. Они занялись любовью прямо в саду. Под огромными экранами эко парка Нексуса, изображающими звёздное небо. Среди травы и деревьев. Для них двоих это был первый раз. Теперь, они с Джейми стали любовниками и это были лучшие годы в жизни Рейны Хабы со дня её похищения Легатами Сумеречной Бнздны. Ей приходилось участвовать в кровопролитных сражениях, едва ли не каждый день приходилось рисковать жизнью и душой, но пока он был рядом, страх юной воительнице ведом не был. Она знала, что может погибнуть в любую минуту. В бою они прекрасно сработались вместе: Джейми работал как “радар” и “координатор”. Он “читал” намерения террористов “Кровавой Пасти” за секунды до атаки и передавал эти образы прямо в сознание Рейны. Она же становилась его щитом: пока он был уязвим в трансе, она аннигилировала любого, кто осмелился приблизится. Из-за травматичного детства и столкновением с силой Гниения, разум Джейми был “открыт” слишком сильно. Он часто слышал эхо боли жертв Самота, и только присутствие Рейны, чья магия оказалась способна “стирать” лишний шум, давало ему покой. Арчер ценил его как идеального разведчика, часто отправляя их с Рейной на парные миссии по устранению лидеров культов. Рейна тоже ценила Джейми. Как и с её даром разрушать, в ней также был заложен дар любить, и дар этот тоже ждал своего пробуждения. А когда пробуждение наступило, способность Рейны Хабы любить и быть любимой стало похоже на неудержимый поток бушующей горной реки, способной сокрушать даже вековые каменные рифы. Они страстно любили друг друга, всегда занимались любовью так, будто бы это был последний раз в их жизни. Они оба знали, что едва ли не каждый день ходят на волоске от гибели и старались насладиться каждой секундой, проведенной вместе. -Смысл не в том, чтобы выживать, Рейна, смысл в том, чтобы жить. – он часто говорил ей это на ухо, обнимая её в постели. Они даже стали помышлять о свадьбе. Решено было попросить кого-нибудь из Верхушки выступить в роли священника. Танталос, очевидно, для такой цели не подходил. Зурр и даже Халафит тоже казались сомнительными кандидатами. Тогда они оба обратились к генералу Арчеру с просьбой обвенчать их, на что тот был крайне озадачен, ибо с его слов ещё никто за все 10 тысяч лет его жизни, ни разу не просил о подобном. Арчер - человек устава и тактики, он привык отдавать приказы о смерти, а не благословлять на жизнь. Его секундное оцепенение позабавило молодых, хотя виду они, конечно же не подали. В мире перестрелок и тактических карт “любовь” была переменной, которую сложно просчитать. Тем не менее, в итоге военный дал своё согласие, предупредив, что к такому процессу ему нужно как следует подготовиться. -А если… а если у нас родятся дети? – держа любимого за руку, Рейна прижималась к его плечу, когда они выходили из приёмной Арчера. - Ну… Тогда мы уйдём с передовой. Я не позволю, чтобы наши дети остались без отца или матери. Здесь, в Нексусе есть масса рабочих мест, на которых мы могли бы оказать помощь остальным. Я займусь работой в эко парках, а ты могла бы стать инструктором рукопашного боя или наставником боевой магии. -Скажи, а почему из всех детей в том храме, ты подошел именно ко мне? Почему взял за руку, а потом попросил клириков, чтобы тебя поместили в одну палату со мной? -Потому, что ты сияла ярче всех. Я это сразу почувствовал, когда всех нас подвели к той гадкой статуи. Однако, вскоре, Джейми погиб. И не от рук демона, не от рук мага-жреца и даже не от списанного в утиль боевого робота. Его жизнь оборвала рука фанатика. Или, если быть точнее – то фанатички. Девочки, возрастом примерно таким, как и Рейна, когда она попала на борт Плавучего Дома. Произошло это когда Палачи раскрыли очередную ячейку секты бога Бейтегары. Группа примерно из полусотни боевиков засела на старой сталелитейной фабрике в одном из полузаброшенных разграбленных мирков. Среди тех террористов не было ни одного демона: только кучка гуманоидов – фанатиков и несколько устаревших киборгов, которых удалось уничтожить меньше, чем за полчаса. Как и Самот, Бейтегара был злобным богом страданий и разрушения, но он был более молодым и менее привередливым богом, а оттого, не проявлял чрезмерной консервативности в ритуалах жертвоприношения, а также в выборе слуг и приспешников. Через своих безумных жрецов, чудовищное божество вербовало в свои ряды самых разных существ, обитающих в тысячах отдельных миров. Его нисколько не смущал ни возраст, ни расовая принадлежность потенциальных солдат. Именно поэтому, этот культ оказалось так сложно подавить: стоило изничтожить один очаг сектантов-фанатиков, как тут же где-то расцветал новый бутон кровавого безумия недобитого бога, ведущего войны. И способы нанесения вреда у культа были самые разнообразные: как сложные магические ритуалы, вызывающие на той или иной планете глобальные природные катастрофы, так и привычные для заурядных террористов - вроде взрывов бомб в общественных местах, распыления смертоносных химикатов, создания мутирующих вирусов и разрушения атомных реакторов. Чтобы направить души, отнятых жизней последователями этого чудовища, не требовалось сложных жертвоприношений, достаточно было произнести короткую молитву, направленную к Бейтегаре перед совершением террористического акта, а после души всех, кто пал от приспешников, съедались монструозным повелителем разрушения. Ребёнка, спрятавшегося в крошечной подсобке, спецназовцы нашли, во время проведения зачистки старого подземного бункера, в котором скрывались сектанты. Прочитав мысли девочки, Джейми увидел там только страх и растерянность, прямо как у своей невесты в день их первой встречи. Сейчас он подумал, что перед ним очередная овца, которую приготовили к кровавому закланию. Чего он не учёл – это наличия в черепе ребёнка специального устройства, о котором Инквизиция ничего не знала. В её мозг был внедрен нано - технический вирус-червь. Даже экстрасенсорные способности лучших "сенсетивов" не могли определить такое чудовищное изобретение. Ученые Кровавой Пасти давно знали о телепатах в рядах их врагов и разработали устройство, позволявшее их агентам обходить чтение мыслей. Нарушая все известные ему инструкции и военные уставы, Джейми Олгуд снял свой изрисованный рунами сверхпрочный шлем. Он хотел успокоить напуганного ребёнка. Когда в поле зрения носителя имплантата попал Палач с открытым уязвимым местом на теле, тот отдал сигнал, за секунду изменивший в мозгу алгоритм действий. Он просто повернулся к ней спиной и в ту же секунду его череп пронзила пуля, вошедшая в затылок и вылетевшая прямо между глаз. В подолах юбки юная адептка Бейтегары прятала крошечный пистолет, чем-то напоминавший Ruger LCP. Рейна только и успела увидеть падающее на землю бездыханное тело возлюбленного, а чёрный глазок ствола уже был направлен ей прямо в лицо. Мгновение – и ослепляющий разряд молнии, выпущенный драконоидом оборвал жизнь малолетней убийцы, не успевшей повторно спустить курок. Молния, вылетевшая из чешуйчатых пальцев Зурра, практически испарила сектантку, всё, что осталось от неё это лужица расплавившегося металла, когда-то бывшего орудием убийства Джейми Оллгуда. Придя в себя, Рейна тут же направила всю свою немалую энергию на сотворение исцеляющего заклинания, но было уже поздно. Заклятие могло сработать даже на того, кто находился в мгновении от гибели, но вот того, кто уже перешёл черту, оно спасти не могло. “-Его душа вылетела верхом на пуле” - так впоследствии высказался ящер-палач с бронзовой чешуёй об одном из своих самых способных подопечных. Рейна продолжала и продолжала вливать исцеляющую энергию в безжизненное тело. А когда кто-то из Палачей попытался оттянуть её в сторону, она оттолкнула его с такой силой, что тот, перецепившись через наспех сделанный алтарь культистов, с грохотом рухнул на пол. Слёзы, ручьями лившиеся из глаз девушки плавно капали на застывшее лицо павшего воина, сливаясь с засохшими пятнами крови. -Не оставляй меня одну, Мальчик-Дающий-Клички! Ты же обещал на мне жениться! – кричала она охрипшим, полным горечи голосом в уши, которые уже не могли её услышать – Не. Оставляй. Меня. ОДНУ!!! Вскоре она потеряла сознание. Её жизненная сила, потраченная на призывы исцеляющей энергии, была истощена до предела. В себя она пришла только через неделю, которую провела в коме. Джейми уже был кремирован, а его прах, в соответствии с его последней волей, был передан его возлюбленной. -Вы пренебрегли служебными инструкциями и нарушили боевой устав. – сухо шипел Зурр, комментируя тяжёлую потерю в своём подразделении – И вот вам последствия. Рейне хотелось наброситься на эту чешуйчатую громадину. Хотелось своими пальцами выдавить его зелёные змеиные глаза с продолговатыми зрачками. Но она знала, она понимала, что ящер был совершенно прав. Если бы она или Джейми ткнули носом в пол мелкую тварь, или хотя бы, если бы он не снял свой шлем, способный выдержать попадание пули, её возлюбленный сейчас был бы жив. То, что не получилось у десяти тысячи вооруженных солдат с тяжелой техникой, получилось у одного малолетнего адепта с кучкой нанороботов в сером веществе. Возможно, прямо сейчас они играли бы свадьбу, а Арчер лично венчал бы их. Утешало лишь то, что малолетняя фанатичка не успела произнести молитву богу войны, а значит, и душу Мальчика-Дающего-Клички, Бейтегара не получил. Позже Хаба по собственному желанию перевелась под командование Арчера, понимая, что не сможет работать под руководством дракона. Прах Джейми Олгуда Рейна Хаба похоронила под белыми лилиями, которые он вырастил специально для неё. Капитан закончила свой рассказ. Несколько секунд обе женщины молчали, глядя друг другу в глаза. Перовой молчание осмелилась нарушить слушавшая. -Рейна… -Не надо. Просто не надо. Ещё несколько секунд молчания, но потом напряжение спало. Капитан Хаба кивнула, в ее острых глазах мелькнуло понимание. Она наклонилась вперед, выражение её лица стало задумчивым, почти нерешительным. - Ты адаптировалась гораздо быстрее, чем я ожидала. Чем мы все ожидали. Хорошо. Тебе понадобится эта устойчивость. Поля Гниения… это не просто ржавый металл. Это место пропитано эхом смерти. Прикосновение Самота задерживается… остаётся с тобой надолго. - она сделала паузу, помешивая жидкость в бутылке - Кстати о древних ужасах... Ты ведь ещё не знаешь… Но думаю, ты уже достаточно долго с нами, чтобы я могла сказать тебе… в Черно-Багровом Армагеддоне не всегда было только двое предводителей. -Что? Самот и Бейтегара? - Веста подняла глаза, нахмурив брови - Был… еще кто-то? - Да. Трое. Не двое. Задолго до моего времени. - ее голос понизился, став почти заговорщическим - Я не застала его, но судя по тому, что о нём говорят наши главнокомандующие… Этот… он не был грубой силой, как Бейтегара, или гнилью, разрушающей души, как Самот. Он был… архитектором. - Архитектор? Чего? - Веста наклонилась вперед, усталость на мгновение оттеснилась острым любопытством. Воздух в комнате как будто стал холоднее. -Бедствия. Так его называли. Так он очень любил называть себя. Кугх Кем. Бедствие Несущий. Он был умом за кулисами. Тот, кто сплёл нити, построил основы их союза. И… - допив глотком стакан, она указала большим пальцем на входную дверь в комнату - Он тот, кто создал Халафита. Глаза Весты расширились. Последствия сказанных слов обрушились на нее. Халафит, их лидер с огненным взором, её спаситель, был выкован другим богом? - Кугх… Кем? Бог… злой бог, который… создал Халафита? – её голос превратился в шёпот. - Големы. Это была его вотчина. Не только глина и камень. Големы из плоти, големы из энергии, големы из мысли... Живое оружие. Сложные слуги. По словам Арчера, Бедствие Несущий не был таким сильным, как другие двое. Но хитрым? Расчётливым? Стратег, который играл в реальность, как в шахматную доску. Это он построил Нексус. Это он изобрёл компьютеры, способные открывать проёмы в любую выбранную вселенную в самых удобных местах. Он видел закономерности в хаосе и устраивал катастрофы для достижения своих целей. Веста всё это обрабатывала. Еще один слой космического ужаса. Не просто бессмысленное разрушение, а холодный, расчетливый разум, интеллектуальное злое божество, инженерия страданий. Имя казалось тяжелым, ядовитым. - Бедствие Несущий... Что с ним случилось? Если он был таким умным… почему он не участвует во всём этом сейчас? - Он исчез. Испарился. Пуф. Задолго до того, как я присоединилась к Палачам. Десятилетия? Столетия? Никто из новичков не знает наверняка. Арчер и остальные… они молчат об этом. - Рейна Хаба опять наполнила кружку и сделала большой глоток, ее взгляд был отстранен и задумчив – Возможно, Кугх Кем рассматривал союз с Самотом и Бейтегарой как средство, а не цель. Видимо, он добился всего, чего хотел. Или… он предвидел их возможное самоуничтожение и сошел с тропы до того, как обрушилась лавина. В любом случае... его отсутствие создало вакуум, который заполнил Халафит. А его творения… такие как Нексус… они все еще существуют. Отголоски его силы. Остатки разума, который строил грандиозные планы разрушения. Помни об этом, маленькая циркачка. Монстры, на которых мы охотимся? Иногда они изначально были чьими-то создателями… Тишина наступила снова, тяжелее, чем раньше. За пределами космической станции, безразличные к проблемам её обитателей, исполинские звёздные туманности бурлили, их цвета менялись и переливались, как пролитые разноцветные чернила. Веста смотрела на свои дрожащие руки, видя уже не просто усталость, а огромную, ужасающую шахматную доску, на которую её бросили. Боги разложения, боги войны… и леденящая кровь тень бога, создававшего катастрофы, и существ, призванных остановить их. Путь к Элизабет стал намного сложнее. Веста взяла из рук подруги бутылку и допила остатки алкоголя. Встав из-под кровати, и обогнув её лёгким шагом, она подошла к начальнице со стороны спины. Своими ладонями она коснулась крепких плеч боевого капитана. -Мы не покажем им страха, Рейна Хаба. Никогда. Ни Самоту, ни Бейтегаре, ни даже Кугх Кему.