2. Недоверие

      — Грейнджер! Стой!       Теодор бросил резкий отчаянный взгляд на министра и ринулся за ведьмой. Его ключ к свободе, к разгадке тайны, к его эфемерному будущему был у неё в руках. Сознание Тео вспыхнуло от резкого и острого панического ужаса — что будет, если она откажется? Если условия анонима не будут выполнены и Нотт провалится?       В самое пекло.       Дверь хлопнула у него перед носом, как только Гермиона выбежала прочь из кабинета, рассыпая искры праведного гнева. Неслыханная дерзость, вот так взять и обрубить разговор на середине, но Кингсли вовремя остановил себя, чтобы не поддаться эмоциям. Министр не часто мог позволить себе выплеснуть скопившееся напряжение, это было роскошью для людей его положения. Но кулаки Шеклболта сжались сами собой, и Теодор очень даже хорошо считал этот жест.       Кингсли спокойно протер платком влажный лоб и нахмурился, прожигая взглядом затылок непутёвого Нотта и вставая со своего места.       Тео на миг замер, кожей ощущая обжигающие слова министра.       — Если вы не вернете её, можете не мечтать о свободе. Даю слово.       Кровь лихорадочно стучала в висках, воротник рубашки вдруг стал болезненно сдавливать горло, и в глазах потемнело. Что-то, чего он пока не осознавал, ускользало от него. Дверь за его спиной так же шумно захлопнулась.       Куда же ты несешься, Грейнджер!       Тео свернул за угол, преследуя Гермиону, и едва не врезался в Поттера.       — Ты в своём уме?! — сверкнули изумруды сквозь стекла очков. Избранный тяжело вздохнул, сложил руки на груди и с вызовом уставился на слизеринца.       Тео отступил назад, сунул руки в карманы и прищурился, стараясь не выказывать никаких лишних эмоций.       Его тут ещё не хватало.       — Мне необходимо поговорить с Грейнджер, — отчеканил слизеринец, выделяя каждое слово. Уверенность необходимо было раздувать хотя бы искусственно.       — Нотт, убирайся.       А вот и гриффиндорская принцесса. Стоит за спиной своего… кого? Друга? Брата?       Тео неосознанно облизнул трещины на губах. Сейчас ярость в его адрес умножились на два. Этот долбаный Поттер, что вечно появляется в самый неудобный момент и всё портит. Эта непримиримая гриффиндорская твердолобость… Грейнджер пылала то ли от стыда, то ли от отвращения, но она точно не хотела идти на диалог и всячески это демонстрировала.       — Ты её слышал.       Тео разочарованно скривил лицо. Всё внутри жаждало лишь одного — отступить. Послать всё к чёрту и напиться до беспамятства, разбивая остатки механизмов и артефактов, до которых ещё не дошли руки. Заглушить долбаные воспоминания и обиды, которые едва ли можно было скрыть за фасадом безразличия и надменности.       Образы из прошлого полоснули по коже, вскрывая старые раны, и бирюза вновь окрасилась тьмой. Тео открыл рот, чтобы послать клятого Поттера ко всем дракклам, но внезапно голос Шеклболта раздался у него за спиной.       — Гарри, зайдите ко мне на пару слов.       Поттер подозрительно уставился на Теодора и проследовал за Кингсли, не отводя тяжелого взгляда от кудрявого гения. Меньше всего сейчас ему хотелось бросать Гермиону наедине с этой слизеринской рептилией, но что-то в тоне министра показалось ему странным.       — А вы двое разберитесь и найдите компромисс. У вас сутки. О последствиях вы уже осведомлены.       Как только Шеклболт и Поттер удалились, Гермиона гордо вскинула подбородок и прошипела:       — Какого хрена, Нотт?       Дерзкий взгляд. В ореховых омутах можно было утонуть, такими тягучими и глубокими они были. Кудри смешно выбивались из наспех собранного хвоста, а хмурое лицо ведьмы захотелось увековечить на какой-нибудь картине, чтобы любоваться её яростью как можно дольше.       Перестань отвлекаться, идиот…       — То же у тебя могу спросить. Неужели тебе плевать на то, что сказал Шеклболт? Совсем не интересно?       Гермиона вытянула руку, держась на расстоянии от Нотта, и её бровь изогнулась знаком вопроса. Обвиняющие нотки отчетливо пробивались в ровном полотне голоса.       — Я более, чем уверена, что за всем этим стоишь ты. Да, а что ты удивляешься?       — Уверяю, Грейнджер, я знаю об этом задании не больше тебя.       — Так я тебе и поверила, — беспомощная злоба потонула в министерском коридоре. Необходимо было держать себя в руках.       — О, это мне говоришь ты. Может, расскажешь мне, какого чёрта тогда произошло, а? Потому что я совершенно не понимаю, откуда у тебя какие-то беспочвенные претензии к моей персоне. Не видишь ли ты в этом… кхм… некоторых противоречий?       Нотт становился всё более нетерпеливым. Шлейф недосказанности и взаимных упрёков сковывал обоих, а время нещадно уносило драгоценные минуты прочь. Гермиона закатила глаза и метнулась в сторону выхода.       — Не желаю больше тебя видеть, придурок.       Лучше уж в Азкабан, чем в одну упряжку с этой истеричкой.       Тео отзеркалил её мимику и… прокричал ей вслед:       — Тебя это тоже касается! Ослушаешься министра — отправишься дефилировать в полосатой форме! Будем соседями!       — Пошёл ты, Нотт!       Тео остался в пустом коридоре один. Мысли грызли его со всех сторон, порождая в кудрявой голове хаос. Вид уходящей Грейнджер приносил какое-то необъяснимое наслаждение, ведь объект его сильнейшего стресса наконец покидал пространство. Но в то же время хотелось вцепиться в её руку и остановить. Хотя он не мог быть до конца уверенным, что сможет сдержаться и не вступит с ней в очередную перепалку, как брошенные в одну яму лава и бензин.       Что же тогда произошло?       И надо ли это вообще выяснять? Вот она, вполне довольна собой и жизнью. Этот клятый Поттер всюду ее сопровождает.       Может, им в Аврорате допинг какой-то дают?       Тео скривил лицо, постарался привести обрывки мыслей в порядок и медленно двинулся к выходу, на ходу прикидывая варианты избежать наказания.       Ладно, меня. Её-то за что в тюрьму? Это чистой воды манипуляция, Кингсли никогда на это не пойдёт.       На часах было уже почти семь пятнадцать. Резной циферблат сверкнул, прежде чем крышка нагрудных часов захлопнулась, и Тео сжал челюсти. Необходимо было слинять из города до того, как министр схватит его за горло и повешает на него все мыслимые прегрешения. А Грейнджер как-нибудь сама разрулит, разве нет? Отличная идея, если хорошо подумать. Каждый сам по себе, ничего нового. В конце концов, у неё есть Поттер.       И этот рыжий… как его…       Нотт хмуро уставился на свои ботинки, шаг за шагом приближаясь к лифту, как тут внезапно из кармана раздался тот самый голос.       — Не будь идиотом, Теодор.       Да ты издеваешься…       — Немедленно догони её. Засунь свою гордость куда-нибудь подальше и найди Грейнджер.       — Слышать… тебя… не… желаю…       — Через четыре минуты её на полной скорости собьёт машина. От удара Гермиона погибнет мгновенно. Ты ещё можешь её спасти.       Весь мир сжался до одной единственной мысли — что, если чёртов голос прав?       — Три минуты пятьдесят пять секунд…       Блять!       Теодор ринулся к лифту и с размаху ударил по позолоченной кнопке.       Медленно.       Он метнулся к другой дверце и судорожно нажал «вниз». Мозг начал отмерять время до катастрофы, и этого самого времени на сомнения уже не оставалось.       — Где мне её искать? — нервно крикнул Нотт в пустом лифте, но ответа не последовало. Шершавый голос замолк, оставляя его наедине с проблемой.       Едва дверь открылась, Тео бросился бежать на улицу, расталкивая министерские мантии. Шутить с судьбой не хотелось, предчувствие намертво вцепилось в горло и не желало отпускать. Как бы Грейнджер ни выводила его из себя, какие бы тени ни таились в трещине между ними, спасти её было сейчас важнее всего. В боку покалывало от слишком стремительного бега, ворот расстегнутой сверху рубашки растрепался, а глаза бешено вращались в поисках знакомой кудрявой головы. Вечер размазал пятна фонарей по асфальту, и приходилось напрягать зрение, чтобы не упустить ту, из-за которой Тео сейчас был в нестабильном моральном состоянии.       А вдруг этот голос — плод моего воображения. Я окончательно поехал крышей и говорю сам с собой?       — Направо.       Теодор прорычал, устремившись вдоль дороги. Вопрос доверия к неизвестному стоял всё ещё очень остро, но резко ушёл за задний план, обнажая истинные чувства Нотта до костей. Грейнжер до сих пор по какой-то необъяснимой причине была ему важна.       До сих пор.       Но выяснять с ней какие-либо отношения (что? Какие ещё к дракклу отношения?) не хотелось совершенно. Один раз Тео уже обжегся и повторять это сальто-мортале желания не было.       Вот она!       Нотт плечом толкнул какого-то высокого мужчину в куртке, едва не запнулся сам о себя и поднажал, чтобы нагнать упрямую девчонку. Улица была не слишком широкой, и нога Грейнджер ступила на проезжую часть, когда загорелся зелёный. Тео, будто хищник, не сводил глаз со своей цели, отмечая про себя, насколько же быстро она передвигается. Пришлось оттолкнуть ещё одного прохожего, и оказавшись в нескольких метрах от неё, Нотт заметил несущийся автомобиль. Противный звук резкого торможения ударил по ушам.       Нетнетнетнетнет…       Тео сделал рывок, едва не задыхаясь, и сбил Гермиону с ног. Он толкнул её, и они оба полетели в сторону, словно в замедленной съёмке. Как раз за секунду до столкновения с проклятой машиной.       От жёсткого приземления оба ощутили жгучую боль, но, по крайней мере, Грейнджер была жива. Тео упал спиной на асфальт, запрокинув голову. Кровь шумела в висках, заставляя его зажмуриться. А Гермиона ошеломлённо стонала, вонзив вопросительный взгляд в бледное лицо Теодора.       — В Аврорате не учат смотреть по сторонам?! — беспомощно прорычал Нотт, не пытаясь скрыть раздражения. Боль погрузила его тело в состояние легкого шока.       — Как ты… как… Нотт! — шепот Гермионы звучал растерянно.       Автомобиль оставил на дороге полосы жженной резины, но не сбавил скорость и стремительно скрылся с места неслучившейся аварии. Грейнджер привстала, потирая плечо.       — Вот урод…       — Согласен, — слабо отозвался Теодор, чувствуя, что голова вот-вот расколется.       К ним подбежала пара обеспокоенных прохожих, но Грейнджер жестом показала, что они не нуждаются в помощи.       Лондонский вечер говорил на языке прохлады, напоминая о том, что пора бы уже убираться отсюда.       Гермиона внимательно осмотрела Нотта, хмуро отмечая про себя, что его падение было более жестким.       — Живой?       — Порядок. Костюму моему, правда, конец…       Теодор ощупал свой затылок, шумно выдохнул и распахнул глаза.       — Грейнджер… надо поговорить…       Шах и мат. Теперь не убежишь.       Она нервно сглотнула, встала и подала руку Нотту, который явно не привык к таким физическим нагрузкам.       Помятые, они медленно двинулись в сторону точки аппарации, слегка пошатываясь. Грейнджер то и дело поглядывала на сосредоточенного Теодора, улавливая его волнение.       Она прочистила горло, слегка коснулась его предплечья, чтобы заставить его посмотреть на себя. Ей хотелось нарушить это неловкое молчание, пока остаточная паника ещё пульсировала где-то под рёбрами.       — Спасибо.       Тео замер, мягко отстранился, высвобождая руку. Он вздохнул, с досадой глядя куда-то вдаль.       — Не стоит, Грейнджер.       Желание закурить перевесило все остальные. Тео зажал зубами фильтр и вопросительно приподнял бровь:       — Ты позволишь?

      ***

      Наедине.       Её маленькая уютная квартирка в Лондоне. Корица, апельсин и гортензии. Так пахнет прошлое, собственноручно задушенное ими обоими. Теодор нервно хмыкнул и проследовал за Грейнджер в гостиную, краем глаза наблюдая за тем, как открывается окно и сам по себе включается чайник.       Грейнджер убавила громкость своей истерики, деловито бормоча себе под нос:       — Сейчас принесу тебе зелье от ушибов.       — Грейнджер, зачем… — по-кошачьи протянул Нотт.       — Не спорь, — она выудила нужный пузырёк из шкафчика и протянула Теодору. Он уставился на неё почти оскорбленно.       — Пей.       Слизеринец закатил глаза и подчинился, лишь бы Гермиона скорее отстала от него. Себе она зелье, разумеется, достать не потрудилась.       Стальные аврорские нервы.       Кислая горечь целое мгновение пощипывала во рту, когда Нотт опрокинул зелье в себя под строгим взглядом Грейнджер. Затем осмотрелся, подмечая, что мужских вещей в квартире нет. Совсем.       — Давно снимаешь?       — Пару лет.       Гермиона скрылась в спальне, чтобы послать Поттеру патронус «со мной всё в порядке, завтра поговорим, не волнуйся».       Тео плюхнулся на диван, зажмурился и попытался ладонью стереть с лица сегодняшний день. Долгий, тяжелый, пропитанный опасностью. Пальцы дрожали. Тусклый свет мягко падал на подоконник, зазывая покурить в открытое окно, но Теодор сдержал свой порыв. В висках до сих пор гулом отдавалась необузданная, неконтролируемая паника. Что, если бы он не успел? Что, если бы он потерял хотя бы секунду? Кто был за рулём? Откуда голос знал, что произойдёт? Что, если это он и был?       Вот дерьмо!       Нотт неосознанно кусал губы, уставившись в одну точку где-то на стене. Как только чайник закипел, Гермиона принялась разливать кипяток по чашкам.       — Сахара две ложки? — растерянно спросила она, с удивлением обнаружив, что делает всё на автомате. Руки до сих пор помнили, в какой пропорции должны быть кофе и молоко в его чашке.       — Угу…       Тео запрокинул голову, вытянул ноги и заставил себя сосредоточиться. Всё уже случилось. Пора отпустить ситуацию, он ведь отлично справился.       Если бы не одно но… всё это кажется чьим-то планом. Невероятно жестоким, идиотским планом.       Мысли перетекали из одной извилины в другую, рука очерчивала в воздухе какие-то фигуры, а сердце работало с перебоями. Слишком много переживаний на сегодня. Даже для такой отбитой кудрявой головы.       — Ты меня слышишь? Нотт?       Тео резко очнулся и взглянул на Грейнджер. Он не заметил, когда она успела зажечь настольную лампу возле дивана и отлевитировать поднос. Слизеринец вернул непроницаемое выражение лица и выпрямился.       — Повтори, пожалуйста.       Гермиона села напротив и цокнула языком, явно расстроенная.       — Нотт, как ты узнал?       Две пары глаз вонзились друг в друга, озаряясь неприятным осознанием, что становилось лишь ярче с каждой секундой.       Тео вытащил приёмник из кармана и поставил его на столик, забирая чашку с кофе. Несуразная штука приняла первоначальный размер.       — Он мне сказал.       Недоверие.       Грейнджер настороженно наклонила голову, погружаясь в размышления. Тео отдавал себе отчет в том, что его слова могут звучать неубедительно. Но сейчас это уже было не так важно.       — Есть предположения? Кто это может быть?       Вот так просто. Общая проблема — и мы снова разговариваем как нормальные люди.       — Ни единого. Знаешь, что меня пугает?       Гермиона отрицательно покачала головой, грея пальцы о горячую чашку в своих руках.       — Реакция Кингсли. Что он ему такого сказал, что министр готов выполнить его требования? Каков масштаб катастрофы?       — Ты думаешь, аноним действительно обладает какими-то знаниями? Это не трюк?       — Не знаю. Не удивлюсь, если он же всё и подстроил.       Чашка звонко приземлилась на фарфоровое блюдце. Гермиона встала и принялась медленно расхаживать по комнате.       — Каковы наши шансы загреметь в Азкабан?       Тео иронично скривил губы. Гриффиндорская принцесса только что сказала самую умилительную глупость, которую он от неё слышал.       — У тебя — нулевые. Если только ты не пролезла в охраняемое министерское хранилище с артефактами, на которые наложен запрет Визенгамота.       Грейнджер остановилась как вкопанная и повернулась к Нотту с таким недоумением, что он развеселился не на шутку.       — Что… ты… нахрен… сделал… Теодор?       Он небрежно пожал плечами и громко отхлебнул свой напиток.       — Тебе не понять. Я провожу некоторые исследования.       — О да, мне действительно не понять! Как ты мог? Кингсли тебе доверяет!       — Поправочка — доверял до сегодняшнего дня. Теперь я для него — средство для достижения цели. Собственно, как и ты.       Гермиона простонала и дошла до окна, вглядываясь в рваное полотно сине-серого неба. Ветер небрежно лизнул её щёки.       — Зачем мы вообще им понадобились?       Тео встал, медленно подошел к Грейнджер и облокотился плечом к стене. Тишина свернулась клубком у их ног.       — Грейнджер. То, что сегодня произошло…       — Спасибо, что спас меня, Теодор.       Она слабо улыбнулась, едва справляясь с печалью в глазах. Воспоминания были запреты в шкатулке, усыпанной острыми лезвиями. Чтобы не было соблазна открыть её.       Шепот Нотта задел что-то внутри её души.       — Я бы никогда не подверг тебя опасности. Только не тебя.       щёлк       Она отвернулась к окну, чтобы вдохнуть вечернюю прохладу.       — Кто же за этим всем стоит…       — Если бы мы знали, что это такое, — насмешливо и печально ухмыльнулся Тео.       Гермиона усмехнулась.       — Ты засранец, Теодор.       — А ты восхитительна, когда не ведешь себя как разъяренная рысь.       — На кой чёрт ты полез в хранилище?       — Ну уж нет, сотруднику Аврората без адвоката я больше ни слова не скажу.       — Подлая ты рептилия.       Тео снисходительно улыбнулся и достал сигарету.       Быстрое решение всех проблем.       — Нотт, никотин замедляет работу мозга.       — Мой мозг даже в замедленном режиме работает быстрее, чем у большинства.       — Ты раб своих привычек…       — Только одной. Ну… и, очевидно, ещё раб министерства… и какого-то психа из этой чёртовой коробки, — он взглядом указал на приёмник, — заметь, я без разрешения не курю.       — Ах, точно. Ты же гость, Теодор.       И спаситель твой прекрасной мордашки.       Грейнджер отошла, чтобы не дышать сигаретным дымом, и внимательно уставилась на механизм, что лежал на столе. Где-то внутри находился источник слабого сияния, и ей захотелось дотронуться до этих торчащих в разные стороны винтиков и пружинок. В воздухе искрила опасность.       — Что будем делать? — палец Гермионы скользнул по темному металлу, повторяя контур загадочного артефакта. Он не был похож ни на одно маггловское устройство.       — Лучше не трогай… я так и не выяснил, как эта штука включается.       Скрежет, шипение и ультразвуковой свист впились в барабанные перепонки. Грейнджер резко отпрянула, а Нотт спешно выкинул недокуренную сигарету в окно и не дыша подскочил к столу.       ##########%*•!!! ^#*####теодор###*^##*###%*•!!! ^#       — Я здесь.       — Посмотри на часы.       Тео полез в нагрудный карман, не отрывая глаз от испуганной Гермионы.       — Восемь.       — Отлично. Присядь.       Дышать стало невероятно тяжело. Грейнджер взмахнула палочкой, чтобы закрыть окно и заглушить гул проезжающих внизу автомобилей.       — И Грейнджер.       Приёмник отбрасывал изломанную тень на светлый столик. Свечение стало ярче. Голубоватое сердцебиение синхронизировалось со звуками, раздающимися изнутри, придавая особое значение каждому слову. Высекая их прямо на расшатанных нервах Нотта.       — Ты молодец, Теодор. Всего мгновение, и…       — Кто вы? Какого черта вам надо? — прорычал Тео, вцепившись в край стола.       — Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы. А я допускаю, что у вас их накопилось уже немало.       Гермиона нахмурилась и напряглась, вонзив проницательные зрачки в источник звука. Пульс нервно подрагивал где-то в горле.       — Я не собираюсь…       Шипение заиграло оттенками нетерпеливой нервозности. Голос казался тяжелым, пронизывающим всё в этой комнате, и Нотт с досадой схватился за затылок.       — Знание открывает любые двери. Министр достаточно умён, чтобы это понимать.       — Перестаньте говорить загадками.       — От вас зависят жизни невинных людей, Теодор. Но, зная вас, смею предположить, что мотивация эта недостаточно ощутима в вашем случае.       Взгляд Гермионы метался от стола к Нотту, странное предчувствие забиралось прямо ей под кожу.       — Теодор, я знаю что, когда и где с вами произойдёт. И мне под силу предотвратить это…       — Да пошёл ты!       — Или не предотвратить. Считайте, что ваши с мисс Грейнджер жизни полностью в моей власти.       Гермиона испуганно взглянула на Тео, и то, как его трясло, ещё сильнее повергло её в оцепенение. Она никогда его таким не видела.       — Я. Возьми меня. Я сделаю всё, что скажешь, но при условии, что ты оставишь Грейнджер в покое. Доволен? Ты купил меня, я сдержу слово, только не впутывай её.       — Разве я что-то говорил о сделке? Нотт, вы расстраиваете меня. Это не обсуждается, вы оба понадобитесь мне.       — Для чего?       — Министр завтра даст вам все инструкции.       — Хорошо…       Нотт бросил на механизм хлёсткий взгляд и достал палочку. Излом бровей и морщинка между ними в сочетании с воинственной позой не обещали ничего хорошего.       — Тогда я разнесу эту штуку к чёртовой матери, и дело с концом.       — Тео, стой! — Гермиона подняла руки и подлетела к Нотту, тяжело дыша. — Давай выслушаем его. Даже если он опасен… мы не имеем права рисковать жизнями людей. Даже если он лжёт, нам нужно выяснить как можно больше. Вдруг мы сможем…       — Отойди, Грейнджер. Не ты ли ещё час назад хотела сбежать куда подальше, чтобы не иметь дел с этим психом?       — Нотт, прошу тебя. Опусти палочку. Я никогда себе не прощу, если окажется, что в наших силах было устранить угрозу, какой бы она ни была!       Долбанный Гриффиндор!       Лицо Гермионы пылало, а янтарные глаза светились решимостью. Столкновение с ней посылало предательские мурашки от затылка к спине Теодора, но он чётко осознавал, что если есть возможность сбежать от опасности, то лучше это и сделать. Не рисковать.       — Отойди. Одна небольшая бомбарда сейчас никому не повредит.       Ведьма зашипела, выдыхая скопившееся недовольство и напряжение, затем протянула руку и вложила в свой голос максимум стали.       — Отдай. Палочку. Теодор, — Грейнджер раскрыла ладонь, настойчиво вкручивая в кудрявый мозг свою просьбу. — Почему ты ведешь себя, как маленький трусливый мальчишка?       — Грейнджер права. Хватит упрямиться, Нотт. Ты уже по уши в дерьме, так не усугубляй ситуацию.       Тёмная бирюза, внутри которой плещется целый океан. Волны разрушительно и неумолимо надвигаются на берег, грозя разнести в щепки всё, что окажется у них на пути.       — Тео, — повторила Гермиона уже чуть мягче. — Мне необходимо выслушать его. Пожалуйста.       Голос разума в теле прекрасной женщины.       Нотт опустил голову и позволил обеспокоенной Грейнджер осторожно забрать его палочку. Она действовала медленно, стараясь не проломить тонкий лёд, на котором стояла. Ситуация была максимально дурацкой.       — Теодор, вы утомляете меня. Пора уже перестать упрямиться и спокойно принять мои условия.       Вот же говнюк.       — Нахрен воображаемых друзей, — Нотт тряхнул головой, схватил лампу и наотмашь ударил ею по приёмнику. Всё произошло так быстро, что Грейнджер попросту растерялась и ничего не успела предпринять.       — Что ты делаешь?!!!       Механизм треснул, пара винтиков отскочили и улетели в разном направлении, а сияние, наконец, погасло.       Гермиона схватилась за голову, истерически приговаривая:       — Идиот… Теодор, ну как так… Зачем…       Он не слышал её. Перед глазами намертво застыло смазанное пятно фар, оранжевый слепящий свет и кудрявая макушка, которую необходимо было срочно вытолкнуть из-под колёс. Сердце трещало по швам.       Тео флегматично подобрал свою палочку, которую Грейнджер уронила на ковёр. Молчание загустило воздух, и он до сих пор звенел от удара керамики, стекла и металла.       — Я пришлю тебе новую лампу.       Они встретились глазами, и Нотт поспешил скорее разорвать зрительный контакт.       — Останься завтра дома. Это не просьба.       Гермиона с досадой провожала его взглядом, обессиленно качая головой.       — Так нельзя, Теодор.       Единственный источник света теперь был разбит, а тягучий полумрак бесцеремонно растоптал последние крупицы уюта.       — Спасибо за кофе. Прощай.       Слизеринец на мгновение замер не оборачиваясь. Затем молча хлопнул дверью, оставляя её одну, наедине со своими рваными мыслями.       Грейнджер долго смотрела на бесполезные куски металла, кусая губы. Когда Нотт врывался в её жизнь, он каждый раз оставлял после себя хаос и осколки.       — Ничего не меняется, — апатично усмехнулась она и отправилась в спальню, оставляя всё как есть. Где-то очень глубоко теплилась надежда, что рано или поздно ей станет плевать на выходки этого негодяя.       Но разбираться с последствиями прямо сейчас уже не осталось сил.

***

      Резкие, шумные шаги эхом прокатились по залу Нотт-мэнора. Молодой хозяин вернулся домой, сухо кивнул домовику и скрылся в своей мастерской.       Острые иглы сомнений, подозрений и негодования пронзили грудную клетку.       Тео сбросил пиджак прямо на пол, пустыми глазами скользя вдоль стен. Здесь царил тотальный, понятный лишь ему одному беспорядок. На десятках чертежей, приколотых кнопками к доскам, повторялись очертания одного и того же предмета, что сводил Теодора с ума уже долгое время.       Если пойти на сделку с анонимом, он получит обещанное, о чём Грейнджер знать не следует.       Противоречивые чувства клубком змей ворочались где-то в желудке, и Нотт сделал глоток огневиски, чтобы заставить их замереть хоть на мгновение.       Хотя бы на одно долбаное мгновение.       За спиной слизеринца громоздились всевозможные магические устройства. Тео ждал. И ждал не зря.       Внезапное шипение сразу из всех артефактов всколыхнуло тишину, и в спину ударил уже знакомый до тошноты голос.       — Тебе некуда бежать, Нотт.       — Я и не бегу. Выведем из уравнения Грейнджер, и я твой с потрохами.       — Разумеется. Только ты должен сделать кое-что прямо сейчас.       Тео сделал ещё один глоток, заинтересованно обернулся и распахнул глаза. Слабое свечение окутало всю его комнату.       — Возьми дневник и запиши абсолютно всё, что ты сегодня пережил.