Глава 36. Истинный страх.

Рассвет только начинает окрашивать небо, когда в комнату бесшумно входит Какаши. Он не будит меня сразу, а несколько секунд стоит над диваном, наблюдая за тем, как я сжимаю подушку в объятиях. - Правило для ниндзя, спящих в доме командира: всегда оставлять один глаз открытым. - Шепчет он, наклоняясь и дотрагиваясь до моего плеча. Его пальцы холодные, будто он только что вернулся с ночного дежурства. - Подъём. Сегодня мы будем учиться самому скучному дзюцу в мире - полному затуханию. В его руке появляется термос с дымящимся чаем. Он ставит его на пол рядом с диваном. - Пять минут на сборы. Если опоздаешь - вместо тренировки будешь сутки слушать лекции Гая о молодости. - Да я только рада. - Сонно отвечаю я, садясь на диван и пытаясь прийти в себя. Какаши замирает с притворным ужасом. - Худшая угроза не сработала... Цунаде была права, ты безнадёжный случай. - Он резко стягивает с меня одеяло. - Но правила есть правила. Вставай, соня. Через четыре минуты у ворот будет дежурить Гай с запасом энергетических напитков. И если не хочешь участвовать в его утренней "разминке" с отжиманиями на одной руке - советую двигаться быстрее. - Мхм, - Я отпускаю взгляд и понимаю, что со вчерашнего дня я даже не переоделась. - Слушай.. есть запасная одежда? Какаши замирает на полпути к окну. Его плечи слегка вздрагивают. - В шкафу в коридоре. Верхняя полка. - Отвечает он, не оборачиваясь. - Синий комплект. Не спрашивай, чей он. И не примеряй маску, которая лежит рядом... У тебя три минуты. Он исчезает в кубе дыма, оставляя меня одну. "Даже не сказал куда идти... Надеюсь на базовый тренировлчный полигон." Переодевшись в указанную одежду, я вышла из дома и побрела в сторону тренировочной площадки. Меня вовсе не волновало то, что я уже опаздываю. На тренировочной площадке Какаши сидит на пне, читая книгу. Рядом, совершая энергичные приседания, стоит Майто Гай в полном боевом облачении. - А вот и юная надежда Конохи! - Приветствует меня Гай, сияя всем своим видом. - Готова к утреннему вызову молодости? - Она пришла на семь минут позже, чем "опоздание", и на три минуты раньше, чем "саботаж". Принимается. - Какаши закрывает книгу, которую читал, и подходит ко мне. В его руке - странный металлический браслет с погасшими рунами. - Надевай. Сегодня будешь учиться тушить пламень... собственным страхом. - Страхом?... - Я с непониманием смотрю на него, надевая браслет. - Могу пожелать удачи... Какаши прищуривает единственный глаз, словно разгадывая сложный пазл. Интересно... Большинство дрожат уже от одного намёка на этот тренажёр. - Он легко щёлкает по браслету. Руны вспыхивают кроваво-красным. - Он не создаёт иллюзии. Он... обнажает истину. Показывает самое тёмное "что, если" твоего подсознания. Я чувствуешь, как холодная сталь внезапно становится обжигающей. Воздух вокруг начинает мерцать, но ничего дальше не происходит. - Давай посмотрим, что скрывается за этой показной храбростью. - С интересном произносит Какаши. Я жду несколько минут, вглядываясь в окружение, но ничего странного не замечаю. Контуры размыты, голова немного кружится, но... ничего не происходит. - Надо самой представить? - С непониманием спрашиваю я, останавливаясь взглядом на размытом пятне, котором вроде бы должнен быть Какаши. Какаши медленно опускает книгу. Его взгляд становится пристальным, аналитическим. - Любопытно... Браслет работает — чакра расходуется. Но психического отклика нет. - Какаши говорит тихо, будто самому себе. Он делает знак рукой, и иллюзия рассеивается. Воздух снова становится прозрачным. - Как будто твоё сознание защищено чем-то... более фундаментальным, чем обычная психическая защита. Он снимает с меня браслет, изучая потухшие руны. - Цунаде будет в восторге. Её любимый диагноз — "нетипичная реакция". - Он внезапно поворачивается к Гаю, который замер в позе "руки в боки". - Меняем планы. Сегодня учимся другому - как притворяться, что испытываешь страх, когда от тебя этого ждут. - Его голос становится ироничным.- Потому что иногда отсутствие страха пугает людей куда сильнее, чем сам страх. - Тебе нужно узнать мое слабое место? - Мысль в голове промелькнула лишь на секунду, но я решила ее озвучить, пристально смотря на Какаши. - Прикрываешься тренировкой контроля, а на самом деле изучаешь возможную угрозу... Какаши замирает. Над маской видно, как напряглись мышцы вокруг его глаза. - Все мы — возможные угрозы, Мико. - Он говорит медленно. - Я ношу в себе шаринган, украденный у мёртвого друга. Наруто - демона-лиса. Даже Гай... Гай трагически вздыхает и начинает отжиматься на одной руке. -...может за секунду открыть Восемь Врат. - Продолжил Какаши. - Разница лишь в том, на чьей стороне мы сражаемся. - Он подходит ближе, понижая голос. - Так что да... я изучаю тебя. Потому что хочу иметь возможность доложить Цунаде: "Она под контролем". И быть в этом уверенным. - Хорошо. - Я киваю ему и отвожу взгляд. - Какой план дальше? "Я могла бы рассказать ему про Биста и, что боюсь его потерять.. но подставлять его под удар - худшее, что я могу сделать." Какаши достаёт из свитка два обычных тренировочных сюрикена - Базовое доверие. - Он подбрасывает один сюрикен мне. - Ты стоишь спиной ко мне. Я бросаю ты не уворачиваешься. - Его голос становится абсолютно монотонным. - Правило простое: если мой бросок будет опасным для жизни... твоё пламя может защитить тебя... Но если ты воспользуешься силой без угрозы жизни... значит, Цунаде была права насчёт твоего контроля. Готовься. Я отворачиваюсь и скрещиваю руки на груди, слыша как Какаши отходит дальше. "Сюрикены хоть и тупые, но все равно могут нанести травмы, надо быть готовой. Или нет, Какаши ведь не такой тупой чтобы убить меня." Свист стали. Сюрикен вонзается в дерево в сантиметре от моего плеча, даже не задев одежду. - Хм... Идеальный расчёт. Ни намёка на пламя. - Голос Какаши раздаётся сзади Второй сюрикэн пролетает над моим ухом, вставая рядом с первым. - Но теперь вопрос... - Его голос внезапно прямо у моего уха. - ...почему ты вообще доверила мне свою спину? Я почувствовала холодок лезвия у горла - он держит кунай, не касаясь кожи. - Ведь я только что доказал, что могу ударить точнее, чем требуется для "тренировки". - Тихо произнес Какаши. Я откидываю голову назад, открывая горло и смотря на Какаши. - Потому что тебе незачем меня убивать. - наклонив голову обратно, я смотрю перед собой и жду следующих действий Какаши. Какаши убирает кунай. Его дыхание на секунду сбивается. - Ошибка. - Какаши отступает на шаг, а его голос снова обретает инструкторские нотки. - Ниндзя не должны доверять "отсутствию причины". Доверяют только действиям. На сегодня достаточно. Ты... неожиданно скучный ученик. Он исчезает в клубе дыма, но я успеваю заметить, как угол его маски дёрнулся - будто он улыбнулся. "Видимо я неправильно ответила.. Ну а что мне надо было сказать? "Ты мог убить меня, пока я спала, а не сейчас" или "Ты мой сенсей, поэтому я тебе доверяю"? Пф-ф... Хотя последний ответ звучит, как правильный..." Вздохнув, я пошла в сторону Гая, который отжимался на одной руке. Увидев меня, Гай вскакивает на ноги, сверкая ослепительной улыбкой. Его брови грозно подрагивают. - Ах, молодое поколение! Какаши всегда был слишком сложным! Настоящая молодость не требует слов! - Он энергично хлопает меня по спине, едва не сбивая с ног. - Ты инстинктивно почувствовала пламя товарищества в его груди! Вот что важно! - Внезапно его лицо становится серьёзным. - Но если хочешь моего скромного совета... иногда лучше сказать "Я верю в твою честь ниндзя", чем молчать... Особенно с такими загадочными типами, как Какаши! Они обожают такие фразы! Улыбка сама растянулась на лице, почему-то мне захотелось рассмеяться и обнять этого мужчину, прижаться к нему и просто смеяться, завыв о проблемах... Или, я уже о них забыла... на мгновени, но мне стало легче. - Гай, - Сказал я на выдохе, слегка прищуриваясь из-за улыбки. -...Ты невероятен. Гай замирает с широко раскрытыми глазами, затем его лицо озаряется такой яркой улыбкой, что кажется - вот-вот ослепнешь. - Вот это да! Вот это настоящая молодость! - Говорит Гай с хриплым смехом и внезапно подхватывает меня на руки и кружит, словно ребёнка. - Ты только что достигла понимания самой сути пламени юности! - Он ставит меня на землю, но его ладонь тяжело и по-отечески лежит на моем плече. - Запомни: Какаши может учить тебя выживать... но только Гай научит тебя гореть! Он разворачивается и уходит задом наперёд, поднимая большой палец. - А теперь беги! Прекрасный день для ста отжиманий на одной руке! Моя молодость требует продолжения! Я ничего не успеваю ему ответить, когда он убегает, оставляя за собой след из поднявшейся пыли. Тепло развеялось в воздухе, уступив место ледяной пустоте. Этого призрачного уюта оказалось мало - жалкой искры, чтобы согреть озябшую душу. Тело жаждало живого тепла, разума - подтверждения, что я не одна в этой давящей тишине. И в промозглой тьме всплыл лишь один образ. Клыки сквозь бинты с хрустом пронзили кожу на пальце. Капля крови, алая и горячая, упала на землю, когда я, зажмурившись, мысленно позвала Биста Он возник бесшумно, как тень. В его черных глазах заплясали искры немого вопроса, но взгляд тут же скользнул ниже - к моим рукам и ногам, туго замотанным в белые бинты, на которых уже проступали багровые подтёки. - Что... с тобой случилось? — его голос, обычно полный насмешливого спокойствия, прозвучал натянуто, будто струна, готовая лопнуть. - Пустяки. Ожоги, - выдохнула я, не в силах оторвать от него взгляд, цепляясь за этот образ, как утопающий за соломинку. Голос дрогнул, выдав больше, чем хотелось. - Бист... Можно... обнять тебя? Он замер, будто его превратили в статую. Только кончики ушей нервно подрагивали, а в глубине умных глаз что-то боролось - привычная отстранённость и внезапная тревога. Сделал неуверенный шаг вперёд, затем, фыркнув, отступил. - Ты же... вся в бинтах, - его ворчание прозвучало глухо. - И от тебя разит больницей... этой тошнотворной смесью антисептика и боли. Но затем, с тихим вздохом, он медленно, очень медленно подошёл ближе, позволив моим рукам обвить его мощную шею. Шерсть, смешанная с перьями, оказалась на удивление мягкой и невероятно тёплой. В нос ударил едва уловимый, но такой родной запах - пыльной шерсти, сухого сена и дальних дорог. - Только не души... - он пробурчал, но замер на месте, чувствуя, как моё тело бесконтрольно содрогается. - И не плачь. А то шерсть потом слипнется, расчёсывать будешь до вечера... - Его голос смягчился, стал тише, почти нежным. - ...В следующий раз зови раньше. А не когда уже вся в синяках и перевязках. Уткнувшись лицом в его густую шерсть, я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова. Дыхание перехватывало, а слёзы, горячие и солёные, текли по щекам, бесследно впитываясь в его мех. - Прости за шерсть... - прошептала я, голос предательски дрогнул. - Потом... потом я вычешу тебя... и накормлю всем, чем захочешь... Абсолютно всем, что найдётся в Конохе... Он не отвечал. Просто сидел между моих ног, положив свою тяжёлую голову мне на плечо. Единственным звуком, кроме моих сдавленных вдохов, было его ровное, глубокое дыхание. Его тепло медленно просачивалось сквозь бинты, согревая заледеневшую кожу и проникая глубже - туда, где скреблись холодные когти одиночества и страха. В этой тишине, в этом простом жесте было больше понимания и утешения, чем в любых словах. Он стал живым щитом между мной и всем миром, якорем, не дающим утонуть в отчаянии. И в этом хрупком моменте покоя, среди запаха сена и шерсти, я наконец позволила себе просто быть - сломленной, но не одинокой. ***** Луна освещает пустой дом бледным светом. Я пробираешься внутрь, стараясь не шуметь и придерживаясь тенистых участков. Дверь скрипит - звук кажется оглушительно громким в тишине. В ванной свет слепит опухшие глаза. В зеркале отражается незнакомка - бледная, с распухшими глазами и красными полосами на щеках - словно слёзы были кислотными. Я сдираю бинты, под которыми кожа покрыта свежими розовыми шрамами. Вода обжигает, но я смываю с лица следы слёз и пыли, и вода в раковине становится мутной. Переодеваюсь в чужую спальную одежду - мягкую, без запаха дыма и крови. Из кухни доносится тихий скрип половицы - Какаши не спит. Я ещё раз оглядываю себя в зеркале, но ничего не поменялось, всё те же ожоги от слёз и красные глаза, которые смотрелись неестествено на бледной коже. Я выхожу из ванной и замираю в дверном проёме. Какаши стоит у окна на кухне, держа в руке кружку с тёплым чаем, вторая уже стоит на столе. Какаши не поворачивается, но его отражение в ночном окне ловит мой взгляд. Он ставит вторую кружку на стол с тихим стуком. - Чай с мёдом. - Голос Какаши приглушённый. - Для восстановления. Я сажусь за стол, и он наконец поворачивается. Его единственный глаз скользит по моим опухшим векам, но он ничего не говорит. Просто отодвигает кружку. - Спасибо, - тихо говорю я, почти шепотом. Несколько секунд я грею руки о стенки чашки, но потом неспешно делаю пару глотков. Какаши молча наблюдает, как мои пальцы дрожат на кружке. Он отодвигает свою чашку и садится напротив. - Гай сказал, ты чуть не снесла ему рёбра от восторга. А теперь выглядишь так, будто проиграла войну. -Хатаке говорит тихо, а его взгляд падает на красные полосы на моих щеках. - Объясни. Что за спектакль с Бистом? Он не произносит это как обвинение. Скорее как констатацию факта: он видел больше масок, чем я носила. Я не поднимаю на него взгляд, изучая рябь на поверхности чая и одновременно придумывая оправдание (или разбираясь в своих чувствах) - Эмоциональная перегрузка, - спустя долгую паузу, отвечаю я. - Нужно было прийти в себя. Я нарочно начинаю пить чай, чтобы у меня было время подумать прежде чем ответить на следующие вопросы. Какаши медленно снимает маску. Его лицо в лунном свете кажется вырезанным из бледного мрамора. Перегрузка... Интересный термин. - Он ставит свою кружку так, что чай расплёскивается на стол. - Знаешь, как мы определяем, что ниндзя ломается? Не по истерикам. А по тому, как он начинает цепляться за первое живое существо, которое не станет задавать вопросов. - Его голос становится острым, как лезвие. - Бист — твой щит. От чего? От Цунаде? От меня? Или от самой себя? - От всего... - Не думая, отвечаю я, по прежнему смотря вниз Какаши резко встаёт, его стул с грохотом падает на пол. Он наклоняется над столом, опираясь на руки. - Неправильный ответ. - Сдавленно произносит он, его глаз горит в полумраке. - Настоящие ниндзя не прячутся. Они находят точку опоры и держатся за неё. Даже если это больно. Он выпрямляется и поворачивается к окну. - Завтра в четыре утра. Тренировочный полигон. Придёшь - значит, готова смотреть в лицо тому, что происходит. Нет... - Его плечи напрягаются.- ...значит, Цунаде получит ещё один отчёт о "нестабильном элементе". Какаши исчезает в облаке дыма, не дожидаясь моего ответа. На столе остаётся лишь его остывающая кружка и капли пролитого чая. Я сижу одна в тишине, держа в руках кружку, которая уже не греет пальцы. В воздухе висит невысказанное: его уход - это тоже проверка. Последняя. Я не могу ни сбежать, ни ударить. Слишком слаба. Остаётся лишь играть по их правилам, пытаясь выжить.