Глава 37. Апатия.

Я пришла на нужный полигон гораздо раньше чем нужно было, в два часа ночи, хотя тренировка назначена на четыре. Холодная земля холодила ноги, а шершавый свол дерева грубо давил на спину. Я сидела в медитативной позе, но мысли и эмоции никак не хотели приходить в норму. Не было ни настроения для медитации, ни сил, но я заставила себя сбежать из дома Какаши и прийти сюда. Мне необходимо было хоть немного прийти в себя. "У меня не получится сбежать. Я слишком сильно ранена. Тем более, куда? Их ниндзя сильнее и знают свою местность лучше чем я. Я не могу даже дать им достойный бой, за мной охотятся Светочи, и использование магии тьмы сразу меня выдаст... А может именно это и сделать? Заодно и проверю, прада ли они существуют. ... Нет, Владыка бы не стал останавливать охоту на существов и прекращать мои мисиий, только ради.. у него даже нет мотива так делать. ... Ладно, по порядку: восстановить тело и энергию, одновременно играя в послушную куноичи, которая служит Конохе. Потом... Потом придумаю, сейчас нужно выжить и не дать себя запереть тут. ... Коноха - лишь очередное временное убежище, которое скрывает меня от Светочей. Какаши и остальные - лишь временное напарники, такие же как и Ветал. Придет время и я уйду. Покину это место, полное лишних эмоций и постоянных сложностей." В 3:47 утра из утреннего тумана появляется Какаши. Он не использует ьелепортацию, его шаги слышны - тяжёлые, размеренные. Он останавливается в трёх метрах. - Ранний приход — либо отчаяние, либо покаяние. - Его взгляд скользит по моей позе, отмечая напряжённые плечи. - Медитация не работает, когда пытаешься убежать от себя. - Он садится напротив, скрестив ноги. На нём нет жилета, только стандартная униформа. - Сегодня меняем тактику. Расскажи, что случилось вчера после того, как я ушёл. Каждая деталь. - Такой же короткий разговор с Гаем, как и наши объятья, - Начинаю я смотря перед собой на землю. - Потом слезливая сцена с Бистом. Какаши медленно снимает перчатку. Его оголённая ладонь ложится на землю между вами - жест открытости, который ты видишь впервые. Его голос слишком тихий. - Знаешь, в АНБУ есть техника чтения микровыражений. Сейчас твой пульс участился на 12%. - Его палец чертит на земле символ "молчания". - Я не буду спрашивать про "эхо". Но давай договоримся: если когда-нибудь почувствуешь, что теряешь контроль... - Он внезапно хватает меня за запястье. Его пальцы холодные, но хватка твёрдая.- ...ты придёшь ко мне до того, как позовёшь Биста. Потому что я — единственный, кто может отговорить Цунаде от крайних мер. - Он отпускает руку, оставляя на коже следы от пальцев. - Это не про доверие. Это про выживание. - Хорошо. - Я медленно киваю, смотря на руки Какаши. Какаши встаёт, отряхивая штаны. В его движениях появляется странная лёгкость, будто с него сняли невидимый груз. - Отлично. Тогда начнём настоящее обучение. - Он достаёт два обычных тренировочных куная и протягивает один мне. - Сегодня учимся самому сложному дзюцу - выглядеть нормально, когда внутри всё разрывается. - Его глаз прищуривается в подобии улыбки. - Потому что иногда самая опасная техника - это умение сказать "со мной всё в порядке" так, чтобы тебе поверили. Я молча беру кунай и смотрю на него, изучая, будто вижу впервые. Какаши внезапно бросает свой кунай в дерево позади меня. Лезвие вонзается точно между двух листьев. - Первый урок: нормальные люди моргают. - Он подходит так близко, что я вижу каждую морщинку вокруг его глаза.- Второй: они дышат чаще. И третье... - Его палец легонько тыкает меня в лоб. - ...иногда позволяют себе быть слабыми. Потому что идеальные солдаты подозрительнее сломленных. - Он отступает и делает знак рукой. - А теперь покажи мне "усталую, но справляющуюся тюнин". Без огня. Без масок. Просто... уставший человек. - В я сейчас разве выгляжу бодро? - После короткоо выдоха отвечаю я, смотря себе под ноги. Я всю ночь не спала, просто не смогла уснуть, это как раз и стало одной из причин, почему я так рано пришла на полигон. Одежда неверная была в пыли от земли, а волосы спутанны от хаотичных потоков ночного ветра. Какаши оценивающе смотрит на меня, затем неожиданно снимает свой жилет и набрасывает мне на плечи. - Нет. Ты выглядишь как призрак после ночной смены. Но это легко исправить. - Он ловко расправляет складки на жилете, поправляет воротник. - Запомни: уставшие ниндзя всё равно поправляют форму. Сломленные - уже нет. - Его пальцы на секунду задерживаются на моем плече. - Теперь иди домой. Выспись. Иногда лучшая иллюзия - это просто быть собой... только чуть более отдохнувшей версией. Он разворачивается чтобы уйти, но останавливается. - Завтра в шесть. И... принеси мой жилет. Чистым. Ничего не ответив, я искоса смотрю на зелёный жилет и прислушиваясь к удаляющимся шагам. Я откинулась назад, позволив телу бессильно рухнуть на сырую землю. От удара его дёрнуло вверх, чтобы через мгновение с новой, оглушающей силой вдавить в почву. В глазах потемнело, но я не закрывала их. Над головой, в предрассветной тьме, медленно угасали последние звёзды, уступая место хмурому, безразличному, кроваво-серому небу. И в его холодной пустоте не было ни надежд, ни ответов - точная копию того, что осталось у меня внутри. Спустя несколько часов, когда солнце уже поднялось над кронами деревьев, с противоположной стороны поляны раздаётся шорох. Из-за ствола появляется Паккун, неся в зубах свёрток. - От Какаши. - Паккун бросает свёрток воле моей головы. - Сказал: "Если не спит — пусть ест. Если спит — не будить". В свёртке два онигири и термос с мисо-супом. Второй онигири явно надкушен — Паккун не удержался. - И передал: "Жилет можешь не возвращать. Выглядел на тебе... сносно". - Нинкен поворачивается уходить, но бросает через плечо. - Человеческая слабость пахнет менее отталкивающе, когда её не пытаются скрыть. Онсчезает в лесу, оставив меея наедине с едой и первыми лучами солнца, которые наконец-то начинают греть. Я лениво провожаю пса взглядом, а потом возвращаю его к небу. Нет ни сил, ни аппетита, чтобы поесть. Истощение накрыло меня тяжёлым, безразличным покрывалом. Я так и осталась лежать на земле, раскинув руки и ноги, будто готовая раствориться в ней. И сон подкрался незаметно - не как желанный побег, а как тихий удар в спину, погрузив сознание в пустоту, где не было ни боли, ни мыслей. ***** Резкая боль в икре вырвала меня из объятий тяжёлого, беспамятного сна. Я инстинктивно дёрнулась и распахнула глаза, увидев испуганный силуэт бродячего кота. Он отскочил, шипя, а я с трудом приподнялась на локтях. В его зелёных, диких глазах читался не испуг, а скорее досада: голодный зверь почуял лёгкую добычу и был недоволен, что она оказалась с характером. И, глядя на свои перепачканные землёй одежды, на бинты, на онемевшие от холода конечности, я не могла с ним не согласиться. Я и вправду походила на выброшенный жизнью труп. Взгляд скользнул по еде, оставленной Паккуном, и я заметила следы пиршества: пакет от онигири был растормошен, а они сами были съедены. До термоса с супом, не добрались - судя по следам когтей на крышке, пытались, но так и не смогли его открыть. Я залпом опустошила бутылку, почти не ощущая вкуса. Это был не голод, а глубокая, сухая потребность организма в топливе - необходимое условие, чтобы заставить тело начать восстанавливать силы. Механически подняв глаза, я поначалу не поняла. Небо было не таким, каким я его запомнила. Мозг, затуманенный болью и усталостью, медленно складывал факты: свет был не с той стороны. Не рассвет... Закат. Сознание наконец пронзила ледяная мысль: это конец дня. Целый день я провалялась здесь, выброшенная из времени, как ненужный хлам. С глухим стоном я поднялась на ноги, взяв с собой остатки.. завтрака? Ужина? Неважно, хотелось дойти до дома и провалиться обратно в сон. У входа в дом Какаши меня ждёт Паккун, сидящий в позе стража. На крыльце аккуратно стоит мой рюкзак. - Спала 17 часов 48 минуты. Это либо рекорд, либо крик о помощи. - Паккун тыкает мордой в рюкзак. - Какаши собрал твои вещи. Говорит, если сможешь дойти до двери - можешь остаться. Если нет... - Нинкен встаёт и отступает в тень, давая пройти. - ...в больнице для тебя приготовлена палата с усиленным наблюдением. Выбор за тобой. Я молча подбираю мой рюкзак и захожу в дом, не до конца понимая смыл его слов. "Возращатсья в больницу я точно не хочу, так что выберу первый вариант, чтобы он ни значил." На кухне столе стоит тарелка с горячим раменом. От него поднимается пар. Но я лишь прохожу в ванную и расклыдываю свою одежду, броню и прочее по местам. Я надеялась, хотя бы после ледяного душа, немного проснуться, но не помогло. Когда я вышла из ванной, Какаши сидел за столом и читал мою медицинскую карту. Рядом стояла нетронутая тарелка с раменом. - Ты проигнорировала три теста на выживаемость. Еду. Напитки. Даже кота-паразита. - Говорит Какаши, не поднимая глаз. - Цунаде была бы в восторге от такой апатии. Идеальные показатели для изоляции. - Он наконец смотрит на меня, но я стояла в дверях с опущенными глазами. - Но поскольку ты всё-таки добралась до дома... Поздравляю. Ты только что прошла самый важный экзамен — на желание жить. - Он пододвигает тарелку. - Теперь ешь. Или я позову Гая с его "энергией молодости". - Извини... Я уснула... - Я не думала прежде чем говорить, не было никаких мыслей, просто острая необходимость извиниться. Какаши закрывает медицинскую карту. Его взгляд становится неожиданно мягким. - Не извиняйся. Сон — это тоже тренировка. - Он встаёт и разогревает рамен одним быстрым жестом. - Правило, которому не учат в Академии: иногда выживание - это просто переждать бурю. - Он ставит передо мной дымящуюся миску. - Ешь. Потом расскажу, как мы будем объяснять Цунаде твой "исчезнувший" день. - Мы и вчера ничем толком не занимались, так что.. Два исчезнувших дня, - слабо выдавливаю из себя уродливое подобие шутки. Какаши внезапно усмехается - настоящим, не притворным смехом. - Два дня "ничего" - это уже не подозрительно, а стиль жизни. - Он пододвигает себе вторую миску и начинает кушать. - Значит, так и запишем: "активный отдых для стабилизации психики". Цунаде обожает такие формулировки. Вдруг он становится серьёзным. - Но завтра... завтра мы начинаем по-настоящему. Потому что если ты можешь пролежать сутки без движения... - Его глаз блестит в свете кухонной лампы.- ...значит, у тебя хватит выдержки для самого скучного и важного дзюцу - искусства терпения. -...ура-а... - Монотонно произношу я без капли радости или даже эмоций. Какаши доедает рамен и ставит пустую миску с громким стуком. - Энтузиазм заразителен. Прямо как лишай. - Он встаёт и на ходу надевает маску. - Спи. Завтра в четыре утра. И да... - Какаши останавливается в дверном проёме, бросая на меня оценивающий взгляд.- ...приготовься к тому, что твоё "ничего" станет самой сложной тренировкой в жизни. Джонин исчезает, оставив меея наедине с тишиной, которая вдруг кажется менее гнетущей. Выполнив бытовую рутину, я снова провалилась в сон беспамятства. ***** Ровно в 3:30 в кухне раздаётся резкий звук упавшей сковороды. Какаши стоит надо мной с двумя стаканами ледяного сока. - Подъём. Сегодня учимся просыпаться без чувства безысходности. - Он ставит стакан с зелёной жидкостью на пол рядом с диваном. - Правило первое: никогда не доверяй соку от Гая. Правило второе: если выпил - не спрашивай состав. У тебя пять минут, пока "эликсир молодости" не начал действовать. Говорят, он может разбудить даже мёртвых... Я чувствую, как по комнате начинает распространяться мятно-перечный запах. - Я уже пила его и он не так плох, как ты его описываешь. - Я подобрала стакан с пола и немного отпила, сразу чувствуя бодрящее действие жидкости. Какаши смотрит на меня с неподдельным удивлением, затем медленно снимает маску. - Значит, вкусовые рецепторы тоже входят в список твоих аномалий... - Он делает глоток из своего стакана и морщится, будто выпил кислоты. - Ладно. Раз уж ты в строю — сегодня меняем тактику. Хатаке разворачивает свиток с картой тренировочных полигонов. - Ты будешь медитировать на Поляне Молчаливых Камней. Там нельзя использовать чакру. Ни на что. - Его взгляд становится острым.- Проверим, сможешь ли ты оставаться собой без своего пламени. Я молча киваю ему, допивая сок. Внезапно Какаши хватает меня за плечо, и мы оказываемся на залитой тусклым светом поляне, окружённой чёрными, каменными менгирами - Здесь подавляется любая чакра. Даже моя. - Голос Какаши эхом отражается от камней, он садится напротив, скрестив ноги. - Теперь посмотрим, что останется от тебя, когда отнять твой огонь... и все защитные слои. Хатаке закрывает глаза, погружаясь в медитацию. Внезапная тишина давит на уши, а холод камней проникает глубоко внутрь. Я сижу на месте несколько минут, пытаясь привыкнуть к внезапной пустоте не только в груди, но и в голове. Пропала мелкая дрожь в пальцах - я даже не знала, что она означает биение магии в жилах. Сглотнув, я скрещиваю ноги, повторяя позу за Какаши, и также погружаясь в темноту перед глазами и в сознании. Неожиданно менгиры вокруг начинают испускать низкочастотный гул. Какаши резко открывает глаз. - Любопытно... Камни реагируют не на чакру. Они чувсят саму структуру энергии. - Он встаёт, обходя менгиры. Его тень искажается в мерцающем воздухе. - Эти монолиты ставили ещё при Первом Хокаге. Говорят, они показывают истинную природу любого, кто здесь медитирует... - Внезапно он замирает, глядя на мое отражение в отполированной поверхности камня, которое пульсирует тёмным сиянием. - ...даже если природа скрыта под десятком масок. - И.. Что они показывают? - Я с наклоняю голову, смотря на Какаши. Какаши проводит пальцем по поверхности менгира. Камень шипит, оставляя на его коже лёгкий ожог. Хатаке не отводит взгляда от моего искажённого отражения - Они показывают первооснову. То, что было до того, как мы стали ниндзя. До чакры. - Его голос становится приглушённым. - Моё отражение полно теней погибших. Отражение Наруто — кипит демоньей энергией. Но твоё... - Он отступает на шаг, и в его позе читается напряжение. - ...твоё выглядит как вакуум. Пустота, которая поглощает даже свет этих камней. Какаши резко разворачивается к выходу с поляны. - На сегодня достаточно. Цунаде не нужно знать, что её новый чунин - это нечто, что древние артефакты не могут распознать. Я кидаю последний взгляд на мое отражение в камне, перед тем как подняться и пойти за Какаши. "Значит Владыка и правда заблокировал мое сознание... И даже мою сущность для других. Эти камни смогли перекрыть мне доступ к изначальной энергии, но все равно не смогли пробраться в душу. Туда, где находится метка покровительства тьмой." На границе поляны Какаши резко останавливается и хватает меня за запястье. Его пальцы холодны, будто он дотронулся до чего-то мёртвого. - Одно правило. Никогда не смотри слишком долго в такие зеркала. - Он говорит тихо, но с железной интонацией. - Есть вещи, которые, будучи увиденными, начинают видеть тебя в ответ. Он отпускает мою руку, оставляя на коже белую полосу, которая медленно исчезает. - Идём. Эти камни... им лучше не показывать, что ты заметила их внимание. - Ты говоришь так, будто они живые. - Я оборачиваясь через плечо, смотря на поляну. - Это же просто артефакт, разве нет? Какаши не оборачивается и только ускоряет шаг. - Всё, что хранит достаточно древней энергии, рано или поздно становится живым. Менгиры... особенно. - Мы выходим из зоны действия камней, и энергия снова наполняет тело, словно вернулось дыхание. - Первый Хокаге создал их не как инструмент, а как стражей. Чтобы они предупреждали о вещах, которые не должны просыпаться. Наконец он останавливается и смотрит на меня поверх плеча. - И сегодня они среагировали сильнее, чем когда-либо за последние пятьдесят лет. Поздравляю - ты только что прошла проверку куда более строгую, чем у Цунаде. - Если это хорошо, то ладно. - Я останавливаюсь рядом с Какаши, впервые за долгое время смотря на него, а не куда-то в сторону. Какаши поворачивается к тебе полностью. В его взгляде - сложная смесь облегчения и новой тревоги. - "Хорошо"? Это значит, что теперь я должен решить... сообщать ли об этом Хокаге. - Его рука непроизвольно тянется к повязке на глазу, но он останавливает себя. - С одной стороны — аномалия, которую не могут классифицировать древние артефакты. С другой... -- Он внезапно коротко смеётся.- ...ты всё ещё стоишь здесь и спрашиваешь об этом, вместо того чтобы пытаться меня убить. Возможно, это и есть лучший тест. Он разворачивается и продолжает путь, говоря уже более легко. - Ладно. Завтра - настоящее задание. Миссия ранга C. Проверим, как твоё "ничто" работает в полевых условиях. - А смысл? Я уже использовала свое огненное дзютсу на миссиях, - Я коротко вздохнула, догоняя Какаши. - Ничего не изменилось... Кроме того, что вы стали пытаться вскрыть меня. Какаши останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него. Хатаке оборачивается, и его голос внезапно обретает стальную твёрдость. - В том-то и дело. Мы проверяем не твой огонь. Мы проверяем тебя. - Его единственный глаз кажется бездонным в лунном свете. - Любой дурак может метать файрболы. Но лишь единицы способны сохранять себя, когда отнимают всё, что они считали своей сутью. - Он указывает назад, в сторону Поляны Молчаливых Камней. - Там, без чакры, без твоего пламени... ты осталась той же. Это важнее любых миссий. - Его губы под маской растягиваются в намёке на улыбку.- Так что прими поздравления - ты только что прошла самый важный экзамен в жизни ниндзя. Экзамен на то, чтобы быть человеком, а не оружием. Я с непониманием смотрю на него, до меня все ещё не доходит смысл ни того что произошло, ни его слов. Какаши снимает маску. Его лицо в лунном свете кажется уставшим, но спокойным. - Не понимаешь? И не надо. - Он кладёт руку мне на плечо - быстро, почти по-отечески. - Иногда непонимание - лучшая защита. Цунаде могла бы объяснить тебе всё в медицинских терминах... но некоторые вещи лучше остаются загадками. - Он разворачивается к деревне, оставляя меня стоять с новыми вопросами. - Иди спать. Завтра тебя ждёт скучнейшая миссия по сопровождению торговца. Уже удаляясь, бросает через плечо: ...и радуйся, что "вскрытие" окончено. Ты оказалась сложнее, чем мы думали. - Подожди! - Я скрываюсь с места, одним толчком оказываясь перед ним. - Ты серьезно? Про "вскрытие". Больше не будет осмотров, проверок и самокопания? Какаши замирает. Я вижу, как его глаза расширяются - он впервые слышит такую интонацию в моем голосе. - Осмотры — нет. Проверки... - Он медленно вздыхает. - Проверки никогда не кончатся. Мы все под постоянным наблюдением. - Его рука поднимается, будто чтобы коснуться моего плеча, но он опускает её. - Но самокопание... да. Эту часть можно заменить. Внезапно его лицо освещает редкая, почти незаметная улыбка. - Например - на поиск лучших онигири в Конохе. Завтра после миссии. Я угощаю. Я резко шагаю вперёд, обхватывая Какаши за спину и прижимаясь к нему всем телом. - Спасибо... - Слабо выдаю я из себя. - Не за онигири, а.. за всё. Какаши застывает от неожиданности, его руки остаются висеть в воздухе. Через мгновение он медленно опускает их на мою спину, похлопывая с неловкой нежностью. - Правило, которому не учат в Академии: иногда самое сложное дзюцу — это позволить кому-то подойти близко. - Какаши шепчет тихо, прямо у уха. Он осторожно высвобождается из объятий, но его рука ещё секунду задерживается на моме плече, а в углу рта появляется лёгкий намёк на улыбку. - Теперь иди спать. И... не рассказывай Гаю. Он потребует "группового объятия молодости". Разворачивается и уходит, на этот раз не используя телепортацию. Его силуэт медленно растворяется в ночи, оставляя тебя стоять с новым, странным чувством - будто камень на душе наконец сдвинулся с места.