Оборона Ярикавы

| За ночь до. Поздний вечер. Солнце уже село за горизонт, но пока еще дарило миру последние отголоски света перед долгой, тёмной ночью. Но Ярикава не собиралась отходить ко сну. За высокими неприступными стенами города, с наружной их стороны, раздавались громкие стоны монгольского горна. Враг не хотел дать защитникам Ярикавы отоспаться перед битвой, но они нашли занятия получше. Проходя по захламленным улицам, Дзин с удовлетворением наблюдал за тренирующимися воинами, натачивающими катаны оружейниками, укрепляющими доспехи бронниками. Те, кто не умел ничего из этого, таскали необходимые вещи, строили баррикады у домов. Каждый был занят своим делом и это вселяло надежду. Така стоял в центре небольшой площади, где расположились прочие мастера оружия и брони, он заметно нервничал и будто не знал куда податься из-за растерянности. Дзин подошел к кузнецу с желанием немного его приободрить. – Ты сегодня отлично справился. Парень благодарно кивнул. – Спасибо, господин Сакай. Монголы не собираются сейчас нападать? – Видимо, они хотят не дать нам набраться сил перед их нападением, а затем атакуют с утра. Мы встретим их как полагается. Иди отдохни Така. – Конечно, господин Сакай. Така энергично откланялся и собирался было уйти, как вдруг, что-то вспомнив, вернулся к Дзину. – Господин Сакай, чуть не забыл, Юна ждет вас в башне. Внешне Дзин лишь молча кивнул, давая понять что принял информацию к сведению, но в душе он был удивлен. Последний их диалог с Юной был не слишком дружелюбным, Дзину даже показалось что Юна избегает его с тех пор. Сакай поспешил к башне. На входе его, словно поджидая, встретил Удзимаса Ярикава, глава этого города и поверженного в ходе мятежа самурайского рода. Его кислое лицо все также не подавало надежд на дружественные отношения, однако он принял помощь самурая клана Сакай, что уже было прогрессом по сравнению с утренним отказом. – Господин Симура может рассчитывать на ваших воинов? – в лоб задал вопрос Дзин, поднимаясь к крыльцу. – Симуре нужны не бойцы, а те, кто примут удар. – резко вставил Удзимаса. – Нам нужны воины, – терпеливо поправил Сакай. Ярикава едва заметно пожал плечами. – Я еще подумаю. "До чего же гордый.. " – пронеслась мысль в голове у Дзина, но он не стал на ней зацикливаться, вместо этого поднявшись на верхний этаж башни. Юна и правда была там, стояла, опершись предплечьями о перила и сжимая в руке флягу, содержимым которой, судя по запаху, было сакэ. Дзин медленно подошел и встал рядом. – Тоже не спишь? Юна не стала отвечать. Девушка задумчиво и словно с некоторой печалью смотрела вниз – на город. – Они перебили самураев, – наконец подала голос Юна. – На что надеяться простым крестьянам? – Мы должны попробовать. – Дзин надеялся, что его слова прозвучали достаточно уверенно и твердо. Но Юну они кажется не слишком впечатлили. Девушка развернулась спиной к городу и медленно села на пол, облокачиваясь спиной на деревянные перила. Не поднимая взгляда, она протянула руку с флягой вверх, отдавая её Сакаю. – Тебе это нужно больше, чем мне. Дзин не был так уверен в этом, но охотно принял флягу и, сев рядом с Юной, сделал глоток. Он не заметил, как пролетело время, как легкие сумерки вдруг обратились в ночную непроглядную темень, как быстро закончилась первая фляга, вторая, третья.. Как много историй было рассказано Сакай тоже не заметил. –..Кэндзи потом до ночи ходил в одной сандалии. – Закончила Юна очередной рассказ, сдерживая хохот. Они рассмеялись, вновь сделали по глотку. Дзин сморщился. – Отвратительно. Юна хмыкнула. – А вот мать моя очень любила. Вместо воды пить могла. – Она усмехнулась, не то весело, не то горько. – А когда всё выпивала, страшно злилась. Кричала на нас.. "Где мой чай?!" Юна комично изобразила гневную мать, размахивающую пустой флягой. Они вновь рассмеялись. – Требовательная женщина, – заметил Дзин. Всё веселье ушло с лица Юны, когда она продолжила. – Когда Таке было шесть, она сломала ему руку. Я его забрала и мы убежали. Подальше от неё. – Повисла недолгая пауза. – Спустя месяц ее нашли мертвой. Тело лежало на улице. Дзин посмотрел на Юну. Иногда, например в такие моменты, ему казалось невероятным, насколько жестокой может быть жизнь даже к детям. Его детство не было безбедным, но ему все равно трудно было представить, как себя чувствовали Юна, Така, прочие дети, которые жили также. Которым пришлось жить также. – Защищать брата было смелым поступком. – Он отвёл взгляд. – Порой выбора нет.. Можно лишь уйти подальше от всего. Он поднял флягу, взглянул на Юну. Она тоже подняла свою. Без лишних слов они сделали очередной глоток. Весёлых историй в тот вечер больше не прозвучало. Они сидели молча еще некоторое время, прежде чем Дзин прикрыл глаза. Насыщенный день утомил даже самурая, но Юна, несмотря на усталость, знала, что не сможет заснуть. Слишком много чувств проснулось в ней в Ярикаве, слишком много воспоминаний. Така был рад вернуться в этот город, но он ведь почти ничего не помнил. А из того что помнил многое не понимал. Юна помнила и понимала всё, из-за чего хотелось все же дать монголам взять этот несчастный город. Юна бы с радостью им помогла. Но она должна была защитить Ярикаву. Ради Таки. Ради жизни, которая еще может у них быть. Не на Цусиме, где-то далеко, где никто их не знает, где... Юна бросила взгляд на Дзина, уже задремавшего. Где не будет самураев. И Дзина Сакая там тоже не будет. Отчего-то Юне не хотелось прощаться с Дзином, с Призраком, которому она придумала это имя, но она не могла понять почему. Неужели ее так зацепила собственная роль в появлении легенды о Призраке Цусимы? Или это было нечто большее, нечто более важное, более сильное? Юна уже давно не могла понять своё отношение к Сакаю. Они были знакомы всего ничего, но сражения бок-о-бок сплочают так, как не сплочает ничто иное, и уже не было ясно, только боевое товарищество ли то, что между ними? Глядя сейчас на спящего самурая, Юна больше всего хотела хотя бы понять, кто же они наконец такие? Она вспомнила как уносила Дзина с залитого самурайской кровью берега у Комоды, как перевязывала его, пока он был без сознания, как невольно залюбовалась его изможденным, но таким красивым лицом, когда окончила перевязку, как увидела его меч, фамильную катану Сакаев, как они впервые заговорили, как он искал этот меч и как он в вожделении замер, едва коснувшись его рукояти вновь, как они встретили бой, второй, третий, как взяли замок Канэда. Вместе, плечом к плечу. И ни разу за всё это время она не задумалась ни о том, что она чувствует по отношению к последнему самураю рода Сакай, ни о том, что сам Дзин думает о ней. И теперь желание узнать это загорелось в ней с новой силой. Юна вздохнула, протянула руку к его лицу, в неизвестно откуда взявшемся желании прикоснуться к заросшей щетиной щеке, украшенной шрамом, но в последний момент остановилась. Вдруг он проснётся? Вдруг не поймет? Их дружба (можно ли было назвать дружбой их общение?) казалась девушке сейчас такой хрупкой, такой ненадёжной, шаткой... Будто один неверный шажок может разрушить всё, всё до основания. Это её пугало, до ужаса пугало, а потому она не решилась переступить эту грань. Тем более сейчас. "Мне это не нужно, " – убедила Юна себя и отвернулась, борясь с желанием вновь бросить на самурая взгляд. – "Мне это не нужно" || Оборона Ярикавы Услышав грохот откуда-то со стороны главных ворот, Юна резко подскочила. Обернувшись, она сразу поняла – монголы начали атаку. Самурай тоже открыл глаза, разбуженный громкими звуками, и быстро поднялся, держась за рукоять катаны. – Юна!. – Дзин! Началось. К воротам! Они побежали вниз, скользя руками по вертикальным лестницам. На нижнем этаже Юна быстро обернулась на Дзина. – Что бы ни случилось, мы не отступим. Дзин молчал, но она знала, что он с ней согласен. В городе начался хаос, люди, не умеющие сражаться, бежали в свои дома, сталкивались друг с другом, падали, кричали, кричали... Дзин увидел в толпе Таку, кого-то ищущего. – Така! Отводи в башню тех, кто не может сражаться! Быстрее! – Да, господин Сакай! Люди, идём, идём... Его голос слился с воплями монгольских захватчиков, прорывающихся через пробитые ворота. Дзин не видел Юну, но знал что она рядом, видел как её стрела вонзилась в череп монгола, занёсшего саблю над поверженным воином Ярикавы. Дзин помог бойцу подняться на ноги и побежал дальше, ближе к воротам, где, растекаясь подобно реке, в город вламывалась монгольская орда. Монголов было много, но много было и бойцов Ярикавы, и в этом безумии сложно было быстро определить, кто есть кто. Дзин обнажил катану и бросился в битву, рассекая монгольскую плоть, слушая их прощальные вопли на языке захватчиков. В пылу сражения Сакай выпрыгнул на чуть более свободный пятачок земли. Самурай не успел сделать и вдох, как к нему вышел огромный монгольский воин с копьём. Он что-то выкрикнул на своём языке, а затем бросился в атаку. Дзин ловко увернулся, отскочив в сторону, и тут же нанёс удар, еще один, ещё. Монгол вскричал, вяло попытался вновь напасть, но силы покидали воина вместе с его багровой кровью. Противник тяжело осел на землю, что-то забормотал. Он умрет даже если оставить его так, истечет кровью и никто уже не сможет ему помочь, особенно сейчас. Но Дзин не был монстром, что бы не говорил Алтан. Сакай вонзил катану в пораженного монгола, обрывая его страдания. Вытащив меч, он бросился в гущу сражения, готовясь к новому поединку. Сакай не знал сколько прошло времени и сколько воинов было убито прежде чем улицы Ярикавы вдруг начали пустеть. – Монголы отступают! – закричал кто-то издалека, но Дзин чувствовал, что что-то не так. Он бросился к воротам, где его нагнала Юна. Они вышли за стены, глядя вслед отступающим монголам. – У них почти нет потерь.. Что за хитрость? Хотят нас выманить? Дзин прищурился, глядя вперёд. Где-то там, впереди, на скалах, загорелся огромный огненный шар. Дзин сразу всё понял. – Осадные орудия.. – Он повернулся к Юне, – Вы держите оборону, укройтесь в крепости. Я к осадным орудиям. – Я с тобой! Её решительность восхищала, но у Сакая в душе что-то дрогнуло. Осадные орудия не шутка и их наверняка охраняют полчища монголов. И даже если нет, все равно неизвестно, чего стоит ожидать. Страх за Юну был иррационален, Дзин не хуже многих знал, на что она способна, однако.. Он не должен был позволить ей идти с ним. Он справится сам. – Нет! Там твой брат. Юна резко замерла, глядя Дзину в глаза. Она колебалась всего секунду, прежде чем кивнуть и броситься за ворота. Така для неё был единственной причиной не уйти сейчас с ним, Сакай прекрасно это знал. Спустя долю секунды он прыгнул в ров, лишь за мгновение до того, как на место, где он только что стоял, прилетел огненный снаряд. За рвом стояла небольшая группа монголов. "Нет времени с ними сражаться. Пройду тихо, убью на обратной дороге" – подумал Дзин, осторожно крадясь за монгольскими спинами. На подъёме в холм стало тяжелее, там засели лучники. Благодаря тому, что Дзин не стал поднимать шум внизу, он сможет застать лучников врасплох. Останется лишь разобраться с остатками. Дзин выбежал из-за куста, служившего ему прикрытием, набросился на лучников, что не успели даже мечей из ножен вынуть, и расправился с ними в пару секунд. Пришлось сразиться с несколькими мечниками, умело размахивающими саблями, и лишь после Сакай добрался до орудий, расположенных на высшей точке скал. Там тоже находились несколько монголов, но и они не могли стать большой проблемой для самурая. Для Призрака. Дзин сжег орудия и бросил взгляд на Ярикаву. Там все еще идет сражение. Где-то в городе сейчас сражается и Юна. Сакай сделал глубокий вдох. Пора было возвращаться. Битва в Ярикаве не успела отшуметь к его возвращению, и Призрак ринулся в бой. Удар, уворот, вновь удар, снова и снова. Дзин скоро заметил монгола в блестящих золотом доспехах, что двигался в сторону башни. Темугэ, один из лучших генералов Хотун-Хана. – Сразись со мной! Темугэ! – закричал Дзин монголу. Тот обернулся, готовый к битве. – Самурай.. – Произнес Темугэ на японском, опасно щурясь. Начался бой. Монгольский генерал был силён, но всё его мастерство не шло ни в какое сравнение со способностями Дзина. Генерал был огромен и плечист, Дзин же – ловок и быстр. И измотать Темугэ для него оказалось делом несложным. Закованный в тяжелые доспехи, монгол весь упарился, пытаясь нанести самураю хоть один удар. Наконец, Дзин юркнул противнику за спину, схватил его и прижал к горлу танто. Он увидел в каком ужасе теперь монголы, что с упоением наблюдали за схваткой, смотрят на то, как Призрак обрывает жизнь их умелого военачальника, и это придало ему сил. Отбросив тучное тело, Дзин бросился на монголов. Кто-то из них, крича, убежал, кто-то принял бой, а кто-то пал на землю, умоляя о пощаде. Но Призрак пощады не знал. Он вонзал катану в умоляющих врагов, рубил тех, кто остался сражаться, стрелял огненными стрелами в спины тех, кто пытался сбежать. – За Цусиму! – кричал Призрак, когда бежал по главной улице города, вновь и вновь атакуя монгольских захватчиков, вопящих от ужаса, глядящих на него широко распахнутыми глазами, раскрыв рты в необузданном страхе. – За Ярикаву! И крестьяне Ярикавы поддержали его крик. Он слышал, чувствовал, как они вновь наполняются энергией, как с новыми силами атакуют монголов, как они кричат "За Ярикаву! За Цусиму! За Призрака!" и от этих криков он сам наполнялся надеждой. Цусима вместе. Цусиму не одолеть. Вскоре остатки монголов отступили. Без предводителя они разбежались, словно жучки под камнем, который вдруг подняли. Дзин погнал последнего из монголов за ворота, какое-то время посмотрел ему вслед. Затем обернулся, взглянул на жителей Ярикавы. На крестьян, отстоявших свой город. Призрак, что стоял среди монгольских трупов, начал свою речь. – Мы спасли ваш город, – громогласно объявил он. – А теперь поможем дзито спасти наш остров. Но крестьяне не были уверены. Вся их решимость пропала с последним монголом. – Но мы не самураи! – Выкрикнул кто-то из толпы. – Нельзя же просто ждать, когда монголы явятся! – яростно выкрикнула Юна. – Говорите, вы не самураи.. – продолжил Призрак, – Но вы воины. Кто спас Ярикаву? Кто выдержал осаду? Толпа молчала. – Мы спасли! – Воскликнул вдруг Така. – Мы выдержали! – Мы победим захватчиков. – Уверенно произнес Призрак. – Но мы должны быть едины. И толпа, один за другим, следом за Такой, склонила перед ним головы. Призрак стоял непоколебимо, глядя на людей, что принесут победу Цусиме, и думал лишь о том, как странно видеть поклон от Юны. ||| После битвы. Юна закрепляла седло на своей лошади, когда к ней подошел Дзин. – Уже уезжаешь? Она кивнула. – Отправлюсь в лагерь твоего дяди и спрошу мою награду. Дзин сдержал вздох. Ему не хотелось её отпускать, но даже при всем желании Сакай не мог не дать ей уйти. Что-то непонятное самураю не давало ему просто забыть Юну, перестать думать о ней каждый день, перестать прокручивать в голове каждую из их встреч, заново наслаждаясь ими. Вновь и вновь, из раза в раз. – Ты её заслужила, – Дзин искренне так считал. Он был уверен, что Юна заслужила уплыть с острова еще тогда, когда помогла ему со спасением господина Симуры. И он хотел бы дать ей желаемое еще тогда, но все равно невольно обрадовался решению дзито. – Спасибо, Дзин. Они взглянули друг другу в глаза, неизвестно что желая в них увидеть. Юна отвернулась первой. – А чем займёшься ты? – Я.. – он вспомнил слова господина Симуры. "Пора тебе надеть доспехи клана Сакай" – отправлюсь домой, чтобы забрать доспехи моего отца. Юна вновь на него посмотрела и Дзин не смог прочитать, что было написано в её глазах. Нечто задумчивое и таинственное скрывалось в этом чёрном взгляде. Что-то странное. Сакай понадеялся, что однажды сможет понять что же именно. – Тогда.. До встречи? – Юна не отвела взгляд, произнося эти слова. Дзин вдруг почувствовал, что следующая их встреча может стать последней, и это чувство отдалось в его груди щемящей болью. – До встречи. – Негромко ответил Дзин. Он не хотел сейчас с ней прощаться, хотел вновь провести ночь просто сидя рядом, а ожидании битвы, хотя бы просто рядом, лишь бы быть рядом... Но он не мог об этом сказать, сам не знал почему. А потому лишь молча смотрел, как Юна и Така, оседлав лошадей, покидают Ярикаву. Самурай тяжело вздохнул.