Попутный ветер

Кадзумаса с разочарованием посмотрел на сына. Мальчик сидел в траве, куда часто сбегались кошки, и играл на флейте. Сакаю вспоминалась Тиёко. Будь она жива, они с Дзином сидели бы сейчас рядом, Тиёко научила бы его новой мелодии, а мальчишке не сиделось бы на месте, он бы хотел погладить несмело подошедшую кошку. Однако сейчас Дзин сидел смирно. Кадзумаса толком не понимал, что ему теперь делать. Сыном всегда занималась жена, а он.. Он оставался смиренным наблюдателем, ровно как и Дзин, смотревший сейчас на игру кошек у него перед глазами. Он понял, насколько плохим был отцом, лишь после смерти жены. Сакаю её не хватало. Обоим Сакаям, на самом деле. Кадзумаса раньше даже не учил сына сражаться, не давал ему никаких уроков лично, а теперь об этом жалел. Дзин рос изнеженным и слабым, таким хрупким, что казалось, будто стоит подняться ветру – ребёнок упадёт и разобьётся на тысячу мелких осколков. Несмотря на плавающее на поверхности разочарование, в глубине своей странной души Кадзумаса знал, что любит Дзина. Но он не знал, как нужно это показывать, не имел ни малейшего о том понятия. Сакай тяжело вздохнул, отводя взгляд. Кадзумаса почти с надеждой смотрел на сына, впервые облачившегося в родовые доспехи клана Сакай. Доспех Дзина был лёгким и почти не защищал, но этого ему хватит. Все же, рядом с юным Сакаем будут находиться самураи его отца, а уж они не дадут мальчишку в обиду даже в самой пылкой схватке. Они знают, что за это сделает с ними Кадзумаса. – Идём, Дзин, – произнес Кадзумаса с гордой улыбкой. Он уже предвкушал бой, строил стратегию. – Гнусные налётчики, должно быть, нас заждались. Кадзумаса дышал тяжело, но всё его тело было наполнено энергией. В некоторой степени ему было даже жаль, что битва окончена, он только-только вошел во вкус. Сакай вдруг понял, что шум на фоне – голоса его людей, что-то ему говорящих. Он тряхнул головой и прислушался. – Господин Сакай, сколько же налетчиков вы сегодня положили? Кадзумаса бросил взгляд на окровавленную катану, которую сжимал в руках, устало опущенных. Стряхнул с клинка кровь и убрал его в ножны. – Я по-твоему считал? Его люди рассмеялись, довольные таким ответом. Сакай вдруг увидел сына, спускающегося к ним с холма в сопровождении одного из самураев. Когда они подошли, Кадзумаса коснулся плеча своего наследника. – Идём, Дзин. Они чуть отошли от лагеря, подойдя к обросшим зелеными лозами давно заброшенным и разрушенным зданиям. Кадзумаса с гордостью посмотрел на сына. – Ты достойно сражался сегодня, молодец, Дзин. Вопреки ожиданиям, парнишка, казалось, не обрадовался похвале. – Что достойного в убийстве безоружных крестьян? – Слабо пробормотал мальчик, несмело глядя на отца. Кадзумаса подавил тяжелый вздох. – Они укрывали в своих домах разбойников, Дзин. Неужели такого сына заслуживал воин, как Кадзумаса Сакай? Кадзумаса порядком устал от разбойников с острова Ики. Казалось бы, такие мелкие занозы, но как же от них колет всё тело. – Нам остался один, последний бой, – почти скучающе оповестил Сакай своих воинов. – А потом мы наконец уберёмся с этого поганого острова. – Отец? – Кадзумаса не заметил, как к нему подошел сын, но отчего-то был рад его появлению. – Мы можем поговорить? – Да, – старший Сакай с охотой кивнул. – Идем. Они отошли от самураев, подошли к обрыву ущелья. Почему-то Кадзумасе не нравилось это место, пусть оно и было красиво. Самурай сделал глубокий вдох, чувствуя, как запах фиолетовых цветов, растущих в ущелье Сэндзё повсюду, проникает в его лёгкие. Запах приятный, но какой-то чрезмерно приторный и навязчивый. Если бы плохое предчувствие могло иметь запах – оно бы пахло именно так. Когда они подошли к краю, Кадзумаса задумчиво бросил взгляд вниз. Где-то там протекал ручей, такой маленький, в конце ущелья входящий в море. Старшему Сакаю чем-то нравился этот ручей, но он не мог понять чем. – Так что ты хотел сказать? – повернулся к сыну Кадзумаса. Тот тихо вздохнул, будто волнуясь. – А ты не думал тут остаться? – осторожно спросил Дзин. – Ты бы навел на острове порядок.. – Нет, – отрезал Кадзумаса спокойно. – Мой дом – это Оми. Моё место там и на поле боя. – Он с хитрецой взглянул на сына. – А ты? Хочешь остаться и править островом? Мальчик пожал плечами. – Я об этом размышлял.. И понял, что живу только с мечом в руке. Кадзумаса довольно рассмеялся. – Ты из клана Сакай, Дзин. – Он говорил серьезно, но с искорками смеха, пляшущими в тёмных глазах. – Пусть такие, как Симура, судят чужие склоки. А мы – молнии с небес. Мы – лавина, сносящая горы. Мы – клан Сакай. Дзин задумчиво кивнул. – Я понял, отец. Повисла тишина, довольно приятная, не требующая её прервать, однако Кадзумасе было что еще сказать сыну. – Раньше я думал, ты слишком слаб, – начал он глухо. – Но за эти дни понял, что.. – Господин Сакай! – Самурай из его войска резко прервал речь. Кадзумаса не показал этого, но его очень разозлило такое окончание разговора с Дзином. С его юным наследником. С его сыном. – У разведчиков важные вести! – Да, я сейчас подойду. – С лёгким раздражением ответил Сакай. Самурай ушел, а Кадзумаса просто взглянул на сына. – Мне пора. – Спокойно произнёс он. – А ты собирайся. Всё будет хорошо, просто следуй за мной. Сакай еще не знал, что его ждёт впереди. Кадзумаса вновь с гордостью смотрит, как сын надевает родовые доспехи. Как он берёт в руки увенчанный оленьими рогами шлем, как надевает его на голову. Как он берёт в руки маску, изображающую лицо с злобным оскалом. Как странно на неё смотрит, будто с какой-то тоской, прежде чем надеть. Кадзумаса смотрит, как Дзин выходит на улицу, готовый сражаться. Сильный, смелый, истинный воин клана Сакай. Кадзумаса чувствует, как к горлу подступает разочарование в самом себе. Ведь это не Кадзумаса воспитал сына, а Симура. И всё же гордость в отце перевешивает печаль, когда он видит своего сына таким воинственным. Попутный ветер толкает Дзина в спину, указывая путь. Это всё, что может теперь дать ему отец.